🧐 Все обсуждают длинный список «Ясной поляны» в номинации «Иностранная литература», а я, село неасфальтированное, иностранную литературу читаю плохо, из всего списка пока читал 1 (одну) книгу, «Упражнения» Иэна Макьюэна, и мне дико, как вы помните, не понравилось. Хорошо, что Макьюэн из враждебной страны, и премию ему не дадут, а то бы еще и дали. А так дадут какому-нибудь китайцу.

❤️‍🩹 Зато я с утра посмотрел великолепное снова видео от Юрия Каракура. В новом своем выпуске Юрий читает стихи (чужие, любимые и актуальные для него сейчас) и рассказывает о них. Я не большой любитель неавторского чтения стихов, но Каракур читает блестяще. А говорит о текстах — ещё блестящее. Честно, точно и делая больно. В этом выпуске у него Ахматова, Рыжий, Горалик, Мандельштам и Тютчев. Посмотрите после работы, в рабочее время не нужно.

❤️‍🔥 Ко Всемирному дню поэзии я придумал составить для вас ТОП-10 самых моих любимых поэтических сборников. Однако, без дополнительных ограничений это сделать оказалось невозможно, и я решил взять только русскоязычные поэтические книги первого десятилетия этого века, 2000-2010. Я тогда любил стихи, читал их и жил ими.

📚 Алфавитный список ниже, где мог — я проставил ссылки на книжки, а некоторые книжки, на которые ссылок нет, но у меня есть пдфки, ненадолго положу для вас сюда.

1️⃣ Линор Горалик «Подсекай, Петруша». М., АРГО-Риск, 2007.
Потрясающая книга стихов о смерти, о боли и болезни, о светлой безнадежности, говорящая нам о том, как нужно, как должно сочувствовать несчастью другого в своем собственном несчастье. С точки зрения формы перед нами классическая Горалик, балансирующая между гетероморфным стихом и едва ли не стилистикой детских сказок. Многие тексты все помнят («Как в норе лежали они с волчком», «Как умирают пятого числа?»), но перечитать стоит обязательно. Мой любимый текст «Если за молоком или так, в поношенном до ларёчка».

2️⃣ Алексей Денисов. XENIA. М., ОГИ, 2001.
Великолепная книга стихов о любви и о нежной растерянности перед этой жизнью. Ее нужно просто взять и прочитать целиком, подряд. Если бы существовал идеальный мир, а в нем — идеальные отношения, я бы хотел в этих отношениях разговаривать цитатами из книги Денисова.

3️⃣Никита Иванов. «Василий». Екатеринбург; М.: Кабинетный ученый, 2020. Серия «InВерсия»; вып. 5.
Книга как будто бы относительно новая, но тексты в ней старые, тех самых нулевых. Я с интересом наблюдал за этим «проектом поэта», до сих пор с умилением, посмеиваясь, вспоминаю, как юный Никита, спрятавшись за темными очками, эти тексты читал с разных сцен, а различные умудренные опытом представители литературных институций, от «Дебюта» до «Нового мира», пытались с ним пообщаться. Понятно, что Иванов следует упомянутым ниже Родионову, Сваровскому, Сюкосеву, но за счет интонации и сюжетов он вполне своеобразен. «Сказка о рыбаке и рыбке», «Звезды, полосы» и еще пара текстов — прямо хороши. Послесловие в книге от Сальникова, кстати.

4️⃣Кирилл Медведев. «Всё плохо». М.: Клуб «Проект ОГИ», 2002.
Это вот прямо гениальная книга, которая в потенциале могла бы изменить русскоязычную поэзию, если упрощать, в той же степени, как ее изменили Пушкин или Бродский, будь современная русскоязычная поэзия более сильна духом, более честна перед собой и менее зависима от успеха. Открыл сейчас и понял, что многие тексты или, по меньшей мере, истории из этой книги я помню в деталях, а надо понимать, что «Всё плохо» — это книга огромных, длинноиграющих повествовательных верлибров.

ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ 🔽

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО О ЛЮБИМЫХ ПОЭТИЧЕСКИХ СБОРНИКАХ ВЫШЕ 🔼

5️⃣Арсений Ровинский. EXTRA DRY. М.: Новое литературное обозрение, 2004. — Серия «Поэзия русской диаспоры».
Еще одна гениальная, важнейшая книга, о которой мало кто помнит. Она довольно сложна для цельного восприятия, потому что, во-первых, является для автора переходной от довольно конвенционального письма к письму по-настоящему неординарному, а во-вторых, потому, что она содержит очень разные тексты, разумно разделенные составителем на 4 части. Стихи во всех частях книги хороши, но важнее первая часть, «Химия и жизнь» и последняя, «Песнопения Резо Схолия». Первая часть важна вниманием к чужому, болью мелочей, сбивчивыми сочетаниями повседневного и высокого. Обращают на себя внимание формальное соединение традиционной поэтической речи и речи косноязычной, внезапная песенность и т.д. Можно смело говорить, что Линор Горалик, которую мы все любим, во многом наследует в том числе и Ровинскому того периода. Четвертая, финальная часть книги открывает нам еще одного Ровинского: уникального поэта лакун и пустот, дающего читателю обманчивую возможность их заполнить, а кроме того — поэта, удивительно тонко и сочувственно работающего с чужой речью. Эти качества стали основными в более позднем творчестве Ровинского.

6️⃣Андрей Родионов. «Пельмени устрицы». — СПб: Красный матрос, 2004.
Вторая книга всем сейчас известного поэта и организатора литературы, зафиксировавшая его в качестве сверхновой звезды. На момент ее выхода Родионов был уже популярен, но скорее как яркий декламатор собственных стихов. «Пельмени устрицы» же, хотя и вышли с диском с великолепной записью авторского чтения, обозначили его в статусе серьезного, меняющего поэтическое пространство автора, что потом и подтвердилось. Опять тот случай, когда я половину книги помню наизусть. «Есть на нашей улице магазин бывший «Продукты», «Уже в говно, поехал к Лобунцу», «Это вьюга, вьюга» и, конечно, великое «Ночью, около летнего трудового лагеря». Аудиозаписи находятся, послушайте, а вот текстовый вариант книги я найти не могу.

7️⃣ Борис Рыжий. «И всё такое». СПб, «Пушкинский фонд», 2000 и «На холодном ветру…». СПб, «Пушкинский фонд», 2001.
Рыжего (справедливо) многие любят и ценят, но попробуйте прочитать его дебютные «пушкинофондовские» книги, и вы поймете чуть больше. Первая из них, «И всё такое», сейчас кажется книгой послабее — скорее всего, потому что составитель хотел подчеркнуть все эти «вторчерметовские» «слова пацана», следуя в фарватере публикаций Бориса в «Знамени» того времени. Но здесь, безусловно, всё равно есть очень важные тексты, ставшие классическими: «Отполированный тюрьмою», «Я работал на драге в поселке Кытлым», «Приобретут всеевропейский лоск», «Когда менты мне репу расшибут» и др. Вторая книга, вышедшая уже после смерти автора (но готовил он ее при жизни), мощнее. Здесь «Рубашка в клеточку», «На смерть Р.Т.», «Когда бутылку подношу к губам», «Осыпаются алые клены» (господи, «я сейчас докурю и усну, полусгнившую изгородь ада по-мальчишески перемахну»). Здесь же великолепные стихотворные обращения к матери, сыну, жене, ставшие прощальными, ну и ставший нынче суперхитом текст «Эмалированное судно». Обе эти книги перевернули многое в поэтической жизни, по крайней мере, в Екатеринбурге. Многие (теперь уже по всей стране) до сих пор не могут освободиться от рыжевской просодии и интонации именно из этих двух книг. Перечитал, готовя пост, и понял, что помню наизусть 2/3 «На холодном ветру».

ПРОДОЛЖЕНИЕ №2 НИЖЕ 🔽