Valkyrie by Sweet-Bread on @DeviantArt #art #north

Меня почти никто не понимает, кроме Лизы завтра, но я хожу и всем вокруг ною о том, что я попала в какую-то странную кому или же мертвую зону, когда приехала в Португалию. То есть, одно дело, когда ты едешь туда расслабляться и сидеть у моря, а другое дело, когда ты даже море видишь в толпе. И толпа эта вокруг тебя - шумная, навязчивая, крикливая - с 10 утра до поздней ночи.

Вообще со середины декабря никак не могу выбраться из этой мертвой петли усталости, сенсорного перегруза и избытка людей.

Дома снова пугали балтийской слякотью, а в итоге все прекрасно - слегка пахнет сырым снегом, небо светлое, и все засыпало.

***
Аэропорт часто люблю больше самого путешествия.
Это всегда место без времени, без статуса и без особых загонов. Ты там настолько безлик, что можешь быть кем угодно. Никому нет до тебя дела, можно придумать любую историю. Я сейчас считаю, что у меня варп-перелеты, и я инквизитор на особых заданиях.

***
Вообще почти в любом самолете я читаю (если не все, то хотя бы любимые куски) из "Распознавания образов". Это уже даже не цельная книга, а сборник цитат, подходящих к любому поводу и в любой ситуации.

“Слушая плеск белого шума под названием Лондон, Кейс думает, что Дэмиен прав, со своей теорией дальних перелетов. Ее душа еще летит над океаном, торопится среди туч, цепляясь за призрачную пуповину реактивного следа. У душ есть ограничение по скорости, они отстают от самолетов и прибывают с задержкой, как потерявшийся багаж”.

#дневничок

Зима
#misc

Давно не было.
Кусь!
Negora Illustrations by Konatsu
#открытки_для_ортеженьки

Мне в целом похуй, доживу ли лично я до сингулярности и аугментики, три-д-органов и колонизации Марса, но я очень надеюсь, что доживу до всеобщего развитого законодательства на тему признания прав и охраны животных.

Без дельфинариев, без концлагерей для тюленей и белух, без контактных зоопарков и с максимально суровым наказанием для зоо-садистов и браконьеров. В моей нынешней этической парадигме эти жизни важнее человеческих. Уже - да.

До конца февраля я держу обет, данный Кали.
Я не работала еще с Кали близко, и по-честному это был тот канал, к которому я немного боялась прикасаться.

Кали - то разрушение мира, которое происходит в связи с освобождением от иллюзий.
Но прикосновение было очень приятным - мягкое прикосновение к бархатной тьме. Не страшной, а ласковой. На данный момент я бы описала это как знаменитый “Танец семи покрывал”. И это очень красиво.

Но красота, как я, кстати, не раз говорила, — это не милое очарование декоративного парка, это ужас и смерть. Кали — недосягаемая красота, невознагражденная любовь. Кстати, здесь - в контексте недосягаемой красоты, а не в контексте Кали, опять же можно вспомнить “танец семи покрывал” и голову Иоанна. И настоящая красота непостижима, потому что не имеет формы.

Даже Нина Хаген поет для Кали не в своей обычной манере, а очень нежно (для Нины Хаген).
https://www.youtube.com/watch?v=WJa4r-OydDM

#magic

Очень смешной высер, если честно, - если знать историю. Города и селения, и много еще чего были основаны “шлюхиными детьми”. И вообще, учитывая культы Великой Матери в древности, - это более ЧЕМ ОК! Потому что “шлюха” - это не зашквар. Это всегда одно из лиц Богини Любви и Войны, как и Богини плодородия. И более чем странно, что “журналист” (или кем там является Люся Мовсисян), пишущий об истории, считает зашкваром древние культы. Вот это как раз чудовищное невежество. Впрочем это вообще очень обычная тема: даже не пытаться представить себе системы ценностей, верования и ежедневное существование людей тех времен, а высказывать какие-то свои теорийки с вершины “здесь и сейчас”.

В этом контексте, кстати, называться figli di lupa - именно что возрождение былого величия.

У людей с фашистскими взглядами (сами себя они обычно называют националистами или там патриотами) есть одна общая черта, не зависящая ни от региона, ни от эпохи: это чудовищное невежество, в том числе в части истории и культуры родной страны. Прочитала тут у итальянского писателя Коррадо Ауджиаса уморительную историю, но перед тем, как ее рассказать, нужно сделать два маленьких отступления.

Во-первых, как вы наверняка помните, по легенде основателей Рима, Ромула и Рема, вскормила волчица. Но еще в древности этой неправдоподобной легенде было найдено рациональное объяснение. Тит Ливий писал, что младенцев нашла и спасла женщина по имени Ларенция, которую местные пастухи прозвали 'lupa', то есть блудница. Это латинское слово означает также и волчицу.

Во-вторых, итальянские националисты, как и всякие другие, были помешаны на идее возрождения былого величия, а Муссолини бредил новой Римской империей.

Так вот история. Юношеская организация, объединявшая детей и подростков при фашистском режиме в Италии, называлась figli di lupa, то есть "сыны волчицы".

Ну, или "шлюхины дети". Как вам больше нравится.

А по поводу того, что “ах божечки ж ты, фашисты дичь необразованная и не в курсе, что lupa=шлюха” - не надо далеко и долго ходить куда-то вглубь, достаточно погуглить очень поверхностно. А с гуглом, как мы поняли еще на примере великой культурной журналистки Джипси Лили с ее финскими веслами, журналисты тотально не умеют.

В очередной, бесконечно тысячный раз убеждаюсь, что одна общая черта у журналистов, не зависящая ни от региона, ни от эпохи, - это чудовищное невежество. И нежелание с ним что-то делать.

Даже тут все ясно-понятно
https://youtu.be/8BIJaDiR5KE

Несложно ответить. Кали-Юга.

Скажите пожалуйста, а зачем мир ёбнулся? Ведь какая-то цель должна быть. Мотивация некая. Ведь не может же быть что вот просто так мир взял и ёбнулся.

Ну что, все уже готовы расчехлить ремни из сыромятной кожи, чтобы хлестать женщин ради духовного очищения во славу прекрасного праздника Луперкалий?

Сегодня буду писать о самых странных и прекрасных, на мой взгляд, историях любви.

***
Cимонетта Веспуччи и Лоренцо Медичи

Лоренцо Великолепный так описывает чувства, охватившие его после смерти прекрасной Симонетты, о которой он узнал, находясь в Пизе. Лоренцо пишет, что прочитав письмо, он вышел в сад: «Была ночь, и мы с моим дражайшим другом шли вдвоем, беседуя о поразившем нас несчастье. Погода была ясная, и мы, беседуя, увидели на западе сверкающую звезду, столь яркую, что она своим сиянием затмила не только другие звезды, но и прочие светила, померкшие в её свете. Любуясь той звездой, я обернулся к другу своему и сказал: Не удивимся мы, если душа этой дивной дамы превратилась в новую звезду или же, вознесясь, соединилась с ней».

Также он рассказывает о её похоронах: “С непокрытым лицом несли её из дома до склепа, и много слез она заставила пролить тех, кто видел её… Она внушала сострадание, но также и восхищение, ибо в смерти превосходила ту красоту, которую при жизни её считали непревзойденной. В её облике явилась истина слов Петрарки: Прекрасна смерть на лике сем прекрасном”. Она похоронена в семейной капелле Веспуччи в церкви Оньиссанти (chiesa di Ognissanti) во Флоренции (построена членом рода Веспуччи в 1383 году). (Джулиано погиб ровно через два года после её смерти, тоже 26 апреля, в результате заговора Пацци).

Симонетта Веспуччи и Боттичелли

Считается, что Симонетта никогда вживую не позировала Боттичелли (напомню, что самый известный ее портрет - с рыжими косами и ожерельем из змей писал Пьеро ди Косимо), но он был так поражен ее образом, что рисовал ее почти везде.
В. Липатов пишет: «Боттичелли был глубоко несчастлив и счастлив одновременно. Был он, что называется, не от мира сего. Мечтательно пуглив, алогичен в поступках и фантастичен в суждениях. Верил в озарения и не заботился о богатстве. Не построил своего дома, не свил семьи. Но он был очень счастлив тем, что умел запечатлевать в своих картинах проявления Красоты. Он превращал жизнь в искусство, и искусство становилось для него подлинной жизнью». «Портреты женщин редко встречаются у Сандро Боттичелли, но он воспел и прославил Симонетту Веспуччи — женщину, знаменитую своей красотой и любовью. Она была возлюбленной другого человека — Джулиано Медичи. Она — сама Красота, царица всемогущего искусства. И оттого с такой болезненной страстью греет Боттичелли руки у чужого костра. И оттого говорит о Симонетте Веспуччи то, что никогда еще не было сказано ни об одной женщине»

#misc

В самой первой книге, написанной Питером Хегом, автором “Смиллы и ее чувства снега”, есть рассказ о девушке-физике, исследовавшей закон сохранения любви. Не буду рассказывать суть, “Ночные рассказы” стоят того, чтобы их прочитать. Но это одна из самых прекрасных историй о любви, которую я читала.

***
Сам я давно уже перешагнул границу тени и давным-давно понял, что могу лишь всякий раз пытаться иначе формулировать одни и те же немногие вопросы, на которые не существует ответа.
Одним из таких вопросов является, опять-таки, загадка о том, почему безусловно существуют женщины, которые плывут по жизни, словно лосось вверх по водопаду: сверкающей перламутровой световой дугой, без всяких усилий — так, что кажется, они скользят над поверхностью, никогда не соприкасаясь с теми слоями жизни, которые тянут всех нас остальных вниз.
(...)
За этими прорывами в будущее теории Шарлотты о прошлом были забыты, и один лишь Нильс Бор в течение целого ряда лет — впрочем, всё реже и реже — мог внезапно поднять голову и с каким-то испугом во взгляде сказать: «Нам не следует забывать о Шарлотте Гэбель и её законе сохранения любви».

П.Хег «Ночные рассказы»

Лучшая валентинка ever!
https://www.youtube.com/watch?v=zuuObGsB0No

Бог-Император Дюны, Лето Атрейдес и Хви

Для Лито, глядящего на стоявшую перед ним Хви, ни на йоту не помогало
сознание того, что у него больше нет черепа, что бывшее некогда его мозгом
теперь представляет собой мощную паутину ганглий, распространившуюся по
всему его телу предчервя. Ничего не помогало. Он так и ощущал боль там,
где некогда был расположен его мозг, он чувствовал, как пульсируют жилы
его черепа.
Просто стоя вот так перед ним, Хви взывала к его потерянному
человеческому. Для него это было слишком, и он простонал в отчаянии:
- Почему твои хозяева мучат меня?
- Владыка?
- Тем, что прислали тебя!
- Я не стала бы причинять Тебе боли, Владыка.
- Само твое существование причиняет мне боль!

Она удалилась тихо и спокойно, но Лито видел, что и Хви тоже
мучается. Нельзя было не разглядеть ее искренней скорби по тому
человеческому, чем пожертвовал Лито. Она понимала то же, что и Лито: они
могли бы быть друзьями, любовниками, партнерами в том наивысшем
сопричастии между полами. Ее хозяева запланировали для нее осознание
этого.
"Икшианцы жестоки!" - подумал он. - "Они знали, какова будет наша
боль".

Мато и Саламбо (Сафанбаал)

Была странная кровавая история о дочери Гамилькара и беглом ливийском рабе, который поднял целое восстание - для того, чтобы увидеть ее еще раз. И еще раз. Раз в год я обязательно перечитываю "Саламбо". Про то, как огромный ливиец метался в любовной лихорадке в военной палатке, как беглый раб вытирал пот с его лба, и как ливиец в бреду шептал ему о том, что "она вся окутана облаком благодати". О том, что "когда она идет - это я иду". И о том, как он хочет убить ее, как ненавидит за ту странную сладкую боль и власть, которую она имеет над ним.

И как закончилось все потом.

***
Какой-то человек бросился к трупу. Хотя он был без бороды, но на нем
было облачение жрецов Молоха, а у пояса - нож, которым жрецы разрезают
священное мясо жертв; нож заканчивался рукоятью в виде золотой лопатки.
Шагабарим одним ударом рассек грудь Мато, вырвал сердце, положил его на
лопатку и, поднимая руки, принес в дар Солнцу.

Солнце садилось за водами залива; лучи его падали длинными стрелами на
красное сердце. И по мере того как прекращалось его биение, светило
погружалось в море; при последнем его трепетании оно исчезло.

Тогда из залива до лагуны, от перешейка до маяка все улицы, все дома и
все храмы огласились единым криком; несколько раз крик затихал, потом
снова раздавался, здания дрожали от него. Карфаген содрогался от
титанической радости и беспредельной надежды.

Нар Гавас, опьяненный гордостью, обнял левой рукой стан Саламбо в знак
обладания ею; правой рукой он взял золотую чашу и выпил за гений
Карфагена.

Саламбо, подобно своему супругу, поднялась с чашей в руке, чтобы тоже
выпить. Но она тут же опустилась, запрокинув голову на спинку трона,
бледная, оцепеневшая, с раскрытыми устами. Ее распустившиеся волосы
свисали до земли.

Разбавлю картинками.
Kinuko Y (b,1940)- Lovers in Woods #tarot #lovers #art

Очень долго искала эту фотографию, она мало того что почти 15летней давности, так еще и пленочная.
А еще совершенно случайная и вообще не иллюстрировавшая никакой магический символизм.
Но как-то потом я ее откопала и поняла, что это прекрасный минималистичный 6й аркан.
Опять же, я всегда рассматриваю Lovers в первую очередь как душевную дисгармонию и момент выбора. Несмотря на то, внешне все может быть глянцево.

“Влюбленные” всегда предвещают некий разлом, конфликт с самим собой. На данный момент человек находится на распутье, ему предстоит действительно сделать важный шаг, так как неправильный выбор повлечет за собой немалые испытания.
#tarot #lovers

VI #tarot

И последняя на сегодня странно-прекрасная любовная история

О гордом Костелло, дочери МакДермота Уне и злом языке (Уильям Батлер Йейтс).

Так лежал он всю ночь и весь следующий день, и звал, и звал Уну, а когда настала третья ночь, он забыл, что тело ее лежит под ним в земле, и знал только то, что Уна где-то рядом и не хочет к нему прийти. Перед самым рассветом крестьяне слышали страшный голос Костелло, и он кричал громко: - Если ты не придешь ко мне, Уна, я уйду, и никогда не вернусь.- И не успел он это выкрикнуть, холодный вихрь пронесся над островом, и он увидел женщин-сид, мчавшихся мимо; и потом он увидел Уну, но уже она не улыбалась, она быстро, сурово прошла мимо и, проходя, ударила его по лицу и закричала: - Ну и уходи и никогда не возвращайся! И Костелло поднялся на ноги, он ничего не понимал, понимал только, что он рассердил свою милую и она прогоняет его, и он вошел в воду озера и поплыл. Он плыл, но члены его будто отяжелели и не держали его на плаву, и, совсем немного проплыв, он, не противясь, пошел ко дну. На другой день рыбаки нашли его в прибрежных камышах на белом озерном песке и отнесли в дом. И крестьяне по обычаю попричитали над ним и положили его в монастыре на Инсула Тринитатис, где лишь порушенный алтарь разделял его с дочерью МакДермота Уной, и посадили над ними два ясеня, и потом эти ясени сплели свои ветки и смешали листву.