«Там моё королевство», Ася Демишкевич

Вот и первая прочитанная в этом году книга! Первой она стала неожиданно: вечером 31ого декабря в моём списке задач появился марш-бросок в центр Петербурга, и мне нужно было взять с собой какую-нибудь книгу в дорогу. «Там моё королевство» хорошо подходила под размер моего рюкзака, вследствие чего была удостоена стать связкой между 25м и 26м годами. И, как выяснилось к концу прочтения, это была обалдительная по своему содержанию случайность.

Про что роман

Сюжет про Королевство, найденное в детстве. Аня и Лера — подруги, сёстры-королевы своего вымышленного Королевства. Они будут дружить с начальных классов школы до взрослого возраста. Королевство тоже с ними надолго, но для каждой оно будет трансформироваться в свою новую реальность.

Про что роман (2)

Болезненная привязанность, слепая одержимость, токсичная дружба, нескончаемая паранойя, ревностное собственничество, заклинания, ритуалы, помешанные родители, колкие родители, раздражающие сектанты, спасительные шкафы, преследующее воображение.

Оптика рассказчицы

Рассказчица здесь — та из подруг, которая занимается абьюзом и утягиванием второй в выдуманный мир. Она надёжна в том, что вскрывает для нас свою оптику. Она не видит мир таким, каким его видел бы беспристрастный рассказчик, и временами признаётся в этом.

Пруд, который мы называем болотом, потому что «болото» звучит более зловеще и таинственно.

Она осознанно видит зловещее болото там, где есть лишь пруд. Постоянное прививание новой реальности как попытка спастись из травмирующего мира с коммунистами и сектантами постепенно приводит к тому, что новая реальность становится первичной.

Одержимость

Одержимость, поселившаяся в человеческом сердце, не проходит, а перерастает в новую. Это то, чем страдает рассказчица — сменяемость одержимостей. В её мире, где вымышленное королевство занимает центральную позицию, с годами центр не сдвигается в какую-либо сторону, а лишь меняет своё обличие.

Зависимость

Есть такое свойство у хороших фильмов / книг про любую из зависимостей — ты, читая или смотря, тоже будто начинаешь ощущать эту зависимость. Так вышло и с «Королевством». Мне казалось, что я прирастаю к книге и тоже начинаю верить в калечащий мир. Я тосковала по нему, когда его знаки не пробивались в реальность, я ненавидела, когда кто-то пытался украсть его часть.

Откуда зависимость

Чувство зависимости достигается за счёт апелляции к «ты» на всём протяжении и за счёт зазора, образующегося между реальными событиями и событиями в трактовке повествовательницы. Читатель догадывается, что она врёт, но всё равно регулярно отбрасывает эти мысли и, как подруга Лера, верит в то, что скажет она.

Ты удивленно смотришь на меня, не понимая, о чем я, и я рассказываю тебе о том, какая страшная опасность грозила тебе вчера и каким странным образом сработало заклинание.

Верьте с осторожностью!

«Нёкк», Нейтан Хилл, 1/2

Совсем недавно дочитала «Нёкк» Нейтана Хилла. Скорее всего мои чувства пока не успели остыть настолько, чтобы уйти в сдержанный разбор, но в первом посте я хочу, возможно, чуть восхищённо рассказать, что меня в нём покорило.

На чтение «Нёкка» меня сподвиг «Велнесс», второй и пока последний роман автора. Я наскоро читала его летом, но даже при относительно спешном ознакомлении он меня впечатлил. «Нёкк» же я закрыла в состоянии восторга.

Несмотря на то, что «Нёкк» — первый роман писателя, мне он показался более собранным: в нём всё ещё вагон поднятых тем, но темы эти работают на общий центр и аккуратно сплетаются в единый сюжет. Местами юродивая конструкция «Велнесса» пошатывалась, когда речь заходила о сетевых алгоритмах и антропологических статьях, здесь же нет ощущения, что рассуждения о компьютерных играх или логике нелепо торчат из остова. Не стоит забывать, что эта конструкция всё ещё весит 700 страниц! Такую непросто контролировать.

Объёмистый роман с большим количеством сюжетных линий и поломанной хронологией самодостаточен, сюжетные сцепки работают как клей. Некоторые персонажи, которые кажутся эпизодическими, неожиданно появляются ближе к концу. Музыка, играющая незадолго после знакомства героев, встречается им и после воссоединения.

Собранной остаётся даже та часть пазла, которая носит чисто подмигивательную функцию. Думаешь о том, что одна из героинь напоминает диккенсовскую Эстеллу, а потом бац — и мелькает фраза «большие надежды» («great expectations» в оригинале). Видишь, что автор зачем-то проговаривает абзацы из домашки героини по Платону, бац — и она сидит в подвале, считывая реальность по теням на противоположной стене.

Частные зацепки очень интересно рассматривать, особенно если они подкреплены неугасающе увлекательным сюжетом. А тут так и случилось. Даже линии персонажей, цели включения которых я пока не осознала, были нетривиальными, живыми. Я с удовольствием следила за ними, как за историями, которые, как истории нашей жизни, не включаются ради какой-то цели, они просто есть. Грубо говоря, Хилл позволил мне с интересом подглядывать за вымышленными жизнями и собирательными образами.

Ну и неисправимый оптимизм автора, который в конце концов выводит сюжет в понятное, доброе, счастливое русло, даёт надежду на то, что даже из такого клубка реальностей и смыслов можно выпутаться. Последняя глава, повествующая о том, как и где закончил каждый, напоминает сказочную концовку: все персонажи, в мире романа находясь врозь, встретились на последних страницах, чтобы сообщить, как каждый из них вырулил в нужное русло, соскочил со своего нёкка.

Несмотря на то, что некоторые вопросы остались для меня не до конца закрытыми, общее впечатление от «Нёкка» крайне положительное. Не обо всех книгах хочется написать сразу после прочтения, а об этой определенно хочется. Спасибо автору за толстый роман и обеспечение эффекта погружения.

Второй и менее генерализованный пост в разработке!

«Искупление», Иэн Макьюэн

Книга, которая может быть знакома по одноименной экранизации с Кирой Найтли и Джеймсом Макэвоем. Благодаря дорогому читательскому клубу добралась до неё.

Про что роман

Брайони — начинающая писательница. В своём одиннадцатилетнем возрасте она пишет рассказы и пьесы, параллельно рассуждая об их структуре и цели. Она живёт в пригороде Лондона в большом особняке со своей семьей. В один летний день Брайони сталкивается с событиями, по-своему интерпретируя которые переворачивает несколько вполне реальных человеческих жизней.

Общая композиция

Роман поделен на три части. Первая часть состоит из глав, которые попеременно ведутся от лица Брайони, её мамы и двух влюблённых, Сесилии и Робби. Вторая часть ведётся от лица Робби с полей Второй мировой войны. Завершающая часть — от Брайони, наблюдающей последствия войны. Есть большой контраст между частями, первая из которых напоминает "Аббатство Даунтон", следующие же — жестокую сторону реальности, сильно далёкую от красивых особняков.

Дюнкерк

Включение событий Второй мировой войны в текст не случайно. Отец Макьюэна — солдат, эвакуированный из Дюнкерка. На основе унаследованного опыта отца и архивов Имперского военного музея (с которыми работала и его героиня в "Искуплении") Макьюэн воссоздаёт события того страшного времени. Он давно хотел написать о перенятом опыте и нашёл структуру "Искупления" подходящей для этого.

В повествовании мимо Робби на мотоцикле проезжают двое раненых солдат, один из которых управляет рулём, второй — педалями. Именно так отец Макьюэна добрался до Дюнкерка.

Метапроза

Текст анализирует сам себя изнутри. Он задаётся вопросами, для чего нужны рассказ и пьеса, как нужно описывать персонажей, что значит взрослеть вместе со своими текстами.

Когда речь идет о рассказе, нужно лишь захотеть, потом написать и мир в твоих руках; с пьесой все по-другому ты вынужден обходиться тем, что есть в наличии, никаких лошадей, деревенских улочек, никакого морского побережья. И занавеса тоже нет. Теперь это казалось столь очевидным: рассказ - разновидность телепатии.

Уместность этих рассуждений усиливается в разы, когда мы подбираемся к самому концу и узнаём кое-что об авторе.

Смена писателей

В последней части романа возникает вопрос, кто же пишет историю. И нет, это не подозрение на какого-нибудь другого существующего автора, это подозрение на одного из персонажей. Мы начинаем понимать, что вся история — это часть чужого нарратива. Эта вторая рамка в очередной раз подчёркиваем неочевидность ситуации, что может приводить к совершенно разному отношению к одним и тем же героям. История (осторожно, спойлер) — оптика Брайони, она рассказывает нам свою правду.

Джейн Остин и Вирджиния Вулф

Сам автор говорил, что хотел написать любовную историю по мотивам Джейн Остин. Для хорошей любовной истории по Остин нужен социальный контекст. «…еnough density of social texture to pitch a love story against» — о таком контексте размышлял Макьюэн, выбирая время, в которое он поместит своих героев. Он считает, что для удачной любовной истории героям нужны правила и устои, через которые им предстоит продираться.

Часть романа также сравнивается с прозой Вирджинии Вулф из-за уделения большого внимания описаниям света и воздуха и других нюансов. Издатель в романе, по сюжету отвечающий на отосланную рукопись, которая, по сути, и есть первая часть романа, пишет:

Мне понравилась, например, «высокая трава, хищно преследуемая львиной желтизной зрелого лета». Вам удается уловить переливы мысли, передать ее нюансы, характеризующие персонаж, ухватить нечто неповторимое и необъяснимое. Однако нам кажется, что Вы слишком увлечены подражанием миссис Вулф.

Это ещё один комментарий текста на себя самого.

Процесс написания

Во время написания прозы автор думает не о глобальных темах, которые он затронет, а о деталях — «I don’t think about themes, I think about the detail». Именно благодаря деталям читатель погружается в текст и начинает самостоятельно рассуждать о более обширных вопросах.

Все мысли автора вне романа были взяты из этого интервью.

"Среди людей", Ислам Ханипаев

От дней Толстого к нам сегодняшним!) Небольшой обзор на книгу, прочитанную ещё в декабре. До знакомства с ней я дважды ходила на её презентацию, так что моё восприятие может быть чуть задето высказанными тогда мыслями автора.

История про мальчика Данилу, у которого всё сложно. Отец ещё в детстве оставил семью ради молоденькой студентки. Мама болеет раком. Сам же он — неприкаянный подросток с большими эмоциональными проблемами и трудностями в общении. Данила с мамой переезжают в город, в котором живёт отец, чтобы он, в случае смерти матери, мог бы присмотреть за сыном. Отец — школьный учитель. Вскоре после начала занятий он подбивает Данилу поучаствовать в кружке дебатов, где и начинается практика борьбы словом.

Если честно, то после прочтения аннотации я ждала рэп-батлов. Сам автор заявлял, что рэп-батлами он не вдохновлялся, но флёр от них в романе всё же присутствует. «Рэперы с ютуба» (цитата) упоминаются персонажами, а главный герой регулярно читает стих об убийстве дракона, ассоциируя его с будущими оппонентами. Ну чем не третий раунд исторического батла! Да ещё и во время таких мероприятий герои чаще занимаются выяснением отношений, а не дебатами.

Основной же конфликт лежит в отношениях между героем и его отцом, и развитие этого конфликта меня заинтересовало. Ханипаев говорил, что для него разговор с отцом — это сложный, местами вымученный диалог, состоящий из «как дела» и «нормально». В романе многие герои растут в безотцовщине. А если отец и появляется, то контакт с ним далеко не всегда налажен. Но автор пытается исправить эту проблему для своих героев. Отец Данила, например, в контрасте с сухим «как дела», выходит очень разговорчивым, а самого Данилу постоянно ставят в положение, когда улизнуть от искреннего разговора не получается. Диалог здесь — попытка выйти из зоны молчания и поверхносности, а не условность.

Упор на проблемы Данилы делает его персонажем, которому текст побуждает сочувствовать. Но у меня не получилось. Мне он видится, как человек, который из-за своих тягот стал неприятным, но, несмотря на акцент на его сложностях, забыть о его неприятности не получается. Перечащий, замкнутый подросток, который видит свой рост в том, чтобы грамотно нахамить. Он ломает людей так же, как ломали его, и ничуточки об этом, кажется, не жалеет. Он как тот, кому он себя противопоставляет (Вальтер). Есть причины, по которым за него горестно, но горесть это не живая, с необходимостью вовремя вспомнить, что у него за плечами за жизнь.

Что насчёт дебатов, то тронул меня ровно один. Продуманный спор о существовании Бога, где у спорщика «за» чёткая, интересно обоснованная позиция. Остальные же диспуты по большей части вызывали у меня чувство неловкости. Главный герой может спорить о необходимости запрета цирков и параллельно унижать противника за то, что «он клеит тёлочек». Не очень конструктивно! Кажется, все такие дебаты были лишь минимальным примером, фоном для основного спора, выбранного Ханипаевым в качестве центрального. Насчёт корреляции основного спора и основной проблематики романа у меня тоже есть вопросики (мне бы эта корреляция показалась логичной, но я её тут не вижу), но сам по себе этот отрывок вышел занимательным.

В общем и целом, роман мне не очень зашёл. Но слышала, что Ислам Ханипаев пишет совершенно разные по своему наполнению, жанру и стилю книги, поэтому попробую ещё вернуться к нему. «Типа я» уже куплен, он и будет следующим у автора.

"Ветер западный", Саманта Харви

Саманта Харви более известна своим романом «По орбите», который в 2024 выиграл Букеровскую премию. Мы же с клубом собрались, чтобы прочесть её медиевисткое творение. И вот что из этого вышло.

Про что роман

В 1491 году в небольшой английской деревушке Оукэм умирает человек, Томас Ньюман. Смерть его наступает в водах реки, но что конкретно произошло в день смерти — неясно. Ньюман — любимец деревни, один из местных богачей, сделавший немало хорошего для поселенцев. Последнее, что он не успел доделать — достроить мост через ту самую злополучную реку. Разобраться с причинами смерти предстоит приходскому священнику, Джону Риву.

Средневековье

Конец 15ого века, средневековая Англия, деревушка в графстве Сомерсет. Февральские потопы, сырые деревянные дома, неизлечимые лихорадки, блинная неделя перед постом, оканчивающаяся карнавалом с костюмами из животных потрохов. В общем, атмосфера так атмосфера!

Нарратор

Повествование ведётся от лица приходского священника Джона Рива. Он принимает у всех жителей деревни исповедь и отпускает им грехи. С его перспективы очень удобно на всех смотреть, так как церковь — общее место сбора, здесь можно познакомиться с каждым поближе.

Мнение вещающего хлипкое, что замечается с первой четверти книги. Например, он не может решить наверняка, поддерживает ли строительство моста. Он легко спускает всё с рук своим прихожанам, резко отрицая причастность каждого ко смерти Ньюмана. Иными словами, перед нами ненадёжный рассказчик.

Обратная структура

Повествование делится на 4 дня, начавших отсчёт от смерти Ньюмана. Но мы знакомимся с событиями в обратном порядке. Первая глава — последний день расследования. Священник Рив, рассказчик, по этому поводу замечает:

Нет, не годится — с этим подленьким "если" тебя куда угодно занесет, хоть на небеса, хоть к чертям собачьим. Лучше начать не с того, что случилось, но с подлинно случившегося — начать с конца и двигаться к началу, словно плывешь против течения прочь от камней, на которые тебя выбросило, вдаль и в открытое море, а волны — твои помыслы, они тобой движут.

Даже структура пытается что-то утаить от читателя: при обратном прочтении можно многое пропустить или сконцентрироваться не на главном.

Зеркальность названий глав

Ещё один композиционный приём, который Харви использует — одинаковые названия глав. Причём порядок повторения названий не случаен, он зеркалится относительно центра. Возможно, это попытка показать, как на одних и тех же понятиях меняется взгляд нарратора и взгляд на нарратора. Или же, например, это опять игра со временем, только теперь с его цикличностью. О цикличности времени и времён года, кстати, нередко упоминают сами персонажи:

Время возвращается назад само по себе, и всегда как новенькое. Тисовый сук, плывущий по реке, никогда не вернется.

Споры о вере

Моя любимая часть рассуждений. Джон Рив — консервативный католический священник. Погибший Ньюман же — человек прогрессивных взглядов, допускающий не заученные молитвы собственными словами и связь с Богом через музыку. Исторически близится реформация церкви с последующим возникновением протестантской ветви, и Ньюман — один из людей, которому нужна эта реформация. Он ставит под сомнения исключительность священства как основного медиатора при общении с Богом, он вообще сомневается в необходимости наличия этого медиатора. Именно Ньюман привозит в деревню современную Пьету, от которой плюётся местное священство, и именно он пытается достроить тот самый мост в мир, около которого и произойдет его смерть.

Иллюстрации

Что в электронной, что в бумажной версии много иллюстраций. Не всегда они человекоподобны, у некоторых существ проблемы с ногами. Если честно, иллюстрации остались для меня загадкой. При обсуждении книги в клубе предположили, что это пародия на средневековое творчество, которое в большом количестве оставлялось на полях самых разных книг. Иллюстрации покажу в комментариях.