За помещение в “Новом времени” заметки о моей поездке приношу Вам живейшую благодарность. Само собою разумеется, что мое предположение об умышленном замалчивании моих успехов в Европе рассеялось, как дым. Совершенно верно, что, как пишет мне M.М. Иванов и как говорите Вы, я должен бы в подобных случаях сам посылать известия о себе. Но это так неловко, так щекотливо! Существует очень простой способ оградить человека, считающего такой способ действий неблаговидным и предосудительным, от печальной необходимости как бы рекламировать о себе. Ведь если какой-нибудь выдающийся русский деятель появляется за границей, — то, конечно, в больших тамошних газетах, получающихся в наших редакциях, помещаются известия о нем. Если не ошибаюсь, в каждой редакции существуют сотрудники, специальная обязанность которых читать иностранные газеты и отмечать особенно интересные факты. “Все хорошо, что хорошо кончится”. Теперь я совершенно удовлетворен, доволен, и мне остается только еще, еще и еще раз от всей души поблагодарить Вас.

Письмо к А.С. Суворину от 10 мая 1889

В письме от 21 апреля 1889 года Суворин писал: «Дело объясняется просто — ни я, ни M.М. Иванов не просматриваем иностранных газет. О Сапельникове прислала Ментер две вырезки из английских газет, в которых о Вас ничего не было сказано… Как ни странной может показаться Вам вот эта мысль, но она верна: всякий должен заботиться только о себе.

В Москве я провел неделю и занят был исключительно консерваторскими делами, а также делами Музыкального общества. В консерватории произошла крупная перемена: Танеев отказался от директорства и место его занял Сафонов. Отказ Танеева объясняется его крайним утомлением и желанием заниматься сочинением и игрой. Он уже давно тяготился своей должностью, а в нынешнем году, вследствие смерти матери, к которой он питал глубокую привязанность, состояние духа его крайне подавленное, и я очень хорошо понимаю, что он нуждается в отдыхе. Можно предполагать, что Сафонов будет дельный и хороший директор. Как человек он бесконечно менее симпатичен, чем Танеев, но зато по положению в обществе, светскости, практичности более отвечает требованиям консерваторского директорства. Инспектор Альбрехт вышел в отставку. Между нами сказать, эта отставка вынужденная, ибо Сафонов согласился принять на себя директорство под условием, чтобы Альбрехт был удален. Я был посредником между дирекциею и Альбрехтом, и всё устроилось хорошо и мирно. Не могу и никогда не мог понять, почему Альбрехт, которого я считаю человеком хорошим, возбуждает против себя всеобщую враждебность! Это какая-то загадка.

Письмо к Н.Ф. фон Мекк от 19 мая 1889

Заседание. Ветчина и водка.

13 мая 1889

Головная боль и тошнота. Насилу встал.

18 мая 1889

Приезд в Фроловское. Чудный день. После обеда на балконе и прогулки писал письма.

19 мая 1889

По временам нечто вроде грусти и неудовлетворенности. Странно!

20 мая 1889

Погода дивная, но комары и жара одолевают.

21 мая 1889

С 12 июля по 30 августа в Доме культуры «ГЭС-2» пройдет летний фортепианный фестиваль Pianissimo

Дом культуры «ГЭС-2» в партнерстве с фестивалем Pianissimo представляет программу летних концертов фортепианной музыки.

В фестивале принимают участие ведущие молодые исполнители России и зарубежья.
В этом году программу открывает Владислав Хандогий, финалист Конкурса имени Вана Клиберна, самого значительного состязания пианистов в мире. Международный конкурс недавно завершился в Техасе, США. Сольный концерт Владислава в «ГЭС-2» — его первое выступление в Москве после конкурса.
Также среди участников фестиваля —Константин Хачикян и Илья Папоян, разделившие в июне третье место на Международном конкурсе имени С. В. Рахманинова, и итальянский пианист
Лоренцо Баньяти.

Информация v-a-c.org/ges2

После четырехмесячных странствований, преисполненных всяческих треволнений, беспокойств, страданий и тоски, я наконец попал домой. Исполнилась болезненно-страстная мечта. И что же? Не знаю, как и почему, но только вместо ничем не смущаемой радости и спокойствия я испытываю неопределенную грусть, неудовлетворенность, даже тоску и (что всего курьезнее) беспрестанно ловлю себя на том, что вот хорошо бы было куда-нибудь уехать. Что может быть любопытнее этого факта? Работа есть, погода чудная, одиночество я всегда любил и всегда к нему стремился, и при всем том я чувствую себя если не несчастным, то печальным и чего-то жаждущим. Ну, бог даст, как увлекусь своей работой, так это пройдет.

из письма к Ю.П. Шпажинской от 22 мая 1889

С курьерским в Москву. Завтрак на вокзале. У Юргенсона. Застал его канцелярию за завтраком. Партитура «Лебединого Озера». Борис Петрович и Саша Осипович. Нина Валерьяновна и ее писанье на машине. Консерватория. Не в духе. Третьяков. Заседание. Обед у Зверева. С Баташей у Успенья на Могильцах. У Масловых весь вечер. Рассказы Федора Ивановича Маслова о таинственных происшествиях.

27 мая 1889

Был на заседании дирекции. Третьяков все время жалился, что денег мало у нас и что ежегодный дефицит. Ах, какой он сукин сын — скряга. С некоторых пор я начинаю лелеять в отношении к нему маленькое чувство весьма забористой антипатии. И ничего-то от него не дождешься!

из письма к П.И. Юргенсону от 7 июня 1889

От пьянства скверно себя чувствовал. Чудный день.

28 мая 1889

Уехал с утренним поездом. Дома к обеду. Письма. Во время вечерней прогулки пристали ко мне 2 пьяных мужика (староста). Алексей вернулся из города пьяный. Чуть было не произошел скандал между им и старостой, который пробрался ко мне по поводу денег на пьянство. Подслушивал, как крестьяне бунтовались против Алексея.

29 мая 1889

Приезд Боба. Все-таки работал. После обеда с Бобом прогулка по лесам. Рубка. Работал. Перед ужином прогулка. Ловля рыбы.

31 мая 1889

…переживаю чудесные дни.

3 июня 1889

Жара и мухи.

4 июня 1889

Работал отчаянно. Газеты и письма. Одно от Толи, раздражившее меня: просить протекции через Великого Князя Константина Константиновича. Прогулка после обеда в остатках леса. Мухи. Чай. Работал отчаянно; перед самым ужином кончил. После ужина (лишнее выпил) гулял.

6 июня 1889

Письмо это, быть может, немного рассердит Вас, — но уж во всяком случае удивит, ибо я осмеливаюсь обратиться к Вам с просьбой весьма щекотливого свойства. Но я не могу не исполнить просьбы брата моего, возлагающего на настоятельное ходатайство мое большие надежды. Брат мой Анатолий (человек очень, очень хороший) состоит в настоящее время вице-губернатором в Тифлисе. Ему чрезвычайно хочется быть губернатором, и это совершенно понятно и извинительно. Но, может быть, неизвинительно добиваться своих вожделений посредством протекции. Не знаю, но как бы то ни было, а сегодня он пишет мне, что если кто-нибудь из очень высокопоставленных лиц не замолвит за него словечка то цели своей он никогда не добьется. В этом-то и состоит моя просьба к Вашему высочеству, и если в ней что-либо неуместно и не ладно, то еще раз убедительнейше прошу не сердиться на меня.

Письмо к К.К. Романову от 7 июня 1889

Работал, работал и работал. Ничего особенного. Прогулка с приключениями. Провалился в ил, переходя речку. Стирал свои панталоны. Знакомство с крестьянином из Рубчихи с ружьем. Очень симпатичный. Работал.

9 июня 1889

У меня к тебе просьба, или лучше сказать предложение, ибо я хотел бы, чтобы ты отнесся к тому, что я тебе сейчас скажу, нисколько не стесняясь нашими дружескими отношениями, а совершенно как бы к обращению чужого человека. Я пишу теперь балет и должен всячески торопиться, ибо к 1-му сентябрю все должно быть готово. Работаю я с страшным напряжением и, должно быть, вследствие старости, утомляюсь до крайности. С ужасом думаю, что, написавши всю огромную партитуру, я еще должен буду сделать двухручное переложение, в коем нуждается и балетмейстер, и Юргенсон, желающий с начала осени приступить к печатанию. Так вот, Саша, я бы был несказанно счастлив, если бы ты взялся сделать это переложение. Кроме Танеева и тебя я никому не могу довериться. Конечно, не даром, а за гонорар, который ты сам назначишь Юргенсону. Я бы попросил тебя сейчас же ответить мне да или нет, причем, повторяю, прошу ни одной минуты не думать, что я обижусь, если ты откажешься. Я очень понимаю, что веселого в этом ничего нет, хотя музыка более серьезна, чем обыкновенно бывает в балетах.

Письмо к А.И. Зилоти от 12 июня 1889