Позволь и мне сгорать душою,
Мгновенье жизнь торжествовать
И одинокою мечтою
В твоем бессмертьи ликовать.
Ты несравненна, ты — богиня,
Твои веселье и печаль —
Моя заветная святыня,
Моя пророческая даль.
Позволь же мне сгорать душою
И пламенеть огнем мечты,
Чтоб вечно мыслить пред собою
Твои небесные черты.

1900

Я коротаю жизнь мою.
Мою безумную, глухую:
Сегодня — трезво торжествую,
А завтра — плачу и пою.
Но если гибель предстоит?
Но если за моей спиною
Тот — необъятною рукою
Покрывший зеркало — стоит?..
Блеснет в глаза зеркальный свет,
И в ужасе, зажмуря очи,
Я отступлю в ту область ночи,
Откуда возвращенья нет…

1910

Ты открывал окно. Туман
Гасил свечу.
Я был в ту ночь от счастья пьян,
И я молчу.
О, я не мог тебе помочь!
Я пел мой стих…
И снова сон, и снова ночь,
Но сны — черней твоих.
Но где же ложь? Один обман
Мой факел задувал,
Когда ты пил ночной туман,
Когда я ликовал.

Андрею Белому, 1904

1991. Появилось WWW. Война в Персидском заливе. Гвидо ван Россум представил в свет язык программирования Python. Тропический циклон в Бангладеш унёс жизни более 138 тысяч человек. Распался СССР. Сколько унес жизней распад СССР никто не считал.

1991 год в дневниках. До распада СССР осталось 3 месяца. Я буду держать вас в курсе. Распад своими глазами. От лица фигурантов события. Подписывайтесь!

Дорогой Саша,

Спасибо за стихи и за письмо. Стихи, разумеется, пойдут. Деньги будут высланы на днях. Я употреблю все усилия, чтобы выслать их. Что же касается до того, что часть их была напечатана, то это ничего.

Спасибо, милый, большое спасибо за несколько слов о Себе: я чувствую Тебя все время близко-близко, хотя мы и не видимся, и не переписываемся. Страшно хочется Тебя видеть. Я тоже бодр: у меня много проектов, но, увы, материальные соображения и нужды парализуют работу: думаю писать роман, а все приходится выкарабкиваться. Если увидишь Разумн Вас, скажи, что просто до зарезу нужны деньги: и за "Наш Путь", и за "Котика". Если Сюннерберг не едет и Раз Вас не приедет, то, может быть, деньги можно было бы переслать с оказией другой. Жду не дождусь их.

Остаюсь нежно любящий и преданный неизменно

Б. Бугаев

P. S. Александре Андреевне мой горячий привет.


БЕЛЫЙ - БЛОКУ, 27.09.1018, Блоку 37 лет

ГКЧП. Когда происходило неумелое восстание я даже не знал как это расшифровывается. Точно помню, что в этот жаркий день поливал помидоры под унылое бормотание радиоприемника. В свои 16 нестерпимо хотелось на Волгу, песчаный пляж был всего в 120 шагах. Когда же закончится этот чертов огород?

Совершенно не заметил развала великой страны. Пока она распадалась, валялся на горячем волжском берегу аккурат напротив Волгограда, на уме были только девчачьи прелести.

А кто-то переживал эти события очень остро. Аккуратно записывал свои ощущения в дневник. Который мы сегодня и прочитаем.

Подписывайтесь.

1991 в дневниках.

Мама, я долго не пишу и мало пишу от большого количества забот — крупных и мелких. Крупные касаются жизни — Любы, Натальи Николаевны и Бори. Боря приедет ко мне скоро. Он мне все ближе и ужасно несчастен.

Мелкие заботы — литературные. Страшно много надо писать: критику в «Руно», фельетон в «Свободные мысли», всюду рассылать стихи — и при всем этом находить время заниматься расколом и историей театра, да еще не быть в состоянии написать драму и таскать ее в себе.

Последнее впечатление от Андреева — очень хорошее. Мы с Любой были на первой его «среде» (26-го), на которой я избран «действительным членом». У Андреева болел зуб, потому новый рассказ его читал вслух я. Были там все Юшкевичи, Чириковы, Сергеев-Ценский, Волынский, Тан, и пр., и пр. Из декадентов выбраны пока только Сологуб, я и Чулков. Новый рассказ Андреева большой, называется «Тьма», написан на тему «стыдно быть хорошим», не из лучших для Андреева. Есть великолепные места. Будет в 3-м альманахе «Шиповник». Андреев — простой, милый, серьезный и задумчивый. С Чулковым вижусь изредка, всегда неприятно и для него и для себя. Отказался от участия в 3-й книге «Факелов». — Лучшее, что появилось за это время, — фельетон Бори «Символический театр» (я тебе со временем его перешлю, с тем чтобы ты мне возвратила). — Ходят ко мне поэты за советами, редакторы и гости (Ауслендер, Нина Ивановна Петровская с ним). Электричество получено, но еще не устроено. Мало времени думать о своем. Хулиганства больше нет, чулковские попытки тщетны. — Люба сейчас у своих. — Завтра — «Балаганчик», и еще — 7-го. Денег хватает, квартира хорошая. Я сейчас еще не поеду к вам, когда поеду, то, вероятно, неожиданно и для вас и для себя. А ты когда думаешь приехать? — Еще приходит иногда Борин друг — Сизов, который переселился сюда (здесь его невеста), — очень серьезный и значительный человек. Пишут обо мне страшно много и в Москве и здесь — и ругают и хвалят. Почти все озадачены моей деятельностью в «Руне», и, вероятно, многие думают обо мне плохо. Приготовляюсь к тому, что начнут травить. Печаль и бодрость все по-прежнему. Стихов еще не пишу. Целую Вас обоих. Вероятно, написал далеко не все, да не могу сейчас собрать мыслей.

письмо от 28.09.1907, Петербург, 26 лет

Милый папа!

В этом году я более, чем когда-нибудь, почувствовал свою полную неспособность к практическим наукам, которые проходят на III курсе. Об этом мы с мамой говорили уже и летом, причем я тогда уже возымел намерение перейти на филологический факультет. Теперь же, в Петербурге, я окончательно решился на этот серьезный и крайне для меня важный шаг и уже подал прошение ректору о переводе, о чем и спешу сообщить Вам, как о важной перемене в моей жизни; дело в том, что, пока я был на юридическом факультете, мое пребывание в Университете было очень мало обосновано. Три года тому назад я желал больше всего облегчения занятий и выбрал юридический факультет, как самый легкий (при желании, разумеется). Теперь же моя тогдашняя леность и бессознательность прошли, и вместо того я почувствовал вполне определенное стремление к филологическим знаниям, к которым, кстати, я теперь значительно подготовлен двумя теоретическими курсами юридического факультета. Сознание необходимости моих занятий до сих пор у меня отсутствовало, и никаких целей (практических) я даже не имел возможности провидеть впереди, потому что был ужасно отчужден от того, что, собственно, должно быть в полной гармонии с моими душевными наклонностями. Мама очень поддерживает меня в моих начинаниях. Хотел бы знать, что думаете об этом Вы? Лекции я уже слушать начал. Со вторника начнутся для меня правильные занятия. Здоровье мое за лето поправилось.

Целую Вас крепко и жду Вашего ответа.

Ваш Сатура.

письмо от 29.09.1901, 20 лет

Когда-то долгие печали
Связали нас.
Тогда мы вместе день встречали
В лазурный час.
И вечер гас. Хладели руки,
Среди огней
Мы шли под меркнущие звуки
Печальных дней.
Теперь — за ту младую муку
Я жизнь отдам…
О, если б вновь живую руку
Прижать к губам!

1901

Мне странно. Столько долгих лет
Прошло тоскливо и печально;
Казалось, их безумный след
Навек умчит призыв прощальный.
Прошли года, — душа опять
Влачится к юности далекой,
Стремится страстно тосковать
О той поэзии глубокой,
О тех ночах, о тех страстях,
Где было горе и блаженство,
О тех туманных облаках,
Где я провидел совершенство.

октябрь 1899

Мы в круге млечного пути,
Земные замерли мечты.
Мы можем в высь перенести
Свои надежды — я и ты.
Еще прозрачней станешь ты,
Еще бессмертней стану я.
Залог кружащейся мечты —
Душа последняя моя.

осень 1904

Октябрь 1991 года. 3 месяца до развала СССР. Приватизация жилья, убийство Талькова, выборы президента Ичкерии, упразднение Ленинграда. Как это было в дневниках очевидцев. Присоединяйтесь!

https://t.iss.one/nvtoroi

Надо мной гроза гремела,
Ветер вкруг меня шумел,
Вся душа оледенела,
В сердце холод каменел…
Но внезапно нега счастья
Заменила рокот бурь…
Вместо шумного ненастья —
Надо мной Твоя лазурь.

1898

Милый Георгий Иванович, Ваше письмо получил я на станции, уезжая. Не беспокойтесь о долге, пожалуйста, и отдайте его лишь тогда, когда Вам будет не трудно. Я пишу Вам уже из петербургской квартиры. Куда и почему Вы забрались? Я у этой Счастневой болтался дня три. Подозреваю, что стены того закутка, в котором стоит кровать, наполнены клопами; да и холодно в этих номерах. Отчего Вы так долго в Москве? Вы один или с Надеждой Григорьевной?

Я еще на улицу носа не показывал, забыл город.

Приезжайте скорей, у меня накопилось и дум и дел — пропасть. В деревне начитался я Тургенева и Толстого, много хорошего узнал у них. Сейчас тихо, немного грустно.

Есть ли что-нибудь хорошее или таинственное в Вашем пребывании в Москве? Или только дела? Возвращайтесь, не пропадайте.

Любящий Вас Александр Блок

Напишите мне еще, пожалуйста.

письмо Чулкову Г.И., 04.10.1908, Петербург, 27 лет

Милый Александр Александрович.

Если Вы ничего не имеете против того, чтобы я, перед отъездом, зашел Вас обнять и поцеловать, и, вместе с тем, свидетельствовать свое почтение Александре Андреевне и Францу Феликсовичу, то будьте добрый и назначьте, когда это можно будет сделать. В понедельник могу располагать временем от 5 ч.

Вторник — от 5 ч.

Среда — весь день.

Четверг — весь день.

Да, сейчас сообразил, что в среду Вам нельзя (9-й день). Тогда остаются три дня. В пятницу я уезжаю.

Только, милый мой и дорогой, прошу Вас очень: если нельзя прийти по настроению ли, по делам, или вследствие переезда на новую квартиру — то прямо скажите. Очень прошу. Книги и карточку перешлю тогда с оказией. Крепко Вас обнимаю и целую. Уважаемой Александре Андреевне и Францу Феликсовичу передайте, будьте добры, мои приветы.

Преданный Вам С. Панченко.

письмо от 5.10.1902, СПб. Колокольная, 3. Кв. 10, Блоку 21 год

Спите, больные и духом мятежные,
Спите, вам дорог покой!
Ангел навеет рукой белоснежною
Сон золотой!
Каждую ночь над землею туманною
Ангелы веют крылом;
Небо покоит нас негой желанною —
Радостным сном!

1899

Ушли в туман мечтания,
Забылись все слова.
Вся в розовом сиянии
Воскресла синева.
Умчались тучи грозные,
И пролились дожди.
Великое, бесслезное!..
Надейся, верь и жди.

1902

Милый мой Сашура,

Мысль, теперь осуществленная Тобою, посещала и меня не раз за нынешнее лето: собирался написать Тебе о примирении «деятельности» с «созерцательностью» — в смысле перемены факультета «хлебного» (или служебного) на более литературный (и педагогический) однако не хотел «смущать» на случай уже состоявшегося умиротворения в обратном направлении: так можно было заключить из Маминого сообщения о «новой (твоей) ясности» пред наступлением последнего учебного периода и из твоих стихов о «светлой темноте» по крайней мере одного предмета, изучаемого петербургскими юристами на III курсе (в мое время — на II-м). «И тут есть боги» — как сказал когда-то Аристотель, занимаясь даже «внутренностями» животных; но, конечно, «Сотворивый мир открыт» — не говоря о «чувстве» — преимущественно «в разуме» и в «лире», почему от всей души приветствую Тебя на этом, в сущности, и «самом легком» (т. е. благодарном — при талантах) поприще научного труда, к Нему (который «шлет свои дары») нас приближающем, хотя еще и не приравнивающем, в чем убеждает даже «Мефистофель» — несмотря на традиционное свое «eritis sicut Deus».

До свидания зимою в Петербурге. Поздравляю с будущим гражданским совершеннолетием.

Твой папа.

Посылаю всего 300 руб.

8 октября 1901 г. См. Р. S.

P. S. К счастью, и моя ученая «мораль», по-видимому, для Тебя излишня.

письмо отца, 08.10.1901, Блоку - 20 лет

Дитя! Твоим прозрачным словом
Я окрылен.
Ко мне летят мечты о новом
Со всех сторон.
Тоской неведомой, но сладкой
Вся грудь полна,
А в душу просится украдкой
Страстей волна.
Но с силой, прежде непонятной,
Гоню я страсть,
И в сердце царствует невнятно
Любови власть.

1899

Как сон, уходит летний день,
И летний вечер только снится.
За ленью дальних деревень
Моя задумчивость таится.
Дышу и мыслю и терплю.
Кровавый запад так чудесен…
Я этот час, как сон, люблю,
И силы нет страшиться песен.
Я в этот час перед тобой
Во прахе горестной душою.
Мне жутко с песней громовой
Под этой тучей грозовою.

1902

Глухая полночь. Цепененье
На душу сонную легло.
Напрасно жажду вдохновенья —
Не бьется мертвое крыло.
Кругом глубокий мрак. Я плачу,
Зову мои родные сны,
Слагаю песни наудачу,
Но песни бледны и больны.
О, в эти тяжкие мгновенья
Я вижу, что? мне жизнь сулит,
Что крыл грядущее биенье —
Печаль, не песни породит.

1899