🤬 Значит так, блядь.

😳 Я тут начал слушать «Энтомологию для слабонервных» Кати Качур.

🤯 Девочка-героиня при Сталине зачитывается, внимание, Жоржем Сименоном и Яном Флемингом.

👉 Сименона впервые издали на русском в 1960 году. А первый роман Флеминга даже по-английски вышел через месяц после смерти Сталина, а на русском — вообще только в 1990.

🤡 И это в самом начале, в первой истории, то есть условному редактору или хоть одному человеку с мозгами, кто это читал, ещё нельзя было устать от текста или там увлечься острым сюжетом и не заметить.

😡 Вы там все рехнулись что ли?! Или тут тоже параллельная реальность?

Владислав Крапивин «Острова и капитаны»
Чтобы читать Крапивина, нужно безграничное доверие. Часто его книги ощущаются, как прыжок в холодную воду: кажется, что за этим названием точно притаилась какая-то скукота с деревянными советскими пионерами. И каждый раз этот прыжок вознаграждается ошеломительным количеством затронутых тем. Не устаю поражаться, как Крапивин мастерски держит читателя в напряжении, рассказывая об обычной жизни, и разбивает сердце историями, которые случаются с подростками ежедневно.

В «Островах и капитанах» центральные темы крапивинского творчества на месте, но хочу сконцентрироваться на том, что для меня вышло на первый план. Эта большая трилогия, конечно, посвящена Крузенштерну, но главной темой становится преемственность поколений и писательское предназначение. Крапивин ищет ответ на вопросы, которыми хотя бы раз задавался любой пишущий. Стоит ли писать, если это не приносит денег? Если знаешь, что тебя не опубликуют? Если думаешь, что тебя будут читать только твои друзья? Читательский успех – это сколько читателей? 100 – это достаточно или надо, как минимум, 1000? Или достаточно одного, но вдумчивого?

Герой первой книги, Курганов, всю жизнь пишет роман об экспедиции Крузенштерна, но читает его только мальчик Толик, его мама-наборщица и редактор, отказавший рукописи в печати (ну, этот вряд ли прям читает). Зато Толик по-настоящему увлекается этой историей, живёт в ней. Стоило ли стараться ради одного-единственного увлеченного читателя или это писательская неудача?

Рукопись Курганова изменяет Толика, определяет его жизненный путь, моральные принципы и профессию. Взрослый Толик рассказывает о рукописи своему племяннику и пятидесяти курсантам корабля «Крузенштерн» и заражает их своей детской любовью. И уже мальчик Гай начинает меняться, думая о Головачеве и Алабышеве. А потом о Крузенштерне узнает и сын Толика Егор, который и завершит эту историю.

Какой властью, оказывается, может обладать ненапечатанная рукопись! И душу в нее вдыхает Читатель — автор, часто неуверенный в себе, склонный к самобичеванию, дает книге только тело.

Кроме истории о рукописи, это, конечно, еще и истории о трех мальчишках, каждый из которых проживает переломный момент в своей жизни, определяющий будущее. Особенно интересна история Егора, персонажа третьего романа, который начинает как типичный крапивинский антагонист: гопник, который обижает слабых, тусит с микроуголовниками в каких-то гаражах и балуется разными запрещенными веществами. У такого поведения, конечно, есть причина, и Егору чудом удается встать на путь трансформации и вернуться к нормальной жизни.

И здесь же Крапивин, уже в реалистическом романе, повторяет идею командорства из «Великого кристалла». Каждому ребенку нужен значимый взрослый – человек, который задаст вектор, настроит моральный компас. Острова – это дети, а капитаны – это значимые взрослые, и эта метафора глубже, чем кажется. Ребенок не может сам найти путь к взрослому, это всегда задача последнего. Взрослый должен искать подход, рассчитывать, ошибаться, рисковать, чтобы как-то пробиться и быть услышанным. Если родитель – такой же остров, если он надеется, что ребенок найдет дорогу и выстроит контакт, близость недостижима.

Зато «остров», чей моральный компас настроил другой капитан, и сам станет «капитаном» и найдет дорогу к другим островам. И так будет всегда – добро будет идти по непрерывной цепочке, через века, переходя от одного «капитана» к другому.

Резюмирую. На мой взгляд, у этой трилогии довольно высокий порог вхождения. Боюсь, первый том может не пройти «тест 50 страниц», или сколько там принято сейчас читать, потому что, если читать, не зная Крапивина, может сложиться впечатление, что в книге ничего больше не будет, кроме рассказа о морском училище. В общем, нужно безгранично доверять Крапивину, понимать, что он за писатель и чего от него стоит ждать, тогда все будет отлично. А у меня, кажется, наметились точки, в которых я с Крапивиным готова спорить, но о них расскажу в следующем отзыве.