Снега выпадают и денно и нощно,
Стремятся на землю, дома огибая.
По городу бродят и денно и нощно
Я, черная птица, и ты, голубая.
Над Ригой шумят, шелестят снегопады,
Утопли дороги, недвижны трамваи.
Сидят на перилах чугунной ограды
Я, черная птица, и ты, голубая.
В тумане, как в бане из вопля Феллини,
Плывут воспарения ада и рая,
Стирая реалии ликов и линий,
Я — черная птица, а ты — голубая.
Согласно прогнозу последних известий,
Неделю нам жить, во снегах утопая.
А в городе вести: скитаются вместе
Та, черная птица, и та, голубая.
Две птицы скитаются в зарослях белых,
Высокие горла в снегу выгибая.
Две птицы молчащих. Наверное, беглых!
Я — черная птица, а ты — голубая.
Качаются лампочки сторожевые,
Качаются дворники, снег выгребая.
Молчащие, беглые, полуживые,
Я — черная птица, и ты, голубая.
Снега, снегопады, великие снеги!
По самые горла в снегу утопая,
Бежали и бродят — ах, в кои-то веки —
Та, черная птица, и та, голубая.
Юнна Мориц
Стремятся на землю, дома огибая.
По городу бродят и денно и нощно
Я, черная птица, и ты, голубая.
Над Ригой шумят, шелестят снегопады,
Утопли дороги, недвижны трамваи.
Сидят на перилах чугунной ограды
Я, черная птица, и ты, голубая.
В тумане, как в бане из вопля Феллини,
Плывут воспарения ада и рая,
Стирая реалии ликов и линий,
Я — черная птица, а ты — голубая.
Согласно прогнозу последних известий,
Неделю нам жить, во снегах утопая.
А в городе вести: скитаются вместе
Та, черная птица, и та, голубая.
Две птицы скитаются в зарослях белых,
Высокие горла в снегу выгибая.
Две птицы молчащих. Наверное, беглых!
Я — черная птица, а ты — голубая.
Качаются лампочки сторожевые,
Качаются дворники, снег выгребая.
Молчащие, беглые, полуживые,
Я — черная птица, и ты, голубая.
Снега, снегопады, великие снеги!
По самые горла в снегу утопая,
Бежали и бродят — ах, в кои-то веки —
Та, черная птица, и та, голубая.
Юнна Мориц
1👍6❤4❤🔥2
В прошедший вторник мы обсуждали полотно Диего Веласкеса "Пряхи" или "Миф об Арахне". Это сложная композиция, заключающая сразу несколько планов, находящихся во взаимодействии, которое имеет множество толкований. Многосюжетность, мастерски выстроенный ритм цветовых пятен, света и теней, метафоричные детали вызвали у гостей вечера самые разные чувства, от восхищения до замешательства, от неподдельного желания вглядываться и разгадывать сюжет до раздражения. Многие отмечали, что полотно звучит механически и человечески, в сочетании жужжания прялки, женских голосов и шелеста тканей.
О чем же эта картина? - идей было много. Кто-то увидел в пряхах и богато одетых дамах историю о тех, кто создаёт, и тех, кто потребляет. Кто-то отмечал театрализованность композиции, и то, что картина напоминает нам, зрителям, о том, что все мы - актёры. Кто-то говорил, что Веласкес поместил на первый план "живую жизнь", простых ремесленниц, отделив их от недосягаемого мира высокого искусства, и мы видели в этом некий "закон природы", данность, которая принимается по своей сути. Кто-то отмечал, что эта картина представляет собой "женский" мир, а для кого-то пряхи казались теми самыми парками из античной мифологии, которые прядут, отмеряют и обрезают нити человеческих жизней. (И тогда, если человеческая жизнь есть спряденная нить, то впору задуматься, частью какого полотна она станет? И Веласкес пишет такое обилие тканей: тяжелый занавес, простые рабочие рубахи, роскошные ленты и юбки, невнятный ворох тряпья, даже висящую на стене кудель, нерожденные нити, как бы намекая на множество судеб, таких разных, таких настоящих). Конечно, перед нами две реальности, и одна работает на другую. Эта картина о творцах и творениях, об искусстве, о том, как оно создаётся и как действует на человека, о том, как мифология продолжается в жизни, воплощаясь в мире вещей и увлекая своего зрителя в иные миры.
И конечно нельзя не согласиться с тем, что сквозь время "Пряхи" не теряют свою актуальность. Помимо того, что это абсолютный шедевр живописи, картина заставляет нас задавать множество вопросов:
Почему гобелен на заднем плане так похож на "Похищение Европы" Тициана? Почему ноги у прях так бесстыдно открыты, если во время создания картины это было мягко говоря непринято? Как все-таки соотносятся сюжет Веласкеса и печальная история Арахны? Что в этом полотне находили для себя покровители художника, его современники? Какой смысл сюда вложил сам автор?
Такой получился разговор о ремесле и искусстве, о власти и труде, о жизни и смерти, о вечности.
Спасибо!
О чем же эта картина? - идей было много. Кто-то увидел в пряхах и богато одетых дамах историю о тех, кто создаёт, и тех, кто потребляет. Кто-то отмечал театрализованность композиции, и то, что картина напоминает нам, зрителям, о том, что все мы - актёры. Кто-то говорил, что Веласкес поместил на первый план "живую жизнь", простых ремесленниц, отделив их от недосягаемого мира высокого искусства, и мы видели в этом некий "закон природы", данность, которая принимается по своей сути. Кто-то отмечал, что эта картина представляет собой "женский" мир, а для кого-то пряхи казались теми самыми парками из античной мифологии, которые прядут, отмеряют и обрезают нити человеческих жизней. (И тогда, если человеческая жизнь есть спряденная нить, то впору задуматься, частью какого полотна она станет? И Веласкес пишет такое обилие тканей: тяжелый занавес, простые рабочие рубахи, роскошные ленты и юбки, невнятный ворох тряпья, даже висящую на стене кудель, нерожденные нити, как бы намекая на множество судеб, таких разных, таких настоящих). Конечно, перед нами две реальности, и одна работает на другую. Эта картина о творцах и творениях, об искусстве, о том, как оно создаётся и как действует на человека, о том, как мифология продолжается в жизни, воплощаясь в мире вещей и увлекая своего зрителя в иные миры.
И конечно нельзя не согласиться с тем, что сквозь время "Пряхи" не теряют свою актуальность. Помимо того, что это абсолютный шедевр живописи, картина заставляет нас задавать множество вопросов:
Почему гобелен на заднем плане так похож на "Похищение Европы" Тициана? Почему ноги у прях так бесстыдно открыты, если во время создания картины это было мягко говоря непринято? Как все-таки соотносятся сюжет Веласкеса и печальная история Арахны? Что в этом полотне находили для себя покровители художника, его современники? Какой смысл сюда вложил сам автор?
Такой получился разговор о ремесле и искусстве, о власти и труде, о жизни и смерти, о вечности.
Спасибо!
❤5
Заходили с крошкой Ю проведать выставку "Нуль" в Нигде Кроме. Остаётся ещё пара дней, в которые можно её посмотреть!
Выставка до 14 сентября. Заглядывайте, успевайте💛
Ещё обновила витрину с вышитыми брошами. Черную и голубую птиц, разнообразных Гамаюнчиков и прочий чудесный зверосад можно приобрести в кофейном зале, обратившись к бариста.
Выставка до 14 сентября. Заглядывайте, успевайте💛
Ещё обновила витрину с вышитыми брошами. Черную и голубую птиц, разнообразных Гамаюнчиков и прочий чудесный зверосад можно приобрести в кофейном зале, обратившись к бариста.
1❤16❤🔥3👍1🥰1
Нигде Кроме
31.08, 19.00 Вернисаж выставки «Нуль». Вопрос диалога со зрителем и искусством во времени, с тем, что было и что, предположительно, будет - это вопрос актуальности высказывания. Вопрос, который волнует авторов, каждого в отдельности и всех скопом, всех занятых…
Выставка продлена до 22 сентября! ❤️🔥
❤🔥7❤2🥰1
Моя девочка-луна умиляется:
Каштаны вылупляются из скорлупок. Удивлённо глядят на облака. Моргают колкими ресничками, перекатываются с боку на бок.
Моя девочка-луна смеётся:
Вот так жизнь, что всё в ней круглое! Лужа круглая под качелями на площадке. Клубок кота на круглом лбу автомобиля. Голуби кругом курлычут "кру-глу-глу-глу..". Круглы у радости глаза..
Да и осень-голубушка круглая: прокатилась колесом по земле и опять с нами стала.
Каштаны вылупляются из скорлупок. Удивлённо глядят на облака. Моргают колкими ресничками, перекатываются с боку на бок.
Моя девочка-луна смеётся:
Вот так жизнь, что всё в ней круглое! Лужа круглая под качелями на площадке. Клубок кота на круглом лбу автомобиля. Голуби кругом курлычут "кру-глу-глу-глу..". Круглы у радости глаза..
Да и осень-голубушка круглая: прокатилась колесом по земле и опять с нами стала.
1❤🔥9❤5🥰3
Forwarded from Ekaterina
Сегодня посвятили вечер разговору о картине Бориса Григорьева "Лики мира". Тревожный и сложный получился разговор, и вопросов осталось множество.
Перед нами не просто групповой портрет, это попытка зафиксировать смысл эпохи, выделить квинтэссенцию современности.
С первого взгляда композиция поражает обилием деталей: фигуры стариков и младенцев, крестьян, политических деятелей, их руки, будто перенесенные со старинных икон, и руки, чёрные и страшные, то ли погрязшие в грехах, то ли натруженные и искалеченные, музыкальные инструменты, бытовые зарисовки на заднем плане, гипертрофированные гримасы, шаржированные позы, объёмные и плоскостные изображения, постепенно выстраиваются в удивительный ансамбль, "иконостас наоборот", в котором чувствуются разобщенность, отчаяние и ожидание катастрофы. Участники отмечали, с какой пугающей театрализованностью художник пишет лица-маски, кукольные тела, выбирая для каждого персонажа свою, непохожую манеру. Это "громкая" картина. Её многоголосие вызывает и оторопь, и восхищение мастерством, и желание погрузиться в шифры и символы, и чувство ответственности за то, какое же место здесь отводится зрителю...
Так лики какого мира является полотно Григорьева?
Звонкий красный, землистые оттенки серого и зелёного, мертвенно бледный белый цвета подсказывают: - мира тревожного, мира не-живого, безысходного, даже потустороннего. Сочетание метафорики и отсылок к реальным исторически личностям намекает: Григорьев пишет европейский мир, современность 1929-1931 годов, актуальную, свою реальность, как он её понимает и чувствует. В этой реальности обручены жизнь и смерть, восток и запад, сменяющие, сминающие друг друга эпохи. Художник изображает систему-без-иерархии, где всё одновременно, всё смешано, и где искусство, в основе всегда имеющее смысловые конструкции, лишается упорядоченности, согласованности, парадоксально не теряя при этом гармонии.
В финале мы пытались ответить на вопрос "Как изменились лики мира в наше время?". Большинство признавали, что изменились только внешние атрибуты, социальные условия, а увядающий оптимизм, безнадежность, тревожность и трагическое ощущение своего времени остались. Ещё было сказано, что ответа на этот вопрос вовсе не может быть, ведь Григорьев писал свой собственный, уникальный взгляд, и мы не способны увидеть себя его глазами. Может быть, сейчас такая многофигурная композиция выглядела бы более "поляризованно", может быть, герои нашего времени были бы разделены в художественном пространстве на многие маленькие группы... В любом случае, если бы современный автор взялся писать коллективный портрет эпохи, было бы очень интересно его увидеть.
Спасибо!
Перед нами не просто групповой портрет, это попытка зафиксировать смысл эпохи, выделить квинтэссенцию современности.
С первого взгляда композиция поражает обилием деталей: фигуры стариков и младенцев, крестьян, политических деятелей, их руки, будто перенесенные со старинных икон, и руки, чёрные и страшные, то ли погрязшие в грехах, то ли натруженные и искалеченные, музыкальные инструменты, бытовые зарисовки на заднем плане, гипертрофированные гримасы, шаржированные позы, объёмные и плоскостные изображения, постепенно выстраиваются в удивительный ансамбль, "иконостас наоборот", в котором чувствуются разобщенность, отчаяние и ожидание катастрофы. Участники отмечали, с какой пугающей театрализованностью художник пишет лица-маски, кукольные тела, выбирая для каждого персонажа свою, непохожую манеру. Это "громкая" картина. Её многоголосие вызывает и оторопь, и восхищение мастерством, и желание погрузиться в шифры и символы, и чувство ответственности за то, какое же место здесь отводится зрителю...
Так лики какого мира является полотно Григорьева?
Звонкий красный, землистые оттенки серого и зелёного, мертвенно бледный белый цвета подсказывают: - мира тревожного, мира не-живого, безысходного, даже потустороннего. Сочетание метафорики и отсылок к реальным исторически личностям намекает: Григорьев пишет европейский мир, современность 1929-1931 годов, актуальную, свою реальность, как он её понимает и чувствует. В этой реальности обручены жизнь и смерть, восток и запад, сменяющие, сминающие друг друга эпохи. Художник изображает систему-без-иерархии, где всё одновременно, всё смешано, и где искусство, в основе всегда имеющее смысловые конструкции, лишается упорядоченности, согласованности, парадоксально не теряя при этом гармонии.
В финале мы пытались ответить на вопрос "Как изменились лики мира в наше время?". Большинство признавали, что изменились только внешние атрибуты, социальные условия, а увядающий оптимизм, безнадежность, тревожность и трагическое ощущение своего времени остались. Ещё было сказано, что ответа на этот вопрос вовсе не может быть, ведь Григорьев писал свой собственный, уникальный взгляд, и мы не способны увидеть себя его глазами. Может быть, сейчас такая многофигурная композиция выглядела бы более "поляризованно", может быть, герои нашего времени были бы разделены в художественном пространстве на многие маленькие группы... В любом случае, если бы современный автор взялся писать коллективный портрет эпохи, было бы очень интересно его увидеть.
Спасибо!
Ходили сегодня с Ютой отвозить работы в НК. Выкатились из автобуса на Маяковской, покатились по Садовому, свернули в сторону Патриарших, запетляли к Никитской. Пошёл дождь. Мелкий, совсем бесшумный. Ну конечно я не взяла с собой зонт. Ну какая мама-художница думает про зонт, когда обувает малыша в космоботы поверх непарных микроносочков, надевает бз-бз-комбез, суматошно собирает сумку с книжками, прикормом и варежками, пакует Икара, автобиографические моменты в текстах и картинках, находит-таки драгоценную секунду на самоодевание и под недовольное ворчание прелестной карапузицы таки выбегает из дому навстречу монтажам-вернисажам? - вот и я не подумала. (Будем честны, я едва ли успела посмотреть за окно и оценить обстановку, чтобы прихватить хотя бы накидушку для коляски) И чтобы быть уже последовательной до конца, также не думая поставила уснувшей дочке на коленки бумажный пакет с вышивками (горе луковое, они тоже в бумаге конечно..), выдвинула хлипенький козырек-капюшон, сняла пальто, укрыла им крошку, вышивки, скорлупку-коляску и отправилась дальше. Дождь обретал голос. Юта спала под водосточный ноктюрн и стрёкот колёс. Мой свитер обрастал вторым слоем из серебристых пылинок. Волосы завились, и в голову полезли песни, сначала про Патриаршие пруды, потом про ночь, когда Москву обшарил первый ливень, потом про сизого брата, но совсем в голос - про небо цвета дождя. Думала, что этой осенью случились замечательные вещи. Мы впервые съездили в Вену, я успела обнять почти всех своих друзей, Юте исполнился год, мне - 28. Загрустила, что стала записывать тексты преступно мало и редко, что обрывки мыслей на грани сна так легко забываются, и трудно выбирать вещание в мир, когда можно выбрать вышивку. Думала ещё, что и на вышивку остаётся совсем немного времени, но я обязательно закончу и все мамины стёжки, и дом настоящих слов, и всё-всё, что хранит мой бедный разбухший эскизник.
Пальцы октябрьских святых по-прежнему ласковы
Только их лиц становится не разглядеть
Это все я — видно не справился с красками
Или снова забыл слова, когда хотел петь
Ничего, скоро январь затрещит за оградою
Своим ледяным питием вороша и дразня
Только бы мне устоять. Но я вижу — я падаю
Падаю, падаю, падаю, падаю
В небо цвета дождя..
А выставка откроется в понедельник! Приходите посмотреть
Пальцы октябрьских святых по-прежнему ласковы
Только их лиц становится не разглядеть
Это все я — видно не справился с красками
Или снова забыл слова, когда хотел петь
Ничего, скоро январь затрещит за оградою
Своим ледяным питием вороша и дразня
Только бы мне устоять. Но я вижу — я падаю
Падаю, падаю, падаю, падаю
В небо цвета дождя..
А выставка откроется в понедельник! Приходите посмотреть
❤9🔥4❤🔥1🥰1
Forwarded from Нигде Кроме
28.10 - 6.11
«Внуки Октябрины»
Выставка современного искусства
Дети революции любили «новое». В желании пересобрать мир заново возникли и новые языки архитектуры, как у Константина Мельникова, Татлина, и живописи, как у Малевича, Филонова. Не обошлось и без новых имен. Виулены и Октябрины, Ревмарки и Ревмиры регистрировались при рождении, поступали в ясли, детсады, школы и вузы, разучивая песни страны Великого Октября. Возмужав, вступали в ряды строителей нового общества, поворачивая реки вспять, осушая болота и орошая пустыни.
Продолжение 👉
«Внуки Октябрины»
Выставка современного искусства
Дети революции любили «новое». В желании пересобрать мир заново возникли и новые языки архитектуры, как у Константина Мельникова, Татлина, и живописи, как у Малевича, Филонова. Не обошлось и без новых имен. Виулены и Октябрины, Ревмарки и Ревмиры регистрировались при рождении, поступали в ясли, детсады, школы и вузы, разучивая песни страны Великого Октября. Возмужав, вступали в ряды строителей нового общества, поворачивая реки вспять, осушая болота и орошая пустыни.
Продолжение 👉
Forwarded from Нигде Кроме
Эксперименты шли до, во время и после революции. «Новояз» поэтов-футуристов, пытавшихся выразить поток сознания и отвергавшие устарелые формы:
«Бросая ветку, родите стук вы!
Она, упав на коврик клюквы,
Совсем как ты, сокрывши веко,
Молилась богу другого века.»
(Велимир Хлебников)
«Я предлагаю создать на площадях памятники кубизму и футуризму как орудиям, победившим старое искусство повторения и приведшим нас к непосредственному творчеству» - писал Казимир Малевич о футуризме…
Необходимость нового с каждым «новым» этапом в истории очевидна.
В дверь стучится новая эпоха и мы расстаемся со «старыми» лекалами в поисках «новых». Они уже были в заготовках у нас, как туз в рукаве у шулера…
Выставка «Внуки Октябрины» как рефлексия, как ода, как памфлет, как отторжение своих предшественников, учителей наших учителей!
Мы не пытаемся подражать им или слепо следовать установкам авангарда 20-ых, 60-х, но - дискутировать с ними на общем для нас языке, языке искусства – вот тема, которую мы заостряем в нашей выставке.
Каждый из художников, представленных на выставке, так или иначе, в своем «художественном гене» несет желание пересобрать мир по-своему.
В выставке принимают участие художники галереи:
Rust2D, Vladimir Lenin, Нур Али, Олег Арнаутов, Алла Бедина, Роман Бикбаев, Инга Бломериус, Ева Бусевич, Сергей Брюханов, Катерина Вишнякова, Василий Власов, Александр Ворохоб, Алексей Жиляев, Анна Кеврель, Михаил Погарский, Елена Сарни, Коста Слепухин, Михаил Смирнов, Айгерим Сыздыкова, Денис Фонтанов.
«Бросая ветку, родите стук вы!
Она, упав на коврик клюквы,
Совсем как ты, сокрывши веко,
Молилась богу другого века.»
(Велимир Хлебников)
«Я предлагаю создать на площадях памятники кубизму и футуризму как орудиям, победившим старое искусство повторения и приведшим нас к непосредственному творчеству» - писал Казимир Малевич о футуризме…
Необходимость нового с каждым «новым» этапом в истории очевидна.
В дверь стучится новая эпоха и мы расстаемся со «старыми» лекалами в поисках «новых». Они уже были в заготовках у нас, как туз в рукаве у шулера…
Выставка «Внуки Октябрины» как рефлексия, как ода, как памфлет, как отторжение своих предшественников, учителей наших учителей!
Мы не пытаемся подражать им или слепо следовать установкам авангарда 20-ых, 60-х, но - дискутировать с ними на общем для нас языке, языке искусства – вот тема, которую мы заостряем в нашей выставке.
Каждый из художников, представленных на выставке, так или иначе, в своем «художественном гене» несет желание пересобрать мир по-своему.
В выставке принимают участие художники галереи:
Rust2D, Vladimir Lenin, Нур Али, Олег Арнаутов, Алла Бедина, Роман Бикбаев, Инга Бломериус, Ева Бусевич, Сергей Брюханов, Катерина Вишнякова, Василий Власов, Александр Ворохоб, Алексей Жиляев, Анна Кеврель, Михаил Погарский, Елена Сарни, Коста Слепухин, Михаил Смирнов, Айгерим Сыздыкова, Денис Фонтанов.
👍7