Прерву череду длинных ревью и расскажу про встречу, организованную чудесной Ириной с канала «Изнанка». Встреча была посвящена Чухе Ким и её второму роману "Город ночных птиц". Сама Чухе тоже там присутствовала. И в этот раз я даже не забыла пофоткать экран!
К книге как к художественному произведению я осталась равнодушна, но мне в этом тексте казалось важным другое: Чухе, будучи американкой корейского происхождения, поместила сюжет в Санкт-Петербург. Через её оптику мы смотрим на Россию 90х и современную Россию, анализируем культурный кодекс и мировоззрение.
Сам роман посвящен балерине из Петербурга, её взрослению и восприятию искусства. В процессе написания книги Чухе смотрела записи занятий в академии Вагановой, дистанционно изучала Петербург (она получила грант на исследование вживую, но после событий 22ого его использование стало невозможным) и вдохновлялась хореографией существующих танцоров. Так, стиль танца Николая Цискаридзе перенял один из её персонажей! У неё самой тоже есть опыт занятий балетом.
Также авторка пошла на ограничения в русском переводе из-за цензуры. Она согласилась убрать некоторые подробности (касающиеся, например, сексуальной ориентации и веществ), оставив при этом незадетым само сердце текста. Вместе с Чухе над этим работал переводчик романа Кирилл Батыгин, который тоже присутствовал на встрече. Благодаря их стараниям и компромиссам книга таки встретилась с российским читателем.
Роман позволил посмотреть на "сегодня" с другого угла и вспомнить, что оно не только про политику. Большое спасибо авторам, а в особенности Чухе Ким, за то, что они берутся за такие темы.
Для атмосферы — запомнившиеся цитаты из книги⛄️
К книге как к художественному произведению я осталась равнодушна, но мне в этом тексте казалось важным другое: Чухе, будучи американкой корейского происхождения, поместила сюжет в Санкт-Петербург. Через её оптику мы смотрим на Россию 90х и современную Россию, анализируем культурный кодекс и мировоззрение.
Сам роман посвящен балерине из Петербурга, её взрослению и восприятию искусства. В процессе написания книги Чухе смотрела записи занятий в академии Вагановой, дистанционно изучала Петербург (она получила грант на исследование вживую, но после событий 22ого его использование стало невозможным) и вдохновлялась хореографией существующих танцоров. Так, стиль танца Николая Цискаридзе перенял один из её персонажей! У неё самой тоже есть опыт занятий балетом.
Также авторка пошла на ограничения в русском переводе из-за цензуры. Она согласилась убрать некоторые подробности (касающиеся, например, сексуальной ориентации и веществ), оставив при этом незадетым само сердце текста. Вместе с Чухе над этим работал переводчик романа Кирилл Батыгин, который тоже присутствовал на встрече. Благодаря их стараниям и компромиссам книга таки встретилась с российским читателем.
Роман позволил посмотреть на "сегодня" с другого угла и вспомнить, что оно не только про политику. Большое спасибо авторам, а в особенности Чухе Ким, за то, что они берутся за такие темы.
Для атмосферы — запомнившиеся цитаты из книги
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥11
"Птенчик" и аудиокниги
Мне кажется, умение читать книгу без заметок, не отвлекаясь, — хорошее умение. И у меня иногда получается! В моменты таких чтений я так жадничаю, что мне хочется слопать книгу целиком, одним куском. Чувство жадности не проходит ещё какое-то время после окончания книги. В этот период я начинаю листать рекомендации «Яндекс.книг» и ловить каждый намёк на интересную историю. Такое состояние у меня обычно долго не держится, но я рада, что оно иногда меня навещает.
Когда я дослушивала «Птенчика», именно это чувство во мне проснулось. То, что я не читала, а слушала, поспособствовало крепкой хватке в первую очередь за сюжет. Слушаю книжки я крайне редко, в том числе потому, что неудобно листать назад и параллельно записывать замеченное. Но с «Птенчиком» сошлись, получилось расслабиться и сконцентрироваться на повествовании без страха упустить маленькие детали. Несложная структура, наглядные описания, хорошая чтица! Простая, но не примитивная история. Всё это хорошо легло на аудио.
Одно из немногого, о чём я регулярно думала при прослушивании истории — это бесячие черты антагониста. Почему он получился таким противным? Какими качествами наделил его автор, чтобы ещё задолго до разоблачения он не нравился? Что может вызывать такую открытую нелюбовь у читателя? Пыталась проинтерпретировать свои чувства и сюжетные порожки, на которых я начинала сердиться на персонажа сильнее. Формула персонажа-антагониста в "Птенчике" выглядит примерно так:
🤩 Персонаж противный, читатель быстро замечает в нём антагониста
🤩 Главная героиня открещивается от злодейства, но когда принимает его — пытается рассказать остальным
🤩 Остальные до последнего игнорируют замечания героини, в том числе из-за авторитета антагониста
🤩 Противность антагониста хорошо замаскирована, мы верим, что её можно заметить не сразу
Ну как такого не невзлюбить!
❗ А ещё, посоветуйте, пожалуйста, любимые аудиокниги, если у вас такие есть! Именно по рекомендации Елены с канала «Пожирательница книг» я послушала «Птенчика», так что в рекомендации верю :)
Мне кажется, умение читать книгу без заметок, не отвлекаясь, — хорошее умение. И у меня иногда получается! В моменты таких чтений я так жадничаю, что мне хочется слопать книгу целиком, одним куском. Чувство жадности не проходит ещё какое-то время после окончания книги. В этот период я начинаю листать рекомендации «Яндекс.книг» и ловить каждый намёк на интересную историю. Такое состояние у меня обычно долго не держится, но я рада, что оно иногда меня навещает.
Когда я дослушивала «Птенчика», именно это чувство во мне проснулось. То, что я не читала, а слушала, поспособствовало крепкой хватке в первую очередь за сюжет. Слушаю книжки я крайне редко, в том числе потому, что неудобно листать назад и параллельно записывать замеченное. Но с «Птенчиком» сошлись, получилось расслабиться и сконцентрироваться на повествовании без страха упустить маленькие детали. Несложная структура, наглядные описания, хорошая чтица! Простая, но не примитивная история. Всё это хорошо легло на аудио.
Одно из немногого, о чём я регулярно думала при прослушивании истории — это бесячие черты антагониста. Почему он получился таким противным? Какими качествами наделил его автор, чтобы ещё задолго до разоблачения он не нравился? Что может вызывать такую открытую нелюбовь у читателя? Пыталась проинтерпретировать свои чувства и сюжетные порожки, на которых я начинала сердиться на персонажа сильнее. Формула персонажа-антагониста в "Птенчике" выглядит примерно так:
Ну как такого не невзлюбить!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤16✍7🔥6
«Искупление», Иэн Макьюэн
Книга, которая может быть знакома по одноименной экранизации с Кирой Найтли и Джеймсом Макэвоем. Благодаря дорогому читательскому клубу добралась до неё.
Про что роман
Брайони — начинающая писательница. В своём одиннадцатилетнем возрасте она пишет рассказы и пьесы, параллельно рассуждая об их структуре и цели. Она живёт в пригороде Лондона в большом особняке со своей семьей. В один летний день Брайони сталкивается с событиями, по-своему интерпретируя которые переворачивает несколько вполне реальных человеческих жизней.
Общая композиция
Роман поделен на три части. Первая часть состоит из глав, которые попеременно ведутся от лица Брайони, её мамы и двух влюблённых, Сесилии и Робби. Вторая часть ведётся от лица Робби с полей Второй мировой войны. Завершающая часть — от Брайони, наблюдающей последствия войны. Есть большой контраст между частями, первая из которых напоминает "Аббатство Даунтон", следующие же — жестокую сторону реальности, сильно далёкую от красивых особняков.
Дюнкерк
Включение событий Второй мировой войны в текст не случайно. Отец Макьюэна — солдат, эвакуированный из Дюнкерка. На основе унаследованного опыта отца и архивов Имперского военного музея (с которыми работала и его героиня в "Искуплении") Макьюэн воссоздаёт события того страшного времени. Он давно хотел написать о перенятом опыте и нашёл структуру "Искупления" подходящей для этого.
В повествовании мимо Робби на мотоцикле проезжают двое раненых солдат, один из которых управляет рулём, второй — педалями. Именно так отец Макьюэна добрался до Дюнкерка.
Метапроза
Текст анализирует сам себя изнутри. Он задаётся вопросами, для чего нужны рассказ и пьеса, как нужно описывать персонажей, что значит взрослеть вместе со своими текстами.
Уместность этих рассуждений усиливается в разы, когда мы подбираемся к самому концу и узнаём кое-что об авторе.
Смена писателей
В последней части романа возникает вопрос, кто же пишет историю. И нет, это не подозрение на какого-нибудь другого существующего автора, это подозрение на одного из персонажей. Мы начинаем понимать, что вся история — это часть чужого нарратива. Эта вторая рамка в очередной раз подчёркиваем неочевидность ситуации, что может приводить к совершенно разному отношению к одним и тем же героям. История (осторожно, спойлер) —оптика Брайони, она рассказывает нам свою правду.
Джейн Остин и Вирджиния Вулф
Сам автор говорил, что хотел написать любовную историю по мотивам Джейн Остин. Для хорошей любовной истории по Остин нужен социальный контекст. «…еnough density of social texture to pitch a love story against» — о таком контексте размышлял Макьюэн, выбирая время, в которое он поместит своих героев. Он считает, что для удачной любовной истории героям нужны правила и устои, через которые им предстоит продираться.
Часть романа также сравнивается с прозой Вирджинии Вулф из-за уделения большого внимания описаниям света и воздуха и других нюансов. Издатель в романе, по сюжету отвечающий на отосланную рукопись, которая, по сути, и есть первая часть романа, пишет:
Это ещё один комментарий текста на себя самого.
Процесс написания
Во время написания прозы автор думает не о глобальных темах, которые он затронет, а о деталях — «I don’t think about themes, I think about the detail». Именно благодаря деталям читатель погружается в текст и начинает самостоятельно рассуждать о более обширных вопросах.
Все мысли автора вне романа были взяты из этого интервью.
Книга, которая может быть знакома по одноименной экранизации с Кирой Найтли и Джеймсом Макэвоем. Благодаря дорогому читательскому клубу добралась до неё.
Про что роман
Брайони — начинающая писательница. В своём одиннадцатилетнем возрасте она пишет рассказы и пьесы, параллельно рассуждая об их структуре и цели. Она живёт в пригороде Лондона в большом особняке со своей семьей. В один летний день Брайони сталкивается с событиями, по-своему интерпретируя которые переворачивает несколько вполне реальных человеческих жизней.
Общая композиция
Роман поделен на три части. Первая часть состоит из глав, которые попеременно ведутся от лица Брайони, её мамы и двух влюблённых, Сесилии и Робби. Вторая часть ведётся от лица Робби с полей Второй мировой войны. Завершающая часть — от Брайони, наблюдающей последствия войны. Есть большой контраст между частями, первая из которых напоминает "Аббатство Даунтон", следующие же — жестокую сторону реальности, сильно далёкую от красивых особняков.
Дюнкерк
Включение событий Второй мировой войны в текст не случайно. Отец Макьюэна — солдат, эвакуированный из Дюнкерка. На основе унаследованного опыта отца и архивов Имперского военного музея (с которыми работала и его героиня в "Искуплении") Макьюэн воссоздаёт события того страшного времени. Он давно хотел написать о перенятом опыте и нашёл структуру "Искупления" подходящей для этого.
В повествовании мимо Робби на мотоцикле проезжают двое раненых солдат, один из которых управляет рулём, второй — педалями. Именно так отец Макьюэна добрался до Дюнкерка.
Метапроза
Текст анализирует сам себя изнутри. Он задаётся вопросами, для чего нужны рассказ и пьеса, как нужно описывать персонажей, что значит взрослеть вместе со своими текстами.
Когда речь идет о рассказе, нужно лишь захотеть, потом написать и мир в твоих руках; с пьесой все по-другому ты вынужден обходиться тем, что есть в наличии, никаких лошадей, деревенских улочек, никакого морского побережья. И занавеса тоже нет. Теперь это казалось столь очевидным: рассказ - разновидность телепатии.
Уместность этих рассуждений усиливается в разы, когда мы подбираемся к самому концу и узнаём кое-что об авторе.
Смена писателей
В последней части романа возникает вопрос, кто же пишет историю. И нет, это не подозрение на какого-нибудь другого существующего автора, это подозрение на одного из персонажей. Мы начинаем понимать, что вся история — это часть чужого нарратива. Эта вторая рамка в очередной раз подчёркиваем неочевидность ситуации, что может приводить к совершенно разному отношению к одним и тем же героям. История (осторожно, спойлер) —
Джейн Остин и Вирджиния Вулф
Сам автор говорил, что хотел написать любовную историю по мотивам Джейн Остин. Для хорошей любовной истории по Остин нужен социальный контекст. «…еnough density of social texture to pitch a love story against» — о таком контексте размышлял Макьюэн, выбирая время, в которое он поместит своих героев. Он считает, что для удачной любовной истории героям нужны правила и устои, через которые им предстоит продираться.
Часть романа также сравнивается с прозой Вирджинии Вулф из-за уделения большого внимания описаниям света и воздуха и других нюансов. Издатель в романе, по сюжету отвечающий на отосланную рукопись, которая, по сути, и есть первая часть романа, пишет:
Мне понравилась, например, «высокая трава, хищно преследуемая львиной желтизной зрелого лета». Вам удается уловить переливы мысли, передать ее нюансы, характеризующие персонаж, ухватить нечто неповторимое и необъяснимое. Однако нам кажется, что Вы слишком увлечены подражанием миссис Вулф.
Это ещё один комментарий текста на себя самого.
Процесс написания
Во время написания прозы автор думает не о глобальных темах, которые он затронет, а о деталях — «I don’t think about themes, I think about the detail». Именно благодаря деталям читатель погружается в текст и начинает самостоятельно рассуждать о более обширных вопросах.
Все мысли автора вне романа были взяты из этого интервью.
❤16
«Воскресение», Лев Толстой, 1/2
С серьезным лицом продолжаю разбирать серьезные произведения.
Роман с первых строк сквозит мировоззрением, исповедуемым Толстовым в свои поздние лета. Поэтому, несмотря на то, что я его ещё не дочитала, я хочу рассказать о личности и едкости автора в тексте.
Роман о трансформации некогда праздного князя Нехлюдова, который приходит в чувство после прямого столкновения с последствиями своих действий. Изнасиловав невинную, любящую его девушку, он обрекает её судьбу на постоянные скитания, оканчивающиеся в доме терпимости (публичном доме).
Первое предложение «Воскресения» выглядит так:
Эта желчность по отношению к человеческим институтам задаёт тон всем последующим осуждениям. С этого начинается роман-претензия.
Итак, неполный список того, что презирает Лев Николаевич.
Толстой презирает церковь.
В романе он не обсуждает недочёты с целью их исправления, он считает весь институт церкви, включая службы, причастия, общие молитвы как минимум неискренним, как максимум — преемственно лживым.
Вообще, с верой у него было всё сложно. Хороший материал по тому, насколько он отвергал действующее христианство, дойдя чуть ли не до отрицания божественной природы Иисуса, есть вот здесь.
Толстой презирает власть в общем и человеческий суд в частности.
В «Воскресении» часто обсуждаются сдерживаемая отрыжка присяжных, желание председателя суда покуролесить и осуждение невинных.
После суда главный герой посещает тюрьму, где видит десятки осужденных по ошибке. Уставшие смотрители и надзиратели скучающим голосом разъясняют герою, что «да, начальство оплошность сделало», бывает у них такое.
Всякая попытка выстроить вертикаль взаимодействия, по Толстому, ведёт к страданиям нижних ярусов этой вертикали. Про отношение Толстого к власти тоже есть материал на Арзамасе.
Толстой презирает военную службу.
Имея за плечами военный опыт, Толстой и к нему не остался равнодушен.
🙂 При всей категоричности взглядов автора читать роман всё ещё любопытно. Думаю, каждому хоть какая-нибудь категоричность, а окажется близка или откликнется, и я не исключение.
Про морализаторство, совестливость и кающихся персонажей поговорим позже!
С серьезным лицом продолжаю разбирать серьезные произведения.
Роман с первых строк сквозит мировоззрением, исповедуемым Толстовым в свои поздние лета. Поэтому, несмотря на то, что я его ещё не дочитала, я хочу рассказать о личности и едкости автора в тексте.
Роман о трансформации некогда праздного князя Нехлюдова, который приходит в чувство после прямого столкновения с последствиями своих действий. Изнасиловав невинную, любящую его девушку, он обрекает её судьбу на постоянные скитания, оканчивающиеся в доме терпимости (публичном доме).
Первое предложение «Воскресения» выглядит так:
Как ни старались люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и ни выгоняли всех животных и птиц, – весна была весною даже и в городе.
Эта желчность по отношению к человеческим институтам задаёт тон всем последующим осуждениям. С этого начинается роман-претензия.
Итак, неполный список того, что презирает Лев Николаевич.
Толстой презирает церковь.
В романе он не обсуждает недочёты с целью их исправления, он считает весь институт церкви, включая службы, причастия, общие молитвы как минимум неискренним, как максимум — преемственно лживым.
Священник с спокойной совестью делал все то, что он делал, потому что с детства был воспитан на том, что это единственная истинная вера, в которую верили все прежде жившие святые люди и теперь верят духовное и светское начальство. Он верил не в то, что из хлеба сделалось тело, что полезно для души произносить много слов или что он съел действительно кусочек Бога, – в это нельзя верить, – а верил в то, что надо верить в эту веру.
Вообще, с верой у него было всё сложно. Хороший материал по тому, насколько он отвергал действующее христианство, дойдя чуть ли не до отрицания божественной природы Иисуса, есть вот здесь.
Толстой презирает власть в общем и человеческий суд в частности.
В «Воскресении» часто обсуждаются сдерживаемая отрыжка присяжных, желание председателя суда покуролесить и осуждение невинных.
Когда окончился осмотр вещественных доказательств, председатель объявил судебное следствие законченным и без перерыва, желая скорее отделаться, предоставил речь обвинителю, надеясь, что он тоже человек и тоже хочет и курить и обедать и что он пожалеет их.
После суда главный герой посещает тюрьму, где видит десятки осужденных по ошибке. Уставшие смотрители и надзиратели скучающим голосом разъясняют герою, что «да, начальство оплошность сделало», бывает у них такое.
Всякая попытка выстроить вертикаль взаимодействия, по Толстому, ведёт к страданиям нижних ярусов этой вертикали. Про отношение Толстого к власти тоже есть материал на Арзамасе.
Толстой презирает военную службу.
Имея за плечами военный опыт, Толстой и к нему не остался равнодушен.
Дела не было никакого, кроме того, чтобы в прекрасно сшитом и вычищенном не самим, а другими людьми мундире, в каске, с оружием, которое тоже и сделано, и вычищено, и подано другими людьми, ездить верхом на прекрасной, тоже другими воспитанной, и выезженной, и выкормленной лошади на ученье или смотр с такими же людьми, и скакать, и махать шашками, стрелять и учить этому других людей.
Про морализаторство, совестливость и кающихся персонажей поговорим позже!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤15👍5🔥3💔2
«Воскресение», Лев Толстой, 2/2
Пост немного затянулся, жизнь вносит свои коррективы. Но, как видите, я до него добралась.
С удивлением открыла, что процесс чтения Толстого и в 18, и в 21, и в 23, и сейчас (в 25) ощущается одинаково. Мне кажется, что у автора невероятный талант ставить вопросы ребром, без увёртываний, что и читателя выводит на новую степень искренности. Поэтому и я здесь искренне расскажу, о чём больше всего размышлялось, пока читала.
🤩 Отвращение к людям vs отвращение к пороку
Порочных, со взгляда Нехлюдова, людей в романе много. Это и чиновники, и тюремные работники, и кокетки. На протяжении 80% книги герой презирает тех, кто служит системе, исполняет наказание или развивает порок в соседе. Это пугает и наталкивает о мысли о полном отсутствии милосердия. Но, к счастью, это оказался лишь переходной этап совершенствования героя. К концу Нехлюдов приходит к мысли о прощении всех, от арестанта по губернатора.
🤩 Возведение бытовых/должностных обязанностей в абсолют
Сколько раз Нехлюдов высказывал свои мысли о помощи невинным, столько раз он получал снисходительные улыбки, которые прямо говорили, что его подход слишком наивен. Люди, считающие свои должностные функции выше человеческих, часто прибегают к тому, чтобы, закопаясь в своих мелочах и нюансах, демонстрировать, будто простые правильные решения почти всегда неверны. Простота начинает прятаться за мнимой сложностью. Так, бессмысленные обязанности покалечили Селенина, бывшего знакомого Нехлюдова, который из человека, придерживающегося своей честности, стал человеком, который не хочет расстроить систему.
🤩 Несправедливость человеческого суда
Упоминала об этом в предыдущем посте. Суд не может рассматривать все входные, потому что многие из них не относятся к делу напрямую. Например, при судействе над Катюшей не принималось во внимание то, что к жизни в доме терпимости её привела череда домогательств, начавшихся с самого первого изнасилования любимым человеком. Также во внимание не принимаются тюремные условия, воспитывающие арестантов так, что жизнь их и мировоззрения в этих окружениях меняются в худшую сторону, из-за чего они больше подвержены повторному попаданию в тюрьму. На эту проблему Толстой даёт не точное решение, а подход:
🤩 Эмпатия — двигатель улучшений
Одно маленькое пренебрежение тянет за собой пренебрежение побольше.
🙃 Как итог, несмотря на высокую плотность рассуждений и побуждений, текст всё-таки хорош тем, что вызывает желание поспорить, поразмышлять и периодически всплывает вопросами где-нибудь посреди пути на работу. Возможно, Толстовская бескомпромиссность, призыв к внутреннему анализу — иногда удар из пушки по воробью, но, сказать по себе, это работает.
PS. Второе фото — коллаб, в котором я дочитывала последние главы
Пост немного затянулся, жизнь вносит свои коррективы. Но, как видите, я до него добралась.
С удивлением открыла, что процесс чтения Толстого и в 18, и в 21, и в 23, и сейчас (в 25) ощущается одинаково. Мне кажется, что у автора невероятный талант ставить вопросы ребром, без увёртываний, что и читателя выводит на новую степень искренности. Поэтому и я здесь искренне расскажу, о чём больше всего размышлялось, пока читала.
Порочных, со взгляда Нехлюдова, людей в романе много. Это и чиновники, и тюремные работники, и кокетки. На протяжении 80% книги герой презирает тех, кто служит системе, исполняет наказание или развивает порок в соседе. Это пугает и наталкивает о мысли о полном отсутствии милосердия. Но, к счастью, это оказался лишь переходной этап совершенствования героя. К концу Нехлюдов приходит к мысли о прощении всех, от арестанта по губернатора.
Ответ, которого он не мог найти, был тот самый, который дал Христос Петру: он состоял в том, чтобы прощать всегда, всех, бесконечное число раз прощать, потому что нет таких людей, которые бы сами не были виновны и потому могли бы наказывать или исправлять.
Сколько раз Нехлюдов высказывал свои мысли о помощи невинным, столько раз он получал снисходительные улыбки, которые прямо говорили, что его подход слишком наивен. Люди, считающие свои должностные функции выше человеческих, часто прибегают к тому, чтобы, закопаясь в своих мелочах и нюансах, демонстрировать, будто простые правильные решения почти всегда неверны. Простота начинает прятаться за мнимой сложностью. Так, бессмысленные обязанности покалечили Селенина, бывшего знакомого Нехлюдова, который из человека, придерживающегося своей честности, стал человеком, который не хочет расстроить систему.
Но под давлением жизненных условий он, правдивый человек, допустил маленькую ложь, состоящую в том, что сказал себе, что для того, чтобы утверждать то, что неразумное — неразумно, надо прежде изучить это неразумное. Это была маленькая ложь, но она-то завела его в ту большую ложь, в которой он завяз теперь.
Упоминала об этом в предыдущем посте. Суд не может рассматривать все входные, потому что многие из них не относятся к делу напрямую. Например, при судействе над Катюшей не принималось во внимание то, что к жизни в доме терпимости её привела череда домогательств, начавшихся с самого первого изнасилования любимым человеком. Также во внимание не принимаются тюремные условия, воспитывающие арестантов так, что жизнь их и мировоззрения в этих окружениях меняются в худшую сторону, из-за чего они больше подвержены повторному попаданию в тюрьму. На эту проблему Толстой даёт не точное решение, а подход:
Так выяснилась ему теперь мысль о том, что единственное и несомненное средство спасения от того ужасного зла, от которого страдают люди, состояло только в том, чтобы люди признавали себя всегда виноватыми перед богом и потому не способными ни наказывать, ни исправлять других людей.
Одно маленькое пренебрежение тянет за собой пренебрежение побольше.
Только позволь себе обращаться с людьми без любви, как ты вчера обращался с зятем; и нет пределов жестокости и зверства по отношению других людей, как это я видел сегодня, и нет пределов страдания для себя, как я узнал это из всей своей жизни.
PS. Второе фото — коллаб, в котором я дочитывала последние главы
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥10❤6
"Среди людей", Ислам Ханипаев
От дней Толстого к нам сегодняшним!) Небольшой обзор на книгу, прочитанную ещё в декабре. До знакомства с ней я дважды ходила на её презентацию, так что моё восприятие может быть чуть задето высказанными тогда мыслями автора.
История про мальчика Данилу, у которого всё сложно. Отец ещё в детстве оставил семью ради молоденькой студентки. Мама болеет раком. Сам же он — неприкаянный подросток с большими эмоциональными проблемами и трудностями в общении. Данила с мамой переезжают в город, в котором живёт отец, чтобы он, в случае смерти матери, мог бы присмотреть за сыном. Отец — школьный учитель. Вскоре после начала занятий он подбивает Данилу поучаствовать в кружке дебатов, где и начинается практика борьбы словом.
Если честно, то после прочтения аннотации я ждала рэп-батлов. Сам автор заявлял, что рэп-батлами он не вдохновлялся, но флёр от них в романе всё же присутствует. «Рэперы с ютуба» (цитата) упоминаются персонажами, а главный герой регулярно читает стих об убийстве дракона, ассоциируя его с будущими оппонентами. Ну чем не третий раунд исторического батла! Да ещё и во время таких мероприятий герои чаще занимаются выяснением отношений, а не дебатами.
Основной же конфликт лежит в отношениях между героем и его отцом, и развитие этого конфликта меня заинтересовало. Ханипаев говорил, что для него разговор с отцом — это сложный, местами вымученный диалог, состоящий из «как дела» и «нормально». В романе многие герои растут в безотцовщине. А если отец и появляется, то контакт с ним далеко не всегда налажен. Но автор пытается исправить эту проблему для своих героев. Отец Данила, например, в контрасте с сухим «как дела», выходит очень разговорчивым, а самого Данилу постоянно ставят в положение, когда улизнуть от искреннего разговора не получается. Диалог здесь — попытка выйти из зоны молчания и поверхносности, а не условность.
Упор на проблемы Данилы делает его персонажем, которому текст побуждает сочувствовать. Но у меня не получилось. Мне он видится, как человек, который из-за своих тягот стал неприятным, но, несмотря на акцент на его сложностях, забыть о его неприятности не получается. Перечащий, замкнутый подросток, который видит свой рост в том, чтобы грамотно нахамить. Он ломает людей так же, как ломали его, и ничуточки об этом, кажется, не жалеет. Он как тот, кому он себя противопоставляет (Вальтер). Есть причины, по которым за него горестно, но горесть это не живая, с необходимостью вовремя вспомнить, что у него за плечами за жизнь.
Что насчёт дебатов, то тронул меня ровно один. Продуманный спор о существовании Бога, где у спорщика «за» чёткая, интересно обоснованная позиция. Остальные же диспуты по большей части вызывали у меня чувство неловкости. Главный герой может спорить о необходимости запрета цирков и параллельно унижать противника за то, что «он клеит тёлочек». Не очень конструктивно! Кажется, все такие дебаты были лишь минимальным примером, фоном для основного спора, выбранного Ханипаевым в качестве центрального. Насчёт корреляции основного спора и основной проблематики романа у меня тоже есть вопросики (мне бы эта корреляция показалась логичной, но я её тут не вижу), но сам по себе этот отрывок вышел занимательным.
В общем и целом, роман мне не очень зашёл. Но слышала, что Ислам Ханипаев пишет совершенно разные по своему наполнению, жанру и стилю книги, поэтому попробую ещё вернуться к нему. «Типа я» уже куплен, он и будет следующим у автора.
От дней Толстого к нам сегодняшним!) Небольшой обзор на книгу, прочитанную ещё в декабре. До знакомства с ней я дважды ходила на её презентацию, так что моё восприятие может быть чуть задето высказанными тогда мыслями автора.
История про мальчика Данилу, у которого всё сложно. Отец ещё в детстве оставил семью ради молоденькой студентки. Мама болеет раком. Сам же он — неприкаянный подросток с большими эмоциональными проблемами и трудностями в общении. Данила с мамой переезжают в город, в котором живёт отец, чтобы он, в случае смерти матери, мог бы присмотреть за сыном. Отец — школьный учитель. Вскоре после начала занятий он подбивает Данилу поучаствовать в кружке дебатов, где и начинается практика борьбы словом.
Если честно, то после прочтения аннотации я ждала рэп-батлов. Сам автор заявлял, что рэп-батлами он не вдохновлялся, но флёр от них в романе всё же присутствует. «Рэперы с ютуба» (цитата) упоминаются персонажами, а главный герой регулярно читает стих об убийстве дракона, ассоциируя его с будущими оппонентами. Ну чем не третий раунд исторического батла! Да ещё и во время таких мероприятий герои чаще занимаются выяснением отношений, а не дебатами.
Основной же конфликт лежит в отношениях между героем и его отцом, и развитие этого конфликта меня заинтересовало. Ханипаев говорил, что для него разговор с отцом — это сложный, местами вымученный диалог, состоящий из «как дела» и «нормально». В романе многие герои растут в безотцовщине. А если отец и появляется, то контакт с ним далеко не всегда налажен. Но автор пытается исправить эту проблему для своих героев. Отец Данила, например, в контрасте с сухим «как дела», выходит очень разговорчивым, а самого Данилу постоянно ставят в положение, когда улизнуть от искреннего разговора не получается. Диалог здесь — попытка выйти из зоны молчания и поверхносности, а не условность.
Упор на проблемы Данилы делает его персонажем, которому текст побуждает сочувствовать. Но у меня не получилось. Мне он видится, как человек, который из-за своих тягот стал неприятным, но, несмотря на акцент на его сложностях, забыть о его неприятности не получается. Перечащий, замкнутый подросток, который видит свой рост в том, чтобы грамотно нахамить. Он ломает людей так же, как ломали его, и ничуточки об этом, кажется, не жалеет. Он как тот, кому он себя противопоставляет (Вальтер). Есть причины, по которым за него горестно, но горесть это не живая, с необходимостью вовремя вспомнить, что у него за плечами за жизнь.
Что насчёт дебатов, то тронул меня ровно один. Продуманный спор о существовании Бога, где у спорщика «за» чёткая, интересно обоснованная позиция. Остальные же диспуты по большей части вызывали у меня чувство неловкости. Главный герой может спорить о необходимости запрета цирков и параллельно унижать противника за то, что «он клеит тёлочек». Не очень конструктивно! Кажется, все такие дебаты были лишь минимальным примером, фоном для основного спора, выбранного Ханипаевым в качестве центрального. Насчёт корреляции основного спора и основной проблематики романа у меня тоже есть вопросики (мне бы эта корреляция показалась логичной, но я её тут не вижу), но сам по себе этот отрывок вышел занимательным.
В общем и целом, роман мне не очень зашёл. Но слышала, что Ислам Ханипаев пишет совершенно разные по своему наполнению, жанру и стилю книги, поэтому попробую ещё вернуться к нему. «Типа я» уже куплен, он и будет следующим у автора.
❤12
"Ветер западный", Саманта Харви
Саманта Харви более известна своим романом «По орбите», который в 2024 выиграл Букеровскую премию. Мы же с клубом собрались, чтобы прочесть её медиевисткое творение. И вот что из этого вышло.
Про что роман
В 1491 году в небольшой английской деревушке Оукэм умирает человек, Томас Ньюман. Смерть его наступает в водах реки, но что конкретно произошло в день смерти — неясно. Ньюман — любимец деревни, один из местных богачей, сделавший немало хорошего для поселенцев. Последнее, что он не успел доделать — достроить мост через ту самую злополучную реку. Разобраться с причинами смерти предстоит приходскому священнику, Джону Риву.
Средневековье
Конец 15ого века, средневековая Англия, деревушка в графстве Сомерсет. Февральские потопы, сырые деревянные дома, неизлечимые лихорадки, блинная неделя перед постом, оканчивающаяся карнавалом с костюмами из животных потрохов. В общем, атмосфера так атмосфера!
Нарратор
Повествование ведётся от лица приходского священника Джона Рива. Он принимает у всех жителей деревни исповедь и отпускает им грехи. С его перспективы очень удобно на всех смотреть, так как церковь — общее место сбора, здесь можно познакомиться с каждым поближе.
Мнение вещающего хлипкое, что замечается с первой четверти книги. Например, он не может решить наверняка, поддерживает ли строительство моста. Он легко спускает всё с рук своим прихожанам, резко отрицая причастность каждого ко смерти Ньюмана. Иными словами, перед нами ненадёжный рассказчик.
Обратная структура
Повествование делится на 4 дня, начавших отсчёт от смерти Ньюмана. Но мы знакомимся с событиями в обратном порядке. Первая глава — последний день расследования. Священник Рив, рассказчик, по этому поводу замечает:
Даже структура пытается что-то утаить от читателя: при обратном прочтении можно многое пропустить или сконцентрироваться не на главном.
Зеркальность названий глав
Ещё один композиционный приём, который Харви использует — одинаковые названия глав. Причём порядок повторения названий не случаен, он зеркалится относительно центра. Возможно, это попытка показать, как на одних и тех же понятиях меняется взгляд нарратора и взгляд на нарратора. Или же, например, это опять игра со временем, только теперь с его цикличностью. О цикличности времени и времён года, кстати, нередко упоминают сами персонажи:
Споры о вере
Моя любимая часть рассуждений. Джон Рив — консервативный католический священник. Погибший Ньюман же — человек прогрессивных взглядов, допускающий не заученные молитвы собственными словами и связь с Богом через музыку. Исторически близится реформация церкви с последующим возникновением протестантской ветви, и Ньюман — один из людей, которому нужна эта реформация. Он ставит под сомнения исключительность священства как основного медиатора при общении с Богом, он вообще сомневается в необходимости наличия этого медиатора. Именно Ньюман привозит в деревню современную Пьету, от которой плюётся местное священство, и именно он пытается достроить тот самый мост в мир, около которого и произойдет его смерть.
Иллюстрации
Что в электронной, что в бумажной версии много иллюстраций. Не всегда они человекоподобны, у некоторых существ проблемы с ногами. Если честно, иллюстрации остались для меня загадкой. При обсуждении книги в клубе предположили, что это пародия на средневековое творчество, которое в большом количестве оставлялось на полях самых разных книг. Иллюстрации покажу в комментариях.
Саманта Харви более известна своим романом «По орбите», который в 2024 выиграл Букеровскую премию. Мы же с клубом собрались, чтобы прочесть её медиевисткое творение. И вот что из этого вышло.
Про что роман
В 1491 году в небольшой английской деревушке Оукэм умирает человек, Томас Ньюман. Смерть его наступает в водах реки, но что конкретно произошло в день смерти — неясно. Ньюман — любимец деревни, один из местных богачей, сделавший немало хорошего для поселенцев. Последнее, что он не успел доделать — достроить мост через ту самую злополучную реку. Разобраться с причинами смерти предстоит приходскому священнику, Джону Риву.
Средневековье
Конец 15ого века, средневековая Англия, деревушка в графстве Сомерсет. Февральские потопы, сырые деревянные дома, неизлечимые лихорадки, блинная неделя перед постом, оканчивающаяся карнавалом с костюмами из животных потрохов. В общем, атмосфера так атмосфера!
Нарратор
Повествование ведётся от лица приходского священника Джона Рива. Он принимает у всех жителей деревни исповедь и отпускает им грехи. С его перспективы очень удобно на всех смотреть, так как церковь — общее место сбора, здесь можно познакомиться с каждым поближе.
Мнение вещающего хлипкое, что замечается с первой четверти книги. Например, он не может решить наверняка, поддерживает ли строительство моста. Он легко спускает всё с рук своим прихожанам, резко отрицая причастность каждого ко смерти Ньюмана. Иными словами, перед нами ненадёжный рассказчик.
Обратная структура
Повествование делится на 4 дня, начавших отсчёт от смерти Ньюмана. Но мы знакомимся с событиями в обратном порядке. Первая глава — последний день расследования. Священник Рив, рассказчик, по этому поводу замечает:
Нет, не годится — с этим подленьким "если" тебя куда угодно занесет, хоть на небеса, хоть к чертям собачьим. Лучше начать не с того, что случилось, но с подлинно случившегося — начать с конца и двигаться к началу, словно плывешь против течения прочь от камней, на которые тебя выбросило, вдаль и в открытое море, а волны — твои помыслы, они тобой движут.
Даже структура пытается что-то утаить от читателя: при обратном прочтении можно многое пропустить или сконцентрироваться не на главном.
Зеркальность названий глав
Ещё один композиционный приём, который Харви использует — одинаковые названия глав. Причём порядок повторения названий не случаен, он зеркалится относительно центра. Возможно, это попытка показать, как на одних и тех же понятиях меняется взгляд нарратора и взгляд на нарратора. Или же, например, это опять игра со временем, только теперь с его цикличностью. О цикличности времени и времён года, кстати, нередко упоминают сами персонажи:
Время возвращается назад само по себе, и всегда как новенькое. Тисовый сук, плывущий по реке, никогда не вернется.
Споры о вере
Моя любимая часть рассуждений. Джон Рив — консервативный католический священник. Погибший Ньюман же — человек прогрессивных взглядов, допускающий не заученные молитвы собственными словами и связь с Богом через музыку. Исторически близится реформация церкви с последующим возникновением протестантской ветви, и Ньюман — один из людей, которому нужна эта реформация. Он ставит под сомнения исключительность священства как основного медиатора при общении с Богом, он вообще сомневается в необходимости наличия этого медиатора. Именно Ньюман привозит в деревню современную Пьету, от которой плюётся местное священство, и именно он пытается достроить тот самый мост в мир, около которого и произойдет его смерть.
Иллюстрации
Что в электронной, что в бумажной версии много иллюстраций. Не всегда они человекоподобны, у некоторых существ проблемы с ногами. Если честно, иллюстрации остались для меня загадкой. При обсуждении книги в клубе предположили, что это пародия на средневековое творчество, которое в большом количестве оставлялось на полях самых разных книг. Иллюстрации покажу в комментариях.
❤12
На днях забрала последнюю заказанную книгу Сорокина. Теперь смотрю на всё это и думаю, что даже мои покупочки нынче пропитываются реальностью и неплохо характеризуют меня сейчас и мир вокруг.
🤩 Ведьмак
Задел на продолжительное эскапическое чтение. В конце 2021го года около меня один знакомый скупал "Ведьмака" именно в этих кинообложках, поэтому, найдя на авито весь набор, взяла именно его. В общем, здесь и эскапизм, и воспоминания о прошлом, в котором жили с меньшим количеством условностей.
🤩 Сорокин
К текущему моменту ещё не успела ничего прочитать у Владимира нашего Сорокина. Обычно при таком раскладе покупают одну-две книги и пробуют их на вкус, но сегодня тянуть уже почти никогда не хочется: книжки легко и скоро летят в покупательскую корзину. Набор этот уже без "Голубого сала", но что имеем. Буду всех их бережно хранить на полочке, пока таки не дойду.
Одновременно с этим дочитываю третью книгу Салли Руни и вспоминаю о всех теперь уже прекрасных условностях человеческих взаимоотношений. Скоро вам тоже про них расскажу!
Задел на продолжительное эскапическое чтение. В конце 2021го года около меня один знакомый скупал "Ведьмака" именно в этих кинообложках, поэтому, найдя на авито весь набор, взяла именно его. В общем, здесь и эскапизм, и воспоминания о прошлом, в котором жили с меньшим количеством условностей.
К текущему моменту ещё не успела ничего прочитать у Владимира нашего Сорокина. Обычно при таком раскладе покупают одну-две книги и пробуют их на вкус, но сегодня тянуть уже почти никогда не хочется: книжки легко и скоро летят в покупательскую корзину. Набор этот уже без "Голубого сала", но что имеем. Буду всех их бережно хранить на полочке, пока таки не дойду.
Одновременно с этим дочитываю третью книгу Салли Руни и вспоминаю о всех теперь уже прекрасных условностях человеческих взаимоотношений. Скоро вам тоже про них расскажу!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«Прекрасный мир, где же ты», Салли Руни
Салли Руни — писательница, которая открыла для меня красоту slice of life жанра. В «Прекрасном мире» тоже нет крепкого сюжета, но есть большое количество рассуждений, коммуникаций и того, что зовётся situationship.
В центре повествования две подруги — Элис и Эйлин. Они познакомились в университете, но продолжают общаться и после выпуска. Элис — успешная писательница, Эйлин — редакторка в литературном журнале. Жизнь развезла их по разным городам Ирландии, где у каждой с разной скоростью течёт жизнь. Их основной скрепой служит переписка по email.
Чем богат прекрасный мир романа?
Во-первых, непростыми взаимоотношениями. Отношениям здесь далеко не всегда дают имя. Героини и герои здесь концентрируются на содержании, а не на форме. Они могут заниматься сексом, ходить с друг другом на мессы, ездить вместе в рабочие туры и не зваться ни друзьями, ни партнёрами. Отбрасывание формы позволяет больше сконцентрироваться на происходящем и пробовать самостоятельно классифицировать внутреннюю кухню героев. В этом романе больше, чем в предыдущих, уделяется внимания сексуальным взаимоотношениям.
Кстати, даже ведение интеллектуальных бесед сводится к анализу отношений. Письменные обсуждения Элис и Эйлин о Бронзовом веке и рабочем классе тесно перемежаются с разговорами о будущей встрече и их финансовых различиях. Из одного интервью Руни:
Во-вторых, взрослыми героями. Если в «Разговорах с друзьями» и «Нормальных людях» речь шла о школьниках / студентах, то персонажи в этом романе — работающие люди. Из этого вырастает бОльшее количество забот и рассуждений о материальных, классовых различиях. Причём не тех, что передаются по праву рождения, а тех, что наживаются. Так, начиная на одном уровне, одна из подруг богата, а вторая живёт на грани финансовых трудностей.
Если разговоры о классовости никуда не ушли, то обсуждений политики стало меньше. Бурное студенчество забрало с собой пылкость в отношении этих вопросов.
Фан-факт: героини здесь читают "Братьев Карамазовых" и "Анну Каренину". Это, конечно, не признак взросления персонажей, но признак того, что Руни и до русской классики дошла. Она предпочитает классическую литературу современной (об этом тоже говорилось в интервью из ссылки выше), и было приятно узнать, что на момент написания третьего своего текста она, по всей видимости, жила с нашими хорошими знакомыми.
В-третьих, и это моё любимое, — атмосферой обычного, привычного мира вокруг. Тем, без чего slice of life не живёт. Руни обращает внимание на автобусный гул за окном, на свет, на пустые комнаты. У неё получается так досконально описать звуки и пространство раннего утра, что моё их видение крепко привязывается к её предложениям:
Ну и, наконец, своим разговорно-повествовательным стилем, который писательница сохраняет сквозь книги. Главы с действием соседствуют с главами-письмами, а диалоги сливаются в один абзац, реплики не разделяются кавычками. По аннотации книги как всегда не понятно, о чём будет роман, но это не минус: бессюжетность — это то, чего я ищу в книгах Салли Руни.
Салли Руни — писательница, которая открыла для меня красоту slice of life жанра. В «Прекрасном мире» тоже нет крепкого сюжета, но есть большое количество рассуждений, коммуникаций и того, что зовётся situationship.
В центре повествования две подруги — Элис и Эйлин. Они познакомились в университете, но продолжают общаться и после выпуска. Элис — успешная писательница, Эйлин — редакторка в литературном журнале. Жизнь развезла их по разным городам Ирландии, где у каждой с разной скоростью течёт жизнь. Их основной скрепой служит переписка по email.
Чем богат прекрасный мир романа?
Во-первых, непростыми взаимоотношениями. Отношениям здесь далеко не всегда дают имя. Героини и герои здесь концентрируются на содержании, а не на форме. Они могут заниматься сексом, ходить с друг другом на мессы, ездить вместе в рабочие туры и не зваться ни друзьями, ни партнёрами. Отбрасывание формы позволяет больше сконцентрироваться на происходящем и пробовать самостоятельно классифицировать внутреннюю кухню героев. В этом романе больше, чем в предыдущих, уделяется внимания сексуальным взаимоотношениям.
Кстати, даже ведение интеллектуальных бесед сводится к анализу отношений. Письменные обсуждения Элис и Эйлин о Бронзовом веке и рабочем классе тесно перемежаются с разговорами о будущей встрече и их финансовых различиях. Из одного интервью Руни:
I was particularly interested in the interaction between Eileen and Alice’s relationship and their ideas – how their thoughts and opinions affected the friendship, and how the specificities of the friendship informed the development of their ideas.
Во-вторых, взрослыми героями. Если в «Разговорах с друзьями» и «Нормальных людях» речь шла о школьниках / студентах, то персонажи в этом романе — работающие люди. Из этого вырастает бОльшее количество забот и рассуждений о материальных, классовых различиях. Причём не тех, что передаются по праву рождения, а тех, что наживаются. Так, начиная на одном уровне, одна из подруг богата, а вторая живёт на грани финансовых трудностей.
Если разговоры о классовости никуда не ушли, то обсуждений политики стало меньше. Бурное студенчество забрало с собой пылкость в отношении этих вопросов.
Фан-факт: героини здесь читают "Братьев Карамазовых" и "Анну Каренину". Это, конечно, не признак взросления персонажей, но признак того, что Руни и до русской классики дошла. Она предпочитает классическую литературу современной (об этом тоже говорилось в интервью из ссылки выше), и было приятно узнать, что на момент написания третьего своего текста она, по всей видимости, жила с нашими хорошими знакомыми.
В-третьих, и это моё любимое, — атмосферой обычного, привычного мира вокруг. Тем, без чего slice of life не живёт. Руни обращает внимание на автобусный гул за окном, на свет, на пустые комнаты. У неё получается так досконально описать звуки и пространство раннего утра, что моё их видение крепко привязывается к её предложениям:
Through the door the sound of conversation murmured on, the words rounded out, indistinct, and by one in the morning silence had fallen. At half past five the sky began to lighten in the east-facing living room window, from black to blue and then to silvery white. Another day. The call of a crow from an overhead power line. The sound of buses in the street.
Ну и, наконец, своим разговорно-повествовательным стилем, который писательница сохраняет сквозь книги. Главы с действием соседствуют с главами-письмами, а диалоги сливаются в один абзац, реплики не разделяются кавычками. По аннотации книги как всегда не понятно, о чём будет роман, но это не минус: бессюжетность — это то, чего я ищу в книгах Салли Руни.
❤12🔥3
«Тоннель», Яна Вагнер
Дослушала горячо рекомендуемый нынче аудио-спектакль «Тоннель». Назвать его аудио-книгой никак не получается, так как озвучивают его 8 человек, включая саму писательницу.
Роман о том, как несколько сотен людей оказались заперты в самом длинном автомобильном тоннеле Москвы.
Продолжительность книги — почти 20 часов, так что смена голосов освежает. Помимо голосов в аудио присутствуют окружающие персонажей звуки: полицейская сирена, мяукающий кот, падающие об асфальт мёртвые птицы.
Есть ощущения, что уже при написании книги Вагнер думала об аудио-версии, так как есть несколько моментов (в том числе структурных), которые делают «Тоннель» очень удобным для прослушивания:
🤩 Маленькие главы (в большинстве своём до 10 минут)
🤩 Многоголосая озвучка
🤩 Запоминающийся нейминг (персонажей кличут не по имени, а по личным приметам: инженер из тайоты, сучка чиновница из мерседеса, горбоносый профессор)
🤩 Жанровость и сплошное действие (сложнее отвлекаться!)
Сама структура романа напоминает тоннель. Мы быстро, с первых слов «въезжаем» в проблему, закупориваясь с героями в трёхкилометровой подземной трубе, и так же быстро на последних 10ти минутах впитываем объяснение главной загадки. Свет в начале и в конце, тело текста же — длительное нескончаемое выживание.
Отдельно отмечу, что я всё больше и больше прикипаю к голосу Виктории Исаковой, принимающей участие здесь, а также озвучивающей «Саспыгу» Шаинян. Я не большой знаток актёров озвучки, но её вкрадчивая и уверенная манера повествования пока одна из лучших.
Дослушала горячо рекомендуемый нынче аудио-спектакль «Тоннель». Назвать его аудио-книгой никак не получается, так как озвучивают его 8 человек, включая саму писательницу.
Роман о том, как несколько сотен людей оказались заперты в самом длинном автомобильном тоннеле Москвы.
Продолжительность книги — почти 20 часов, так что смена голосов освежает. Помимо голосов в аудио присутствуют окружающие персонажей звуки: полицейская сирена, мяукающий кот, падающие об асфальт мёртвые птицы.
Есть ощущения, что уже при написании книги Вагнер думала об аудио-версии, так как есть несколько моментов (в том числе структурных), которые делают «Тоннель» очень удобным для прослушивания:
Сама структура романа напоминает тоннель. Мы быстро, с первых слов «въезжаем» в проблему, закупориваясь с героями в трёхкилометровой подземной трубе, и так же быстро на последних 10ти минутах впитываем объяснение главной загадки. Свет в начале и в конце, тело текста же — длительное нескончаемое выживание.
Отдельно отмечу, что я всё больше и больше прикипаю к голосу Виктории Исаковой, принимающей участие здесь, а также озвучивающей «Саспыгу» Шаинян. Я не большой знаток актёров озвучки, но её вкрадчивая и уверенная манера повествования пока одна из лучших.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤9🔥6💔3👍2
«Зулейха открывает глаза», Гузель Яхина
Роман про Зулейху — дебютная работа Яхиной. Он переведён ~ на 30 языков и широко обсуждается до сих пор (чему я и доказательство).
Про что роман
Жизнь замужней Зулейхи переворачивается в один день. Сегодня она живёт с неласковым мужем и ещё более неласковой свекровью в татарском посёлке Юлбаш, завтра — вместе с остальными раскулаченными этапируется сначала в Казань, а потом в Сибирь. История о людях, которые в 1930е попали под (небрежное) освоение Сибири.
Личная история
При написании романа Гузель, наряду с воспоминаниями других раскулаченных, ссылалась и на воспоминания своей бабушки. Та была отправлена в Сибирь со своей семьей ещё будучи ребёнком. Годы пребывания бабушки на месте ссылки соответствуют годам пребывания там Зулейхи — с 1930 по 1946. Однако чистым прототипом Зулейхи она не стала, так как попала в поселение в детстве. Её опыт повлиял на другого персонажа, который появится в романе позднее. Чуть подробнее про историю бабушки (осторожно, спойлеры) можно прочитать здесь.
Литература постсоветского периода
Несмотря на то, что книга написана в 2015 году, она сохраняет основные приметы постсоветского романа.
Во-первых, в ней главенствуют реалистичность и историчность. С тем, что роман исторический, связана и его универсальность — в отличие от большинства примеров в современной литературе, которые являются скорее нишевыми, этот роман легко встраивается в полочку с бестселлерами. Рядом с реализмом тут уживается небольшое фантастическое допущение, которое несколько разбавляет драму вокруг.
Во-вторых, здесь не историческая память в крупных масштабах, а исследование места конкретного человека в описываемом историческом периоде. Выживание в системе здесь представлено как со взгляда депортируемых раскулаченных, так и со взгляда красноармейцев, их сопровождающих.
Взгляд на советское
С одной стороны, с людьми происходят совсем безбожные события: их месяцами держат в поезде, редко кормят, расстреливают за лишний шаг влево, смотрят на них исключительно как на деклассированную рабочую силу. С другой, именно в советский период женщина эмансипирует. Так, например, Зулейха из женщины, регулярно страдающий от домашнего насилия, становится добытчицей, способной отстоять свою свободу от мужского мнения и внимания.
Название романа
Именно из противоречия, описанного выше, складывается название: Зулейха открывает глаза к новой жизни, новым возможностям. Её выдёргивают из среды, к которой она привыкла, в среду нового быта и новых взаимоотношений.
Кинематографичность
Эта история стала первой учебной работой после поступления Гузель в Московскую школу кино. Роман кинематографичен: в нём много говорящих мизансцен. Так, например, благодаря регулярной стрельбе глазами становится заметна будущая химия между двумя персонажами. Заканчивается роман вообще под чистый занавес, под молчаливую, но говорящую саму за себя сцену (осторожно, спойлер)встречи Зулейхи и её некогда пленника, с которым они бок о бок провели ненастную жизнь на берегу Ангары.
Обширную справку по литературе постсоветского периода получила на курсе по введению в современную российскую литературу у Полины Бояркиной❤️ Там же и обсудили роман!
Роман про Зулейху — дебютная работа Яхиной. Он переведён ~ на 30 языков и широко обсуждается до сих пор (чему я и доказательство).
Про что роман
Жизнь замужней Зулейхи переворачивается в один день. Сегодня она живёт с неласковым мужем и ещё более неласковой свекровью в татарском посёлке Юлбаш, завтра — вместе с остальными раскулаченными этапируется сначала в Казань, а потом в Сибирь. История о людях, которые в 1930е попали под (небрежное) освоение Сибири.
Личная история
При написании романа Гузель, наряду с воспоминаниями других раскулаченных, ссылалась и на воспоминания своей бабушки. Та была отправлена в Сибирь со своей семьей ещё будучи ребёнком. Годы пребывания бабушки на месте ссылки соответствуют годам пребывания там Зулейхи — с 1930 по 1946. Однако чистым прототипом Зулейхи она не стала, так как попала в поселение в детстве. Её опыт повлиял на другого персонажа, который появится в романе позднее. Чуть подробнее про историю бабушки (осторожно, спойлеры) можно прочитать здесь.
Литература постсоветского периода
Несмотря на то, что книга написана в 2015 году, она сохраняет основные приметы постсоветского романа.
Во-первых, в ней главенствуют реалистичность и историчность. С тем, что роман исторический, связана и его универсальность — в отличие от большинства примеров в современной литературе, которые являются скорее нишевыми, этот роман легко встраивается в полочку с бестселлерами. Рядом с реализмом тут уживается небольшое фантастическое допущение, которое несколько разбавляет драму вокруг.
Во-вторых, здесь не историческая память в крупных масштабах, а исследование места конкретного человека в описываемом историческом периоде. Выживание в системе здесь представлено как со взгляда депортируемых раскулаченных, так и со взгляда красноармейцев, их сопровождающих.
Взгляд на советское
С одной стороны, с людьми происходят совсем безбожные события: их месяцами держат в поезде, редко кормят, расстреливают за лишний шаг влево, смотрят на них исключительно как на деклассированную рабочую силу. С другой, именно в советский период женщина эмансипирует. Так, например, Зулейха из женщины, регулярно страдающий от домашнего насилия, становится добытчицей, способной отстоять свою свободу от мужского мнения и внимания.
Название романа
Именно из противоречия, описанного выше, складывается название: Зулейха открывает глаза к новой жизни, новым возможностям. Её выдёргивают из среды, к которой она привыкла, в среду нового быта и новых взаимоотношений.
Кинематографичность
Эта история стала первой учебной работой после поступления Гузель в Московскую школу кино. Роман кинематографичен: в нём много говорящих мизансцен. Так, например, благодаря регулярной стрельбе глазами становится заметна будущая химия между двумя персонажами. Заканчивается роман вообще под чистый занавес, под молчаливую, но говорящую саму за себя сцену (осторожно, спойлер)
Зулейха побредет, не замечая времени и дороги, стараясь не дышать, чтобы не множить боль. На Круглой поляне заметит идущего навстречу человека, седого, хромого, с палкой. Они с Игнатовым увидят друг друга и остановятся - он на одном краю поляны, она на другом.
Он вдруг поймет, как постарел: потерявшие зоркость глаза не смогут различить ни морщин на лице Зулейхи, ни седины в ее волосах. А она почувствует, что заполнившая мир боль не ушла, но дала ей вдохнуть.
Обширную справку по литературе постсоветского периода получила на курсе по введению в современную российскую литературу у Полины Бояркиной
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤9🔥6👍4
«Сестромам. О тех, кто будет маяться», Евгения Некрасова
О работах Евгении писать не легче, чем их читать. И трудность чтения здесь — далеко не о низком качестве. Расскажу, почему Некрасова попадание в голову, а не в сердечко.
Короткая справка: «Сестромам» — сборник рассказов, выпущенный в 2019 году. Рассказы, входящие в состав сборника, писались в период с 2011 по 2019, то есть охватывают восьмилетний период творчества писательницы. Интересно тут попробовать отдельно проследить трансформации Некрасовой от рассказа к рассказу, но я всё же буду говорить о сборнике, то есть об общем в них.
🤩 Первое, по чему можно узнать Некрасову — её язык. Он настолько уникален и своеобразен, что спутать его с языком кого-то другого не получится. Своеобразность языка сложно назвать «стилем» писательницы, это скорее похоже на новоизобретённую манеру общаться.
В этой манере повествования очень легко запутаться по первости: каждое слово весит много, иногда даже думается, что слишком много. Может показаться (как казалось и мне), что сложность эта — барьер к пониманию. К счастью, барьер этот становится тоньше с каждым новым прочитанным рассказом, но не стирается совсем. Благодаря этой тонкой прослойке появляется пространство для интерпретации деталей.
Своеобразность языка — решение, которое позволяет по-другому говорить о настоящем. Здесь нет выверенных конструкций и правописания, здесь переплетаются сказочный нарратив и современная лексика. Это сильный шаг в сторону от лелеемой классики, где, помимо устойчивого русского языка был и устойчивый нарратор (мужчина-дворянин).
Даже по названию можно заметить основные черты этого языка. Это тенденция к изобретению слов и рифма, как на лексическом уровне (мам, маяться), так и на уровне смыслов (про них ниже).
🤩 За языком прячется грустная, больная, тоскливая повседневность. Здесь пойдет разговор о домашнем насилии, женском навязанном бремени и несправедливости. Всё это произрастает в быту, среди привычных нам предметов и стен.
Иногда на помощь героиням приходит чудо. У них вырастает по восемь рук, как у богини Лакшми, или они молодеют от неправильно проставленной в паспорте даты рождения. Похоже на надежду, но (возможно, субъективно) после таких сюжетов тревога ударяет с новой силой: описываемые проблемы слишком реалистичны, чтобы верить в их избавление магическим способом.
В рассказах здесь встречаются общие паттерны: мать умирает от рогов коровы, героини переезжают в Великобританию, героинь тыкают лицом в их лишний вес, персонажи невозвратно скрываются за дверью. Такое насыщение подробностями намекает на автобиографическую составляющую в рассказах. Вспоминая, что эти подробности всплывают в контексте бытового насилия, может стать жутко, но не тревожьтесь насчёт авторки: сцены насилия — собирательные, и, насколько мне известно, не имеют к писательнице прямого отношения.
Выбор сюжетов говорит о социальности прозы, о желании привлечь внимание к бытующим проблемам. И рассказы вместо героинь буквально кричат об ужасающем опыте: у самих героинь кричать и публично рассказывать о пережитом не всегда получается.
🤩
Оба этих пункта создают вязкую, зыбучую атмосферу полного погружения в кошмары наяву. Оба этих пункта делают невозможным чтение Некрасовой залпом, между рассказами обязательно нужен перерыв на отдышаться.
И язык, и темы не дают привычным способом влюбиться в прозу. Язык нужно просмаковать, понять, проанализировать, темы нужно переварить, прорефлексировать, осознать. Это тот случай, когда чтение не эксапично ни по одному из пунктов.
О работах Евгении писать не легче, чем их читать. И трудность чтения здесь — далеко не о низком качестве. Расскажу, почему Некрасова попадание в голову, а не в сердечко.
Короткая справка: «Сестромам» — сборник рассказов, выпущенный в 2019 году. Рассказы, входящие в состав сборника, писались в период с 2011 по 2019, то есть охватывают восьмилетний период творчества писательницы. Интересно тут попробовать отдельно проследить трансформации Некрасовой от рассказа к рассказу, но я всё же буду говорить о сборнике, то есть об общем в них.
Галя - гора ходячая. На улице над людьми возвышалась, за людьми - расширялась. На улице вывески загораживала, двух мужиков перекрывала. Двух с половиной, если юноши. Красивая-некрасивая, кто поймет. Не разглядишь. Ясно - большая. Гора из пейзажа, фон для главных.
В этой манере повествования очень легко запутаться по первости: каждое слово весит много, иногда даже думается, что слишком много. Может показаться (как казалось и мне), что сложность эта — барьер к пониманию. К счастью, барьер этот становится тоньше с каждым новым прочитанным рассказом, но не стирается совсем. Благодаря этой тонкой прослойке появляется пространство для интерпретации деталей.
Своеобразность языка — решение, которое позволяет по-другому говорить о настоящем. Здесь нет выверенных конструкций и правописания, здесь переплетаются сказочный нарратив и современная лексика. Это сильный шаг в сторону от лелеемой классики, где, помимо устойчивого русского языка был и устойчивый нарратор (мужчина-дворянин).
Анечка - всюду ладненькая, маечки под курточкой, кеды, бритые височки, острые крылышки-лопатки. Расправила, полетела. Ровный хипстер без истерик, с щепоткой богемщины. Бог любит таких средненьких, ладненьких повсюду.
Даже по названию можно заметить основные черты этого языка. Это тенденция к изобретению слов и рифма, как на лексическом уровне (мам, маяться), так и на уровне смыслов (про них ниже).
Иногда на помощь героиням приходит чудо. У них вырастает по восемь рук, как у богини Лакшми, или они молодеют от неправильно проставленной в паспорте даты рождения. Похоже на надежду, но (возможно, субъективно) после таких сюжетов тревога ударяет с новой силой: описываемые проблемы слишком реалистичны, чтобы верить в их избавление магическим способом.
В рассказах здесь встречаются общие паттерны: мать умирает от рогов коровы, героини переезжают в Великобританию, героинь тыкают лицом в их лишний вес, персонажи невозвратно скрываются за дверью. Такое насыщение подробностями намекает на автобиографическую составляющую в рассказах. Вспоминая, что эти подробности всплывают в контексте бытового насилия, может стать жутко, но не тревожьтесь насчёт авторки: сцены насилия — собирательные, и, насколько мне известно, не имеют к писательнице прямого отношения.
Выбор сюжетов говорит о социальности прозы, о желании привлечь внимание к бытующим проблемам. И рассказы вместо героинь буквально кричат об ужасающем опыте: у самих героинь кричать и публично рассказывать о пережитом не всегда получается.
Оба этих пункта создают вязкую, зыбучую атмосферу полного погружения в кошмары наяву. Оба этих пункта делают невозможным чтение Некрасовой залпом, между рассказами обязательно нужен перерыв на отдышаться.
И язык, и темы не дают привычным способом влюбиться в прозу. Язык нужно просмаковать, понять, проанализировать, темы нужно переварить, прорефлексировать, осознать. Это тот случай, когда чтение не эксапично ни по одному из пунктов.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6👍6🔥3💔2