Хотела-собиралась опубликовать этот текст в конце декабря, но, как обычно, начиталась чужих итогов и затухла, а он так и остался сыроватым обрывком.

Зато сейчас я проживаю трудные и счастливые мысли, и без этого текста, возможно, будет непонятно ничего из того, что будет здесь появляться дальше. Так что все-таки:

Год начался с персональной выставки "Метаформозы", которая отвлекла меня от горевания по закрытию "Нигде Кроме". Выставка не только стала моим протестным жестом навстречу потере, но ещё как-то хорошо и верно собрала вместе всё, чему я научилась в общении с людьми из Моссельпрома. С этой выставки по-особенному зазвучали наши разговоры с теми, кого я считала учителями, а теперь смею называть друзьями.
В этому году я обещала себе больше делать работы, чем подаваться на выставки, и получилось ровно так. "Геройский прыжок лосося", "Источник", два крупных вышитых заказа, восемь небольших, некоторое количество брошечных персонажей (я насчитала 5 новых сказок, вот это да!), наконец собранные и вышитые тексты к "Источнику" и "Рождению и Великому покою" - это больше, чем я могла бы себе представить, больше, чем могла бы надеяться при нынешнем темпе жизни.
Выставок всеми правдами и неправдами получилось шесть, и к концу года я пришла в состояние усталости и разочарования от них. Я больше не довольна тем, где и как висят мои работы, и перестала это недовольство в себе давить и замалчивать.

Вспоминаю эпизод из начальной школы, когда за английский текстовый диктант Татьяна Тихоновна справедливо влепила мне первую в жизни двойку. Я злилась и говорила, что больше к ТТ на уроки не пойду (это вообще была глобальная проблема: я могла в одном тексте одно слово написать три раза по-разному, а если диктовали на русском, давала фантастически вольный перевод, ну и просто с трудом сосредотачивалась, паниковала и не успевала за мыслью). Как мне было жалко себя, сколько гордости было в этой жалости! Как хотелось отвернуться от двойки, как будто она не моя.

И моя мудрая мама тогда сказала то, что я повторяю себе сейчас: нужно начать учиться, как будто ничего не знаешь. Прийти на урок и начать с нуля. Заново открыть учебник, попробовать честно заучить список слов и выражений, понять, чего от тебя ждут, вместо торопливого грязного письма.

Я помню, как меня это шокировало. Я и правда думала, что знаю очень много и умею очень много, я не соглашалась с ошибками несмотря на их очевидность.

И теперь, вытаскивая себя из болота потерянности и недовольства, неуверенности и безнадеги, я благодарю маму за тот разговор и думаю, что и теперь нужно начинать с нуля. Как будто конкурсы и выставки - не вершина, на которую я взбиралась, а важный опыт, который - только сопровождение, только окружение главного процесса.

Я хочу тотально пересмотреть своё понимание, свой язык, дать систему тому, что придумала раньше. Мне дорого обходится смирение перед этими процессами. Хочу отпустить это и научиться двигаться на новом уровне. Потому что мои вышивки нуждаются в этом. Впереди полнейшая неизвестность и много работы, такой, какую я наверное и представить не могу, но в которую очень хочу погрузиться. Надеюсь, меня ждут важные разговоры, воспитательное слушание, чтение и жизнестроительное написание текстов. Самое главное, что у меня вообще нет страха ошибиться.

Этот текст я писала в декабре, а потом со мной стало случаться чудо за чудом. Так я оказалась студенткой 4 потока школы современного искусства ШОВ. Теперь у меня есть растущий список литературы и кино, неофитская очарованность преподавателями и учебным планом, вскипающая под конец каждой лекции голова и одно единственное сожаление - что учёба дистанционная.

А вообще, никогда ещё, кажется, я так сильно не сомневалась во всем, что делаю. Это вообще-то хороший знак, даже очень, но, как говорит двухлетняя Юточка, мне как-то не по себе

Вчера в Смартклубе говорили о Уильяме Блейке и о его "Исааке Ньютоне". Сколько ассоциаций в нас пробудилось с первого взгляда на этот необыкновенный портрет! Первобытный человек, занятый наскальной живописью, нелепый моллюск, Адам, покинувший рай и оказавшийся в одиночестве перед лицом космической пустоты... Мы отмечали плавность линий и шершавость фактуры, чёткое геометрическое разделение композиции, перекликающееся с призмой, образуемой линиями рук учёного, и чертежом, а также странность пропорций человеческой фигуры. Однако дефекты рисунка не вызывали ни возмущения, ни отвращения. Куда важнее были вопросы: почему так необычно - обнажённым - изображён известный учёный? Что окружает его? Морской риф и глубины океана? Самый край земли и бескрайний Космос? Почему Исаак Ньютон, великий учёный, новатор своего времени, изображён именно так? В скрюченной позе, напряжённый, в процессе черчения? Картина вызвала любопытство, недоумение, ощущение авторской иронии, восхищение, дискомфорт, умиротворение и трепет - словом, противоречивые чувства.
Чем же занят человек на картине?
Конечно, всё наше внимание сосредотачивается на фигуре Ньютона, погруженного в работу. Прозвучало предположение, что художник намеренно изобразил своего героя в атлетической форме, стремясь таким образом передать силу его ума. Учёный строит модель мироздания, он очень сосредоточен. Его поза в линиях вторит рисунку на свитке. Диагональ света на полотне направлена к свитку - художник подчёркивает важность этого элемента, фиксирует значимость момента интеллектуального труда. И может быть поэтому свет отражен и на лице Ньютона. Тот буквально озарен собственной идеей. Он, как кладоискатель, который нашёл сокровище - истинное знание. Герой заключён в геометрическую формулу волей художника, и он же сам создаёт геометрическое разрешение, выводит закономерность из хаоса, противостоит темноте неведомого. И когда мы обсуждали всё это, казалось, что весь круг участников интуитивно стремится понять, защитить труд Ньютона, его упрямой попытки проверить алгеброй гармонию - тщетной попытки. Это его стремление одновременно вызывает понимание, но и отталкивает, во многом потому что сам Уильям Блейк был на стороне непостижимого Мироздания.
На третьем круге обсуждения мы пробовали ответить на вопрос: есть ли границы допустимого в творчестве?
Конечно, трудно ответить однозначно. Разумеется, есть границы холста, материалы для живописи имеют свойство кончаться. То, что способна выразить музыка, недоступно языку живописи и скульптуры, и сами мы подчас устанавливаем себе границы, растущие из личных страхов и сомнений, либо навязанные обществом. Сама человеческая жизнь конечна. Эпоха диктует творцу правила игры, цензурируя и отвергая, хотя, конечно же, очень хочется верить, что в этом и есть задача автора: разрушать границы, творить так, будто их не существует.
Разговор получился сложный, но живой, порождающий новые поводы для размышлений.
Спасибо!

-Мама, а что умеет делать болячка?
-Ничего - умеет заживать.
Я отвечаю не задумываясь, она переспрашивает:
-Чем она умеет заживать?
И пока я рассказываю про кровь, что она постепенно превращается в защитную корочку, которую лучше не трогать совсем, потому что под ней кожа лучше отдыхает и восстанавливается, сквозь неловкие лексические сцепления удивляюсь себе:
Почему я не сказала Юте, что болячка болит, кровит или учит осторожности? Почему первая взрослая мысль - "ничего она не умеет", но уж если болячке все-таки что-то уметь, то конечно - заживать?..

Говорили вчера в Смартклубе про "Автопробег" Петра Вильямса. И хотя картина понравилась не всем, вызвала у некоторых тревогу, совершенно точно она задела всех за живое. 
На что мы обратили в внимание с самого начала: на воздух, которого много, и на синее великолепие цветов, на линейную выразительность скорости. Кому-то пыль дороги показалась восторженной дымкой видения будущего, кому-то - гарким и душным выдохом. Кого-то голубая даль восхитила и заставила позавидовать умению жителей 30х годов мечтать. Кого-то композиция с несущимися в даль автомобилями погрузила в философские размышления о том, что потомкам хорошо известно, к чему этот восторг придёт, во что он выродился и вырождается сейчас. Мы восхитились сочетанием графического изображения и живописи, прозрачностью цветов, фантазийными формами автомобилей. Мы даже улыбнулись изумленному "взгляду" белого дома на заднем плане: гадали, что за эмоция на его фасаде, было ли намерением художника изобразить здание одушевленным, более выразительным, чем человеческие фигурки?
Общее впечатление от картины в нашем круге было противоречивым, от ужаса до восторга. И важную роль в нем сыграл странный образ парнишки на переднем плане. Мальчик укрощает жеребенка, как человек подчиняет новую эпоху?  Просто сдерживает его, чтобы тот не выбежал на проезжую часть? Или обе фигурки - символ деревенской жизни, остающейся на обочине времени? Символ природы, попранной увлеченным мечтой о прогрессе изобретателем?

Мы пытались определить: кто главный герой этой картины?
-время (как диалог современности художника и нашей жизни, как диалог реальности и времени на полотне)
-художник (как свидетель) 
-дорога (именно её изгиб, крутой поворот) 
-ребёнок с лошадкой (как герой будущего) 
-"глазастое" здание (как обалдевший зритель) 
-зритель, к которому автор обращается, предлагая занять в композиции картины свою позицию 
-скорость, которая всё равно переходит в ничто 
-мечта, фантазия, вера в лучшее 
-время как момент, совокупность событий
 
Мы размышляли о том, что изменилось в нашем восприятии жизни и роли человека по сравнению с тем временем? Это трудный, многосторонний разговор, который едва ли возможно уложить в один вечер, однако вот ряд наших замечаний:
-не изменилось ничего. Человек всё так же заворожен верой в прогресс. Его роль создателя осталась той же. 
- изменилось всё! Человек стал творцом миров, он обрёл способность вмешиваться в собственную природу, менять других, редактировать природу, идея "человекобожия" с тех пор окрепла. 
- роль человека не поменялась. Творцами в обществе всегда были единицы. А посредственность так и остаётся в массе. 
- прогресс дал нам с тех пор множество замечательных плодов для бытового комфорта и решения самых разных технических задач. Однако сделало ли это человека счастливым? Иными словами: автомобили достигли финиша, но где радость от этой победы? 
- мы перестали видеть будущее, создавать свои мечты, человек больше не мечтает 
- человек продолжает мечтать, но фокус его сместился на ближайшее будущее, на заботу о личном комфорте, значимым стало не общее благо и развитие, а свое собственное благополучие и счастье близких. Означает ли это, что человек перестал рефлексировать? Хорошо ли это? Мелочно ли? Должны ли мы это осуждать и стремиться к тому же, к чему стремились наши предшественники? - вопросы, достойные большой открытой дискуссии. 

Уже 18 марта новая Модерация, а я про прошлую не рассказала 🫠

Тем временем закончилась выставка "Между личным и коллективным" в Белгороде.

А 14 марта открывается выставка "Место силы русского севера" в усадьбе Спасское-Куркино в Вологде. Там можно будет увидеть мою работу "И было темно".
Не знаю, что получится за выставка, но для меня лично жест участия именно этой вышивки - дань памяти Николая Комягина. До сих пор не соберу слова от этой потери. Без него эта вещь была бы другой, а может и не была бы вовсе.