Насколько люблю Московский Университет, настолько не люблю ФГБОУ "МГУ им. М.В.Ломоносова". Основная причина ухода с работы оттуда даже не низкая зарплата, а эта мерзкая университетская бюрократия, перед которой нужно постоянно плясать в присядку. Когда им что-то нужно, они из тебя душу вынут, но сами лишний раз задницу от стула не оторвут.

Вирусологи МГУ на пути к созданию новой универсальной вакцины от ротавирусных инфекций

Исследовательский коллектив кафедры вирусологии получил новый универсальный рекомбинантный антиген, который может использоваться в разработке вакцины от ротавируса А.

Полный релиз читайте на сайте биологического факультета.

«Мыши — не люди», — любят повторять биологи, подчеркивая трудность переноса результатов экспериментов с грызунов на человека. В какой-то степени проблему преодолели авторы нового исследования, создавшие модифицированную линию мышей TruHuX (или «по-настоящему очеловеченные»). Эти животные имеют полноценную иммунную систему человека и такой же кишечный микробиом.

За основу взяли мутантную линию мышей NSG W41, которые не имели полноценной иммунной системы. В их сердце (а точнее левый желудочек) вводили стволовые клетки человека, выделенные из пуповинной крови. Спустя несколько недель мышей подвергали действию 17b-эстрадиола (E2), наиболее активной и распространенной формы женского полового гормона. Этот стимулирует выживание стволовых клеток человека, дифференциацию B-лимфоцитов, а также выработку антител к вирусам и бактериям.

Полученные после такой обработки мыши TruHuX (или THX) имеют полноценную иммунную систему, которая при этом состоит из человеческих клеток.

Нобелевский лауреат по физике 1965 года Ричард Фейнман был человеком в высшей степени разносторонним. Он внес вклад едва ли не во все области физики, играл на барабанах, увлекался живописью... А еще он пытался заниматься биологией и, надо сказать, весьма неплохо. Но, по собственному признанию, он никогда не относился к своим занятиям биологией серьезно. Дело было после открытия двойной спирали Уотсоном и Криком. Биология в эти годы стала очень на слуху, о страшной молекуле "ДНК" говорили, что называется, из каждого утюга. Фейнман попросился поработать на лето в лабораторию нобелевского лауреата Макса Дельбрюка — к слову, в то время там гостил и Уотсон. Сначала Фейнман полагал, что будет только мыть пробирки и смотреть, как работают биологи. Но, к его удивлению, ему предложили настоящую исследовательскую задачу. Задача была посвящена исследованию мутирования бактериофагов, а именно, возникновению прямых и обратных мутаций, которые влияли на их инфекционную активность. Это сейчас, используя всю мощь биоинформатики, мы бы нашли обратные мутации на раз-два, а в те годы, в ходе утомительных экспериментов по культивации бактерий и заражения их фагами, каждая выявленная обратная мутация была настоящей победой. Фейнман смог найти три обратные мутации. Результат, безусловно, заслуживал публикации, но Фейнман забил решил переключиться на другую биологическую задачу (К слову, впоследствии прочитал лекцию о своих фаговых открытиях на биологическом семинаре в Гарварде по приглашению самого Уотсона). На этот раз он попал в группу, которая занималась рибосомами, и при его участии даже удалось установить, что РНК может как входить в рибосому, так и выходить из нее. Потом эта группа замахнулась на еще более амбициозную задачу: показать, что рибосомы бактерий работают так же, как рибосомы эукариот (в качестве гордого представителя домена эукариот был выбран горох). Несколько месяцев работы, трудоемких экспериментов, и... оказалось, что все пошло коту под хвост насмарку, потому что препараты бактериальных рибосом, которые были выделены Фейнманом, были сильно загрязнены. Потом Фейнман, правда, по просьбе Уотсона провел еще несколько экспериментов по фаговой тематике, но на том его штудии в области биологии закончились. Мне кажется, что Фейнман наработал не просто на качественный диплом, но и на диссер по биологии, хотя сам никогда не относился к своим занятиям в этой области серьезно.

Я опять про блокбастеры: подробная статья со всякой статистикой. И картинка оттуда - динамика продаж продуктов с самыми успешными запусками. На шестой год Оземпик всех обогнал, но лекарство Биктарви для лечения ВИЧ за 6 лет собрало больше суммарных продаж.

Про ВИЧ скоро напишу отдельно, не переключайтесь!

Ученые из США выявили повышенный риск неартериитной передней ишемической оптической нейропатии (нарушение кровообращения в сосудах зрительного нерва и внезапное ухудшение зрения) у тех, кто принимает популярные препараты на основе семаглутида ради похудения. В настоящее время нет общепризнанного способа лечения этого заболевания.

Были проанализированы 16,8 тыс. пациентов в течение шести лет, у 710 был сахарный диабет второго типа, у 979 – избыточный вес. У тех, кто принимал препараты от диабета второго типа, вероятность проблем со зрением была в 3 раза выше, чем у пациентов, принимавших другие лекарства (17 и 6 заболевших соответственно). Среди тех, кто принимал препараты именно от ожирения, риск возрастал еще больше – в 6,6 раз (20 и 3 случая заболевания).

Британские эксперты из Королевского колледжа офтальмологов рекомендуют информировать пациентов, принимающих семаглутид, о небольшом риске развития заболеваний глаз. Учёные отмечают, что для наиболее точной оценки причинно-следственной связи необходимы дальнейшие исследования.

Что только не приходиться иногда использовать в работе...

Три года, как я поменял Университет на работу в частной компании и ни о чём не жалею.

И дело не столько в финансовой стороне вопроса, хотя это тоже существенный момент, сколько в колоссальном расширении практических навыков и выходе за пределы информационной скорлупы.

У меня складывается такое ощущение, что работа в биотехнологической компании при всей её рутинности и закрытости лично для меня стала чем-то вроде второго университета, с учётом освоенных методик, практик и расширения кругозора.

И чем больше погружаешься в тонкости современного биотехнологического производства, тем больше злишься, что у нас, в МГУ, не было ни толкового практикума по биохимии, ни курса по биотехнологии.

Химический факультет в Университете даёт отличное знание тонкостей фундаментальной науки и довольно поверхностное представление о её современном применении.

На кафедре химии ферментов про применение ферментов в медицине нам также ничего не рассказывали как и о применении антител, кажется, всё, что мы вынесли из курса лекций по антителам, сводится к тому, что они используются в ИФА. Не рассказывали и про более сложные вещи, современные направления в медицине: биспецифические антитела, гибридные белки, ААВ и др..

Курс лекций по химической технологии игнорировал разделение по кафедрам, и мы вместо изучения роли белка А в очистке антител и методов получения биспецификов изучали, как были устроены заводы по производству серной кислоты в 80-ые годы. Лекции по экономике, праву и законодательству также существовали в отрыве от нашей специальности. Проведение квалификации оборудования по государственной фармакопее, стадии проведения клинических испытаний, GMP, защита интеллектуальной собственности? Всё это приходиться после Университета изучать с нуля.

Недостатки перехода из академической науки в коммерческую сферу?

Пока приходит на ум один. Закрытость. Отсутствие возможности публиковаться, общаться с коллегами из академических институтов. Не понял ещё, является ли это общей проблемой или же особенностью места, где я пока работаю.

Ну, а главным разочарованием для меня стало понимание, что и в коммерческой компании карьера в России зависит чаще от личных отношений с руководителем, а не от профессиональных качеств.

Впрочем, умные люди говорят, что у них, на "загнивающем Западе" также всё обстоит.

Работа в научном городке (пусть и коммерческом) в лесу имеет свои маленькие радости.

В области новейших генных методов лечения за прошлые две недели произошло сразу три знаменательных события.

Во-первых, был опубликован новый метод редактирования генов – без образования двухцепочечных разрывов ДНК, которые потенциально могут приводить к нежелательным эффектам. Суть метода в том, что для редактирования генома используется так называемая bridge RNA (bRNA), которая может узнавать сразу два участка ДНК – целевой и донорский. Вы добавляете в клетку три компонента: bRNA, донорскую ДНК и фермент рекомбиназу, на выходе получаете донорскую ДНК, вставленную на место целевой. Ученые продемонстрировали, что таким образом можно не только добавлять, но и вырезать и инвертировать участки ДНК. Правда, пока только в кишечной палочке и не со стопроцентной эффективностью, но это же только начало! Технология открывает новые перспективы более гибкого и безопасного генного редактирования и может стать следующим поколением после CRISPR и prime-editing.

В процессе подготовки я обнаружил, что уже есть великолепный ролик, иллюстрирующий весь процесс, а сделала его компания Visual Science (LinkedIn), где работает мой друг и родственник Юра Стефанов!
https://www.youtube.com/watch?v=hJ7zvZTxgT4

Остальные две новости касаются более зрелых геномных технологий, о них расскажу позже, так что stay tuned.

Неделю назад портал ТАСС-Наука опубликовал интересный статистический материал об отечественных ученых, которые номинировались на Нобелевскую премию по физике. Нобелевский комитет делает публичными списки номинированных претендентов примерно через 50 лет; на сегодняшний день эти списки доступны за период с 1901 по 1971 годы.

https://nauka.tass.ru/infographics/10043

Можно увидеть, что «рекордсменом» по числу номинаций за этот период является академик П.Л.Капица, который номинировался 17 раз и получил Нобелевскую премию за открытие сверхтекучести жидкого гелия только в 1978 году, через 40 лет после самого открытия. Но там особый случай – те, кому интересна история науки, могут погуглить.

А на втором месте по числу номинаций – академик Е.К.Завойский, который выдвигался 12 раз за открытие в 1944 году явления электронного парамагнитного резонанса. Он так и не получил Нобелевской премии, хотя явно этого заслуживал. 12 июля этому открытию исполнилось 80 лет, а к предыдущему 75-летнему юбилею в «Науке и жизни» была опубликована статья В.Птушенко, в которой подробно расписываются все перипетии, связанные с нобелевскими номинациями Евгения Константиновича (тогда были обнародованы лишь данные о номинациях по 1966 год). Приведу ссылку на эту статью и один фрагмент из нее (в немного сокращенном виде):

https://www.nkj.ru/archive/articles/37443/

Как видно из этого перечисления, за рубежом имя Евгения Завойского было известно и уважаемо как минимум не менее, чем на родине. И стремление представить его к этой высшей научной награде было со стороны западных коллег и конкурентов даже более настойчивым и последовательным, чем со стороны соотечественников.

Остаётся вопрос, почему именно в 1958 году западные коллеги впервые обратили внимание на Евгения Константиновича Завойского и начали номинировать его на Нобелевскую премию? Ведь его работы были известны на Западе ещё с 1945 года. Можно думать, что толчком послужила Ленинская премия, лауреатом которой Завойский стал в 1957 году. Вероятно, она впервые сделала имя Завойского публичным. В главной советской газете «Правда» были опубликованы и статья Завойского, и его портрет (наряду с портретами других лауреатов), что, наконец, должно было показать западному миру: Евгений Завойский — «живой» человек. Ранее Гортер, будучи в СССР (в 1956 году), на 3-й Всесоюзной конференции по физике магнитных явлений в Москве, пытался встретиться с Завойским, но это оказалось невозможным.

Существовала ли для Завойского принципиальная возможность получить Нобелевскую премию за открытие ЭПР при столь высокой конкуренции за эту престижную награду? Отличная возможность могла бы быть в 1952 году вместе с американцами Феликсом Блохом и Эдвардом Парселлом, которые осуществили независимо друг от друга наблюдение ядерного магнитного резонанса. Но это был самый неудачный для таких — международных — наград период. Именно тогда советское руководство (а вместе с ним, разумеется, и советская наука) выбрало путь полной изоляции от мирового сообщества, прекратив выпуск международных версий своих научных журналов, исключив контакты советских учёных с иностранными коллегами и т.д. и т.п.

Познание мироздания – это как-то вот так.

Несмотря на первоначально обнадеживающие результаты генной терапии заболеваний сетчатки при помощи аденоассоциированных вирусных векторов (AAV), долгосрочное наблюдение за пациентами выявило воспалительные реакции и вторичное ухудшение зрения. Ученые из Франции показали, что субретинальные инъекции AAV8, используемого для доставки терапевтических генов в сетчатку, вызывают провоспалительный иммунный ответ Т-клеток на продукт экспрессии трансгена, приводя к побочным эффектам терапии.

Мои жилищные идеалы за последний год.

И смех, и грех.

Патриотизма пост: ещё в XIX веке русские врачи Вячеслав Авксентьевич Манассеин (кстати, брат министра юстиции Николая Манасеина) и Александр Герасимович Полотебнов показали, что в жидкой среде с зеленой плесенью бактерии не растут. Причем Полотебнов обнаружил, что грибы рода Penicillium оказывают бактериостатическое действие на возбудителей кожных заболеваний человека, что он и изложил в работе «О патологическом значении зеленой плесени» (1873). Более того, Полотебнов неоднократно применял эту плесень для лечения пациентов*. Но работы российских врачей, в отличие от статьи Флеминга, за рубежом, похоже, не знают и до сих пор.

*А вот Манасеин ставил физические упражнения, воздухолечение, правильную диету, регулярный массаж выше приёма лекарственных препаратов, к новым фармакологическим разработкам относился с подозрением.

Ещё немного патриотизма: русская «госпожа пенициллин» — Зинаида Ермольева выделила пенициллин (крустозин) в 1942-м, лишь на два года уступив Эрнсту Чейну и Говарду Флори. Хотя будь у нее поддержка государства и соответствующее финансирование...