Был у Кнабе. Он с Майером был у Мартинелли [ресторан] (где я их застал с компанией за шампанским); благодарил их обоих за превосходный подарок, сделанный вчера (статуя свободы). Как-то только пропустят в России эту штуку?

8 мая 1891

Посетители без конца, в том числе две русские дамы. Первая из них: г-жа Мак-гахан, вдова знаменитого корреспондента во время войны 1877 г., сама состоящая корреспонденткой «Русских Ведомостей» и «Северного Вестника». Так как впервые мне пришлось разговориться по душе с русской женщиной, — то случился скандал. Вдруг подступили слёзы, голос задрожал и я не мог удержать рыданий. Выбежал в другую комнату и долго не выходил. Сгораю от стыда, вспоминая этот неожиданный пассаж.

8 мая 1891

Ужин был обильный, но кухня американская, т. е. необыкновенно противная.

8 мая 1891

Моя рассеянность делается несносна и кажется свидетельствует о моей старости. Между прочим, все ужинавшие были удивлены, когда я сказал что мне вчера минуло 51 г. Карнеги особенно удивлялся; им всем казалось (кроме знавших мою биографию), что мне гораздо больше. Не постарел ли я за последнее время? Весьма возможно. Я чувствую, что что-то во мне расклеилось. Довезли меня в карете Карнеги. Под впечатлением разговоров о моей старообразности, всю ночь видел страшные сны. По гигантскому каменному скату я неудержимо катился в море и уцеплялся за маленький уголок какой-то скалы. Кажется все это отголосок вечерних разговоров о моей старости.

8 мая 1891

Ромейко присылает мне ежедневно ворохи газетных вырезок обо мне. Все они без исключения хвалебны в высшей степени. 3-ю сюиту превозносят до небес, но едва-ли не еще больше мое дирижированье. Неужели я в самом деле так хорошо дирижирую? Или Американцы пересаливают?!!!

8 мая 1891

Представь себе, Паничка! Все в один голос говорят, что я талантливый дирижёр. Если это правда, то странно, что целую жизнь я ошибался и воображал себя, наоборот, вполне неспособным в этом отношении.

из письма к Прасковье Чайковской от 9 мая 1891

Модя! Я начинаю очень затрудняться относительно времени для писания писем. Когда бывает по утром свободная минутка — пишу дневник. Сегодня кончается моя нью-йоркская деятельность. Я имел покамест грандиозный успех, и особенно сюита очень понравилась. Пресса воспевает мне такую хвалу, о которой в России я никогда и помышлять не мог. Дамы во время антрактов и после концерта собираются толпами глазеть на меня, а иные подходят и высказывают восторги. Все ко мне ужасно милы. Время начинает проходить быстро, и уже через 1½ недели я надеюсь выехать. Сегодня и завтра предстоят тяжёлые дни, т. е. ни одной минуты свободы; но зато в понедельник я уезжаю один на Ниагару.

из письма к Модесту Чайковскому от 9 мая 1891

Чем дальше, тем больше время поглощается репетициями, концертами, приёмом и посещением гостеприимных американцев. Модест, вероятно, сообщил тебе краткие известия обо мне. Теперь я веду подробный дневник, который, приехавши, дам тебе прочитать. В кратком письме всего не расскажешь. В общем я очень доволен американским приёмом; меня очень здесь честят и ласкают. Но я все-таки раскаиваюсь, что поехал сюда. Мне кажется, что это путешествие очень состарит меня. Хотя я совершенно здоров телом, но духом — нет. Очень мне трудно пребывание среди чужих людей, да притом ещё говорящих на чуждом мне языке. Очень я тоскую по России, по близким и ничто меня не радует. Все, что я здесь вижу, поражает грандиозностью размеров, шириной и смелостью предприятий. Новые дома, например, все строятся не менее как в 13 этажей, а один новый отель имеет их 17. В Чикаго пошли ещё дальше: выстроили дом в 21 этаж!!! И все делается по этой марке. Ещё меня восхищает американский комфорт.

Письмо к Николаю Чайковскому от 9 мая 1891

...тип бойкой московской барыни. Хочет казаться умной и самостоятельной, но в сущности кажется ни ума ни самостоятельности нет.

10 мая 1891

Доктор Нефтель оказывается русским или по крайней мере воспитывавшимся в России. Жена его, как я наконец узнал, княжна Грузинская, двоюродная сестра Егора Ивановича. Они в Америке живут с 1860 г. Ездят часто в Европу, но в России с тех пор не были. Почему они её избегают — неловко было расспрашивать. Оба страшные патриоты, любят Россию настоящей любовью.

10 мая 1891

По случаю Воскресенья все кафе закрыты. Так как это единственные места, где можно: 1) купить папирос, и 2) исполнить малую нужду природы, а я в том и другом чрезвычайно нуждался, то можно себе представить, как велики были мои страданья, пока наконец я добежал дò дому. Остатки английского пуританизма проявляющегося в таких вздорных мелочах, как например в том что иначе как обманом, нельзя достать рюмку виски или стакан пива по Воскресеньям, очень возмущает меня. Говорят, что законодатели, издавшие этот закон в Нью-Йоркском Штате, сами страшные пьяницы.

10 мая 1891

Carnegie*, этот удивительный оригинал, из телеграфных мальчишек обратившийся с течением лет в одного из первых американских богачей, но оставшийся простым, скромным и ничуть не подымающим носа человеком, — внушает мне необыкновенную симпатию — может быть оттого, что и он преисполнен ко мне сочувствия. В течении всего вечера он необыкновенно своеобразно проявлял свою любовь ко мне. Хватал меня за руки крича, что я некоронованный, но самый настоящий король музыки, обнимал (не целуя: здесь никогда мужчины не целуются), выражая мое величие поднимался на цыпочки и высоко вздымал руки, и наконец привел все общество в восторг, представив как я дирижирую. Он сделал это так серьёзно, так хорошо, так похоже, — что я сам был восхищен.

10 мая 1891

*Andrew Carnegie — американский предприниматель шотландского происхождения, крупный сталепромышленник, мультимиллионер и филантроп, финансировал постройку Carnegie Hall.

Майер зашел за мной в 8¼. Ну что я бы делал без Майера? Как бы я достал себе билет именно такой какой нужно, как бы добрался до железной дороги, как бы узнал в какие часы где, как и что мне делать? Я попал в вагон-салон. Это кресельный наш вагон, только кресла расставлены теснее и спиной к окнам, но так что можно поворачиваться во все стороны. Окна большие и вид на обе стороны о совершенно открытый. Рядом с этим вагоном был вагон-ресторан, а еще через несколько вагонов — курительный вагон с буфетом. Сообщение из вагона в вагон совершенно свободное, гораздо удобнее чем у нас, ибо переходы эти крытые. Прислуга, т. е. кондукторы, гарсоны в вагоне-ресторане и в буфете с курильной — негры, очень услужливые и учтивые. В 12 часов я завтракал (цена завтрака один доллар) по карте, имея право съесть хоть все кушанья, назначенные в карте. Обедал в 6, опять таки так, что из нескольких десятков кушаний я мог выбрать что и сколько угодно и опять за один доллар. Вагоны гораздо роскошнее чем у нас, несмотря на отсутствие классов. Роскошь даже совершенно излишняя, например фрески, хрустальные украшения и т. п. Туалетов т. е. отделений, где умывальных приборов с проведенною холодной и горячей водой, полотенец (здесь вообще насчет полотенец удивительное обилие), кусков мыла, щеток и т. п. — множество. Броди по поезду и мойся сколько угодно. Есть ванна и цирюльня. Все это удобно, комфортабельно, — и между тем почему-то наши вагоны мне всё-таки симпатичнее. Но может быть это отражение тоски по родине, которая вчера опять угнетала и грызла меня весь день до сумашествия.

11 мая 1891

Пил чай к сожалению вместе с каким-то господином, надоедавшим разговорами.

11 мая 1891

Более чем когда-нибудь я влюблён в сюжет “Иоланты”, и твоё либретто сделано вполне отлично. Но когда в Руане, иллюстрируя музыкально пряники, солдатиков, кукол и т. п., я увидел, что мне ещё много работы над балетом и лишь потом я могу приняться за оперу, — когда я сообразил, что ни на пути в Америку, ни в ней, ни даже на возвратном пути я не буду иметь возможности работать, — то пришёл в отчаяние, почувствовав полную невозможность как следует исполнить взятое на себя дело. Тут-то я перестал любить “Иоланту”, и именно для того, чтобы снова и страстно её полюбить, я решился отказаться. Как только отказался — так и полюбил. О, я напишу такую оперу, что все плакать будут, — но только к сезону 1892-1893. Я пишу это письмо в вагоне-буфете, единственном, где позволяется курить. Тут же устроены столики для писания писем и телеграмм. Поезд движется с необыкновенной скоростью, и писать трудно. Удобства и комфорт американских железных дорог удивительны,

Письмо к Модесту Чайковскому от 11 мая 1891

Ниагара. Встал в 8-ом часу. Ландо уже было готово. Гидов здесь нет, — и это прекрасно. Описывать красоту водопада не буду; ибо эти вещи трудно выразить словами. Красота и величественность зрелища действительно удивительны. Зелень совершенно свежа и среди травы красуются мои любимчики одуванчики. Страшно хотелось сорвать несколько из этих желтых красавчиков с запахом свежести и весны, но на каждом шагу торчит доска с напоминанием, что даже и wild flowers нельзя срывать. Потом я смотрел на главный водопад Horse Schoe Fall. Грандиозная картина. Оттуда возвратившись на материк, переехали через дивный, смелый, чудный мост на Канадскую сторону. Мост этот выстроен или лучше сказать переброшен через Ниагару всего 2 года тому назад. Голова кружится когда смотришь вниз. На Канадской стороне мне пришлось решиться, дабы не мучиться мыслью, что я струсил, на очень безобразное переодевание, спуск по лифту под водопад, хождение по тоннелю и наконец стояние под самым водопадом, что очень интересно, но немного страшно. На верху приставание с покупкой фотографий и всякой другой дряни. Навязчивость и наглость этих пиявок была бы непостижима, еслибы по чертам лиц мужского и женского пола, терзавших меня предложениями услуг, я не усмотрел, что это Евреи.

12 мая 1891

После обеда ходил к водопаду и вообще по городку пешком. Во время этой прогулки, также впрочем как и утром, никак не мог побороть какую-то особенную, должно быть нервную усталость, мешающую мне как-бы следовало наслаждаться прогулкой и красотой местоположения. Точно будто что-то расклеилось во мне и машина действует несовсем свободно. В 6 часов 15 минут я выехал в спальном вагоне, в отдельной комнате. Прислужник-негр не особенно любезный и непонятливый. Из за него я не мог достать еды и лег спать голодный. Удобства всевозможные: умывальник, мыло, полотенца, роскошная постель. Но спал скверно.

12 мая 1891

«Иоланта» – удивительная опера, наполненная особым драматизмом и светом любви. Премьера состоялась в декабре 1892 года в Мариинском театре. Прошло более ста лет, но и в наше время эта опера завораживает одухотворенностью, проникновенной искренностью, жизнеутверждающим началом и особым тайным смыслом. Ее философское содержание и посыл актуальны и созвучны любому времени.

🗓️ Услышать оперу в исполнении солистов «Геликон-оперы» - одного из лучших оперных театров, можно со 2 по 5 февраля.
В сегодняшнем цифровом мире блеск гаджетов ослепляет миллионы зрячих, но оставаться человеком сможет только тот, кто сохранит зоркость сердца… Только настоящая любовь способна исцелить и телесную слепоту, и духовную.

🎫 Билеты на сайте театра

Проснулся в 5 часов усталый и с мучительными мыслями о предстоящей ужасной неделе. Приехал к себе в 8 часов. Взял ванну, рад был увидеть доброго Макса, но огорчился прочтя в газете известие о покушении на Наследника*.

13 мая 1891

*11 мая 1891 года на цесаревича Николая Александровича (будущего Николая II), совершавшего путешествие по Японии, во время прогулки напал психически неуравновешенный полицейский. Николай получил две не слишком серьезные раны.

...чувствовал себя до того усталым, раздраженным и несчастным, что едва удерживался от слез.

13 мая 1891

Дача Майера и окрестная дачи очень напоминают по стилю подмосковные дачи. Разница только в том, что под Москвой есть рощи, трава, цветы; здесь ничего кроме песку. Ничего безотраднее этих дач и представить себе было бы нельзя, если бы не океан, который заставляет позабыть все что по нашим понятиям составляет прелесть дачной или деревенской жизни. Вскоре по приезде мы сели обедать. Семья добрая и милая, но умственный уровень их очень низок, вследствие чего я особенно сильно скучал и томился.

13 мая 1891