"Али и Нино", Курбан Саид
Прочла «Али и Нино» после того, как Курбан Саид ожил в сюжете «Terra Nullius» от Еганы Джаббаровой.
Место действия — Баку. Земной шар раздирает Первая мировая война. Помимо мировых невзгод, в Баку кипят внутренние противоречия: находясь на стыке Европы и Азии, он до конца не знает, к кому себя отнести. На этом фоне развиваются взаимоотношения азербайджанца Али и грузинки Нино.
Нино — христианка-европейка, неодобряющая варварские повадки соседей-азиатов. Али — мусульманин-азиат, сочетающий в себе как «варварское», по мнению Нино, начало, так и готовность к поступкам, этому началу противоречащим. Они влюбляются, строят планы на будущее, находят консенсусы, удовлетворяющие их различиям. Различия эти по-живому гротескны: они проявляются буквально во всём, от желаний до обыденных привычек. Но все эти различия не становятся поводом переделать другого, они — ещё один пункт, доказывающий, что любовь не только в схожем.
Книга повествует о событиях с мужской оптики. Здесь скорее Али следит за тем, как меняются их отношения. Временами из этой оптики сквозит то, что я, в солидарности с Нино, могла бы счесть варварским (мысли о похищении будущей жены, кровной мести), но наравне со строгим мусульманским мировоззрением идёт принятие, желание меняться, надежда на поиск взаимопонимания. Он выбирает Нино, не заставляет её отказаться от своей европейской сущности, не побуждает её к смене веры.
Несмотря на свою толерантность к выборам возлюбленной, единственное, что он не может ей дать — переезд в бесспорную Европу. Потому что только раздираемый Европой и Азией Баку может принять раздираемого своей азиатской сущностью и европейской сущностью жены Али.
Прочла «Али и Нино» после того, как Курбан Саид ожил в сюжете «Terra Nullius» от Еганы Джаббаровой.
Место действия — Баку. Земной шар раздирает Первая мировая война. Помимо мировых невзгод, в Баку кипят внутренние противоречия: находясь на стыке Европы и Азии, он до конца не знает, к кому себя отнести. На этом фоне развиваются взаимоотношения азербайджанца Али и грузинки Нино.
Нино — христианка-европейка, неодобряющая варварские повадки соседей-азиатов. Али — мусульманин-азиат, сочетающий в себе как «варварское», по мнению Нино, начало, так и готовность к поступкам, этому началу противоречащим. Они влюбляются, строят планы на будущее, находят консенсусы, удовлетворяющие их различиям. Различия эти по-живому гротескны: они проявляются буквально во всём, от желаний до обыденных привычек. Но все эти различия не становятся поводом переделать другого, они — ещё один пункт, доказывающий, что любовь не только в схожем.
Книга повествует о событиях с мужской оптики. Здесь скорее Али следит за тем, как меняются их отношения. Временами из этой оптики сквозит то, что я, в солидарности с Нино, могла бы счесть варварским (мысли о похищении будущей жены, кровной мести), но наравне со строгим мусульманским мировоззрением идёт принятие, желание меняться, надежда на поиск взаимопонимания. Он выбирает Нино, не заставляет её отказаться от своей европейской сущности, не побуждает её к смене веры.
Несмотря на свою толерантность к выборам возлюбленной, единственное, что он не может ей дать — переезд в бесспорную Европу. Потому что только раздираемый Европой и Азией Баку может принять раздираемого своей азиатской сущностью и европейской сущностью жены Али.
❤8👍8
Такая простая, но такая любимая рубрика ПОКУПОЧЕК. Помимо книжек с нонфика приплыло ещё всякого, решила поделиться (и показать, как часто теперь я покупаю книги из расчёта "скоро уберут с прилавков").
🩷 "Ключи от Хогвартса", Галина Юзефович. Случалось мне в жизни с некоторой периодичностью вкрашиваться в Галину Леонидовну, так что не могла пропустить
🩷 "Прекрасный мир, где же ты?", Салли Руни. Прочитала две книги Салли Руни, теперь хочу прочитать все. Одновременно возвращаю себя к привычке чтения в оригинале
🩷 "Интермеццо", Салли Руни. Все те же соображения, что и выше
🩷 "Люминофоры", Полина Барскова. Нонфик о блокадном Ленинграде. Авторка, к сожалению, с недавнего времени признана иноагентом, из-за чего этой книги нет на полках магазинов. Успела купить в предзаказе
🩷 "В начале было кофе", Светлана Гурьянова. Светлана — филологиня, владелица канала istoki_slova. Уже лет 6 её смотрю, в это воскресенье даже пойду к ней на лекцию про русские маты. Книгу обязательно подпишу!
🩷 "Среди людей", Ислам Ханипаев. Дважды была на презентации этой книги. Книга про борьбу словом, взяла, потому что с вайбом "Слова пацана" (так кого-то процитировал сам автор)
🩷 "Типа я", Ислам Ханипаев. Дебютная повесть автора, которую очень хвалят. И сейчас в Петербурге идёт постановка по ней, собираюсь сходить! Но сначала прочту
🩷 "Велнесс", Нейтан Хилл. Прочитала ещё летом, обсудила уже как минимум два раза, но испугалась, что может пропасть (был момент, когда её не могли найти в Питерских библиотеках)
🩷 "Свечи апокалипсиса", Татьяна Замировская. Уже прослушана мной в аудио, но опять купила по причине того, что может пропасть
Итог: оцениваю свой уровень тревожности на 3/9, что, кажется, пока терпимо!
Итог: оцениваю свой уровень тревожности на 3/9, что, кажется, пока терпимо!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤10🔥3👍2💔2
«Кадавры», Алексей Поляринов
Последний роман Поляринова и одна из самых спорных книг за последнее время. Есть когорта тех, кто в восторге от реалистичной жути и безнадёги, и есть те, кого, может, тоже задела атмосфера происходящего, но у них остались неизгладимые непонятки. Расскажу, почему я скорее ко вторым.
Роман посвящен экспедиции Даши и Матвея по местам нахождения кадавров. Кадавры — мёртвые дети, которые взялись из ниоткуда. Будучи неподвижными статуями, разбросанными по стране, они сначала пугали население, но впоследствии стали чем-то привычным. Из-за их неясного прошлого о них стали слагать легенды, сочинять песенки, придумывать байки. В общем, с ними сжились, превратив чуть ли не в народную диковинку (иногда, чтобы посмотреть на кадавра, нужен экскурсионный билет подороже). Ученые же, желая найти ключ к тому, что это за дети и откуда они взялись, в лице Даши собирают информацию, которая могла бы пригодится в исследованиях.
Кадавры — многосложная метафора. И это одно из того, что мне понравилось. Они и неудобное прошлое, и преследующая вина, и консервант времени. Их образ — самый настоящий катализатор по генерации интерпретаций, из-за чего роман определенно интересно читать и изучать.
А теперь про отсылки и то, почему доизучать не получилось.
При взаимодействии с кадаврами они выбрасывают деструктивную соль, истощающую земли в радиусе их пребывания. Сам Поляринов подтверждал, что эта часть природы кадавров позаимствована у жены Лота, которая, ослушавшись Бога, обернулась на погибающие Садом и Гоморру. Эта отсылка не отпускает во время прочтения, но, кажется, прямых связей с религиозным сюжетом тут нет. В книжном клубе со мной поделились, что нашли тут не только соляной столп, но и наказание за негостеприимство (гражданская война за национальные ценности) и окончившийся род (кадавры — мёртвые дети), но, даже если такая задумка была, всё это закопано так глубоко, что из сюжета особняком торчит лишь жена Лота. Это сбивает с толку и хоронит возможную многослойность, без которой потенциально верхний (роад-муви-триллер) и потенциально нижний (религиозный) слои мешаются в кашу.
Помимо несошедшихся отсылок, сам сюжет пестрит вопросами, на которые нет ответов и зацепок. Открытое начало и открытый финал, как мне кажется, очень интересный способ обличить конкретный исторический период, не вырывая его из общего контекста истории, но дырки посередине остались мне неясны. Брошенный в машину кирпич, проснувшаяся в царапинах Даша, два зрачка и двадцать восемь передних зубов у кадавра — всё это яркие детали и необъяснимая магия.
По количеству тем «Кадавры» тоже очень комплексны. Тут и религия, и личные травмы / драмы, и альтернативная современная история, и мистика, и обсуждение эмиграции. И это ещё не полный список! Кажется, многовато для сюжета с большим количеством умышленных дыр и открытых моментов. Это ещё заправляется стилевыми усложнениями в лице постмодернистских ссылок в конце книги, вставок "чужого" текста (конспекты по «мортальным аномалиям»), общей на всю книгу картинки черного квадрата и вертикально написанных предложений.
Роман в своей совокупности — отсылка на настоящее. В нём много примет, знакомых нам по современной истории. Кажется, он отчасти был написан для того, чтобы стать слепком времени. И здесь я уже субъективно споткнулась, так как от сатиры на настоящее я немного устала. Произведения, склонные к тому, чтобы стать зеркалом текущей реальности, периодически либо надоедают, либо теряют актуальность. И, возможно, «Кадавры», как последний Пелевин, будут выстрелом лишь в моменте, без возможности впоследствии выплыть за счёт вневременных тем Ветхого Завета и неудобного прошлого.
Расскажите, как у вас с "Кадаврами", если уже успели прочитать! Есть что-то, что вас сильно в них впечатлило?
Последний роман Поляринова и одна из самых спорных книг за последнее время. Есть когорта тех, кто в восторге от реалистичной жути и безнадёги, и есть те, кого, может, тоже задела атмосфера происходящего, но у них остались неизгладимые непонятки. Расскажу, почему я скорее ко вторым.
Роман посвящен экспедиции Даши и Матвея по местам нахождения кадавров. Кадавры — мёртвые дети, которые взялись из ниоткуда. Будучи неподвижными статуями, разбросанными по стране, они сначала пугали население, но впоследствии стали чем-то привычным. Из-за их неясного прошлого о них стали слагать легенды, сочинять песенки, придумывать байки. В общем, с ними сжились, превратив чуть ли не в народную диковинку (иногда, чтобы посмотреть на кадавра, нужен экскурсионный билет подороже). Ученые же, желая найти ключ к тому, что это за дети и откуда они взялись, в лице Даши собирают информацию, которая могла бы пригодится в исследованиях.
Кадавры — многосложная метафора. И это одно из того, что мне понравилось. Они и неудобное прошлое, и преследующая вина, и консервант времени. Их образ — самый настоящий катализатор по генерации интерпретаций, из-за чего роман определенно интересно читать и изучать.
А теперь про отсылки и то, почему доизучать не получилось.
При взаимодействии с кадаврами они выбрасывают деструктивную соль, истощающую земли в радиусе их пребывания. Сам Поляринов подтверждал, что эта часть природы кадавров позаимствована у жены Лота, которая, ослушавшись Бога, обернулась на погибающие Садом и Гоморру. Эта отсылка не отпускает во время прочтения, но, кажется, прямых связей с религиозным сюжетом тут нет. В книжном клубе со мной поделились, что нашли тут не только соляной столп, но и наказание за негостеприимство (гражданская война за национальные ценности) и окончившийся род (кадавры — мёртвые дети), но, даже если такая задумка была, всё это закопано так глубоко, что из сюжета особняком торчит лишь жена Лота. Это сбивает с толку и хоронит возможную многослойность, без которой потенциально верхний (роад-муви-триллер) и потенциально нижний (религиозный) слои мешаются в кашу.
Помимо несошедшихся отсылок, сам сюжет пестрит вопросами, на которые нет ответов и зацепок. Открытое начало и открытый финал, как мне кажется, очень интересный способ обличить конкретный исторический период, не вырывая его из общего контекста истории, но дырки посередине остались мне неясны. Брошенный в машину кирпич, проснувшаяся в царапинах Даша, два зрачка и двадцать восемь передних зубов у кадавра — всё это яркие детали и необъяснимая магия.
По количеству тем «Кадавры» тоже очень комплексны. Тут и религия, и личные травмы / драмы, и альтернативная современная история, и мистика, и обсуждение эмиграции. И это ещё не полный список! Кажется, многовато для сюжета с большим количеством умышленных дыр и открытых моментов. Это ещё заправляется стилевыми усложнениями в лице постмодернистских ссылок в конце книги, вставок "чужого" текста (конспекты по «мортальным аномалиям»), общей на всю книгу картинки черного квадрата и вертикально написанных предложений.
Роман в своей совокупности — отсылка на настоящее. В нём много примет, знакомых нам по современной истории. Кажется, он отчасти был написан для того, чтобы стать слепком времени. И здесь я уже субъективно споткнулась, так как от сатиры на настоящее я немного устала. Произведения, склонные к тому, чтобы стать зеркалом текущей реальности, периодически либо надоедают, либо теряют актуальность. И, возможно, «Кадавры», как последний Пелевин, будут выстрелом лишь в моменте, без возможности впоследствии выплыть за счёт вневременных тем Ветхого Завета и неудобного прошлого.
Расскажите, как у вас с "Кадаврами", если уже успели прочитать! Есть что-то, что вас сильно в них впечатлило?
❤16🔥6💔4🎄2
Праздники уже совсем близко. Что бы вы ни праздновали: уже прошедшее Рождество 25ого, Новый год или грядущее Рождество 7ого — от души поздравляю вас ❤️
Надеюсь, что праздники пройдут так, как вы загадали, и вы почувствуете ту самую открытость сердец, о которой Диккенс, через племянника Скруджа, говорил в «Рождественской песни в прозе».
или
Всем тепла!☕
Надеюсь, что праздники пройдут так, как вы загадали, и вы почувствуете ту самую открытость сердец, о которой Диккенс, через племянника Скруджа, говорил в «Рождественской песни в прозе».
…the only time I know of, in the long calendar of the year, when men and women seem by one consent to open their shut-up hearts freely, and to think of people below them as if they really were fellow-passengers to the grave, and not another race of creatures bound on other journeys.
или
Это единственные дни во всем календаре, когда люди, словно по молчаливому согласию, свободно раскрывают друг другу сердца и видят в своих ближних, — даже в неимущих и обездоленных, — таких же людей, как они сами, бредущих одной с ними дорогой к могиле, а не каких-то существ иной породы, которым подобает идти другим путем.
Всем тепла!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🎄18❤5
«Там моё королевство», Ася Демишкевич
Вот и первая прочитанная в этом году книга! Первой она стала неожиданно: вечером 31ого декабря в моём списке задач появился марш-бросок в центр Петербурга, и мне нужно было взять с собой какую-нибудь книгу в дорогу. «Там моё королевство» хорошо подходила под размер моего рюкзака, вследствие чего была удостоена стать связкой между 25м и 26м годами. И, как выяснилось к концу прочтения, это была обалдительная по своему содержанию случайность.
Про что роман
Сюжет про Королевство, найденное в детстве. Аня и Лера — подруги, сёстры-королевы своего вымышленного Королевства. Они будут дружить с начальных классов школы до взрослого возраста. Королевство тоже с ними надолго, но для каждой оно будет трансформироваться в свою новую реальность.
Про что роман (2)
Болезненная привязанность, слепая одержимость, токсичная дружба, нескончаемая паранойя, ревностное собственничество, заклинания, ритуалы, помешанные родители, колкие родители, раздражающие сектанты, спасительные шкафы, преследующее воображение.
Оптика рассказчицы
Рассказчица здесь — та из подруг, которая занимается абьюзом и утягиванием второй в выдуманный мир. Она надёжна в том, что вскрывает для нас свою оптику. Она не видит мир таким, каким его видел бы беспристрастный рассказчик, и временами признаётся в этом.
Она осознанно видит зловещее болото там, где есть лишь пруд. Постоянное прививание новой реальности как попытка спастись из травмирующего мира с коммунистами и сектантами постепенно приводит к тому, что новая реальность становится первичной.
Одержимость
Одержимость, поселившаяся в человеческом сердце, не проходит, а перерастает в новую. Это то, чем страдает рассказчица — сменяемость одержимостей. В её мире, где вымышленное королевство занимает центральную позицию, с годами центр не сдвигается в какую-либо сторону, а лишь меняет своё обличие.
Зависимость
Есть такое свойство у хороших фильмов / книг про любую из зависимостей — ты, читая или смотря, тоже будто начинаешь ощущать эту зависимость. Так вышло и с «Королевством». Мне казалось, что я прирастаю к книге и тоже начинаю верить в калечащий мир. Я тосковала по нему, когда его знаки не пробивались в реальность, я ненавидела, когда кто-то пытался украсть его часть.
Откуда зависимость
Чувство зависимости достигается за счёт апелляции к «ты» на всём протяжении и за счёт зазора, образующегося между реальными событиями и событиями в трактовке повествовательницы. Читатель догадывается, что она врёт, но всё равно регулярно отбрасывает эти мысли и, как подруга Лера, верит в то, что скажет она.
Верьте с осторожностью!
Вот и первая прочитанная в этом году книга! Первой она стала неожиданно: вечером 31ого декабря в моём списке задач появился марш-бросок в центр Петербурга, и мне нужно было взять с собой какую-нибудь книгу в дорогу. «Там моё королевство» хорошо подходила под размер моего рюкзака, вследствие чего была удостоена стать связкой между 25м и 26м годами. И, как выяснилось к концу прочтения, это была обалдительная по своему содержанию случайность.
Про что роман
Сюжет про Королевство, найденное в детстве. Аня и Лера — подруги, сёстры-королевы своего вымышленного Королевства. Они будут дружить с начальных классов школы до взрослого возраста. Королевство тоже с ними надолго, но для каждой оно будет трансформироваться в свою новую реальность.
Про что роман (2)
Болезненная привязанность, слепая одержимость, токсичная дружба, нескончаемая паранойя, ревностное собственничество, заклинания, ритуалы, помешанные родители, колкие родители, раздражающие сектанты, спасительные шкафы, преследующее воображение.
Оптика рассказчицы
Рассказчица здесь — та из подруг, которая занимается абьюзом и утягиванием второй в выдуманный мир. Она надёжна в том, что вскрывает для нас свою оптику. Она не видит мир таким, каким его видел бы беспристрастный рассказчик, и временами признаётся в этом.
Пруд, который мы называем болотом, потому что «болото» звучит более зловеще и таинственно.
Она осознанно видит зловещее болото там, где есть лишь пруд. Постоянное прививание новой реальности как попытка спастись из травмирующего мира с коммунистами и сектантами постепенно приводит к тому, что новая реальность становится первичной.
Одержимость
Одержимость, поселившаяся в человеческом сердце, не проходит, а перерастает в новую. Это то, чем страдает рассказчица — сменяемость одержимостей. В её мире, где вымышленное королевство занимает центральную позицию, с годами центр не сдвигается в какую-либо сторону, а лишь меняет своё обличие.
Зависимость
Есть такое свойство у хороших фильмов / книг про любую из зависимостей — ты, читая или смотря, тоже будто начинаешь ощущать эту зависимость. Так вышло и с «Королевством». Мне казалось, что я прирастаю к книге и тоже начинаю верить в калечащий мир. Я тосковала по нему, когда его знаки не пробивались в реальность, я ненавидела, когда кто-то пытался украсть его часть.
Откуда зависимость
Чувство зависимости достигается за счёт апелляции к «ты» на всём протяжении и за счёт зазора, образующегося между реальными событиями и событиями в трактовке повествовательницы. Читатель догадывается, что она врёт, но всё равно регулярно отбрасывает эти мысли и, как подруга Лера, верит в то, что скажет она.
Ты удивленно смотришь на меня, не понимая, о чем я, и я рассказываю тебе о том, какая страшная опасность грозила тебе вчера и каким странным образом сработало заклинание.
Верьте с осторожностью!
❤15🔥3
Курс по литературной критике закончился давно, а его последствия догоняют нас до сих пор!
Одной из обсуждаемых на курсе книг был сборник рассказов Евгении Некрасовой «Адвокатка Бабы-яги». Во время прочтения меня преследовало стойкое ощущение того, что я не всё понимаю. Часть вопросов мы с однокурсницами обсудили ещё тогда, на курсе, а ещё одну часть получилось уточнить напрямую у Евгении.
По результатам в "Пашне" вышло блиц-интервью, которым я с вами и делюсь. Я спрашивала про магическую сторону жизни героинь, про функцию магии. Оказалось, что не всё, что я сочла магическим, таковым является.
Если вы тоже пока не умеете сходу переваривать фольклорный замысел и то, что за ним кроется, или просто хотите узнать, какой рассказ Евгения считает самым значимым, — приходите читать!
Отдельное спасибо Лене из канала фигуры речи за организацию и Насте из канала Покультурим с Настей за составление итогового документа😊
О курсе и том, как он проходил, можно посмотреть тут.
Одной из обсуждаемых на курсе книг был сборник рассказов Евгении Некрасовой «Адвокатка Бабы-яги». Во время прочтения меня преследовало стойкое ощущение того, что я не всё понимаю. Часть вопросов мы с однокурсницами обсудили ещё тогда, на курсе, а ещё одну часть получилось уточнить напрямую у Евгении.
По результатам в "Пашне" вышло блиц-интервью, которым я с вами и делюсь. Я спрашивала про магическую сторону жизни героинь, про функцию магии. Оказалось, что не всё, что я сочла магическим, таковым является.
Если вы тоже пока не умеете сходу переваривать фольклорный замысел и то, что за ним кроется, или просто хотите узнать, какой рассказ Евгения считает самым значимым, — приходите читать!
Отдельное спасибо Лене из канала фигуры речи за организацию и Насте из канала Покультурим с Настей за составление итогового документа
О курсе и том, как он проходил, можно посмотреть тут.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤15👍5🔥4
«Нёкк», Нейтан Хилл, 1/2
Совсем недавно дочитала «Нёкк» Нейтана Хилла. Скорее всего мои чувства пока не успели остыть настолько, чтобы уйти в сдержанный разбор, но в первом посте я хочу, возможно, чуть восхищённо рассказать, что меня в нём покорило.
На чтение «Нёкка» меня сподвиг «Велнесс», второй и пока последний роман автора. Я наскоро читала его летом, но даже при относительно спешном ознакомлении он меня впечатлил. «Нёкк» же я закрыла в состоянии восторга.
Несмотря на то, что «Нёкк» — первый роман писателя, мне он показался более собранным: в нём всё ещё вагон поднятых тем, но темы эти работают на общий центр и аккуратно сплетаются в единый сюжет. Местами юродивая конструкция «Велнесса» пошатывалась, когда речь заходила о сетевых алгоритмах и антропологических статьях, здесь же нет ощущения, что рассуждения о компьютерных играх или логике нелепо торчат из остова. Не стоит забывать, что эта конструкция всё ещё весит 700 страниц! Такую непросто контролировать.
Объёмистый роман с большим количеством сюжетных линий и поломанной хронологией самодостаточен, сюжетные сцепки работают как клей. Некоторые персонажи, которые кажутся эпизодическими, неожиданно появляются ближе к концу. Музыка, играющая незадолго после знакомства героев, встречается им и после воссоединения.
Собранной остаётся даже та часть пазла, которая носит чисто подмигивательную функцию. Думаешь о том, что одна из героинь напоминает диккенсовскую Эстеллу, а потом бац — и мелькает фраза «большие надежды» («great expectations» в оригинале). Видишь, что автор зачем-то проговаривает абзацы из домашки героини по Платону, бац — и она сидит в подвале, считывая реальность по теням на противоположной стене.
Частные зацепки очень интересно рассматривать, особенно если они подкреплены неугасающе увлекательным сюжетом. А тут так и случилось. Даже линии персонажей, цели включения которых я пока не осознала, были нетривиальными, живыми. Я с удовольствием следила за ними, как за историями, которые, как истории нашей жизни, не включаются ради какой-то цели, они просто есть. Грубо говоря, Хилл позволил мне с интересом подглядывать за вымышленными жизнями и собирательными образами.
Ну и неисправимый оптимизм автора, который в конце концов выводит сюжет в понятное, доброе, счастливое русло, даёт надежду на то, что даже из такого клубка реальностей и смыслов можно выпутаться. Последняя глава, повествующая о том, как и где закончил каждый, напоминает сказочную концовку: все персонажи, в мире романа находясь врозь, встретились на последних страницах, чтобы сообщить, как каждый из них вырулил в нужное русло, соскочил со своего нёкка.
Несмотря на то, что некоторые вопросы остались для меня не до конца закрытыми, общее впечатление от «Нёкка» крайне положительное. Не обо всех книгах хочется написать сразу после прочтения, а об этой определенно хочется. Спасибо автору за толстый роман и обеспечение эффекта погружения.
Второй и менее генерализованный пост в разработке!
Совсем недавно дочитала «Нёкк» Нейтана Хилла. Скорее всего мои чувства пока не успели остыть настолько, чтобы уйти в сдержанный разбор, но в первом посте я хочу, возможно, чуть восхищённо рассказать, что меня в нём покорило.
На чтение «Нёкка» меня сподвиг «Велнесс», второй и пока последний роман автора. Я наскоро читала его летом, но даже при относительно спешном ознакомлении он меня впечатлил. «Нёкк» же я закрыла в состоянии восторга.
Несмотря на то, что «Нёкк» — первый роман писателя, мне он показался более собранным: в нём всё ещё вагон поднятых тем, но темы эти работают на общий центр и аккуратно сплетаются в единый сюжет. Местами юродивая конструкция «Велнесса» пошатывалась, когда речь заходила о сетевых алгоритмах и антропологических статьях, здесь же нет ощущения, что рассуждения о компьютерных играх или логике нелепо торчат из остова. Не стоит забывать, что эта конструкция всё ещё весит 700 страниц! Такую непросто контролировать.
Объёмистый роман с большим количеством сюжетных линий и поломанной хронологией самодостаточен, сюжетные сцепки работают как клей. Некоторые персонажи, которые кажутся эпизодическими, неожиданно появляются ближе к концу. Музыка, играющая незадолго после знакомства героев, встречается им и после воссоединения.
Собранной остаётся даже та часть пазла, которая носит чисто подмигивательную функцию. Думаешь о том, что одна из героинь напоминает диккенсовскую Эстеллу, а потом бац — и мелькает фраза «большие надежды» («great expectations» в оригинале). Видишь, что автор зачем-то проговаривает абзацы из домашки героини по Платону, бац — и она сидит в подвале, считывая реальность по теням на противоположной стене.
Частные зацепки очень интересно рассматривать, особенно если они подкреплены неугасающе увлекательным сюжетом. А тут так и случилось. Даже линии персонажей, цели включения которых я пока не осознала, были нетривиальными, живыми. Я с удовольствием следила за ними, как за историями, которые, как истории нашей жизни, не включаются ради какой-то цели, они просто есть. Грубо говоря, Хилл позволил мне с интересом подглядывать за вымышленными жизнями и собирательными образами.
Ну и неисправимый оптимизм автора, который в конце концов выводит сюжет в понятное, доброе, счастливое русло, даёт надежду на то, что даже из такого клубка реальностей и смыслов можно выпутаться. Последняя глава, повествующая о том, как и где закончил каждый, напоминает сказочную концовку: все персонажи, в мире романа находясь врозь, встретились на последних страницах, чтобы сообщить, как каждый из них вырулил в нужное русло, соскочил со своего нёкка.
Несмотря на то, что некоторые вопросы остались для меня не до конца закрытыми, общее впечатление от «Нёкка» крайне положительное. Не обо всех книгах хочется написать сразу после прочтения, а об этой определенно хочется. Спасибо автору за толстый роман и обеспечение эффекта погружения.
Второй и менее генерализованный пост в разработке!
❤16🔥4
«Нёкк», Нейтан Хилл, 2/2
Ну что, я не договорила!
Про что роман
Роман про мальчика Сэмюэла, которого без объяснения причин оставила мама. Повзрослев, он увидел маму (Фей) по телевизору. Там она бросала горсть щебня в кандидата в президенты, из-за чего её объявили террористкой. Сэмюэл, чьи крупицы истории о набравшей популярность матери могли бы помочь закрыть долги, отправляется на её поиски.
Название
Нёкк — персонаж норвежской мифологии. Мама Сэмюэла рассказывает о нёкке как о белом коне, который соблазняет человека своим видом, заманивает к себе на спину и несёт к реке, где собирается его утопить. Возможность вовремя соскочить с нёкка становится метафорой жизненного пути многих персонажей: Сэмюэля, Фей, Павнера, Бетани, Лоры, Элис. Есть и те, кому это не удаётся: Фрэнк, Бишоп, Чарльз Браун, Себастьян.
Хилл много раз упоминал, что для него было важным вывести некоторых персонажей из информационных пузырей (что, кстати, правда и для «Велнесса»). Сэмюэлом руководила неотпускающая обида и её подавление, Фей — желание открыть ту сторону себя, которая больше всего просится наружу. Они ломают свой пузырь и учатся расширять свой фокус. И так со всеми, кто справился с нёкком. Те, кто не справились, так и остались в плену своих идей.
Персонажи и их функции
В отношениях между сыном (Сэмюэлом) и его матерью (Фей) участвуют не только они. Некоторые персонажи помогают найти ключи к их истории (Элис, например), другие демонстрируют постепенно расширяющуюся оптику героев (Бетани). Но главное — они толкают сюжет и внутренние преобразования вперёд.
Некоторые же персонажи появляются в романе потому, что они, будучи знакомыми автору образами, просто взяли и ожили в этой истории. Таким является геймер Павнер и студентка Лора. Геймер — прототип того, кем был сам Хилл в моменты своего эскапизма, Лора — собирательный образ студентки, не раз встречаемой Хиллом на лекциях в университете.
Мотивации
То, чего мне немного не хватило — мотивация. Мы, конечно, к концу узнаём, почему Фей бросила сына в раннем возрасте. Узнаём и то, как Сэмюэл отреагировал на её историю. Но мне показалось, что часть здесь запала между строк: вроде бы понятно, а вроде бы не до конца веришь.
Для тех, кто не боится спойлеров.Фей ушла, гонясь за одной из своих субличностей. Она поняла, что уже много раз от себя убегала, и не хотела убежать ещё раз, оставшись мамой и женой в пригороде Чикаго. Мне было сложно представить, насколько идейной должна быть мама, чтобы осмелиться уйти от ребёнка на поиски себя. Также мне не хватило причин прощения Сэмюэлем поступка матери. Он как будто частично сжалился, частично отпустил и смирился.
Язык и повествование
Автор не боится размаха. Он говорит обо всём, что видят персонажи: о пробках и сумбурном вождении, о компьютерных играх, о спорах. Такая подробность окунает читателя в контекст, история становится выпуклой.
Помимо размаха в повествовании, Хилл ещё и испытывает стилистических размах с очень (временами очень-очень) длинными предложениями. Он использует их для описаний, перечислений, потока сознания, последовательности действий. Самое длинное предложение составляет целую главу, а это страниц десять. Стилистические решения передают чувства. С предложением на десяток страниц начинаешь чувствовать себя тревожно, как герой в этой сцене.
Юмор
Здесь просто будет одна из смешных шуток. Сцена, собственно, из танка, находящегося на поле боя в Ираке (да, и такое там было...). За рулём танка сидит командир Брэдли.
Осталось много интересующих вопросов, буду к ним возвращаться. В общем, закопалась! Закопалась и кайфую.
Ну что, я не договорила!
Про что роман
Роман про мальчика Сэмюэла, которого без объяснения причин оставила мама. Повзрослев, он увидел маму (Фей) по телевизору. Там она бросала горсть щебня в кандидата в президенты, из-за чего её объявили террористкой. Сэмюэл, чьи крупицы истории о набравшей популярность матери могли бы помочь закрыть долги, отправляется на её поиски.
Название
Нёкк — персонаж норвежской мифологии. Мама Сэмюэла рассказывает о нёкке как о белом коне, который соблазняет человека своим видом, заманивает к себе на спину и несёт к реке, где собирается его утопить. Возможность вовремя соскочить с нёкка становится метафорой жизненного пути многих персонажей: Сэмюэля, Фей, Павнера, Бетани, Лоры, Элис. Есть и те, кому это не удаётся: Фрэнк, Бишоп, Чарльз Браун, Себастьян.
Хилл много раз упоминал, что для него было важным вывести некоторых персонажей из информационных пузырей (что, кстати, правда и для «Велнесса»). Сэмюэлом руководила неотпускающая обида и её подавление, Фей — желание открыть ту сторону себя, которая больше всего просится наружу. Они ломают свой пузырь и учатся расширять свой фокус. И так со всеми, кто справился с нёкком. Те, кто не справились, так и остались в плену своих идей.
Персонажи и их функции
В отношениях между сыном (Сэмюэлом) и его матерью (Фей) участвуют не только они. Некоторые персонажи помогают найти ключи к их истории (Элис, например), другие демонстрируют постепенно расширяющуюся оптику героев (Бетани). Но главное — они толкают сюжет и внутренние преобразования вперёд.
Некоторые же персонажи появляются в романе потому, что они, будучи знакомыми автору образами, просто взяли и ожили в этой истории. Таким является геймер Павнер и студентка Лора. Геймер — прототип того, кем был сам Хилл в моменты своего эскапизма, Лора — собирательный образ студентки, не раз встречаемой Хиллом на лекциях в университете.
Мотивации
То, чего мне немного не хватило — мотивация. Мы, конечно, к концу узнаём, почему Фей бросила сына в раннем возрасте. Узнаём и то, как Сэмюэл отреагировал на её историю. Но мне показалось, что часть здесь запала между строк: вроде бы понятно, а вроде бы не до конца веришь.
Для тех, кто не боится спойлеров.
Язык и повествование
Автор не боится размаха. Он говорит обо всём, что видят персонажи: о пробках и сумбурном вождении, о компьютерных играх, о спорах. Такая подробность окунает читателя в контекст, история становится выпуклой.
Помимо размаха в повествовании, Хилл ещё и испытывает стилистических размах с очень (временами очень-очень) длинными предложениями. Он использует их для описаний, перечислений, потока сознания, последовательности действий. Самое длинное предложение составляет целую главу, а это страниц десять. Стилистические решения передают чувства. С предложением на десяток страниц начинаешь чувствовать себя тревожно, как герой в этой сцене.
Юмор
Здесь просто будет одна из смешных шуток. Сцена, собственно, из танка, находящегося на поле боя в Ираке (да, и такое там было...). За рулём танка сидит командир Брэдли.
Но командир "брэдли", по фамилии, как ни странно, тоже Брэдли и по кличке "Многодетный папаша", поскольку поступил на службу, чтобы сбежать от нескольких оставшихся на родине семей, заявил, что люк открыть не даст. "Если есть защита, надо ею пользоваться, мы же не дураки какие-нибудь", — пояснил он, чем всех позабавил: смешно было услышать от него такое.
Осталось много интересующих вопросов, буду к ним возвращаться. В общем, закопалась! Закопалась и кайфую.
❤17🔥9
Прерву череду длинных ревью и расскажу про встречу, организованную чудесной Ириной с канала «Изнанка». Встреча была посвящена Чухе Ким и её второму роману "Город ночных птиц". Сама Чухе тоже там присутствовала. И в этот раз я даже не забыла пофоткать экран!
К книге как к художественному произведению я осталась равнодушна, но мне в этом тексте казалось важным другое: Чухе, будучи американкой корейского происхождения, поместила сюжет в Санкт-Петербург. Через её оптику мы смотрим на Россию 90х и современную Россию, анализируем культурный кодекс и мировоззрение.
Сам роман посвящен балерине из Петербурга, её взрослению и восприятию искусства. В процессе написания книги Чухе смотрела записи занятий в академии Вагановой, дистанционно изучала Петербург (она получила грант на исследование вживую, но после событий 22ого его использование стало невозможным) и вдохновлялась хореографией существующих танцоров. Так, стиль танца Николая Цискаридзе перенял один из её персонажей! У неё самой тоже есть опыт занятий балетом.
Также авторка пошла на ограничения в русском переводе из-за цензуры. Она согласилась убрать некоторые подробности (касающиеся, например, сексуальной ориентации и веществ), оставив при этом незадетым само сердце текста. Вместе с Чухе над этим работал переводчик романа Кирилл Батыгин, который тоже присутствовал на встрече. Благодаря их стараниям и компромиссам книга таки встретилась с российским читателем.
Роман позволил посмотреть на "сегодня" с другого угла и вспомнить, что оно не только про политику. Большое спасибо авторам, а в особенности Чухе Ким, за то, что они берутся за такие темы.
Для атмосферы — запомнившиеся цитаты из книги⛄️
К книге как к художественному произведению я осталась равнодушна, но мне в этом тексте казалось важным другое: Чухе, будучи американкой корейского происхождения, поместила сюжет в Санкт-Петербург. Через её оптику мы смотрим на Россию 90х и современную Россию, анализируем культурный кодекс и мировоззрение.
Сам роман посвящен балерине из Петербурга, её взрослению и восприятию искусства. В процессе написания книги Чухе смотрела записи занятий в академии Вагановой, дистанционно изучала Петербург (она получила грант на исследование вживую, но после событий 22ого его использование стало невозможным) и вдохновлялась хореографией существующих танцоров. Так, стиль танца Николая Цискаридзе перенял один из её персонажей! У неё самой тоже есть опыт занятий балетом.
Также авторка пошла на ограничения в русском переводе из-за цензуры. Она согласилась убрать некоторые подробности (касающиеся, например, сексуальной ориентации и веществ), оставив при этом незадетым само сердце текста. Вместе с Чухе над этим работал переводчик романа Кирилл Батыгин, который тоже присутствовал на встрече. Благодаря их стараниям и компромиссам книга таки встретилась с российским читателем.
Роман позволил посмотреть на "сегодня" с другого угла и вспомнить, что оно не только про политику. Большое спасибо авторам, а в особенности Чухе Ким, за то, что они берутся за такие темы.
Для атмосферы — запомнившиеся цитаты из книги
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥11
"Птенчик" и аудиокниги
Мне кажется, умение читать книгу без заметок, не отвлекаясь, — хорошее умение. И у меня иногда получается! В моменты таких чтений я так жадничаю, что мне хочется слопать книгу целиком, одним куском. Чувство жадности не проходит ещё какое-то время после окончания книги. В этот период я начинаю листать рекомендации «Яндекс.книг» и ловить каждый намёк на интересную историю. Такое состояние у меня обычно долго не держится, но я рада, что оно иногда меня навещает.
Когда я дослушивала «Птенчика», именно это чувство во мне проснулось. То, что я не читала, а слушала, поспособствовало крепкой хватке в первую очередь за сюжет. Слушаю книжки я крайне редко, в том числе потому, что неудобно листать назад и параллельно записывать замеченное. Но с «Птенчиком» сошлись, получилось расслабиться и сконцентрироваться на повествовании без страха упустить маленькие детали. Несложная структура, наглядные описания, хорошая чтица! Простая, но не примитивная история. Всё это хорошо легло на аудио.
Одно из немногого, о чём я регулярно думала при прослушивании истории — это бесячие черты антагониста. Почему он получился таким противным? Какими качествами наделил его автор, чтобы ещё задолго до разоблачения он не нравился? Что может вызывать такую открытую нелюбовь у читателя? Пыталась проинтерпретировать свои чувства и сюжетные порожки, на которых я начинала сердиться на персонажа сильнее. Формула персонажа-антагониста в "Птенчике" выглядит примерно так:
🤩 Персонаж противный, читатель быстро замечает в нём антагониста
🤩 Главная героиня открещивается от злодейства, но когда принимает его — пытается рассказать остальным
🤩 Остальные до последнего игнорируют замечания героини, в том числе из-за авторитета антагониста
🤩 Противность антагониста хорошо замаскирована, мы верим, что её можно заметить не сразу
Ну как такого не невзлюбить!
❗ А ещё, посоветуйте, пожалуйста, любимые аудиокниги, если у вас такие есть! Именно по рекомендации Елены с канала «Пожирательница книг» я послушала «Птенчика», так что в рекомендации верю :)
Мне кажется, умение читать книгу без заметок, не отвлекаясь, — хорошее умение. И у меня иногда получается! В моменты таких чтений я так жадничаю, что мне хочется слопать книгу целиком, одним куском. Чувство жадности не проходит ещё какое-то время после окончания книги. В этот период я начинаю листать рекомендации «Яндекс.книг» и ловить каждый намёк на интересную историю. Такое состояние у меня обычно долго не держится, но я рада, что оно иногда меня навещает.
Когда я дослушивала «Птенчика», именно это чувство во мне проснулось. То, что я не читала, а слушала, поспособствовало крепкой хватке в первую очередь за сюжет. Слушаю книжки я крайне редко, в том числе потому, что неудобно листать назад и параллельно записывать замеченное. Но с «Птенчиком» сошлись, получилось расслабиться и сконцентрироваться на повествовании без страха упустить маленькие детали. Несложная структура, наглядные описания, хорошая чтица! Простая, но не примитивная история. Всё это хорошо легло на аудио.
Одно из немногого, о чём я регулярно думала при прослушивании истории — это бесячие черты антагониста. Почему он получился таким противным? Какими качествами наделил его автор, чтобы ещё задолго до разоблачения он не нравился? Что может вызывать такую открытую нелюбовь у читателя? Пыталась проинтерпретировать свои чувства и сюжетные порожки, на которых я начинала сердиться на персонажа сильнее. Формула персонажа-антагониста в "Птенчике" выглядит примерно так:
Ну как такого не невзлюбить!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤16✍7🔥6
«Искупление», Иэн Макьюэн
Книга, которая может быть знакома по одноименной экранизации с Кирой Найтли и Джеймсом Макэвоем. Благодаря дорогому читательскому клубу добралась до неё.
Про что роман
Брайони — начинающая писательница. В своём одиннадцатилетнем возрасте она пишет рассказы и пьесы, параллельно рассуждая об их структуре и цели. Она живёт в пригороде Лондона в большом особняке со своей семьей. В один летний день Брайони сталкивается с событиями, по-своему интерпретируя которые переворачивает несколько вполне реальных человеческих жизней.
Общая композиция
Роман поделен на три части. Первая часть состоит из глав, которые попеременно ведутся от лица Брайони, её мамы и двух влюблённых, Сесилии и Робби. Вторая часть ведётся от лица Робби с полей Второй мировой войны. Завершающая часть — от Брайони, наблюдающей последствия войны. Есть большой контраст между частями, первая из которых напоминает "Аббатство Даунтон", следующие же — жестокую сторону реальности, сильно далёкую от красивых особняков.
Дюнкерк
Включение событий Второй мировой войны в текст не случайно. Отец Макьюэна — солдат, эвакуированный из Дюнкерка. На основе унаследованного опыта отца и архивов Имперского военного музея (с которыми работала и его героиня в "Искуплении") Макьюэн воссоздаёт события того страшного времени. Он давно хотел написать о перенятом опыте и нашёл структуру "Искупления" подходящей для этого.
В повествовании мимо Робби на мотоцикле проезжают двое раненых солдат, один из которых управляет рулём, второй — педалями. Именно так отец Макьюэна добрался до Дюнкерка.
Метапроза
Текст анализирует сам себя изнутри. Он задаётся вопросами, для чего нужны рассказ и пьеса, как нужно описывать персонажей, что значит взрослеть вместе со своими текстами.
Уместность этих рассуждений усиливается в разы, когда мы подбираемся к самому концу и узнаём кое-что об авторе.
Смена писателей
В последней части романа возникает вопрос, кто же пишет историю. И нет, это не подозрение на какого-нибудь другого существующего автора, это подозрение на одного из персонажей. Мы начинаем понимать, что вся история — это часть чужого нарратива. Эта вторая рамка в очередной раз подчёркиваем неочевидность ситуации, что может приводить к совершенно разному отношению к одним и тем же героям. История (осторожно, спойлер) —оптика Брайони, она рассказывает нам свою правду.
Джейн Остин и Вирджиния Вулф
Сам автор говорил, что хотел написать любовную историю по мотивам Джейн Остин. Для хорошей любовной истории по Остин нужен социальный контекст. «…еnough density of social texture to pitch a love story against» — о таком контексте размышлял Макьюэн, выбирая время, в которое он поместит своих героев. Он считает, что для удачной любовной истории героям нужны правила и устои, через которые им предстоит продираться.
Часть романа также сравнивается с прозой Вирджинии Вулф из-за уделения большого внимания описаниям света и воздуха и других нюансов. Издатель в романе, по сюжету отвечающий на отосланную рукопись, которая, по сути, и есть первая часть романа, пишет:
Это ещё один комментарий текста на себя самого.
Процесс написания
Во время написания прозы автор думает не о глобальных темах, которые он затронет, а о деталях — «I don’t think about themes, I think about the detail». Именно благодаря деталям читатель погружается в текст и начинает самостоятельно рассуждать о более обширных вопросах.
Все мысли автора вне романа были взяты из этого интервью.
Книга, которая может быть знакома по одноименной экранизации с Кирой Найтли и Джеймсом Макэвоем. Благодаря дорогому читательскому клубу добралась до неё.
Про что роман
Брайони — начинающая писательница. В своём одиннадцатилетнем возрасте она пишет рассказы и пьесы, параллельно рассуждая об их структуре и цели. Она живёт в пригороде Лондона в большом особняке со своей семьей. В один летний день Брайони сталкивается с событиями, по-своему интерпретируя которые переворачивает несколько вполне реальных человеческих жизней.
Общая композиция
Роман поделен на три части. Первая часть состоит из глав, которые попеременно ведутся от лица Брайони, её мамы и двух влюблённых, Сесилии и Робби. Вторая часть ведётся от лица Робби с полей Второй мировой войны. Завершающая часть — от Брайони, наблюдающей последствия войны. Есть большой контраст между частями, первая из которых напоминает "Аббатство Даунтон", следующие же — жестокую сторону реальности, сильно далёкую от красивых особняков.
Дюнкерк
Включение событий Второй мировой войны в текст не случайно. Отец Макьюэна — солдат, эвакуированный из Дюнкерка. На основе унаследованного опыта отца и архивов Имперского военного музея (с которыми работала и его героиня в "Искуплении") Макьюэн воссоздаёт события того страшного времени. Он давно хотел написать о перенятом опыте и нашёл структуру "Искупления" подходящей для этого.
В повествовании мимо Робби на мотоцикле проезжают двое раненых солдат, один из которых управляет рулём, второй — педалями. Именно так отец Макьюэна добрался до Дюнкерка.
Метапроза
Текст анализирует сам себя изнутри. Он задаётся вопросами, для чего нужны рассказ и пьеса, как нужно описывать персонажей, что значит взрослеть вместе со своими текстами.
Когда речь идет о рассказе, нужно лишь захотеть, потом написать и мир в твоих руках; с пьесой все по-другому ты вынужден обходиться тем, что есть в наличии, никаких лошадей, деревенских улочек, никакого морского побережья. И занавеса тоже нет. Теперь это казалось столь очевидным: рассказ - разновидность телепатии.
Уместность этих рассуждений усиливается в разы, когда мы подбираемся к самому концу и узнаём кое-что об авторе.
Смена писателей
В последней части романа возникает вопрос, кто же пишет историю. И нет, это не подозрение на какого-нибудь другого существующего автора, это подозрение на одного из персонажей. Мы начинаем понимать, что вся история — это часть чужого нарратива. Эта вторая рамка в очередной раз подчёркиваем неочевидность ситуации, что может приводить к совершенно разному отношению к одним и тем же героям. История (осторожно, спойлер) —
Джейн Остин и Вирджиния Вулф
Сам автор говорил, что хотел написать любовную историю по мотивам Джейн Остин. Для хорошей любовной истории по Остин нужен социальный контекст. «…еnough density of social texture to pitch a love story against» — о таком контексте размышлял Макьюэн, выбирая время, в которое он поместит своих героев. Он считает, что для удачной любовной истории героям нужны правила и устои, через которые им предстоит продираться.
Часть романа также сравнивается с прозой Вирджинии Вулф из-за уделения большого внимания описаниям света и воздуха и других нюансов. Издатель в романе, по сюжету отвечающий на отосланную рукопись, которая, по сути, и есть первая часть романа, пишет:
Мне понравилась, например, «высокая трава, хищно преследуемая львиной желтизной зрелого лета». Вам удается уловить переливы мысли, передать ее нюансы, характеризующие персонаж, ухватить нечто неповторимое и необъяснимое. Однако нам кажется, что Вы слишком увлечены подражанием миссис Вулф.
Это ещё один комментарий текста на себя самого.
Процесс написания
Во время написания прозы автор думает не о глобальных темах, которые он затронет, а о деталях — «I don’t think about themes, I think about the detail». Именно благодаря деталям читатель погружается в текст и начинает самостоятельно рассуждать о более обширных вопросах.
Все мысли автора вне романа были взяты из этого интервью.
❤16
«Воскресение», Лев Толстой, 1/2
С серьезным лицом продолжаю разбирать серьезные произведения.
Роман с первых строк сквозит мировоззрением, исповедуемым Толстовым в свои поздние лета. Поэтому, несмотря на то, что я его ещё не дочитала, я хочу рассказать о личности и едкости автора в тексте.
Роман о трансформации некогда праздного князя Нехлюдова, который приходит в чувство после прямого столкновения с последствиями своих действий. Изнасиловав невинную, любящую его девушку, он обрекает её судьбу на постоянные скитания, оканчивающиеся в доме терпимости (публичном доме).
Первое предложение «Воскресения» выглядит так:
Эта желчность по отношению к человеческим институтам задаёт тон всем последующим осуждениям. С этого начинается роман-претензия.
Итак, неполный список того, что презирает Лев Николаевич.
Толстой презирает церковь.
В романе он не обсуждает недочёты с целью их исправления, он считает весь институт церкви, включая службы, причастия, общие молитвы как минимум неискренним, как максимум — преемственно лживым.
Вообще, с верой у него было всё сложно. Хороший материал по тому, насколько он отвергал действующее христианство, дойдя чуть ли не до отрицания божественной природы Иисуса, есть вот здесь.
Толстой презирает власть в общем и человеческий суд в частности.
В «Воскресении» часто обсуждаются сдерживаемая отрыжка присяжных, желание председателя суда покуролесить и осуждение невинных.
После суда главный герой посещает тюрьму, где видит десятки осужденных по ошибке. Уставшие смотрители и надзиратели скучающим голосом разъясняют герою, что «да, начальство оплошность сделало», бывает у них такое.
Всякая попытка выстроить вертикаль взаимодействия, по Толстому, ведёт к страданиям нижних ярусов этой вертикали. Про отношение Толстого к власти тоже есть материал на Арзамасе.
Толстой презирает военную службу.
Имея за плечами военный опыт, Толстой и к нему не остался равнодушен.
🙂 При всей категоричности взглядов автора читать роман всё ещё любопытно. Думаю, каждому хоть какая-нибудь категоричность, а окажется близка или откликнется, и я не исключение.
Про морализаторство, совестливость и кающихся персонажей поговорим позже!
С серьезным лицом продолжаю разбирать серьезные произведения.
Роман с первых строк сквозит мировоззрением, исповедуемым Толстовым в свои поздние лета. Поэтому, несмотря на то, что я его ещё не дочитала, я хочу рассказать о личности и едкости автора в тексте.
Роман о трансформации некогда праздного князя Нехлюдова, который приходит в чувство после прямого столкновения с последствиями своих действий. Изнасиловав невинную, любящую его девушку, он обрекает её судьбу на постоянные скитания, оканчивающиеся в доме терпимости (публичном доме).
Первое предложение «Воскресения» выглядит так:
Как ни старались люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и ни выгоняли всех животных и птиц, – весна была весною даже и в городе.
Эта желчность по отношению к человеческим институтам задаёт тон всем последующим осуждениям. С этого начинается роман-претензия.
Итак, неполный список того, что презирает Лев Николаевич.
Толстой презирает церковь.
В романе он не обсуждает недочёты с целью их исправления, он считает весь институт церкви, включая службы, причастия, общие молитвы как минимум неискренним, как максимум — преемственно лживым.
Священник с спокойной совестью делал все то, что он делал, потому что с детства был воспитан на том, что это единственная истинная вера, в которую верили все прежде жившие святые люди и теперь верят духовное и светское начальство. Он верил не в то, что из хлеба сделалось тело, что полезно для души произносить много слов или что он съел действительно кусочек Бога, – в это нельзя верить, – а верил в то, что надо верить в эту веру.
Вообще, с верой у него было всё сложно. Хороший материал по тому, насколько он отвергал действующее христианство, дойдя чуть ли не до отрицания божественной природы Иисуса, есть вот здесь.
Толстой презирает власть в общем и человеческий суд в частности.
В «Воскресении» часто обсуждаются сдерживаемая отрыжка присяжных, желание председателя суда покуролесить и осуждение невинных.
Когда окончился осмотр вещественных доказательств, председатель объявил судебное следствие законченным и без перерыва, желая скорее отделаться, предоставил речь обвинителю, надеясь, что он тоже человек и тоже хочет и курить и обедать и что он пожалеет их.
После суда главный герой посещает тюрьму, где видит десятки осужденных по ошибке. Уставшие смотрители и надзиратели скучающим голосом разъясняют герою, что «да, начальство оплошность сделало», бывает у них такое.
Всякая попытка выстроить вертикаль взаимодействия, по Толстому, ведёт к страданиям нижних ярусов этой вертикали. Про отношение Толстого к власти тоже есть материал на Арзамасе.
Толстой презирает военную службу.
Имея за плечами военный опыт, Толстой и к нему не остался равнодушен.
Дела не было никакого, кроме того, чтобы в прекрасно сшитом и вычищенном не самим, а другими людьми мундире, в каске, с оружием, которое тоже и сделано, и вычищено, и подано другими людьми, ездить верхом на прекрасной, тоже другими воспитанной, и выезженной, и выкормленной лошади на ученье или смотр с такими же людьми, и скакать, и махать шашками, стрелять и учить этому других людей.
Про морализаторство, совестливость и кающихся персонажей поговорим позже!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤15👍5🔥3💔2