с губ сорвался громкий крик,
соскользнул с поверхности кожи,
взлетел над домами и где-то погиб,
погиб внутри чьей-то ложи.

и ты лжёшь, ты продолжаешь в лицо моё врать,
ты вкусил терпкую мякоть.
в тебе нож — его не впихнуть, не убрать,
из дыры выливается слякоть.

ты не мал, но и не слишком большой,
тебя много, но редко заметен,
и упал — ты в грязи лежишь с головой,
ты себя как опасность пометил.

и ответил
не за слова, не поступки,
ни даже за то, что убийца —
ты ответил за то, что ты подлинный вор,
ты крадёшь своих друзей лица.

ты забрал у своих, нацепил на своё —
на тебе теперь всё чужое.
не совсем подошло, не хватило краёв,
твои очертанья из гноя.

ты лежащий во тьме, ты везде, в всех углах,
я боюсь тебя сильно и честно.
я боюсь, что ты прав, что это карма моя
и что искупленье не лестно.

я боюсь твоих глаз и боюсь твоих рук,
я боюсь каждого взгляда
на меня — с твоей кожи глядит каждый друг,
с твоей кожи испаряется влага.

по моей спине пот, и что-то в груди
не даёт продолжать делать вдохи.
я тебя не просила, но прошу: отпусти,
в моих волосах твои блохи.