Флот беспилотных дирижаблей

Военные паблики вчера облетела новость об успешных испытаниях дирижабля «Барраж» — проекта наших Новгородских резидентов «Ушкуйника». За пределами военного телеграмма эта новость никак не проявилась, а вот «с той стороны» о ней написали много и густо. Противник сразу увидел тревожный потенциал этой технологии. Объясню на пальцах.
Всю прошлую неделю население наблюдало то, о чем давно говорили воентехи — вся война, и в особенности ее дроновая компонента, строится на стабильном широкополосном интернете. Покрыть им тысячи квадратных километров может либо низкоорбитальный спутник (Старлинк), либо базовые станции мобильных операторов, либо оптоволокно. Первый вариант есть ровно один, ни китайцы, ни европейцы, ни мы даже близко не подошли к возможностям группировки Маска (и не скоро придут). Мобильный интернет легко глушится средствами РЭБ. Оптоволокно нужно тянуть кабелями до каждого роутера — это долго и сложно.
В результате оказывается что у Маска - полная мировая монополия на современную войну. Где и кому разрешит пользоваться своим спутниковым интернетом — те поставят старлинки на свои дроны и опорные пункты, и будут вести современную роботизированную войну. Кому не разрешит — у тех большие проблемы.

И вот приходит маленький провинциальный научно-производственный центр «Ушкуйник» и говорит — а зачем нам тысячи дорогих спутников, которые чтобы вывести на орбиту нужно целую новую систему ракетных запусков придумывать? Раздавать интернет можно уже из стратосферы — с 15-40 км над землей - и на эту высоту спокойно поднимается обычный дешевый аэростат, которые мы в Новгороде уже давно шьем десятками за смешные деньги. Приделываем к нему мотор, укрепляем корпус, покрываем верхнюю полусферу солнечными батареями — и получаем автономный псевдо-спутник, раздающий широкополосный интернет на десятки километров вокруг себя. Программа спутникового интернета на низкой орбите (КБ 1440) — это конечно замечательно и высокотехнологично, но это сотни миллиардов государственных денег и годы (!!!) на то, чтобы накопить достаточное количество спутников чтобы хотя бы сравняться с нынешними скоростями Старлинка (представьте что к тому времени будет у него). Дирижабли решат задачу покрытия всей России широкополосным интернетом за год и по цене в сотни раз меньше.

Скептики сразу же скажут — так ведь их же легко сбить. Ну как легко… 15-40 км - это уже взрослые комплексы ПВО. Одна ракета для такого комплекса - это примерно миллион долларов и больше. Обьем производства таких ракет в год - десятки, максимум сотни штук.

Дирижабли можно производить сотнями, при необходимости - тысячами. Никаких конструктивных элементов, которые бы ограничивали нас в этом, не существует. Цена одного дирижабля - существенно меньше. Так что если противник решит тратить очень ценные ракеты ПВО на них - это очень хороший размен. И это только в непосредственной близости от ЛБС, где он до них может физически дострелить. А каждая вскрытая позиция ПВО вблизи фронта — подарок для нас. Так что сбивать дирижабли связи — можно, но очень невыгодно.

Ну и последнее. Дирижабли - это не только про связь. Это дешевая логистика крупных грузов, в том числе в трудно-доступные места. Это защита неба от дронов. Это мониторинг ледовой обстановки.

А еще — это очень красиво.

Приснилось, что я читаю лекцию о магии и монотеистической революции в религиозном мышлении. По запросу кавказского друга, спросившего меня о том, почему Пророк так жёстко запрещает и атакует "ширк", и почему несмотря на это даже среди исламских народов "бытовая магия" всё равно существует и практикуется.

Я начал с простой вещи: с острова Эпштейна. Объясняя, зачем, собственнно, там ели детей. Что педофилия — это не столько про либидо, сколько про мортидо: волю к власти. Потребность в тренировке своего всемогущества по отношению к другому существу одного с тобой биологического вида. Ощутить это всемогущество на взрослой особи трудно — даже если ты физически получил человека в свою полную власть, у него всё равно есть сформированное (не тобой) сознание, которое никогда до конца не "сдалось". Оно может даже принять модель господин-раб, но уже в самой этой модели аватара "господина" есть и в его голове. Ребёнок же воспринимает реальность непосредственно, без рефлексивной "надстройки", и потому — идеальная жертва. Не столько для физических "упражнений", сколько для ментального доминирования, уже из которого проистекает воззможность "сделать с ним что угодно". Собственно, не зря тот же Эпштейн начинал как школьный учитель математики.

Собственно магия и магические практики — это рудимент оставшейся у сапиенсов генетической памяти предыдущего вида, из которого (а заодно и из всего остального животного мира) мы когда-то "вылупились", обретя то, что называем "сознанием". Эти самые предки-троглодиты в гораздо более высокой степени, чем мы, развили способность к суггестии — подавлению воли другого живого существа, подчинению её своей. Оно потом и нам сильно помогало — например, когда мы занялись одомашниванием диких животных, удачно "тряхнув стариной". Но мы, повторяю, слабая тень на их фоне.

Проблема с суггестией в одном: она работает тем лучше, чем более развито (пусть хотя бы примитивное) мышление у её объекта. Для того, чтобы "загипнотизировать", к примеру, камень или дерево, нужно сначала понять, как и чем "оно", извините, "мыслит". Если же эта тайна недоступна, можно хоть всю жизнь пытаться заставить булыжник сдвинуться на сантиметр, шепча заклинания — результата не будет. А вот уже с высшими животными совсем другое дело, всё гораздо проще. Ещё проще — с себе подобными. В теории, ещё проще — с собой (в смысле со своим же телом), но тут возникает засада с необходимостью разделения на управляющее и управляемое внутри себя же, с чем далеко не все справляются. Собственно, про это — примерно вся йога, сколько её ни есть.

Короче, идеальный объект воздействия — это тот, у кого мышление хоть в каком-то виде уже есть, а сознания, и в первую очередь самосознания — ещё нет. Нет "я".

То, что сделали отцы-основатели мировых монотеистических религий — они (каждый в своих формулах) запретили раскачивать этого внутреннего троглодита. И дали ключ к абсолютной и безусловной защите от его "власти" — через обращение к трансцедентной сущности, которая полагается как безусловно неподвластная никакому внушению: Бог. Масштаб этого переворота сопоставим с появлением _сознания_ на заре формирования нашего вида — первоначально именно как способа защиты от суггестивного воздействия. Оно получило ту самую "точку опоры", которая порогово усилило его возможности — именно поэтому "цивилизация" совершила такой рывок после триумфа этих религий.

Дальше просто, и об этом в продолжении.

Дисклеймер к обещанному продолжению. Меня тут каждый второй комментатор попрекает Поршневым, что он-де устарел, что наука о происхождении человека, а равно и об устройстве сознания, с тех пор сделала несколько гигантских шагов вперёд, и использовать этот плюсквамперфект в 26 году 21 века как бы не комильфо.

Други мои. Я взял на вооружение поршневский глоссарий ровно и только для того, чтобы уйти от куда более привычного и понятного мне теолого-философского — к чему-то чуть менее аллергенному для массового постсоветского читателя, в чьём сознании внутренний Емельян Ярославский всё ещё борется с поповщиной и "опиумом для народа". Так что всё это просто трудности перевода. Я ни в коей мере не собираюсь на нём что-то строить, это просто словесный костыль для ясности.

Ну, для примера. Вот есть молитва Иоанна Златоуста, читаемая перед причастием, с фразой: "да не на мнозе удаляяся общения Твоего, от мысленнаго волка звероуловлен буду". На церковном её современному человеку не объяснишь, это опять будет считываться как унылая поповская пропаганда. А на поршневском — запросто: суггестор ("мысленный волк") атакует тебя через твоё же собственное сознание, создавая тебе картину мира, руководствуясь которой ты действуешь так, чтобы неизбежно быть пойманным и съеденным. И для того, чтобы не попасться в эту ловушку, ты и обращаешься к ритуалу евхаристии. В том числе — чтобы он помог тебе всегда держать в фокусе внимания тот факт, что любые твои "интерпретационные модели" реальности — на самом деле не твои. Их все до одной тебе подсунули рекламные агенты Ротшильдов, масонов, рептилоидов и лично Джеффри Эпштейна, дабы ты думал как им надо и вёл себя как они хотят, идя к ним на корм. И, самое смешное, миллион лет назад было всё точно так же, разве что с поправкой на технологии: один представитель вида homo сначала долго гипнотизировал другого, а потом, когда у того отказывал мозг, ловил его и ел совершенно буквально.

Глагол "звероуловлен" в славянском тексте молитвы — это несколько неуклюжий перевод использованного Златоустом в оригинальном греческом тексте термина θηριάλωτος, у которого, кстати, существовал куда более понятный русский аналог "звероядина", обозначающий мясо животного, загрызенного, но не доеденного каким-то хищным зверем (например, мясо овцы, убитой волком). Вся фраза — "не стать мясом для разумного волка", νοητοῦ λύκου, всё предельно ясно.

Так понятнее?

Так вот.

Самая сильная гипотеза, как по мне — что наш главный видовый признак, даже удвоенный в официальной таксономии (homo sapiens sapiens) — сознание — возник у наших предков изначально именно как защитная реакция против внешнего ментального воздействия. И уже из неё и на её базе потом навырастали всякие прочие полезные свойства, типа речи, орудий труда, философии, культур-мультур и придумывания жужжалок с моторчиком.

Она невероятно продуктивная в своей объяснительной мощи. Потому что из неё прямо следует, что для того, чтобы выжить, предку понадобилось совершить акт отделения себя ("я") от внешнего мира, противопоставить ему собственноручно созданный внутренний мир — и это не блажь какая-то, а именно витальная необходимость в крайне агрессивной среде. Причём те угрозы, которые приходят из внешнего мира, в качестве своих "проводников" и "усилителей" используют твои же собственные рефлексы, заложенные в тебя природой автоматические реакции — а твоя задача, таким образом, сводится к тому, чтобы их волевым усилием преодолеть, "ответить" вопреки тому, как это предусмотрено "программой".

"Тебе страшно — а ты не бойся". Сознание — как бунт против того животного инстинкта, из которого ты как биологическое существо состоишь чуть менее чем полностью.

При этом та зверушка, которая есть твоё тело, опять-таки не выживет, если эти инстинкты подавлять 24/7/365. Иногда им неизбежно приходится уступать, давать волю — например, в части удовлетворения физиологических потребностей, от простых (дышать-есть-пить-испражняться) до сложных (размножаться). И в результате возникают такие качели — ты то отпускаешь инстинкты на волю, чтобы тушке было хорошо, то, наоборот, давишь или направляешь их железной рукой — опять же для того, чтобы и она, и ты вместе с ней смогли выжить.

Это всё большая и богатая тема, но здесь и сейчас меня она интересует в сугубо прикладном аспекте — той войны, которую мы ведём. И главная особенность её состоит в том, что наш противник — абсолютный мировой чемпион в искусстве форматировать мозг себе подобным. Собственно, именно это, а вовсе не "ружья, москиты и сталь", как учит Даймонд, и стало главным оружием Запада в его пятисотлетней успешной конкисте всего остального человечества. Военное превосходство — было много у кого, от халифов до Чингисхана, от Тимура до Надир-Шаха, но это в лучшем случае полдела. А вот способность нагибать и "ставить раком" целые социумы, причём, если верна гипотеза Грэбера, посредством сознательной ставки на самые маргинальные их элементы и превращение этих систем в антисистемы — вот реальная алхимия колонизации. В битве при Плесси у полковника Клайва было всего лишь 900 солдат — но после неё вся огромная Индия пала к ногам британцев на целых два века. И сделано это было вовсе не только и не столько силой оружия.

И мы можем из раза в раз побеждать на полях сражений, мы в этом хороши, мы это всегда умели. Но все эти победы могут оказаться иллюзией, дымом — если не суметь решить для себя задачу, похожую на ту, которую когда-то решили предки, став «людьми разумными». Создать такое "я", которое невозможно раздавить или превратить в марионетку-биодрон путём даже очень хорошо структурированной и многоуровневой ментальной атаки. Лишить противника превосходства именно в этом, ключевом для них компоненте гегемонии.

Это самый главный фронт, потому я и уделяю ему такое внимание. А оружие — будет, если будет мозг, способный его придумывать, руки, способные его делать, и другие руки, способные его применить по назначению — опять же с умом.

Блин.

Для меня отдельная филолого-культурная загадка, почему конвенционально-цензурный эвфемизм к тоже вполне литературному, но всё же считающемуся ханжами отчасти матерным, слову "блядь" — это именно он, круглый, румяный, с пылу с жару.

Я сам умею мутить блинное тесто и печь блины: и тонкие под начинку — их в моём деревенском детстве называли "блинчиками", дабы отличить от полноценных толстых блинов в крупную дырочку, и собственно эти эпические толстые, и оладьи, которые тоже как блины, но маленькие. Это одно из немногих выживших кулинарных умений, бережно пронесённых мной сквозь все долгие годы употребления еды, приготовленной женщинами.

Сейчас, будучи с кратким визитом в краю хычинов и мангалов, я не имею возможности обновить старый навык. Но, кстати, здесь, в этом суровом краю, бытует отдельная теория про мужскую и женскую еду. Она про то, что мужчина в повседневной реальности ест то, что готовит женщина, но для того, чтобы сохранить в себе мужское, он должен время от времени брать нож и резать мясо сам, чтобы в кругу других мужчин приготовить его на огне или углях своими руками. Ну и съесть, запив, конечно... тоже чем-то мужским.

Думая об этом, я решил сделать отдельную серию постов про еду. Начну с этой сладкой парочки — наша посконно-скрепная масленица и ихний неправославный карнавал, которые по сути про одно и то же — последняя неделя перед Великим Постом (carne, vale — это буквально "прощай, мясо"), обрядовый загул перед входом в длительную аскезу.

Слово "аскеза", кстати, которое я раньше считал реликтом из церковно-приходского детства, сейчас внезапно стало расхожим блогерским штампом, описывающим повседневные паттерны поведения. Даже у Насти Рыбки в канале — и то регулярно читаю, как она "взяла аскезу", например, не полоскать в паблике какого-нибудь "бывшего". Подвиг паче сил, понимаю. Инстадивы "берут аскезу" дабы накопить "тапас", который потом превращается в "сиддху", и тем духовно просветляются и возвышаются; смотреть на это без слёз умиления решительно невозможно.

Но всё же самая типовая "аскеза" — это именно пищевые самоограничения. И вот это, пожалуй, и будет лейтмотивом серии: как мы пытаемся управлять собой, регулируя состав и количество потребляемой еды, и что из всего этого получается. А главное, какая из всего этого в итоге получается большая политика, философия и местами даже теология.

Блин, кстати, ещё и солярный символ по совместительству. От сердца — к солнцу от тарелки — к желудку. Так победим.

Сегодня в 21:00 встречаемся в прямом эфире #ЧП вместе с Семёном Ураловым и Иваном Князевым.

Тема: В Женеву на блины.

Трансляции на наших каналах, Ютуб, Рутуб и ВК.

Начинаем уже через 10 минут. Трансляция будет здесь на канале, а также:
YouTube
RUTUBE
ВК
Выбирайте, где удобнее, и встречаемся в 21:00 по Мск

Чат трансляции для ваших вопросов и мыслей

Символ веры острова Эпштейна

По каким правилам сегодня работает мировая система?
Как эти правила меняет «остров омерзения»?
И какой религии принадлежат те, кто их определяет?

Вместе с политологом и философом Павлом Щелиным мы разобрали, почему государства переходят от идеологических союзов к жёсткому прагматизму, как и где идет борьба за ресурсы, почему международная политика переживает структурные изменения и к чему они приведут.

Подкаст «Чистота понимания» — совместный проект с Семёном Ураловым о явлениях и событиях, с которыми мы сталкиваемся ежедневно и которые необходимо обсуждать. Модератор беседы – журналист Иван Князев.

Приятного просмотра!

vk | youtube
#Чистота_понимания | #чистотапонимания | #ЧП

Аудиоверсия подкаста «Чистота понимания».

Тема выпуска: Символ веры острова Эпштейна.

Вместе с политологом и философом Павлом Щелиным мы разобрали, почему государства переходят от идеологических союзов к жёсткому прагматизму, как и где идет борьба за ресурсы, почему международная политика переживает структурные изменения и к чему они приведут.

*В подкасте упоминаются: peace deal (в пер. с англ. «мирное соглашение»); WhatsApp – принадлежит корпорации Meta, запрещенной в РФ экстремистской организации; движение ЛГБТ запрещено в РФ, деятельность организации признана экстремистской

Видео • vk | youtube | telegram

#Чистота_понимания | #чистотапонимания | #ЧП

Подкаст Евгения Мандельштама «Образы будущего» — проект о том, как наука и технологии меняют саму природу человека.

В этом выпуске обсуждаем глобальную трансформацию АПК и сельского хозяйства. Вы узнаете, как современные технологии превращают фермы в роботизированные заводы, почему мясо из биореакторов — это уже реальность и как генетика помогает создавать продукты, способные лечить. Разбираемся в мифах о ГМО, пользе спирулины и перспективах сити-фермерства.

В гостях: 

Доктор сельскохозяйственных наук, профессор РАН, советник председателя совета директоров ГК «ЭФКО», член Научно-технологического совета Российского научного Фонда — Екатерина Журавлева;
 
 Доктор экономических наук, Ведущий научный сотрудник Института статистических исследований и экономики знаний, Директор Центра научно-технологического прогнозирования, профессор ВШЭ — Александр Чулок.

Приятного просмотра!


vk | youtube | telegram
#Образы_будущего | #образыбудущего | #ОБ

А что, мне нравится этот подход.

Цикл должен работать так. Вот я, к примеру, глава НПЦ "Ушкуйник", получаю от начальника службы БЛА одного из дружественных подразделений — непосредственно под планируемую операцию — заказ на изделие (дрон) с определёнными характеристиками, изложенный на языке даже не технического, а тактического задания: нужно долететь туда-то и сделать то-то.

Я беру программу-конфигуратор и собираю виртуальный прототип пока что из стандартных серийных узлов, представленных на рынке и существующих у меня в производстве либо на складе. На цифровом полигоне (привет СПб Политеху)) модель показывает, по каким параметрам стандартное решение не дотягивает до требований заказчика, и какие стандартные узлы должны быть заменены на нестандартные. Далее я беру команду инженеров и промптеров, и с помощью ИИ проектирую эти нестандартные узлы и вставляю их в модель. Тот же ИИ генерит мне готовые STL-ки, которые я немедленно отправляю в 3d печать — пластиком, металлом, смолой, композитом и чем угодно. Собираем — пока вручную — и на стенд, а потом сразу на полигон, уже ни разу не цифровой.

Если микросхемы, то ещё и смд-линия. Чипы пока так не попроектируешь, но скоро тоже сможем; а платы — хоть завтра. Софт тоже написали промптами, подчистили вручную, оттестили.

Полетело, подтвердило заданные характеристики — и сразу проектируем оснастку для литья, чтоб на серии не возиться с плантациями фдм-принтеров. И через каких-нибудь три-четыре недели имеем готовое изделие, причём уже сразу адаптированное к серийному выпуску.

Надо попробовать.

Обещал аудитории канала серию постов про еду, а сам, будучи в горах, поймал кишечную инфекцию и ни про какую еду не то что писать — думать было больно. Ну, это к рискам любого планирования.

И всё же.

Для того, чтобы всерьёз подступиться к теме, нужно положить несколько положений.

Положение 1. Еда есть базовая метафора всех видов энергии, получаемой нами из внешнего мира. Даже сейчас, во второй четверти XXI века, мы её используем в языке именно так — например, говоря о чьих-то сверхдоходах, говорим "зажрались". Её можно развернуть и так, что когда кто-то живёт за счёт другого, мы говорим: "ест чужой хлеб". И даже жёстче — в каннибальской метафоре: одни других едят.

Положение 2. Мир за последний век изменился таким образом, что еда как таковая в целом перестала быть дефицитом в прямом смысле, почти исчезла тема "царь-голод" и мальтузианские страшилки (ну, кроме ряда совсем бедных регионов планеты). В большинстве даже небогатых стран мы вместо эпидемий голода наблюдаем эпидемии ожирения, это верно в том числе и про Россию. Это потому, что, хотя еды физически стало много, качество её резко упало, и сегодня вопрос скорее в том, что можно есть, а что нельзя. В порядке ответа на этот вызов возникла целая индустрия сначала витаминов, а потом и других БАДов, коими мы как будто бы восполняем дефициты нужных нам веществ, которые разучились получать из еды как таковой. Ну и да, фитнес, как искусственное восполнение дефицита движения, неизбежно возникающего в городском образе жизни. И ещё, конечно, целая отрасль различных гуру народной нутрициологии.

Положение 3. Вновь обострилась тема различных сакральных табу на те или иные виды еды. Мусульмане и иудеи не едят свинину (нечистая), индусы — говядину (наоборот, священная), бывш.христиане вдруг вспомнили про посты (как раз завтра начинается Великий), вегетарианцы с веганами и сыроедами проповедуют отказ от мясной (первые), вообще животной (вторые) и термообработанной (третьи) пищи, и т.д. Диетологи до посинения спорят о "кетодиетах", роли жиров, углеводов (быстрых-медленных), холестерина и т.д. Сахар объявлен мировым злом. Глобальная индустрия вваливает гигантские бюджеты в продвижение всяких там мучных червей и прочих сушёных кузнечиков как источников полезного белка, а "эксперты" дружно ругают фастфуд, ещё вчера бывший одним из флагманов глобализации. И все кому не лень лепят наклейки "био", "эко" и т.п., подразумевая, что "индустриальная" еда почему-то заведомо хуже якобы "естественной".

Положение 4. Ряд бывш."национальных" кухонь стал как бы глобальным, и это довольно странный ряд — итальянская (и "средиземноморская"), японская, китайская с индийской и т.д. У нас в Отечестве царит кавказская, но её активно "подпирает" среднеазиатская. На завтраке на столе в любой гостинице, который почему-то "шведский", чаще всего стандартная смесь каких-то западноевропейских (яичница, сосиски, "мюсли", бекон, сырые и варёно-тушёные овощи) с изредка встречающимися местными специалитетами. И, в отличие от многих других завоеваний социализма, жив и по сей день актуален советский кулинарный стандарт — "салат, первое, второе и компот". А ещё — употребление или неупотребление той или иной еды стало формой политического манифеста — "день плова". Есть и тусовка патриотов русской кухни, с евангелистами типа Максима Сырникова, но злые нутрициологи... ладно, будем считать их подкупленными мировой жабой.

Лично мне из всего этого экзотариума отдельно интересны праноеды — такая экстремальная секта, которая проповедует вообще отказ от еды как таковой, с идеей переучить человечество на потребление энергии непосредственно от солнца. Думаю, технология скоро позволит — надел костюм, обклеенный чем-то типа солнечных батарей, установил дома излучатель, вживил прямо в организм соответствующий гаджет-едопринтер, подключил электроды — и всё, получай искомые жиры-белки-углеводы беспроводным способом, знай только вовремя закидывайся таблетками с необходимыми микроэлементами и водичку пей.

Пойду, что ли, съем блин, пока ещё можно.

Моя личная история отношений с едой такова. Оба моих родителя прошли через очень голодное детство. Отец, 1934 г.р., в рабочей семье в Москве, вырос в ситуации, когда на еде жёстко экономили, потому что жили на заводскую зарплату бабушки (его отчим сидел, младший брат тоже). Он рассказывал, что его подростковые мечты — это такой шкаф, где на полках лежит еда, и её можно брать, не спрашивая у старших, можно ли и сколько. Мама, 1949 г.р., из курской деревни, родилась в год, когда умерла её двухлетняя сестра — недокормили, подхватила инфекцию, не выходили. Её отец — инвалид войны, мать — санитарка в железнодорожной больнице, еда в основном с огорода, а в тот год был неурожай. Потом, конечно, было полегче, но крошки хлеба со стола и меня учили сметать в горсть и доедать.

К слову сказать, когда меня исследовали эндокринологи, взяв кучу самых разных анализов, тётенька-врач недоуменно спросила — а были ли среди предков те, кто пережил голод? Я сказал: вообще-то все, и не единожды. После чего она указала мне по анализам на своеобразный сбой в липидном обмене — если вкратце, "механизм насыщения" как таковой заблокирован: я способен съесть ровно столько, сколько дадут, пока есть физически место в желудке, и никогда в мозг не поступает сигнал, что вообще-то уже хватит. Это святая правда. И это то, почему без регулярного спорта и большой физической активности я должен либо всегда жёстко нормировать потребление еды (любой), либо обречён расплываться в пельмень. И это вообще почти никак не починить. Но можно менять рацион, запрещая себе то, то и это.

В этом месте я, конечно, покривился. Вот же ж, извиняюсь, блин. Дело в том, что родители мои из своего голодного детства сделали прямо противоположные выводы. Отец, став инженером и начав получать пусть небольшую, но вполне пристойную советскую зарплату, тратил её на еду примерно всю — он был по этой части гурман и гедонист. Мама же, приехав в Москву, пала жертвой ещё тех, образца 80-х, народных гуру правильного питания, поэтому в моём детстве в 80-х была непрерывная серия экспериментов — лечебное голодание по Брэгу, раздельное питание по Шелтону, диета по Дерябину и прочая "аюрведа"; а после 1989-го началась жизнь со всеми постами и постными днями по монастырскому уставу. Папа выл, ныл, но смирился, ибо был эталонным советским подкаблучником. Я же, унаследовав бунтарство вовсе не от него, а от неё, сделал для себя следующий вывод: еда бывает двух типов — "вкусная" и "полезная". И, когда я вырасту и стану покупать себе еду сам, есть буду только первую, а вторая будет запрещена как разновидность садизма и насилия над личностью. В глубине души я и сейчас так думаю.

Спорта всякого у меня в жизни всегда было много, и неизбежно возникавшие при таком подходе проблемы с лишним весом я старался купировать именно им. Но, блин, природу не обманешь — в вопросах веса движение это от силы 20%, а еда — 80%. Поэтому выбор был такой: либо час-полтора ежедневных тренировок, либо иди покупай XXL, потому что XL уже не налезает. За свои почти 48 лет жизни я раз пять "гулял" туда-сюда по 25-30 кг, и сейчас у меня в гардеробе аж шесть разных размеров — на разные актуальные "версии" организма.

Кстати, что заметил. В "худой" ипостаси у меня радикально портится характер — становлюсь злым, агрессивным и общественно опасным. В "толстой" — наоборот: всех люблю и доволен жизнью. Но вторая куда опаснее для здоровья, поэтому периодически приходится менять габитус. Я это неплохо умею, но любую "диетную" систему готов терпеть исключительно как временную — потому что см.выше. И любых советчиков, что по жизни есть, а что нет, воспринимаю по умолчанию как классовых врагов.

В целом же, думаю, наша православная система с четырьмя постами и двумя постными днями в неделе — это мудрее, чем перманентный запрет на определённые виды еды. Тут принцип в том, что есть можно всё, но не всегда. И, пожалуй, в конечном счёте рано или поздно таки вернусь к истокам, найдя баланс между ультимативным гедонистическим дао Клуба мужчин-бездельников и строгой аскезой "себя ради юродивых" инстаняш. Ну и размером L как оптимум.

А теперь — немного едополитики.

Галицкий (который "Магнит") несколько лет назад выдвинул интересный тезис. Что наше правительство по неправильным и кривым критериям считает уровень бедности. Ключевой индикатор бедности — это доля расходов на еду в общем бюджете домохозяйства. Он говорил о некотором пороге (то ли 50, то ли 40 процентов), выше которого, собственно, и начинается настоящая бедность. И что борьба с бедностью — это, в первую очередь, снижение этой планки — таким образом, чтобы у людей, кроме трат на еду, вообще оставались деньги на всё остальное потребление: от вещей и предметов первой необходимости до "сложных" трат, типа бытовой техники, путешествий или даже недвижимости.

Это интересный и продуктивный подход, но я, читая это, опять-таки подумал про своего отца. Он, по данному критерию, бОльшую часть жизни был законченным нищебродом. Потому что его вообще не интересовало, во что он одет-обут, какая мебель стоит в его комнате в коммуналке, хватит ли денег на покупку телевизора (не было, потом уже при моей жизни какой-то появился, и это было событие) и поедет ли он в отпуск (вместо такового были служебные командировки). Его волновало лишь то, сможет ли он достать к празднику банку икры или, к примеру, торжественно сходить раз в месяц в ресторан "Пекин" или "Прага" на сэкономленные с зарплаты деньги. Ну, такой стиль жизни, всё про еду.

Возвращаясь к идее Галицкого. Он видел задачу именно в том, чтобы сделать базовую продуктовую корзину доступной по цене даже самым бедным слоям населения. Но здесь далее встаёт важный вопрос: а что, собственно, входит в эту базовую корзину и почему? Как она устроена внутри? И здесь выясняется несколько тенденций. Сладкое, крупы, макароны, даже хлеб — относительно дёшевы по той простой причине, что в сложном централизованном ритейле они наименее геморройные с точки зрения хранения-логистики. То же всевозможные консервы, но именно что после сложной промышленной обработки. Уже мясомолочные — куда более проблемная сфера: 20% ты (как продавец) гарантированно отвезёшь в утилизацию, ибо по закону любые другие способы использования просрочки запрещены. Рыба — это очень много холодильных мощностей, и в хранении, и в перевозке. Овощи-фрукты — самая сложная история: они гниют, портятся, занимают много места, вечные проблемы с гигиеной, и с точки зрения любого сетевого ритейлера лучше бы их вообще не было.

Расклад ляжет в ценник. И, да, бедные люди будут массово закидываться быстрыми углеводами, большим количеством сладкого, разным трэшем из морозилки и расходной мясомолочкой почти как деликатесом. А огурцы, да, рано или поздно начнут стоить дороже ананасов (тоже таки недешёвых), потому что себестоимость всего цикла от теплицы до прилавка получается примерно одинаковой, а хранятся ананасы лучше.

Это наглядная иллюстрация к тому, как "рыночек решает", оно же "невидимая рука". Если брать соотношение "объём в желудке/рубль затрат", то чем еда полезнее, тем она объективно дороже. И тут я бы Галицкого чуть уточнил, уже как политтехнолог/антрополог. Смысл не в том, чтобы уменьшить долю расходов домохозяйства на еду. Смысл скорее в том, чтобы максимально снизить необходимость _экономить_ на еде — в том числе делая выбор между "много неважно чего" и "мало, но полезное". Добиться, так сказать, перехода количества в качество — без фатального роста расходов.

Как минимум, для этого необходимо, кроме чисто экономических мер, ещё и немало работы с повседневным пищевым поведением, на масштабе всего общества. И нужно, видимо, дотировать определённые категории продуктов; это на длинном ходу может даже обратиться в плюс для государства, с точки зрения расходов на медицину, имея в виду тот факт, что в топе болезней (а, значит, расходов на медицину) у нас устойчиво лидируют те, которые связаны прямо или косвенно с нарушениями обмена веществ, будь то сердечно-сосудистые или болезни ЖКТ.

Ну и да, в теме еды, как ни странно, есть большой круг задач для того, что я называю #транспортный_цех — раз я теперь советник, поговорим и об этом.

Давайте зафиксируем, что мы, во-первых, сейчас городская, даже сверхурбанизированная цивилизация, и, во-вторых, прямо сейчас вовсю идёт революция в логистике последней мили — те самые доставщики всего, и в том числе продуктов. Прямо сейчас одна из форм борьбы со стремительной экспансией маркетплейсов во все сферы жизни — это попытка ограничить им возможность продавать еду, ссылаясь на трудности санитарного и прочего контроля.

В предыдущие несколько десятилетий в городах происходила постепенная деградация "домашнего" уклада потребления еды — рос общепит, а доля продуктов, покупаемых для приготовления на кухне и потребления дома, устойчиво падала. Где-то начиная с ковида вектор изменился: те же рестораны активно включились в системы доставки, наполняемость залов упала, зато доля уже ресторанной еды, но потребляемой на дому (или в офисе), стала расти (и продолжает).

Сегодня мои коллеги-производители беспилотных решений, говоря о гражданском беспилотии, делают ставку на две темы, связанных с едой. Первая — это агродроны, предназначенные для "точного земледелия": работа на полях и агропредприятиях. Вторая — это логистические дроны (летающие и наземные), призванные заменить живых курьеров именно на "последней миле" доставки в городах. В первой экономика уже есть, и есть устойчивый рост отрасли; вторая, что называется, "вот-вот ещё чуть-чуть", но пока множество препятствий, от технологических до правовых.

К слову, одна из "неучтённых" специальностей для дронов КВН — это... доставка еды и воды на позиции переднего края, где работает всевозможный РЭБ и ситуация тотальной "киллзоны". В таком раскладе возможность гарантированно привезти 3,5 кило самого необходимого именно туда, куда надо — огромное преимущество; и единственное, что сдерживает массовость такого сценария — относительный дефицит самих дронов для собственно боевых задач. Но, тем не менее, мы фиксируем уже статистически значимое количество именно таких применений: один дрон везёт еду-воду, другой две сменных катушки; прилетели, сели, обоим поставили по новой катушке, прикрутили БЧ — и полетели дальше уже к врагу.

Одно из напрашивающихся решений "двойного назначения" — это кухня (хоть обычная для ресторана, хоть полевая для войны), оборудованная автоматизированным дронопортом, где диспетчер просто вводит точку, куда должен быть доставлен модуль с едой в транспортном контейнере, а дальше дронопорт в автоматическом режиме снаряжает им птицу, строит маршрут и засылает диспетчеру на телефон сообщение об успешной доставке. В принципе, мы уже сейчас имеем прототип решения, который позволяет таким образом регулярно кормить примерно 200 человек (группами по 3-4) в радиусе до 25 км: неплохое решение хоть для фронтового подразделения, хоть для городского ресторана с возможностью заказов на дом. В идеале, для гражданской сферы (а, может, и для военной, если решить проблему маскировки) ещё хорошо бы иметь дронопорт приёма, где дрон бы не только скидывал груз, но и перезаряжался перед обратной дорогой — это бы вдвое увеличило эффективное логистическое плечо.

Говоря же обо всей "цепочке перевалов" (аналог "цепочки переделов", но для логистики), я бы заметил вот что. Чем длиннее плечо, тем выгоднее крупногабаритные перевозки, и там да — вагон, фура, морской контейнер. На коротком плече, соответственно, начинается средняя и микрологистика: нужно везти немного и недалеко, но много раз и в разные места. Тот же "Магнит" в своё время съел большинство конкурентов на том, что раньше других проинвестировал в систему больших распределительных центров с подготовленными мощностями хранения продуктов, что позволило снабжать сетевые точки именно в несколько перевалов, выбирая на каждом отрезке наиболее эффективный по себесту, что в итоге позволяло давать лучшие цены на прилавке. Понятно, что не только этим (сейчас набегут рассказывать про их агрессивный демпинг и т.д.), но этим все занимались — я здесь именно про инфраструктуру.

К предыдущему. Собственно тезис. Если мы хотим пустить среднего и малого производителя продуктов питания к массовому потребителю — мы должны создать общедоступную инфраструктуру логистики, обеспечивающую транспортировку продуктов за минимальное время, с минимумом потерь и соблюдением всех санитарных условий. Либо это сделает государство, либо та или иная частная "платформа", которую потом всё равно придётся с воплями и танцами с бубном национализировать, ибо вопрос стратегии и национальной безопасности. Возможно, лучше сразу озаботиться, чтобы потом не было как с Телегой.

Друзья, сегодня не только День защитника Отечества, но и день, когда мы все вместе соберемся под сводами нашего уютного подвальчика чтобы отметить очередной юбилей. На неделе мы сплели 10 000-ю сеть, которая будет передана на передовую в рамках очередного заказа.
Сегодня праздник не только тех, кто на передовой, но и тех, кто трудится в тылу помогая по мере сил и возможности, а значит всех нас!
Принимайте поздравления от отца-основателя «Донской сети» Алексея Чадаева!