Хельсинки

Город из детства,
когда лодочки увлекали.
Три часа леса,
после границы камни.

Залив такой же,
чуть богаче.
Боже,
конфеты выглядели иначе.

Рыбный рынок,
собор, без позолоты.
Тебя звали сыном?
Кто ты?

У вокзала, 
из гранита, на сто карат,
безглазые
великаны стоят.

Памятка одиночки

Будь осторожен, голос
можно порой забыть,
Как забывают сторис
убранные в архив.
Если мешает ночью
спать незнакомый хрип,
не исключая прочее,
(вдруг у соседа грипп)
перепроверь, не ты ль
вслух заговорил?

***

как пусто здесь.
нет никого.
я весь
как ничего.

как тихо здесь
молчат.
слух есть,
но нет.

какая темнота,
как холодно.
зима
для одного.

Решил, что пора преобразовать чтение стихов в просмотры и реакций. Сделал подборку удачных и неудачных строк из всего прочитанного за неделю.
Имена авторов не пишу, потому что это неважно, важна поэзия.
Но если вы автор и вы оскорбились напишите мне в личку. Порешаем вопросики.
Впрочем здесь собраны не только тгшники, а вообще все что я читаю.
Хочу выпускать это примерно каждую неделю, если нравится формат поддержите, реактом, комментарием и репостом!
Если думаете, что кринж тоже пишите комменты.

ВНУТРИ:

– пейзаж через глаголы
- слабость повтора
- сила точной детали
- безграмотный Валентин Бьез

https://telegra.ph/ANTIDAJDZHEST-STROK-05-27

Об Исландии

Камень чёрный невпопад
серой природе.
Заносчивый водопад.
Погода была.

Воздух солёный,
одно шоссе,
пейзаж тяжёлый
и в неглиже.

Гора
не знает
слова вчера,
и не вспоминает.

Морось всегда,
всегда туман.
Ясность в этих местах -
обман.

Рождествено 

Набоковский парк,
усадьба на ремонте,
две полосы и холм,
фольксвагены на взлете.

Храм красный смотрит
на запруду.
Река бежит куда угодно,
но быстрей отсюда.

Рождествено,
где в детстве я
боялся не креститься.

Невесту бы
здесь, если бы.

Строки

И вкривь и вкось,
сотня-другая дней,
а всё равно врозь -
хоть хнычь, хоть убей.
Выветривается злость.
Высматривается мель.

Всяк - и Бог, и тварь,
разницы нет подчас,
высчитывая верный свайп,
ошибётся раз.
Где нет нас, там рай -
гостиница «Бридж Палас».

Нет буржуазной жизни.
Жаль, а хотелось.
Вашингтоны, горы, лыжи -
засветло не успелось.
Сможете грыжу выжечь?
Приелось!

Тошно, и даже слишком,
сравнивать два портрета.
Желтушно-румяный лик твой
с каждым прошедшим летом.
Себя вышиваю лыком.
Иголочки в стоге нету.

Похожий на звон от рынды,
тянусь к тебе вольным метром.

Кранц

Морской воздух.
Солёный привкус карьеры.
Пляж, как картина Босха,
вызывает несварение.
Дульсинея Тобосская,
воспоминания греешь,
лучше бы остужала.

Было жалко
просыпаться утром,
стягивая одеяло,
не трогать твоей фактуры.
Я число бесконечно малое.
Ты, наверное, дура.
У времени странный юмор.

А я не умер?
Лучше бы да.
Замер прусский флюгер,
Большими буквами - ЖАРА,
как на юге.
В любом лице - она
Рождается будто в пене.

о Любви

не говори слов здесь,
если не говоришь: смерть.
смерть - это есть.
смерть нельзя не успеть.

можно ли пустоту ту,
не раздражая иконостас,
променять на твою губу
и на поход в ЗАГС?

нет ничего, ничего там.
может быть, сын наш жив?
Господи, как же смешон храм,
как же хорош залив.

По ту сторону

Говорят, в Калининграде нет зимы,
говорят, не замерзает порт.
Но я во внутреннем кармане льды
ношу неосторожно круглый год.

Я холодом покрыт, как русским матом,
я обижаю май, июнь, июль и август.
Я мог бы стать очень плохим солдатом,
ведь на морозе очень впадлу гавкать.

Я некий Ка на входе в Дом Советов.
Я на могилу Канта не смотрел.
Всё, что смогу, я получу посмертно
под аккомпанемент сирен.

Я граф Октябрьский, иначе — 
Монте-Кристо,
офшорный баловень и Господа актив.
Где радость жизни мыслится в канистрах,
я исчисляюсь в пеленгах морских.

Тоска

Фонари отражались в Преголе.
Растекалась по небу ночь.
Что-то в воздухе было злое,
и никто мне не мог помочь.

Перемноженный на единицу,
опрокинутый в инфинитив,
вспоминаю два года в столице,
Третьяковку хочу навестить.

Я люблю развернуть Тициана,
повздыхать о потерянных днях.
Между зданий Кройцкирха взлетала.
Отражалась река в фонарях

Кройцкирха

Приезжий на своей земле,
из кирпича вероотступник,
ты ждёшь спасенья во Христе —
несвоевременная глупость.

На нас осел двадцатый век,
его пороховая копоть.
Вглядись: и на моем лице
с десяток насчитаешь оспин.

Как много втоптано людей
и в котлованах, и в окопах.
Мы досыта кормили вшей,
чтобы теперь наесться вдоволь.

Кройцкирха, я тебе прощаю
все преступленья, все грехи.
Кройцкирха, я тебя прощаю.
Мы так похожи, я и ты.

***

Молодой иезуит
в зыбкий омут входит.
К вечеру слегка знобит,
телефон трезвонит.

Раз — кувшинка, два — фонарь,
три — заходит солнце.
Поскорее бы февраль
выпал за оконцем.

Францисканец молодой
утонул на море.
Кого хочешь выбирай,
оставляй за бортом.

Раз — осока, два — стена,
три — противный ветер.
Поскорее бы тишина
выдавила лето.

Дебош неброский.
Ты
люминесцируешь

в набросках
вечера.

Застенчив я,
и ты застенчива.

Целует белый
борт
волна канала.

Расстояние получает волю,
когда взлетает самолёт.
Оно пробегает по полю,
где время идёт.

Оно заменяет воздух
со всех сторон.
Расстояние – это поздно.
Расстояние – это звон.

Фоном звучит, зацикленно.
Доводит до глухоты.
Расстояние принимает
форму головы.

Расстояние курит Мальборо,
не знает, куда деть руки.
Расстояние, как правило,
мыслит в сутках.

Остров в океане.

Испачканный пеной берег.
Чёрный песок.
Фюзеляж самолета. Север.

Туман или морось. Грохот.
Разбитые волны.
Не видно лица и города.

Пейзаж убивают на горизонте.

Композиция 1. Твидовое море

Фаланги, раскидан, изгибы, запястья,
касаешься, влага, иначе, асфальт.
Недолго, полёты, проспекты, согласия.
Невинность, керамика, голод, антракт.

Гербарий церквей, Анатолия, пена,
Взлетела, нелепости, области, лай
Вибрация, взгляды, подушка, Равенна.
Кривляка, икона, разнузданный рай.

Ладони, суставы, разрез, поцелуи.
Доставка, слюна, подбородок, пока.
Граница, погода, багаж, побалую.
Начало, признайся, граница, жара.

Композиция 2. Патока

Представляешь: вопль, воздух, чёрная,
бесчеловечно, речи немых, затмение,
вне времени, бессознательно, дёрн и я,
хлоп и всё, гроб сосновый, томление.
Воображаешь: сломанный, в ритме паузы,
бесконечный, не рядом, не скоро, не будешь.
Вот оно!  Без пяти минут, без слов сказано,
стало быть, может быть, только лишь.
Дазайн васильковый, трансцендентно-маковый.
Пространство, мысль, акрил матовый,
без разницы, стал атомом, стал патокой,
расходились, падали, плакали заживо.

Продайте меня, желательно подороже,
нищета как удар по роже,
никому ни на что, никак, нигоже,
ищу кошелёк потолще.

Продайте меня, может быть, на Авито,
пока оно ещё не закрыто,
пока Кабан Кабаныч Сытый
ищет святые мощи.

Продайте меня, будьте коммивояжёром,
заберите процент с договором,
а если валюта расчёта - доллар,
я вас поцелую.

Продайте меня, пропихните в люди,
на площадки, стриминги, сервисы, студии,
посадите на гранты, на харчи, на блюдце,
на каёмочку золотую.

Продайте меня, желательно заграницу,
в проклятую западную столицу,
китайскому коммунисту, арабскому принцу.
Я готов быть газом.

Продайте меня, хотя бы частями,
а можно на мясо, а можно костями,
а можно, в честь праздника 1 Мая,
всего и сразу.

Их покойники ведут к прошедшему,
люди-иконы они, люди-ангелы.
Посылаю их к чёрту и к лешему.
Мы такие, какими стали мы.

Нерасслышанный и превратно понятый,
начинаю свою операцию.
Не астролог, Теренций подленький,
памятник воздвигну Горацию.

Ладно, ладно… пошло по-новому.
Ошибаться хочу как проклятый.
Гугол Кип — это листик скомканный.
Интересно мне только: скоро ли?

Строим тихо, мы, прячась, строим,
чтобы Лихо не сбил настроя.