Иногда просто важно отметить, что
- перетянула две вышивки так, что не стыдно показывать
- продлила участие в выставке в "АртКоробке" до 17 июля и побывала на одном замечательном творческом вечере и на одном вернисаже
- догнала выставку любимого Врубеля в любимом Петербурге

- очень внимательно смотрю графику Кёте Кольвиц, прочитала несколько повестей Лиханова (особенно понравились "Голгофа" и "Чистые камешки")

-хватаюсь за всё подряд, рисую одновременно несколько вариантов для больших вышивок, не зная, за какую взяться дальше
-составляю дурацкие таблицы, в которых отмечаю, оформлена ли работа, есть ли набор эскизов, готов ли текст
-совершенно не умею сдержать себя в цвете, и большое полотно, в котором мне изначально хотелось выделить ярко только центральный элемент, теперь совсем не "серенькое".
-ужасно медленно делаю свои квадраты. Иголки вязнут в ткани. Жду возвращения домой, чтобы быстро заканчивать.

Думаю о красотке в соболях, танцующей на краю своего личного Ородруина

Бывают же в жизни такие важные Встречи!
Бывают же в мире руки, способные ухватить вечность за краешек и приоткрыть оконце в иной мир.
Вчера я встретилась с художницей, за творчеством которой наблюдаю уже давно. Ее зовут Дарья Селецкая, и она сделала для меня брошь.
"Пан" Врубеля в моем представлении всегда был одной из тех картин, которые окна. Можно долго стоять в синем зале Третьяковки, но никогда не останешься спокоен, не уйдёшь с удовлетворением разглядевшего и до конца понявшего. Может быть, поэтому Врубеля так важно именно чувствовать
Это "интимнейшая национальная нота", северный дух "от земли", кряжистый морщинистый обрубок с глазами младенца, совершенно светящийся, хотя написан тускло и мрачно, как течение ручья, как сон, как предчувствие судьбы
И вот всё это, перетекающее, колченогое, врастающее в бескрайние поля и леса, неуловимо прекрасное схвачено и перенесено в миниатюру. Я просто представить не могла, что можно, нет, не повторить Врубеля, но взять от него самую суть и изъявить её в настоящее. Чтобы выразить снова эту острую голубоглазую тоску по земному, народному, сказочному, тайному, порой пугающему, но никогда не приносящему вреда живому, самому живому, как вода, и камень, и лесной зверь, и путник, задремавший под кустом ольхи на берегу реки.

Для меня очень ценно это личное знакомство, это овеществленное чудо🤍

У Дарьи есть канал, где она показывает свои работы
https://t.iss.one/myrmeleonjw

Большое спасибо за поддержку! Милую Бронте слушать не стала. Спела себе "Stella Maris". Меня выпрямило. Работаю https://m.youtube.com/watch?v=Nt9wGHPqE1E

8/9 квадратов, друзья! 8/9 квадратов!

Я рисую себя. Той, которая представляется новым знакомым "филолог/испанист" и редко и робко, далеко не всегда, будто берет чужое, будто оправдывается, добавляет "рисую ещё". Рисую себя не сознающей, как скоро изменится весь мой маленький мир с драной чёлкой и одинокими кормлениями выдуманных птеродактилей по вечерам из окна моего первого гнезда. Рисую плечи, круглые, коротенькую шею, странно тонкую, как у ребёнка. Рисую ладони, и пусть одна будет открыта, напряжена, и по ней змеятся очертания Чигинитры, перенесенные прямо с карты. Другую рисую живой, расслабленной, но закрытой и золотой (на память об ответственности)
Теперь окно. Достаю свои старые зарисовки наличников, которые вырезал прадед для своего дома. Хочу присвоить, сделать родной историю семьи. Попытаться не цепляться за идею: эта резная рама, сквозь которую глядят поколения - вот твои границы, детский манежик, безопасность, судьба. Заменяю её благодарностью узнавания. Неловкого, непростого. Одни окна выходят на дорогу, но другие - то смотрят в сад... И так вокруг рамы, тела, будут ирисы. Самые сложные, нервные, стремительные, влажные цветы, которые я знаю. А в центре - сердце. Я заполняю его лицами из памяти, стараясь не искать фотографий и не подглядывать, чтобы было честнее.

Мучительная мысль, что надо мной будут смеяться, но, что ещё хуже, я не смогу уместить сюда всех, кого хотела бы, портит всё. Оставляю этот кусок льна висеть на пяльцах полгода без продолжения.
Потом почему-то всё-таки возвращаюсь и решаю закончить.

И рисую: добрых волшебников, подаривших мне жизнь и первые в жизни краски, друзей, каждый из которых - другой и каждый из которых - свой. "Целая и всецело новая страна", радость причудливых отражений. Рисую оставленных мною, оставивших навсегда свои отпечатки тут, внутри. Рисую научившую меня относиться к наблюдению как к труду и думаю о прозрачных глазах, на дне которых сотни спасительных историй. Рисую живых, умерших, тех, из кого непременно хотела бы состоять и уже состою, чьи жизненные нити навсегда вплетены, ввязаны, врощены в узлы моих сосудов и артерий. Плачу и плачу от невозможности вложить в стежок силу этих связей, но упрямо ищу черты, выражения, морщинки, прищуры, повороты головы, выражаю нежность, удивление, тоску, сожаление, благодарность
Рисую маленькую девочку с кафедральной площади бедного мексиканского городка. Она рисовала медведей, хотя никогда не видела их своими глазами, и хотела стать художником; хмурого подростка, читавшего стихи у форточки в залитом солнцем Лите, а я тогда знала, что не забуду этих стихов никогда. Рисую сердце сердца своего, воплощение отчаянной просьбы о любви, бессмысленном плаче об одиночестве, мечты о бессмертии.
Я рисую, и в голове моей разворачивает крылья большая древняя птеродактилица. Вечный взрыв испепеляет её крылья, но там, где сползает ненужная вычурность, янтарная кожа, обнажается структурой костей кружево смысла.
Когда последняя нитка будет обрезана на этом льне, я решусь не говорить о себе как об испанисте или переводчике, соберу в горсти всё своё мужество и вознадеюсь называться автором, изъявителем образов, художником
Стежок за стежком
Ошибка за удачей, но за ошибкой - надежда
и
Любви хватит на всех