Удивительно, но на карте новой стройки БАМа нет акцентированно Братска. Но сам факт продолжения стройки внушает добрые ожидания.

В медийной истории помощника полномочного представителя Президента в Сибирском федеральном округе Валерия Попова есть одна деталь, которую не стоит недооценивать: объём и разностороннее содержание сведений, их взаимное пересечение и подтверждение. Можно сколько угодно отмахиваться от телеграм-компромата: «где приговор? где дело? где доказательства?». И формально, это будет справедливо.

Но в российской аппаратной реальности большие массивы данных с фамилиями, родственниками, фирмами, суммами, недвижимостью и старыми эпизодами редко возникают из пустоты. Это не значит, что всё изложенное - правда. И не значит, что за этим обязательно стоят силовики.

Но! Иногда такие кампании выглядят как предоперационный рентген: человеку демонстрируют, что о нём знают слишком много. Старые сделки, деньги, связи, имущество, окружение двадцатилетней давности - всё вытаскивается наружу. И часто это лишь верхушка.

Вспомним Тимура Иванова. До задержания в 2024 году его образ жизни и активы годами разбирались журналистами. После ареста это уже оформилось в уголовное дело с арестами счетов и многомиллиардными эпизодами.

Халил Арсланов - та же логика: сначала публикации о схемах и миллиардах, потом задержание и 17 лет приговора.

Дмитрий Булгаков - сначала упоминания в проверках и свидетельских статусах, затем арест и обвинение.

Везде схема повторяется: сначала информационный массив - потом процессуальная реальность.

Ошибка - считать любой телеграмм-пост доказательством. Но не меньшая ошибка - считать системный, детализированный и нарастающий массив выдумкой. Особенно когда там не эмоции, а проверяемые элементы: фирмы, суммы, квартиры, участки, родственники, старые эпизоды, конкретные связи.

И именно в этом контексте история Попова выглядит показательно. Вокруг него давно уже не разрозненные посты, а собранный пакет: Якутия, ЖКХ, десятки миллионов, конкретные структуры, имущество семьи, недвижимость в Москве и Сочи, окружение, старые связи. Плюс - обвинения вроде «серого майнинга».

Важно даже не содержание каждого пункта, а структура. Ее собирают как биографию: от 90-х в Мирном - через ЖКХ Якутии - к федеральному уровню - к семье и активам. Это не разовый наезд. Это похоже на досье. Откуда данные - из архивов, конфликтов элит, журналистских разработок или закрытых источников, мы не знаем. Говорить о «сливе от ФСБ» было бы спекуляцией.

Но вот вопрос: не является ли это сигналом самому Попову? Смысл прост: мы знаем о тебе больше, чем ты думаешь. И если потребуется, телеграмм-версия легко превратится в уголовное дело с документами, экспертизами и показаниями. Это не означает, что дело будет. И не доказывает правдивость обвинений.

Но когда вокруг чиновника начинает одновременно всплывать слишком много конкретики, важно задавать не только вопросы «правда ли это» и «почему это всплыло именно сейчас», а радоваться каждому утру в котором ты не проснулся героем сообщения телеграмм-канала Следственного Комитета. Ведь такое сообщение в дополнительной проверке не нуждается.

Ниже - очень личная история, которую важно рассказать.

Большой честью и ответственностью стало включение в состав общественного совета по строительству Храма на Правом берегу. Первое заседание прошло две недели назад и всё это время ушло, чтобы понять и прочувствовать произошедшее.

Почти 100 лет назад раскулачили семью честного человека труда - моего прадеда. Забрали всё, кроме одежды, телеги и дряхлой лошади.

Мой дед, которому тогда было лишь 14 лет, вступился за семью, попал ненадолго в оренбургскую тюрьму. Там он снял с себя православный крест, спрятав его между камней кладки стены. Это было не отступление от веры, а увеличение шансов сохранить себя и брата перед правосудием агрессивных атеистов. Но больше никогда крест он не надевал. И я себя считал не в праве это теперь сделать просто так.

Мимо Храма на Правом я ходил и любовался много лет. Каждый раз что-то мешало зайти, хотя был уверен: храм открыт. Храм будто звал и не пускал. Осенью 2024го неожиданно было узнать, что на постоянной основе службы в белоснежном богатыре не ведутся: он не достроен.

Хорошей новостью стала инициатива настоятеля, отца Георгия, попросить помощь в фонде «Вольное дело». Но нужно было понять: нужно ли это братчанам. И мы начали собирать подписи: добрые прихожане, Нина Ивановна Качаева, Александр Рыбаков, Натали Томина, Елена Кутергина, Дарья и много других добрых людей. Почти все они сейчас в совете. Цели по количеству не было, просто делали. Когда набрали около 10 тысяч, решили заканчивать сбор. Получилось 11 тысяч.

И работы начались. На Пасху впервые в храме было тепло, прихожане приходили на службу. Это было чудо. Чудо, созданное людьми с Божье помощью. А потом я решил креститься. Именно в этом Правобережном Храме. Ощутил, что теперь могу, что теперь снятый дедом Иваном православный крест может вернуться к его внуку Ивану.

Крещение было старом здании. Долго выбирали дату, что-то всегда не совпадало. В день крещения я сам носил ведра с тёплой водой в купель, чтобы отец Георгий мог совершить таинство. Это был один из самых волнительных дней моей жизни. И привело к нему возобновление строительства храма, в котором я неожиданно для себя принял участие.

Подобные истории у каждого в общественном совете, большинство из них глубже, трагичнее и крепче моей. И только таким людям возможно доверить завершить строительство Храма Преображения Господня.

Иван Аристов.

А теперь, в рамках ликбеза от экспертов, вопрос на засыпку. Он в конце публикации.

А пока представьте два подхода. Первый:

«Сначала насытим мэра и замов, а остатки - специалистам».

Второй:

«Мэру - скромно, а людям, которые тащат всю рутину - по потребностям».

Оба подхода - законны.

Ирония судьбы в том, что Братск уже перешагнул ту самую 5-процентную черту дотационности, после которой областные ограничения становятся обязательными. Теперь тратить больше норматива нельзя. И когда простой специалист получает копейки, а начальство купается в максимально допустимых окладах - это не область виновата. Это местный выбор.

Область лишь сказала: «Не больше стольких-то». А кто внутри этого «не больше» получает много, а кто мало - решают в Братске. И депутаты в том числе.

Так что валить все на область некорректно. Если у простых чиновников зарплаты смешные, а руководство не бедствует - спросите у местной власти:

«А чего так? Денег нет, но вы держитесь? Или все-таки можно пересмотреть?»

Закон позволяет. Вопрос - в политической воле. Ну и в том, насколько мэр готов урезать себя ради коллектива.

И обещанный вопрос: если всё же зарплату между сотрудниками муниципалитета балансирует не область, а мэр и депутаты, то корреектно ли их решение кормить руководство в три горла, а тех, кто тащит всю работу, сокращать и урезать им оплату?

Красавцы ЯК-40 братского авиационного отряда скучают на перроне. А могли бы летать, связывая огромный регион с центром в Братске.

Увы, вместо разумного построения системы субсидий, регион финансирует рейсы только из отдалённого Иркутска. Понятно желание поддержать маленькой копейкой принадлежащий региону аэропорт. Но с точки зрения интересов страны это совершенно провально: ненужные плечи от Иркутска, лишние транзиты.

Вопрос в компетенции грамотных лоббистов и государственников, в том числе среди депутатов Госдумы, закса и, немного, гордумы. Дотации можно принести из федерации и из региона. Можно и нужно.

В районе перехода ЛЭП через Ангару на левом берегу обнаружены медведи. На фото они не попали, только их характерные фекалии. Мишки гуляют здесь уже много лет, спокойно уживаются с пасущимися конями и отдыхающими, которыми стараются не попадаться на глаза. В их ареал входят также остров Сосновый, район лодочной станции, порой переплывают на Зуй.

Северная площадка на мысе Пурсей уже полюбилась горожанам: днём здесь почти всегда люди.

А вот качество объектов благоустройства вызывает большие сомнения: гнутся как пластилиновые. Похоже, большая экономия при закупке и либо нарушение контракта, либо контракт не описывает толщину и податливость металла.

Стройка сейчас идёт за федеральные деньги в основном, а вот ремонт потом придётся делать за наши.