Bentonia
Morphine – Thursday
Подготовил плейлист, по каждой песне из которого можно снимать фильм.
В одной песне трефовый король утром поворачивается к королеве с горящими глазами и усмешкой на губах: «Солнце подымается над карточным столом, давай заставим дураков играть?». Королева улыбается в ответ.
В другой копы опаздывают на вызов, заезжая по пути за кофе. Девушка теряет поллитра крови, 29 долларов и сумочку из крокодильей кожи. «Легко отделалась» – шепчет доктор медсестре.
В третьей город тонет, и гробы валятся на улицу как свинцовые шары. Герой не знает, что ему делать, и в ответ слышит лишь: «Не тяни ко мне руки, разве не видишь – я сама иду ко дну».
Подборку завершает «Most Things Haven't Worked Out» Джуниора Кимбро – в этой истории нет слов, да они там и не нужны.
В одной песне трефовый король утром поворачивается к королеве с горящими глазами и усмешкой на губах: «Солнце подымается над карточным столом, давай заставим дураков играть?». Королева улыбается в ответ.
В другой копы опаздывают на вызов, заезжая по пути за кофе. Девушка теряет поллитра крови, 29 долларов и сумочку из крокодильей кожи. «Легко отделалась» – шепчет доктор медсестре.
В третьей город тонет, и гробы валятся на улицу как свинцовые шары. Герой не знает, что ему делать, и в ответ слышит лишь: «Не тяни ко мне руки, разве не видишь – я сама иду ко дну».
Подборку завершает «Most Things Haven't Worked Out» Джуниора Кимбро – в этой истории нет слов, да они там и не нужны.
«I'm no poet, I'm a trapeze artist»
В 2009 году жители одного из пригородов Нью-Джерси сообщают в полицию о подозрительном пожилом человеке, который бродит под ливнем, заглядывая в окна пустого соседского дома.
Когда на место прибывает полицейский патруль, человек утверждает, что просто прогуливался здесь – подумывает купить дом, присматривает себе варианты. Документов у него нет, так что его сажают в машину и увозят на опознание, где оказывается, что это Боб Дилан.
За год до этого на пороге жилого дома в Виннипеге, Онтарио, появляется опрятный незнакомец в мотоциклетных ботинках и просит хозяев пустить его внутрь – ему очень интересно, ведь полвека назад в этом самом доме вырос его герой, Нил Янг.
Однажды бдительная охрана на концерте Дилана останавливает неизвестного в сером худи, который пытается тайком пробраться на бэкстейдж. Как думаете, кто это? You guessed it.
Подобных эпизодов десятки. Навязчивое желание поэта раствориться в толпе подробно задокументировано.
Боб Дилан, урожденный Роберт Алан Циммерман, в разное время был известен как «Слепой Малой» Грант, Роберт Милквуд Томас, Элстон Ганнн, Тэдхем Портерхаус и Джек Фрост. Он же Цимми, он же Шабтай Цисель бен-Авраам, он же Сергей Петров.
В самой мертвой точке своей карьеры в середине 80-х Дилан впервые приезжает в перестроечную Россию. Поэт Андрей Вознесенский везет гостя в Ясную Поляну (см. фото) и Переделкино, где собирает вокруг него переделкинских звезд, поит чаем и, судя по архивным фотографиям, что-то показывает, машет руками, пытается объяснить.
Пытаться донести хоть что-то из мира советского литературного подполья до Дилана, повернутого на музыке парня из хорошей еврейской семьи, уроженца занюханного городка Хиббинг, штат Миннесота, где Циммерманы владели кинотеатром и магазином мебели (подростком Боб убегал из дома шесть раз: «You're born, you know, the wrong names, wrong parents... That happens») – такое же пустое занятие, как советским слушателям пытаться понять, о чем же так долго и неразборчиво поет этот странный щуплый человек с голосом «из песка и клея».
Летом 1985 года Боб Дилан выступает в «Лужниках» перед пустыми рядами сидений.
[1/2]
В 2009 году жители одного из пригородов Нью-Джерси сообщают в полицию о подозрительном пожилом человеке, который бродит под ливнем, заглядывая в окна пустого соседского дома.
Когда на место прибывает полицейский патруль, человек утверждает, что просто прогуливался здесь – подумывает купить дом, присматривает себе варианты. Документов у него нет, так что его сажают в машину и увозят на опознание, где оказывается, что это Боб Дилан.
За год до этого на пороге жилого дома в Виннипеге, Онтарио, появляется опрятный незнакомец в мотоциклетных ботинках и просит хозяев пустить его внутрь – ему очень интересно, ведь полвека назад в этом самом доме вырос его герой, Нил Янг.
Однажды бдительная охрана на концерте Дилана останавливает неизвестного в сером худи, который пытается тайком пробраться на бэкстейдж. Как думаете, кто это? You guessed it.
Подобных эпизодов десятки. Навязчивое желание поэта раствориться в толпе подробно задокументировано.
Боб Дилан, урожденный Роберт Алан Циммерман, в разное время был известен как «Слепой Малой» Грант, Роберт Милквуд Томас, Элстон Ганнн, Тэдхем Портерхаус и Джек Фрост. Он же Цимми, он же Шабтай Цисель бен-Авраам, он же Сергей Петров.
В самой мертвой точке своей карьеры в середине 80-х Дилан впервые приезжает в перестроечную Россию. Поэт Андрей Вознесенский везет гостя в Ясную Поляну (см. фото) и Переделкино, где собирает вокруг него переделкинских звезд, поит чаем и, судя по архивным фотографиям, что-то показывает, машет руками, пытается объяснить.
Пытаться донести хоть что-то из мира советского литературного подполья до Дилана, повернутого на музыке парня из хорошей еврейской семьи, уроженца занюханного городка Хиббинг, штат Миннесота, где Циммерманы владели кинотеатром и магазином мебели (подростком Боб убегал из дома шесть раз: «You're born, you know, the wrong names, wrong parents... That happens») – такое же пустое занятие, как советским слушателям пытаться понять, о чем же так долго и неразборчиво поет этот странный щуплый человек с голосом «из песка и клея».
Летом 1985 года Боб Дилан выступает в «Лужниках» перед пустыми рядами сидений.
[1/2]
[2/2]
Сегодня про Боба Дилана нам известно примерно следующее: герой контркультуры 60-х, который сочинял протест сонгс и пел их гнусавым голосом, а потом взял в руки электрогитару на фестивале в Ньюпорте, и ревнители настоящего фолка крикнули ему из зала «Judas!». У кудрявого героя в рэйбэнах есть серьезные достижения и на личном фронте: он встречался с Джоан Баэз и Эди Седжвик, а однажды даже накурил битлов.
Эти факты из биографии вы скоро услышите еще не раз, потому что к выходу готовится голливудский байопик певца с Тимоти Шаламе в главной роли.
Однако заметим, что любой образ отказывает своему прототипу в возможности меняться.
Действительно интересный Дилан начинается сразу после общеизвестного первого акта 1962-1966 годов, и предшествует этому автомобильная авария: в июле 1966-го Дилан разбивается на мотоцикле.
Мы ничего не знаем о самой аварии, но знаем наверняка, что за ней последовал первый в его карьере период радиомолчания. С тех пор Дилан исчезал не раз, а когда появлялся вновь, то всегда в некоем новом качестве.
Один канадский поэт сказал, что присвоить Дилану Нобелевскую премию по литературе – все равно, что нацепить медаль на Эверест и поздравить её со званием самой высокой в мире горы.
Любопытно, что из всего огромного дилановского каталога вряд ли получится вытащить хоть одну крепкую, глубокомысленную цитату из тех, что подошли бы для графы «о себе» или хорошо легли на красивый фон и собирали лайки. Другими словами, там сложно найти хоть какую-нибудь позицию, которую можно было бы с облегчением разделить, присоединиться к ней, установить тождество.
В текстах его песен, многие из которых я еще подростком выучил наизусть, особо ничего и нет. Так – разные истории, выдумки.
Причина, по которой к Бобу Дилану относятся с таким почтением, совсем в другом. У Циммермана, Гранта, Ганнна, Томаса, Портерхауса, Фроста, бен-Авраама, Петрова получилось исполнить сложный акробатический трюк: дать имена всему вокруг, а самому остаться неназываемым.
ㅤ
Сегодня про Боба Дилана нам известно примерно следующее: герой контркультуры 60-х, который сочинял протест сонгс и пел их гнусавым голосом, а потом взял в руки электрогитару на фестивале в Ньюпорте, и ревнители настоящего фолка крикнули ему из зала «Judas!». У кудрявого героя в рэйбэнах есть серьезные достижения и на личном фронте: он встречался с Джоан Баэз и Эди Седжвик, а однажды даже накурил битлов.
Эти факты из биографии вы скоро услышите еще не раз, потому что к выходу готовится голливудский байопик певца с Тимоти Шаламе в главной роли.
Однако заметим, что любой образ отказывает своему прототипу в возможности меняться.
Действительно интересный Дилан начинается сразу после общеизвестного первого акта 1962-1966 годов, и предшествует этому автомобильная авария: в июле 1966-го Дилан разбивается на мотоцикле.
Мы ничего не знаем о самой аварии, но знаем наверняка, что за ней последовал первый в его карьере период радиомолчания. С тех пор Дилан исчезал не раз, а когда появлялся вновь, то всегда в некоем новом качестве.
Один канадский поэт сказал, что присвоить Дилану Нобелевскую премию по литературе – все равно, что нацепить медаль на Эверест и поздравить её со званием самой высокой в мире горы.
Любопытно, что из всего огромного дилановского каталога вряд ли получится вытащить хоть одну крепкую, глубокомысленную цитату из тех, что подошли бы для графы «о себе» или хорошо легли на красивый фон и собирали лайки. Другими словами, там сложно найти хоть какую-нибудь позицию, которую можно было бы с облегчением разделить, присоединиться к ней, установить тождество.
В текстах его песен, многие из которых я еще подростком выучил наизусть, особо ничего и нет. Так – разные истории, выдумки.
Причина, по которой к Бобу Дилану относятся с таким почтением, совсем в другом. У Циммермана, Гранта, Ганнна, Томаса, Портерхауса, Фроста, бен-Авраама, Петрова получилось исполнить сложный акробатический трюк: дать имена всему вокруг, а самому остаться неназываемым.
ㅤ
Написал для «Горького» профайл о Гэрри Крюзе. Прочитал в его автобиографии жуткую историю, которая до сих пор не выходит у меня из головы:
В возрасте шести лет Крюз убедил хозяина мясницкой лавки дать ему работу и на следующий день явился подметать полы и отмывать разделочный стол. За 20 минут до закрытия в лавку влетел человек в настолько мучительном, диком отчаянии, что все в лавке застыли как вкопанные.
Незнакомец спросил, где ножи, и Гэрри указал ему на разделочный стол. Человек подошел к столу, взял длинный, острый мясницкий нож и воткнул его себе в грудь. Странным образом лезвие вошло совсем неглубоко.
Гость стал нарезать небольшие круги по лавке – как пес, который ищет, где прилечь – и после каждого круга стучал ладонью по рукоятке ножа, постепенно вгоняя лезвие чуть глубже в грудь.
Он больше не выглядел раздраженным или отчаянным – нож его успокаивал. Шестилетний Крюз даже подумал, что нож это, должно быть, какое-то лекарство.
Крюз попытался с ним заговорить, узнал его фамилию – Питфилд, спросил, знает ли тот крюзовских маму и отчима, но Питфилд их не знал. После очередного круга гость побледнел и опустился на колени – так, будто сложили складное кресло. Он повернулся к Гэрри и равнодушно сказал: «Я ся убил».
ㅤ
В возрасте шести лет Крюз убедил хозяина мясницкой лавки дать ему работу и на следующий день явился подметать полы и отмывать разделочный стол. За 20 минут до закрытия в лавку влетел человек в настолько мучительном, диком отчаянии, что все в лавке застыли как вкопанные.
Незнакомец спросил, где ножи, и Гэрри указал ему на разделочный стол. Человек подошел к столу, взял длинный, острый мясницкий нож и воткнул его себе в грудь. Странным образом лезвие вошло совсем неглубоко.
Гость стал нарезать небольшие круги по лавке – как пес, который ищет, где прилечь – и после каждого круга стучал ладонью по рукоятке ножа, постепенно вгоняя лезвие чуть глубже в грудь.
Он больше не выглядел раздраженным или отчаянным – нож его успокаивал. Шестилетний Крюз даже подумал, что нож это, должно быть, какое-то лекарство.
Крюз попытался с ним заговорить, узнал его фамилию – Питфилд, спросил, знает ли тот крюзовских маму и отчима, но Питфилд их не знал. После очередного круга гость побледнел и опустился на колени – так, будто сложили складное кресло. Он повернулся к Гэрри и равнодушно сказал: «Я ся убил».
ㅤ
Горький
«Cынок, тебя недостаточно трясет»
Павел Солеников — о диком американском писателе Гэрри Крюзе
Есть вполне конкретные причины, по которым вы никогда не слышали о Гэрри Крюзе (1935–2012) — деревенщине, зверолове, профессоре, слетевшем с катушек писателе и ночном кошмаре рядового американца.…
Есть вполне конкретные причины, по которым вы никогда не слышали о Гэрри Крюзе (1935–2012) — деревенщине, зверолове, профессоре, слетевшем с катушек писателе и ночном кошмаре рядового американца.…
По приглашению «Горького» рассказываю об интересных книгах, прочитанных в этом году. Таких книг я выбрал три:
И поздравляю вас с наступающим Новым годом!
Clayton Atrius. Two Arms and a Head: The Death of a Newly Paraplegic Philosopher
David Mamet. Three Uses of The Knife
Larry Brown. Big Bad Love
И поздравляю вас с наступающим Новым годом!
Брэндон Сандерсон и вопросы для размышления
В далеком штате Юта, в местечке с говорящим названием American Fork в нескольких милях от Солт-Лейк-Сити живет писатель Брэндон Сандерсон, автор сорока с лишним книг в жанре эпического фэнтези.
Пару лет назад Сандерсон поставил мировой рекорд на Kickstarter, собрав на публикацию четырех своих новинок 42 миллиона долларов.
При этом широкая общественнось не знает о писателе Сандерсоне. Миллионы поклонников без ума от его «захватывающих приключенческих миров»; остальным до него попросту нет дела.
Поисковик выдает множество фандомных интервью и видеозаписей Q&A на фестивалях. Крупных публикаций всего пара штук – статья о головокружительном экономическом успехе автора в Guardian, а также большой материал о трудолюбии, набожности и семейных ценностях писателя в мормонском интернет-журнале LDS Living. Брэндон Сандерсон – практикующий мормон.
В American Fork он живет с женой (на свадебном фото оба позируют со здоровенными мечами в руках) и тремя детьми; владеет двумя домами. Под одним выстроено огромное подземное логово в духе бондовских злодеев: красные ковры на лестницах, фонтан, аквариум, осколки метеоритов на полках и заказные витражные стекла с иллюстрациями его произведений. Это кабинет писателя.
Во втором доме по соседству располагается штаб-квартира Dragonsteel Entertainment – компании, занимающейся распостранением сандерсоновских книг и – особенно – мерча, а также проводящей фестиваль Dragonsteel Nexus, полностью посвященный мирам автора. В компании трудоустроено 64 человека, немало из которых мормоны.
Прежде чем вы спросите – нет, в его произведениях нет и намека на мормонские вероучения, ни малейшего следа религиозного лобби. Собственно говоря, сложно сказать, что в его книгах вообще есть.
Сами поклонники отбирают следующие цитаты из сандерсоновских книг в качестве любимых:
Вот личные предпочтения писателя предельно сухо изложенные на официальном сайте:
Наконец, вот что сам Сандерсон сообщает нам о писательском ремесле:
[1/2]
В далеком штате Юта, в местечке с говорящим названием American Fork в нескольких милях от Солт-Лейк-Сити живет писатель Брэндон Сандерсон, автор сорока с лишним книг в жанре эпического фэнтези.
Пару лет назад Сандерсон поставил мировой рекорд на Kickstarter, собрав на публикацию четырех своих новинок 42 миллиона долларов.
При этом широкая общественнось не знает о писателе Сандерсоне. Миллионы поклонников без ума от его «захватывающих приключенческих миров»; остальным до него попросту нет дела.
Поисковик выдает множество фандомных интервью и видеозаписей Q&A на фестивалях. Крупных публикаций всего пара штук – статья о головокружительном экономическом успехе автора в Guardian, а также большой материал о трудолюбии, набожности и семейных ценностях писателя в мормонском интернет-журнале LDS Living. Брэндон Сандерсон – практикующий мормон.
В American Fork он живет с женой (на свадебном фото оба позируют со здоровенными мечами в руках) и тремя детьми; владеет двумя домами. Под одним выстроено огромное подземное логово в духе бондовских злодеев: красные ковры на лестницах, фонтан, аквариум, осколки метеоритов на полках и заказные витражные стекла с иллюстрациями его произведений. Это кабинет писателя.
Во втором доме по соседству располагается штаб-квартира Dragonsteel Entertainment – компании, занимающейся распостранением сандерсоновских книг и – особенно – мерча, а также проводящей фестиваль Dragonsteel Nexus, полностью посвященный мирам автора. В компании трудоустроено 64 человека, немало из которых мормоны.
Прежде чем вы спросите – нет, в его произведениях нет и намека на мормонские вероучения, ни малейшего следа религиозного лобби. Собственно говоря, сложно сказать, что в его книгах вообще есть.
Сами поклонники отбирают следующие цитаты из сандерсоновских книг в качестве любимых:
«К счастью, я могу менять головной убор когда мне вздумается, а Вам, сэр, не избавиться от Вашего лица».
«Благородство мертво... но я посмотрю, что можно сделать».
«Вперёд! Навстречу славе и всякой прочей ерунде!»
«Быть человеком значит искать красоту, Шаллан. Не отчаивайся, не прекращай поиски из-за терний на твоем пути».
«Но тебе не убить меня, Лорд Тиран. Я есть то самое, что ты никогда не мог победить, как ни старался. Я есть надежда».
Вот личные предпочтения писателя предельно сухо изложенные на официальном сайте:
Любимое хобби: Magic the Gathering
Любимая еда: макароны с сыром
Любимый писатель: Терри Пратчетт
Наконец, вот что сам Сандерсон сообщает нам о писательском ремесле:
«Цель рассказчика – не говорить вам, что думать, а давать вопросы для размышления».
[1/2]
[2/2]
Производительность фантаста Сандерсона сравнима с небольшой китайской провинцией. Каждый год он готовит по несколько книг объемом за тысячу страниц. Он признается, что крайне амбициозен.
На взлете карьеры в конце нулевых Сандерсон по-мормонски честно общался с каждым поклонником на конвентах, а потом, обесиленный, падал на пол гостиничного номера. Говорит, что сейчас он не любит путешествовать.
Если Брэндона Сандерсона не обожают, то его люто ненавидят. За внешность писателю достается больше всего. У него, как сказали бы американцы, punchable face: толстяк в очках, блейзере, джинсах и футболке с принтом; лицо расплывается в довольной ухмылке.
Обратимся за примером искренней ненависти к остроумному и бесконечно злому комментарию пользователя u/DomesticApe23. Пассаж выполнен в формате публичного извинения:
Когда я перестал смеяться, то задумался.
Очевидно, что мистер Сандерсон, автор четырех десятков книг про драконью сталь и Лорда Тирана – вероятно, самый безобидный человек на свете.
Каким образом написанные им картонные, звенящие от пустоты слова способны вызвать в нас такую первобытную ярость?
От чего здесь срабатывает защитный механизм наподобие того, который в физиологии называют fight or flight response? Почему кринжовые вещи в целом имеют такую власть над человеком, почему завораживают его?
В этом есть нечто зоологическое, непроизвольное, действующее как приводной ремень. Как попытка защитить своё интеллектуальное царство, как присущий человеческому виду аналог territorial pissings.
Производительность фантаста Сандерсона сравнима с небольшой китайской провинцией. Каждый год он готовит по несколько книг объемом за тысячу страниц. Он признается, что крайне амбициозен.
На взлете карьеры в конце нулевых Сандерсон по-мормонски честно общался с каждым поклонником на конвентах, а потом, обесиленный, падал на пол гостиничного номера. Говорит, что сейчас он не любит путешествовать.
Если Брэндона Сандерсона не обожают, то его люто ненавидят. За внешность писателю достается больше всего. У него, как сказали бы американцы, punchable face: толстяк в очках, блейзере, джинсах и футболке с принтом; лицо расплывается в довольной ухмылке.
Обратимся за примером искренней ненависти к остроумному и бесконечно злому комментарию пользователя u/DomesticApe23. Пассаж выполнен в формате публичного извинения:
«С моей стороны было ошибкой намекать, что Брэндон Сандерсон похож на рекламного персонажа педофилической компании по продаже пончиков. Мне не следовало говорить что он выглядит так, будто оставляет жирные следы. Почему я решил что это в порядке вещей – сказать, что он выглядит так, будто внутри него хранится пердеж? Неправильно было говорить, что он выглядит так, будто одет в плащ со своим собственным изображением. Не следовало говорить, что он похож на джинна из баллончика с аэрозольным сыром. Не следовало говорить, что он похож на того, кто ведет учет собственных фекалий.
Я прошу прощения за слова о том, что он похож на гору взбитых сливок с лицом. За слова о том, что он, похоже, пользуется специальной косметикой, чтобы иметь столь потный вид. За слова о том, что он выглядит как заветренный земной посол секретной цивилизации разумных ломтиков американского сыра.
Не могу поверить, что однажды я сказал, что он выглядит так, будто его можно привести в вечное движение, применив нужную частоту. Что он выглядит так, будто записывает своим жертвам кассеты, чтобы сообщить им, что их ждет. Что он выглядит как физическое воплощение миллионов жалоб в Макдональдс насчет малых порций картошки.
В будущем я не буду говорить, что он похож на слипшееся в морозилке масло для жарки. Не буду говорить, что он выглядит так, будто обладает стопроцентной плавучестью. Не буду говорить, что он выглядит так, будто даже магическое нижнее белье не сможет обеспечить достаточную поддержку».
Когда я перестал смеяться, то задумался.
Очевидно, что мистер Сандерсон, автор четырех десятков книг про драконью сталь и Лорда Тирана – вероятно, самый безобидный человек на свете.
Каким образом написанные им картонные, звенящие от пустоты слова способны вызвать в нас такую первобытную ярость?
От чего здесь срабатывает защитный механизм наподобие того, который в физиологии называют fight or flight response? Почему кринжовые вещи в целом имеют такую власть над человеком, почему завораживают его?
В этом есть нечто зоологическое, непроизвольное, действующее как приводной ремень. Как попытка защитить своё интеллектуальное царство, как присущий человеческому виду аналог territorial pissings.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Попалось видео, в котором легендарный комик Ричард Прайор исполняет блюзовый стандарт «Nobody Knows You When You're Down and Out». Здесь он еще совсем молодой, идет 1966 год.
Ричи Прайор был поразительно талантлив. Он одним из первых отмыл от картофельных очистков и поставил на сцену юмор черных кварталов. Низкопробный, пошлый, простой – то, что принято называть low-brow.
Все эти шутки про white people, жареную курочку и крэк давно стали общим местом, но когда-то и они прозвучали впервые. Эдди Мерфи, Дэйв Шаппелл, Крис Рок – всё это прайоровская школа.
В 1960-х комики выступали в рубашечках и острили очень умеренно, а в 1974 году Ричи Прайор уже выпускает альбом с бодрым названием «That Nigger's Crazy».
Нет смысла пересказывать его репертуар, почти полностью утопленный в американскую жизу, тем более, что в этом ремесле всё держится на мимике, авторской интонации.
На сцене он производит впечатление очень ранимого человека. Он много снимался в кино, в основном в комедиях. Стоит выделить чуть ли не единственную драматическую роль Прайора в отличном фильме Пола Шрейдера «Blue Collar» (1978), почему-то прочно забытом.
Это трагикомедия о жизни рабочего класса в Детройте с гениальным слоганом «The company builds cars and destroys men», как-нибудь напишу о нем отдельно.
Закончил Ричард Прайор плохо – в самом расцвете сил его разбила череда инсультов, и он больше не выступал. Последней его ролью в кино стали 35 секунд на экране в «Шоссе в никуда» Линча. Прайор сыграл там владельца автомастерской, прикованного к инвалидному креслу.
Звездный час комика пришелся на начало 80-х. Посмотрите, например, «Live on the Sunset Strip».
Ричи Прайор был поразительно талантлив. Он одним из первых отмыл от картофельных очистков и поставил на сцену юмор черных кварталов. Низкопробный, пошлый, простой – то, что принято называть low-brow.
Все эти шутки про white people, жареную курочку и крэк давно стали общим местом, но когда-то и они прозвучали впервые. Эдди Мерфи, Дэйв Шаппелл, Крис Рок – всё это прайоровская школа.
В 1960-х комики выступали в рубашечках и острили очень умеренно, а в 1974 году Ричи Прайор уже выпускает альбом с бодрым названием «That Nigger's Crazy».
Нет смысла пересказывать его репертуар, почти полностью утопленный в американскую жизу, тем более, что в этом ремесле всё держится на мимике, авторской интонации.
На сцене он производит впечатление очень ранимого человека. Он много снимался в кино, в основном в комедиях. Стоит выделить чуть ли не единственную драматическую роль Прайора в отличном фильме Пола Шрейдера «Blue Collar» (1978), почему-то прочно забытом.
Это трагикомедия о жизни рабочего класса в Детройте с гениальным слоганом «The company builds cars and destroys men», как-нибудь напишу о нем отдельно.
Закончил Ричард Прайор плохо – в самом расцвете сил его разбила череда инсультов, и он больше не выступал. Последней его ролью в кино стали 35 секунд на экране в «Шоссе в никуда» Линча. Прайор сыграл там владельца автомастерской, прикованного к инвалидному креслу.
Звездный час комика пришелся на начало 80-х. Посмотрите, например, «Live on the Sunset Strip».
Women get their hearts broke, they cry.
Men get their hearts broke, they walk around and get hit by trucks.
Прочитал «Саттри» и решил посмотреть, что пишут о романе специалисты. Книг обнаружилось великое множество. Пролистав штук десять, я эту затею бросил.
В основном попадались монографии с названиями вроде «Кормак Маккарти, философия проклятых» или «Кровожадный и варварский Бог: метафизика Кормака Маккарти», каждую из которых заедает на одном и том же.
Джойс, Камю, Батай и Бланшо; «разметка контр-гегемонистского пространства» в романе, «фрактальные перепады» его масштаба, благодаря которым читатель слышит «внутренние эхо и резонирующие тематические рифмы». И «рекурсия гностического восприятия в экзистенциализме» Маккарти. Ууу, рекурсия гностического восприятия.
На этом безрадостном фоне выделяется статья Джона Кавелти «Restless Seekers» и древняя домашняя страница некоего ноксвильца, профессора психологии и большого поклонника писателя. Профессор отфотографировал всё, что осталось от старого Ноксвилла, места действия романа. Осталось там не так уж много.
«Саттри» – история про парня из хорошей семьи, который подался в рыболовы и уже пару лет как живет в плавучем доме на берегу реки.
Действие разворачивается в первой половине 1950-х, в основном во всяких лачугах, кабаках, пещерах, на рынках, свалках, железнодорожных путях. И повсюду в книге сквозит тоска по базарной, карнавальной жизни, бродяжничеству, всякой ветоши – духу старой Америки.
На месте хибар под названием «Квартиры Маканалли» (McAnally Flats), где ютятся герои романа, в конце 50-х грохнули огромную дорожную развязку, а реку Теннесси закатали в гранит, и она стала такой же, как и всё остальное в современном Ноксвилле – не особо красивой, не особо уродливой, и уж точно не исполненной жизни.
Много сказано о маргинальном мире романа, о противостоянии «Саттри» американскому истэблишменту, сытым 50-м годам. Было бы удивительно, если бы в книге этого заряда не оказалось. Однако мне кажется что герои «Саттри» – в первую очередь просто люди.
Сам Корнелиус Саттри, Сат – душа компании, его всегда рады видеть. И дружит он со всеми – вечно пьяными неграми, слепцами, трансвеститами, сельскими полудурками, старьевщиками, добытчиками моллюсков.
Сат и его приятели выкидывают разные номера: пробивают друг другу головы поломоечными машинами, ходят советоваться со старой ведьмой, мастерят лодку из двух капотов от форда. Один из них угодил в каталажку, оттрахав ночью в поле арбуз какого-то бдительного ноксвильского фермера.
Зимой им холодно, летом – жарко; осенью они играют в карты и конопатят стены хибар газетами; весной по реке проплывает труп младенца.
Маккарти со знанием дела описывает разбитые камнем черепашьи панцири, отравленных стрихнином летучих мышей, собак, застрявших в помойных ямах, рой ос в ржавом автомобильном кузове, заросли кудзу, поглощающие паровоз.
За столь пристальное внимание к тому, как мир животных и царство растений уживаются с безразличным городом, Маккарти в прессе называли «Tolstoy of trash». Вспоминаются строчки из песни Тома Уэйтса:
roadkill has its seasons
just like anything
there's possums in the autumn
and farm cats in the spring
Повествование немного светлеет,
когда Сату встречается сначала загадочный индеец-рыболов по имени Майкл, а потом бродячий проповедник-козопас, у которого на телеге выведено «JESUS WEPT».
Козопас-то, кстати, вполне реальный. Звали его Чэс Маккартни. Таскался со своей повозкой и стадом по городам и весям, мешал всем, создавая огромные заторы на дорогах, очень любил коз и слово Божие. Много раз едва не был убит. Побывал во всех штатах, кроме Гавайев – говорил, «мои козочки туда не доплывут».
В основном попадались монографии с названиями вроде «Кормак Маккарти, философия проклятых» или «Кровожадный и варварский Бог: метафизика Кормака Маккарти», каждую из которых заедает на одном и том же.
Джойс, Камю, Батай и Бланшо; «разметка контр-гегемонистского пространства» в романе, «фрактальные перепады» его масштаба, благодаря которым читатель слышит «внутренние эхо и резонирующие тематические рифмы». И «рекурсия гностического восприятия в экзистенциализме» Маккарти. Ууу, рекурсия гностического восприятия.
На этом безрадостном фоне выделяется статья Джона Кавелти «Restless Seekers» и древняя домашняя страница некоего ноксвильца, профессора психологии и большого поклонника писателя. Профессор отфотографировал всё, что осталось от старого Ноксвилла, места действия романа. Осталось там не так уж много.
«Саттри» – история про парня из хорошей семьи, который подался в рыболовы и уже пару лет как живет в плавучем доме на берегу реки.
Действие разворачивается в первой половине 1950-х, в основном во всяких лачугах, кабаках, пещерах, на рынках, свалках, железнодорожных путях. И повсюду в книге сквозит тоска по базарной, карнавальной жизни, бродяжничеству, всякой ветоши – духу старой Америки.
На месте хибар под названием «Квартиры Маканалли» (McAnally Flats), где ютятся герои романа, в конце 50-х грохнули огромную дорожную развязку, а реку Теннесси закатали в гранит, и она стала такой же, как и всё остальное в современном Ноксвилле – не особо красивой, не особо уродливой, и уж точно не исполненной жизни.
Много сказано о маргинальном мире романа, о противостоянии «Саттри» американскому истэблишменту, сытым 50-м годам. Было бы удивительно, если бы в книге этого заряда не оказалось. Однако мне кажется что герои «Саттри» – в первую очередь просто люди.
Сам Корнелиус Саттри, Сат – душа компании, его всегда рады видеть. И дружит он со всеми – вечно пьяными неграми, слепцами, трансвеститами, сельскими полудурками, старьевщиками, добытчиками моллюсков.
Сат и его приятели выкидывают разные номера: пробивают друг другу головы поломоечными машинами, ходят советоваться со старой ведьмой, мастерят лодку из двух капотов от форда. Один из них угодил в каталажку, оттрахав ночью в поле арбуз какого-то бдительного ноксвильского фермера.
Зимой им холодно, летом – жарко; осенью они играют в карты и конопатят стены хибар газетами; весной по реке проплывает труп младенца.
Маккарти со знанием дела описывает разбитые камнем черепашьи панцири, отравленных стрихнином летучих мышей, собак, застрявших в помойных ямах, рой ос в ржавом автомобильном кузове, заросли кудзу, поглощающие паровоз.
За столь пристальное внимание к тому, как мир животных и царство растений уживаются с безразличным городом, Маккарти в прессе называли «Tolstoy of trash». Вспоминаются строчки из песни Тома Уэйтса:
roadkill has its seasons
just like anything
there's possums in the autumn
and farm cats in the spring
Повествование немного светлеет,
когда Сату встречается сначала загадочный индеец-рыболов по имени Майкл, а потом бродячий проповедник-козопас, у которого на телеге выведено «JESUS WEPT».
Козопас-то, кстати, вполне реальный. Звали его Чэс Маккартни. Таскался со своей повозкой и стадом по городам и весям, мешал всем, создавая огромные заторы на дорогах, очень любил коз и слово Божие. Много раз едва не был убит. Побывал во всех штатах, кроме Гавайев – говорил, «мои козочки туда не доплывут».
