Блестит залив, и ветр несетчерез ограду воздух влажный.Ночь белая глядит с высот,как в зеркало, в квадрат бумажный.Вдвойне темней, чем он, руканезрима при поспешном взгляде.Но вот слова, как облака,несутся по зеркальной глади

В конце концов, святого без чудовища не бывает

Паясничать. Ну что ж; на все свои законы:я не любил жлобства, не целовал иконы,и на одном мосту чугунный лик Горгоныказался в тех краях мне самым честным ликом.Зато столкнувшись с ним теперь, в его великомварьянте, я своим не подавился крикоми не окаменел. Я слышу Музы лепет.Я чувствую нутром, как Парка нитку треплет:мой углекислый вздох пока что в вышних терпят

В полночь всякая речьобретает ухватки слепца;так что даже «отчизна» на ощупь — как Леди Годива.В паутине угловмикрофоны спецслужбы в квартире певцапишут скрежет матраца и всплески мотива

Я, как мог, обессмертил то, что не удержал. Ты, как могла, простила все, что я натворил

Знаешь, все, кто далече, по ком голосит тоска, — жертвы законов речи, запятых, языка