Почему индийские фильмы такие безумные?

В индийских боевиках черт ногу сломит: автомобилям не писаны законы гравитации, а пулям — баллистики; главный герой голыми руками раскидывает вооруженных до зубов бандитов; пробежка по стенке движущегося состава, словно по дорожке на стадионе, — обычное дело, как и использование банана в качестве оружия. Хватает странности и в комедиях, и в мелодрамах, где целомудренная романтическая линия резко прерывается пестрым танцевальным номером с песнями. Так очерчиваются два самых ярких жанра индийского кино.

Во-первых, масала — то есть тот, где всего намешано, как в чане индийских специй. Признаки масалы можно найти даже в древнеиндийских эпосах «Рамаяна» и «Махабхарата», а также в народном театре Индии, где суровый реализм сочетался с полетом фантазии. Постоянные хеппи-энды связаны с буддийской концепцией перерождений, приводящих к вечному блаженству. Помимо индийского искусства на эстетику масалы повлиял классический Голливуд (например, комедии Чарли Чаплина), гонконгские боевики, итальянские треш-фильмы и клипы с MTV.

Первая масала «Чандралекха» появилась в 1948 году. Уже тогда жанр поражал размахом: в фильме бились слоны, циркачи показывали трюки, а 400 танцоров плясали на гигантских барабанах. В 1970-х годах режиссер Манмохан Десаи возвел масалу в абсолют, выпуская один за другим фильмы о потерявшихся братьях, запретных чувствах и всепобеждающей любви.

Во-вторых, карри-вестерн с упором на тот самый странный экшен. В «Мести и законе», известном и советскому зрителю, есть погони на лошадях, ограбление поезда, танцы на битом стекле и аж две любовные линии. В кино фильм «Месть и закон» шел 5 лет, а очереди растягивались на километры (в итоге автобусную остановку рядом с кинотеатром переименовали в «Месть и закон»).

При этом индийское кино не замыкается на масале. Режиссеры вроде Сатьяджита Рая или Мринала Сена снимали серьезное и мрачное кино о голоде, нищете и окраинах больших городов. Так что оголтелость их фильмов — скорее симпатичный стереотип.

Погода у нас занимается проституцией.

А.П. Чехов, 8 декабря 1886 года

До XVII века китайский чай оставался сугубо внутренним продуктом, пока купцы голландской Ост-Индской компании впервые не привезли его в Европу. Тогда же напиток получил два названия в разных языках.

Первое — чай, производное от «ча» — пошло из мандаринского языка. Напиток с этим названием в первую очередь распространялся по сухопутным торговым маршрутам. Так его называют в Турции, Иране и некоторых других странах, включая Россию, где он впервые оказался в начале века: по одной версии, в качестве подарка от китайского императора царю Михаилу Федоровичу, по другой — подарок достался Алексею Михайловичу от монгольского хана. К XVIII веку купцы наладили поставки из приграничья в европейскую часть страны и стали закупать чай тоннами.

Второе название — производное от «те» — появилось из диалекта миннаньхуа и получило распространение в Европе. Туда чай попадал из китайского порта Амой на юге страны.

История одной песни

Впервые песенка, воспевающая красоту средиземноморского ландшафта и любимой женщины, прозвучала в 1898 году. Ее написали два неаполитанца: композитор Эдуардо ди Капуа и поэт Джованни Капурро. По распространенной версии, нетленная мелодия родилась, когда ди Капуа отдыхал в Одессе. По другой, музыка была написана на заказ для русского мецената по фамилии Поленов, который предложил, чтобы впервые она прозвучала в Санкт-Петербурге. В середине XX века, впрочем, выяснилось, что у музыки был еще один автор: Альфредо Маццуччи, мелодию которого ди Капуа выкупил.

Песня так полюбилась итальянцам и, шире — европейцам, что однажды прозвучала вместо гимна Италии. Дело было на летних Олимпийских играх в Антверпене 1920 года. Дирижер оркестра, который чествовал победителей, потерял ноты итальянского гимна и, чтобы чемпион по спортивной ходьбе не стоял в тишине, сказал музыкантам играть мелодию, которую они знают назубок, — на стадионе зазвучала O sole mio.

Вторая экспансия песни за пределы Италии случилась в 1960 году: во время летних Олимпийских игр в Риме в кафе «Гранд-Италия» на площади Эседра болельщиков развлекал 13-летний мальчик. Как-то вечером он затянул уже народную O sole mio — это услышал датский продюсер Сайр Вольмер-Сёренсен, и взялся за юное дарование. Мальчика звали Робертино Лоретти. Вскоре сингл стал золотым. В том же году англоязычную версию хита — It's Now or Never — записал Элвис Пресли. Существует и более ранняя адаптация — There's No Tomorrow Тони Мартина 1949 года.

Как появился теннис?

История современного тенниса началась с публикации первого сборника правил в 1873-м, которую осуществил английский майор Вальтер Клоптон. К тому времени, правда, европейцы больше пятисот лет активно играли в предшественника тенниса.

В Средневековье французы регулярно собирались на закрытых кортах для игры в жё-де-пом, по правилам которого мяч нужно было отправить через сетку на чужую половину поля рукой в специальной перчатке. По одной из версий, странная система начисления очков в современном теннисе корнями уходит именно в жё-де-пом: перед матчем игроки ставили на кон один экю, равный 60 су, и за каждое очко получали по 15 су. Побеждал тот, кто первым зарабатывал 4 очка.

К XVI веку игроки обзавелись ракетками и перебрались в небольшие закрытые корты. Кроме того, жё-де-пом приобрел популярность в других странах — например, в Англии, где его стали называть теннисом. В викторианскую эпоху появилась облегченная версия игры, которая переместилась на уличный корт и получила название lawn tennis. Впоследствии именно этот вариант тенниса стал пользоваться спросом по всему миру.

Остров сокровищ из одноименного романа Роберта Льюиса Стивенсона существует на самом деле. Это Пинос, в 70 кило­метрах южнее Кубы; на протяжении 300 лет служивший пристанищем пиратов.

Стивенсон утверждал, что выдумал карту в 1881 году для своего пасынка, но она уж очень напоминает карту существующего острова — скорее всего, при составлении романа писатель опирался именно на нее. Кроме того, вполне вероятно, что для сюжета Стивенсон использовал записки знаменитых пиратов Генри Моргана и Фрэнсиса Дрейка.

В январе 1972 года принц Филипп провел полчаса на высоте 10 миль, пилотируя легендарный сверхзвуковой лайнер «Конкорд» (за это время самолет развил скорость 1340 миль в час).

Первые коммерческие рейсы «Конкорд» совершил в январе 1976-го — самолет British Airways слетал из Лондона в Бахрейн, а борт Air France — из Парижа в Рио-де-Жанейро. Каждой авиакомпании досталось по семь экземпляров «Конкорда», и больше таких машин не было ни у кого в мире.

История авиалайнера, который опередил свое время (и за которым охотилась разведка всех стран) — сегодня на YouTube-канале ЧТИВО.

«Особняком стоит казус с королем Эдуардом VIII и его любовью к разведенной американке Уоллис Симпсон. Древние правила не позволяли воздать должное возлюбленной и сделать ее королевой. Последовал отказ от короны ради любимой женщины. Что может быть привлекательнее для создания легенд и мыльных опер? Для жизни все оказалось сложнее. Мало кто верит в будущее власти, если от нее отказываются. Даже ради любви».

Колонку политолога Алексея Чеснакова о том, как большие чувства влияют на большую политику, — читайте по ссылке.

Вы предзаказали уже больше 20.000 копий третьего номера журнала ЧТИВО на OZON. Спасибо вам большое!

Пользуясь случаем, дублируем ссылку. Рассылка номеров начнется 27 марта.

В 1892-м немецкий инженер зарегистрировал патент нового двигателя внутреннего сгорания: на бумаге он казался проще других ДВС и в разы эффективнее паровых двигателей. Пять лет спустя, при поддержке Аугсбургского машиностроительного завода и Фридриха Круппа, он завершил разработку идеи и представил миру новинку, которая стала носить имя создателя. Инженера звали Рудольф Дизель.

В отличие от предшественников двигатель Дизеля не поджигал топливную смесь в цилиндре — она загоралась сама благодаря высокой температуре сжимаемого воздуха. В начале XX века изобретение стали устанавливать на корабли, поезда и грузовики, а с 1936-го, после выхода Mercedes-Benz 260 D, дизель стал использоваться в легковых автомобилях.