🧐 Все обсуждают длинный список «Ясной поляны» в номинации «Иностранная литература», а я, село неасфальтированное, иностранную литературу читаю плохо, из всего списка пока читал 1 (одну) книгу, «Упражнения» Иэна Макьюэна, и мне дико, как вы помните, не понравилось. Хорошо, что Макьюэн из враждебной страны, и премию ему не дадут, а то бы еще и дали. А так дадут какому-нибудь китайцу.

❤️‍🩹 Зато я с утра посмотрел великолепное снова видео от Юрия Каракура. В новом своем выпуске Юрий читает стихи (чужие, любимые и актуальные для него сейчас) и рассказывает о них. Я не большой любитель неавторского чтения стихов, но Каракур читает блестяще. А говорит о текстах — ещё блестящее. Честно, точно и делая больно. В этом выпуске у него Ахматова, Рыжий, Горалик, Мандельштам и Тютчев. Посмотрите после работы, в рабочее время не нужно.

❤️‍🔥 Ко Всемирному дню поэзии я придумал составить для вас ТОП-10 самых моих любимых поэтических сборников. Однако, без дополнительных ограничений это сделать оказалось невозможно, и я решил взять только русскоязычные поэтические книги первого десятилетия этого века, 2000-2010. Я тогда любил стихи, читал их и жил ими.

📚 Алфавитный список ниже, где мог — я проставил ссылки на книжки, а некоторые книжки, на которые ссылок нет, но у меня есть пдфки, ненадолго положу для вас сюда.

1️⃣ Линор Горалик «Подсекай, Петруша». М., АРГО-Риск, 2007.
Потрясающая книга стихов о смерти, о боли и болезни, о светлой безнадежности, говорящая нам о том, как нужно, как должно сочувствовать несчастью другого в своем собственном несчастье. С точки зрения формы перед нами классическая Горалик, балансирующая между гетероморфным стихом и едва ли не стилистикой детских сказок. Многие тексты все помнят («Как в норе лежали они с волчком», «Как умирают пятого числа?»), но перечитать стоит обязательно. Мой любимый текст «Если за молоком или так, в поношенном до ларёчка».

2️⃣ Алексей Денисов. XENIA. М., ОГИ, 2001.
Великолепная книга стихов о любви и о нежной растерянности перед этой жизнью. Ее нужно просто взять и прочитать целиком, подряд. Если бы существовал идеальный мир, а в нем — идеальные отношения, я бы хотел в этих отношениях разговаривать цитатами из книги Денисова.

3️⃣Никита Иванов. «Василий». Екатеринбург; М.: Кабинетный ученый, 2020. Серия «InВерсия»; вып. 5.
Книга как будто бы относительно новая, но тексты в ней старые, тех самых нулевых. Я с интересом наблюдал за этим «проектом поэта», до сих пор с умилением, посмеиваясь, вспоминаю, как юный Никита, спрятавшись за темными очками, эти тексты читал с разных сцен, а различные умудренные опытом представители литературных институций, от «Дебюта» до «Нового мира», пытались с ним пообщаться. Понятно, что Иванов следует упомянутым ниже Родионову, Сваровскому, Сюкосеву, но за счет интонации и сюжетов он вполне своеобразен. «Сказка о рыбаке и рыбке», «Звезды, полосы» и еще пара текстов — прямо хороши. Послесловие в книге от Сальникова, кстати.

4️⃣Кирилл Медведев. «Всё плохо». М.: Клуб «Проект ОГИ», 2002.
Это вот прямо гениальная книга, которая в потенциале могла бы изменить русскоязычную поэзию, если упрощать, в той же степени, как ее изменили Пушкин или Бродский, будь современная русскоязычная поэзия более сильна духом, более честна перед собой и менее зависима от успеха. Открыл сейчас и понял, что многие тексты или, по меньшей мере, истории из этой книги я помню в деталях, а надо понимать, что «Всё плохо» — это книга огромных, длинноиграющих повествовательных верлибров.

ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ 🔽

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО О ЛЮБИМЫХ ПОЭТИЧЕСКИХ СБОРНИКАХ ВЫШЕ 🔼

5️⃣Арсений Ровинский. EXTRA DRY. М.: Новое литературное обозрение, 2004. — Серия «Поэзия русской диаспоры».
Еще одна гениальная, важнейшая книга, о которой мало кто помнит. Она довольно сложна для цельного восприятия, потому что, во-первых, является для автора переходной от довольно конвенционального письма к письму по-настоящему неординарному, а во-вторых, потому, что она содержит очень разные тексты, разумно разделенные составителем на 4 части. Стихи во всех частях книги хороши, но важнее первая часть, «Химия и жизнь» и последняя, «Песнопения Резо Схолия». Первая часть важна вниманием к чужому, болью мелочей, сбивчивыми сочетаниями повседневного и высокого. Обращают на себя внимание формальное соединение традиционной поэтической речи и речи косноязычной, внезапная песенность и т.д. Можно смело говорить, что Линор Горалик, которую мы все любим, во многом наследует в том числе и Ровинскому того периода. Четвертая, финальная часть книги открывает нам еще одного Ровинского: уникального поэта лакун и пустот, дающего читателю обманчивую возможность их заполнить, а кроме того — поэта, удивительно тонко и сочувственно работающего с чужой речью. Эти качества стали основными в более позднем творчестве Ровинского.

6️⃣Андрей Родионов. «Пельмени устрицы». — СПб: Красный матрос, 2004.
Вторая книга всем сейчас известного поэта и организатора литературы, зафиксировавшая его в качестве сверхновой звезды. На момент ее выхода Родионов был уже популярен, но скорее как яркий декламатор собственных стихов. «Пельмени устрицы» же, хотя и вышли с диском с великолепной записью авторского чтения, обозначили его в статусе серьезного, меняющего поэтическое пространство автора, что потом и подтвердилось. Опять тот случай, когда я половину книги помню наизусть. «Есть на нашей улице магазин бывший «Продукты», «Уже в говно, поехал к Лобунцу», «Это вьюга, вьюга» и, конечно, великое «Ночью, около летнего трудового лагеря». Аудиозаписи находятся, послушайте, а вот текстовый вариант книги я найти не могу.

7️⃣ Борис Рыжий. «И всё такое». СПб, «Пушкинский фонд», 2000 и «На холодном ветру…». СПб, «Пушкинский фонд», 2001.
Рыжего (справедливо) многие любят и ценят, но попробуйте прочитать его дебютные «пушкинофондовские» книги, и вы поймете чуть больше. Первая из них, «И всё такое», сейчас кажется книгой послабее — скорее всего, потому что составитель хотел подчеркнуть все эти «вторчерметовские» «слова пацана», следуя в фарватере публикаций Бориса в «Знамени» того времени. Но здесь, безусловно, всё равно есть очень важные тексты, ставшие классическими: «Отполированный тюрьмою», «Я работал на драге в поселке Кытлым», «Приобретут всеевропейский лоск», «Когда менты мне репу расшибут» и др. Вторая книга, вышедшая уже после смерти автора (но готовил он ее при жизни), мощнее. Здесь «Рубашка в клеточку», «На смерть Р.Т.», «Когда бутылку подношу к губам», «Осыпаются алые клены» (господи, «я сейчас докурю и усну, полусгнившую изгородь ада по-мальчишески перемахну»). Здесь же великолепные стихотворные обращения к матери, сыну, жене, ставшие прощальными, ну и ставший нынче суперхитом текст «Эмалированное судно». Обе эти книги перевернули многое в поэтической жизни, по крайней мере, в Екатеринбурге. Многие (теперь уже по всей стране) до сих пор не могут освободиться от рыжевской просодии и интонации именно из этих двух книг. Перечитал, готовя пост, и понял, что помню наизусть 2/3 «На холодном ветру».

ПРОДОЛЖЕНИЕ №2 НИЖЕ 🔽

ПРОДОЛЖЕНИЕ №2. НАЧАЛО О ЛЮБИМЫХ ПОЭТИЧЕСКИХ СБОРНИКАХ ВЫШЕ 🔼

8️⃣ Алексей Сальников «Людилошади». Нижний Тагил: Объединение «Союз», 2006. — Серия Контрабанда.
Сальников, конечно — гений (сегодня много слова гений, да). Удивительное умение не то что описывать, а создавать мир, просто проговаривая, даже проборматывая его детали, свойственное Сальникову и в прозе, интонация, которую ни с кем не перепутаешь, текст, будто бы снятый «одним кадром» от первой буквы до завершающей точки. Многие строки Сальникова превосходят собственный смысл, я помню их всю уже почти жизнь (от «Здравствуйте, дорогой капрал» и «Такими стали твои мальчики, Владислав» до «И кошка со стола спрыгивает к нему» и «Медленно-медленно, титры и ни хуя не понятно») — всё не перечислишь. Однако, любимые строки — любимыми строками, сверхъестественно настоящие образы — образами, но важнее, что каждый текст Сальникова в своем описании бытового быта паранормален, способен преодолевать какие угодно границы. Книги «Людилошади» в интернете, кажется, нет, но стихи из нее есть здесь и здесь. Целиком доступна следующая книга его стихов — «Дневник снеговика».

9️⃣Федор Сваровский. «Все хотят быть роботами». — М.: АРГО-РИСК, Книжное обозрение, 2007.
Важнейшая книга, в которой Сваровский фактически сформулировал целое поэтическое направление, «новый эпос». Параноидальная сюжетность, переоткрытие юмора в русскоязычной поэзии, подчеркнутый псевдоотказ самому себе в важности высказывания, вывернутый наизнанку антропоцентризм… Уникальные тексты, которые своим ярким безумием подчеркивали безумие и ненадежность окружавшей нас тогда жизни, с этим всем успешным успехом, корпоративными стандартами и ипотеками.

1️⃣0️⃣Денис Сюкосев. «Это что». М.: АРГО-РИСК, Книжное обозрение, 2007. — Серия «Поколение».
Очень любимая мной книга и важный пример того, как поэт по-настоящему, а не на словах, опередил своё время. Совмещение максимально прямого высказывания — от лирического до социального — со сложным структурированием, запутыванием следов и едва ли временами не логореей. Сюкосев, конечно, во многом следует очевидным образом за Кириллом Медведевым, но заменяет битников-созерцателей, на которых, в свою очередь, ориентировался Медведев, на авторов англоязычных рок-текстов. Принципиальная путанность, затуманенность сознания говорящего, фрагментированность делают свое дело, но при более внимательном взгляде этим текстам нельзя отказать в четкости и внятности. Жизнь в мегаполисе нулевых — от клубов с наркотиками до офисной работы — мы здесь видим как что-то обреченное на мимолетность. Сюкосев эту мимолетность подчеркнул своей творческой судьбой, почти сразу после выхода книги бросив писать.

❤️ Так как я соскучился по вам, а время всё равно, несмотря ни на что, провожу с книгами, то возобновлю публикации в канале.

🗂 Возобновлю с рубрики #распаковка сегодня: в выходные приехало несколько книг самого разного свойства.

📖 Вдогонку к новинкам прошлого года пришли блистательные «Бронепароходы» Алексея Иванова. На бумаге их читать, наверное, не так неудобно, как «снарк. снарк», но тоже том впечатляющий. На фотке книга получилась совсем другого цвета, чем в реальности, потому что у меня зеленая штора. Несмотря на это, если вы не читали, то внесите в список обязательного, я рассказывал, почему.

📖 Второй по важности покупкой стала моя любимая «Мертвая зона» Кинга, вышедшая в 1987 году в «Молодой гвардии». Это первое издание Кинга на русском отдельной книгой, до которого у меня как-то не доходили руки. Роман «Мертвая зона» в сборнике в том самом знаменитом переводе Таска и Васильева (в содержании, см. фото, прямо постранично написано, кто где переводил, первый раз такое вижу). Рассказы (подборка отличная!) — уже в отдельных переводах тех же Васильева и Таска, а также знаменитого по переводам фильмов Леонида Володарского. Книг Володарский перевел немного, так что «Поле боя» и «Корпорация «Бросайте курить» Кинга — важная составляющая его биографии. Забавно узнать, где эти рассказы Стивена Кинга в переводах Володарского были впервые напечатаны: в журналах «Юный техник» (№10, 1981) и «Ровесник» (№12, 1984).

📖 Дальше — две книжки Крапивина в коллекцию, «Мушкетер и фея» издательства «Махаон» 2016 года с иллюстрациями Ольги Муратовой, которые чуть позднее выходили в том же издательстве в полноцвете (по мне, ничего особенного) и «Оруженосец Кашка» росмэновский 1999 года. Здесь иллюстрации поинтереснее — кажется, единственный случай, когда Крапивина иллюстрировал Арнольд Тамбовкин, штатный художник «Детлита» с 1960-х по 1990-е, иллюстрировавший много что, у вас точно были книги с его картинками («Баранкин, будь человеком», например). Но мне крапивинские мальчишки от Тамбовкина не нравятся вообще: они какие-то не то что не очень живые, а даже немного криповатые (в фотках пару картинок приведу).

📖 Наконец, купил почти новую, но попавшуюся у букинистов книгу Дэниела Киза «Элджернон, Чарли и я». Эти мемуары я читал, и вполне рекомендую всем, кто любит воспоминания писателей. Несмотря на то, что Киз в них предстает, как бы сказать помягче, отъявленным мудаком (который мне симпатичен, впрочем), книга может быть полезна любому писателю. То, как автор с поразительной целеустремленностью идет к своему главному тексту, то, как работает над ним, то, как взаимодействует с агентами и издателями — очень интересно.

📸 Фотки ниже, не влезли сегодня. 🔽

📖 Прочитал «Полунощницу» (ударение, скажу на всякий случай, на у, имеется в виду церковная служба) Нади Алексеевой. И это отличный текст.

👍 Роман небольшой — казалось бы, 146 страниц, о чем речь — но очень весомый с точки зрения высказывания. А главное — очень ладно скроенный, точно сделанный, крепко, просится этот штамп, сбитый.

✏️ Действие разворачивается преимущественно на Валааме, начинается с 70-х годов, когда там еще доживали свои дни высланные на безлюдный остров инвалиды, и завершается в последние нормальные годы нашего времени, когда на Валааме установилась почти полностью церковная жизнь, а оставшиеся неприкаянные миряне только мешаются под ногами ищущих бога, чуда и себя.

✏️Главный герой, классический московский айтишник Павел, приезжает на Валаам именно в поисках. Формально — в поисках родни: где-то здесь в интернате для инвалидов сгинул брат его бабушки Петр, у которого остался (теперь уже сильно взрослый) сын. На практике, конечно, оказавшись в качестве волонтера в столь непростом и непривычном месте, Павел ищет не столько родственника, сколько смыслы, отличающиеся от надоевших офферов, денег и ошибок в коде.

💔 На входе эта идея айтишника на Валааме, который меняется от наблюдений за другой жизнью, суровости Ладоги и намоленности воздуха, выглядит несколько вычурно, но, во-первых, написано хорошо, а во-вторых, я, например, в такое верю. При этом я человек неверующий и уж точно глубоко нецерковный. Но расскажу вот историю. Я сейчас, как известно, живу очень далеко от Екатеринбурга, в котором похоронена вся моя семья — мать и отец, бабушка (кстати, Зоя, как и бабушка героя романа) и дед (Павел!), старшая сестра. Время от времени они мне снятся, а я даже на могилы попасть не могу. И вот чтобы как-то что-то, я в какие-то даты (дни рождения, дни памяти) хожу в церковь и заказываю там сорокоуст за упокой. Церквей на районе несколько, и в одну меня что-то просто тупо не пустило. Купил я, как велели знающие, кагор и муку для просфор и иду по тропинке между супермаркетом и церковью. И тут на меня нападает несколько неизвестно откуда выскочивших злобных черных бродячих собак. Просто отгоняют меня от церкви и не пускают туда. А надо сказать, что здесь проще увидеть вест-хайленд-уайт-терьера или оттерхаунда, чем бродячую собаку. Я конкретно офигел и в эту церковь больше не хожу, а хожу в другую, возле Макдональдса.

📝 Но вернемся к книге. Помимо Павла, здесь еще несколько героев, возможно, не менее важных, и показанных великолепно: это и его двоюродный брат, которого крепко засосала безнадега, и волонтерка Ася, в которую Павел влюбляется, и которая с помощью валаамского ощущения чуда пытается бросить пить, и регент церковного хора Иосиф, который только здесь, на острове, способен петь, и Ёлка, родившаяся на острове, выбравшаяся с него в успешный успех, но вернувшаяся с идеей обменять успех на чудеса, и многие другие. Прописаны они мастерски: полглавки тут, абзац-другой здесь — и вы героя уже чувствуете и всё нужное о нем знаете.

ПРОДОЛЖЕНИЕ 🔽

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО О «ПОЛУНОЩНИЦЕ» ВЫШЕ 🔼

✏️ Алексеева пишет очень точно и при этом очень сдержанно: образ зачастую передается в один эпитет, а эмоции — в пару действий, прямо видна тщательная работа по сдерживанию себя. Мне очень понравилась неторопливая, но затягивающая экспозиция, я бы прочел текст, если бы в нем даже не появилась (ближе к середине) остросюжетная динамика и криминальная составляющая, а просто бы все продолжали бродить по Валааму. Мне очень нравится ситуация, когда книга оказывается больше рассказанной в ней истории, это большая редкость. Нравятся мне и вынесенные на знамя красота слабости и увлеченность отчаянием.

👍 Безусловно можно отметить то, как Алексеева, дважды ездившая волонтеркой на Валаам и изучавшая наследие художника Геннадия Доброва, работает с фактурой: остров и людей видишь в деталях. Столкновение метафор больших, на весь текст (например, машина «Победа», сыгравшая огромную роль в жизни Павла), и метафор крохотных, каких-нибудь шелушащихся фресок или даже мокрых подмышек, создает прямо поле напряжения.

👍 Короче, я очень доволен книгой, и всем, кто пока ее не читал, рекомендую. Но это уже вторая книга, которая мне очень понравилась в этом году, написана выпускницей CWS, что со мной не так? 🫣

🏆 Также я готов уверенно предсказать «Полунощнице» счастливую премиальную судьбу. Если жюри не будут тупить и не найдут здесь какое-нибудь оскорбление чувств верующих, то роман точно будет по меньшей мере в шорт-листах обеих главных премий. Чему я очень порадуюсь.