16 января 1959 года Горьковский автомобильный завод выпустил первую ГАЗ-13 «Чайку» — машину, которая долгое время была в СССР символом роскоши.

Официальную стоимость автомобиля никто не знал, он не продавался, а закреплялся за определенными лицами — в основном из партийной верхушки. В качестве исключения «Чайку» получили Михаил Шолохов, Галина Уланова и, по слухам, Юрий Гагарин: якобы ему машину выдали сразу после того, как он вернулся на Землю. Еще одна легенда гласит, что уникальный белый автомобиль подарили Валентине Терешковой — за ее радиопозывной в космосе «Чайка».

Машину в подарок от советского правительства получил и Фидель Кастро — уже усовершенствованную и очень редкую модель, ГАЗ-14. Для лидера кубинской революции автомобиль выкрасили в белый цвет.

У простых людей тоже была возможность прокатиться на «Чайке». Нужно было сыграть свадьбу: по такому случаю автомобиль можно было заказать через специальную систему за 50 рублей.

Не пытайтесь бороться с темнотой. Даже не тревожьтесь о ней. Просто зажгите свет, и темнота уйдет. Зажгите свет чистого разума, и все отрицательное исчезнет.

Дэвид Линч, режиссер, сценарист, продюсер

Скальдам (викингам и по совместительству поэтам) на законодательном уровне запрещалось писать любовную лирику (мансёнг). Во-первых, подобные стихи бросали тень на репутацию женщины, которой посвящались (если она жаловалась — поэту грозило изгнание и даже смерть). Во-вторых, приравнивались к любовной магии.

Поэтому, например, признанием в чувствах считается песнь Харальда Сурового, короля Норвегии, посвященная средней дочери Ярослава Мудрого — Елизавете. Красочное перечисление собственных заслуг и достоинств Харальд перемежал присказкой «А дева русская Харальда презирает».

Как появились скальды? По легенде, боги после разрушительной войны скрепили мир, вместе плюнув в чашу, а потом слепили из слюны Квасира — мудреца, способного ответить на любой вопрос. Этого мудреца убили гномы и приготовили из его крови мед, наделявший поэтическим даром. Мед у гномов отобрал великан и поставил свою дочь охранять ценную добычу. Бог Один соблазнил охранницу, похитил мед и впопыхах пролил часть на землю. Викинги, пробовавшие этот мед, становились поэтами и магами.

Еще больше удивительных историй о скальдах, викингах и йомсвикингах — в новом выпуске на YouTube-канале «Чтиво».

Продавец Эйфелевой башни и фальшивомонетчик, обманувший Аль Капоне

1925 год, парижский «Отель Крийон». В номере неизвестного чиновника, представившегося сотрудником Министерства почты и телеграфов, пятеро торговцев металлоломом обсуждали покупку Эйфелевой башни. Чиновник объяснял, что за 36 лет с даты постройки культурный памятник порядком поизносился, и власти приняли трудное решение снести его: все дешевле, чем реставрировать. Он предложил всем подать заявки на сделку и вскоре вернулся с положительным ответом к одному из дельцов — Андре Пуассону. Но был нюанс: чиновник попросил «комиссионные» за содействия. Пуассон, видимо, не заподозрив неладного, вручил тому взятку и задаток — около 70 тыс. франков, взамен получил папку с соответствующими документами.

Никто, конечно, продавать Эйфелеву башню не собирался. Чиновник радостно отбыл в Австрию, где тратил полученные средства и время от времени следил за французской прессой — не поднял ли Пуассон шум. К его счастью, все было тихо. Чиновника звали Виктор Люстинг (на самом деле имен было бесчисленное множество) — он был зажиточным буржуа и талантливейшим фальшивомонетчиком; в кругах бандитских Люстинга часто называли Граф.

Спустя недолгое время он вернулся в Париж с той же легендой и попробовал провернуть сделку во второй раз, но наткнулся на решительного покупателя, который тут же сообщил в полицию. Пришлось бежать в США. Там дело Люстинга расцвело.

Во-первых, он презентовал американцам чудо-аппарат — шкатулку, способную удваивать стодолларовые купюры. Нужно было положить одну, подождать 6 часов и получить две идентичных. Люстинг демонстрировал технологию самостоятельно, заблаговременно положив в шкатулку дополнительную купюру. Собирал с восторженных покупателей деньги и скрывался до того, как они понимали, что не дождутся купюр ни через 6, ни через 12 часов.

Во-вторых, Виктор умудрился обвести вокруг пальца самого Аль Капоне. Он предложил вложить мафиози $ 50 тыс. в выгодную сделку. Спустя пару месяцев вернулся с повинной: мол, прогорел — и вернул всю сумму. Не привыкший к честности Капоне дал «прогоревшему предпринимателю» $ 5 тыс (по некоторым данным, всего тысячу). Люстинг и тут оказался в плюсе.

Ну и в-третьих, комбинатор вместе с сообщниками — Уильямом Уоттсом, подделывавшим в частности этикетки для бутылок контрафактного алкоголя, и талантливым химиком Томом Шоу, соорудил целую подпольную фабрику по производству фальшивых денег (они были такого качества, что и банкиры, и кассиры принимали их за оригинал). А чтобы запутать следствие, компаньоны организовали разветвленную сеть по распространению фальшивок, наняв ничего не подозревающих курьеров.

Карты Люстингу спутала, по законам жанра, женщина. Как-то в полицию поступил анонимный звонок от дамы, назвавшей точный адрес фальшивомонетчика в Нью-Йорке. За домом установили слежку, задержали афериста и в камере хранения на одной из станций метро обнаружили 51 тыс фальшивых долларов и инструменты для их изготовления.

Дальше началась чехарда с судом и чудесным побегом из тюрьмы, но в итоге Виктор Люстинг угодил в Алькатрас на 20 лет и пробыл там до конца своих дней.

Русский человек, как никто другой, заражен страстью к зрелищам. И чем более оно волнует и захватывает душу, тем оно для него привлекательнее. Драму, где можно поплакать, пофилософствовать о жизни, послушать умные слова, простой русский зритель любит больше, чем разухабистый водевиль, после которого уйдешь из театра с пустой душой.

Константин Сергеевич Станиславский, режиссер, актер, педагог, теоретик сценического искусства

Перечитываем письма Ольги Книппер к ее мужу, Антону Чехову.

• Мне кажется, что я уже целую вечность не писала Вам, мой дорогой писатель, и что Вы перестали думать обо мне. Отчего Вы не здесь?! У нас теперь тепло, солнце жарит, совсем лето. Ходила бы я к Вам чай пить после репетиции, раскладывала бы пасьянс, болтали бы о Художеств. театре.
21 сентября, 1899

• Вчера играли нашу любимую «Чайку». Играли с наслаждением. Театр был полон. Сердце запрыгало, как увидала милые декорации, уютную обстановку, услышала грустные вальсы за сценой, удары молотка перед поднятием занавеса, первый разговор Маши с Медведенко... Перед третьим актом прочла вывешенную у нас на доске телеграмму «писателя Чехова» и растрогалась. Игралось хорошо, легко. Главный режиссер сказал, что я ни разу не играла так сильно.
2 октября, 1899

• Антонка милая, здрэсссьте! Утром только что писала тебе, а теперь ложусь спать и опять пишу. Вот так жена! Целый вечер говорила о тебе. Пришли две старухи, кот. меня когда-то нянчили и очень меня любят, и вот пошли рассказы без конца!
2 сентября, 1901

• Антонка, родной мой, сейчас стояла перед твоим портретом и вглядывалась, села писать и заревела. Хочется быть около тебя, ругаю себя, что не бросила сцену. Я сама не понимаю, что во мне происходит, и меня это злит. Неясна я себе. Мне больно думать, что ты там один, тоскуешь, скучаешь, а я здесь занята каким-то эфемерным делом, вместо того, чтоб отдаться с головой чувству. Что мне мешает?!
6 ноября, 1901

• Сижу совершенно одна дома, дорогуля моя! Пью чай, закусываю колбасой и сыром, но водки не пью. На душе тревожно. Много думала сейчас о тебе, о нашей жизни.
13 января, 1902

Билл Клинтон в Овальном кабинете, 1998 год.

17 января 1998 года на сайте The Drudge Report была обнародована информация о связи 42-го президента США с Моникой Левински. 21 января информацию подтвердило издание The Washington Post. Эти события стали отправной точкой для импичмента Билла Клинтона.

Николай Васильевич Гоголь с детства любил рукоделие: он был старшим братом четырех сестер и принимал участие в их увлечении.

Так, писатель научился вязать, кроить и шить. При отъезде в столицу он писал своему двоюродному дяде Петру Косяровскому, что это ремесло при случае его прокормит. А литературный критик Павел Анненков, деливший с Гоголем квартиру в Риме в 1841 году, вспоминал, что прозаик «искусно кроил для себя шейные платки» и очень неплохо удлинил свой жилет.