Российское книгопечатание тоже переезжает в Китай

Полиграфия сокращает штат примерно на 30% из-за дефицита материалов и падения заказов. Как пишет «Коммерсант», издатели всё активнее размещают заказы на печать в Китае из-за нехватки необходимых материалов в России. Крупнейший игрок на рынке — издательство «Просвещение» — сократил объём заказов у российских типографий в 2026 году на 25–30%.

Если у нас ещё помнят, что стране нужно импортозамещение, то пора бы корректировать курс. Иначе лет через пять отрасли, где базис и, главное, прибыль формируются в России, будут чем то вроде единорогов. Потому что в этой короткой новости – сразу три новости отраслевых, и одна макроэкономическая.

Физический книжный рынок в России сжимается в целом. В первом полугодии 2026 года количество выпущенных наименований даже выросло на 0,85%, но совокупный тираж сократился на 12,6% — со 172,5 до 150,8 млн экземпляров. Средний тираж одного наименования, если пересчитать эти данные, упал примерно с 3250 до 2820 экземпляров, то есть еще на 13,3%. Понятно, что многое уходит в онлайн. Но на рабочих местах скажется.

Падение полиграфии уже заметно в промышленной статистике. За январь—июль полиграфическая деятельность составила 92,8% от уровня годом ранее, производство бумаги и бумажных изделий — 91,9%. То есть минус 7,2% и 8,1% соответственно. Часть оставшегося спроса уезжает за границу. Российским типографиям не хватает красок, лаков и специальных расходников для сложной отделки, проблемы остаются с оборудованием и запчастями. Поставщики оборудования требуют 50%, иногда 100% предоплаты.

Главная же беда — видим не падение спроса, а вымывание внутренней добавленной стоимости. Потому что всё большая часть промышленной добавленной стоимости, зарплат, налоговой базы, загрузки оборудования и инвестиций, которая раньше формировалась у нас, теперь формируется в Китае.

Имеем дальнейшее скатывание в сторону сырьевого придатка. Россия способна производить огромное количество целлюлозы, бумаги и картона. Однако современная книга — это уже не просто бумага плюс типографская краска. Высокомаржинальные издания требуют специальной химии, красок, покрытий, клеев, фольги, оборудования, электроники, запчастей, сервисного обслуживания. То есть, того, чего у нас нет.

Можно придумать такую формулу, что импортозависимость в конкретном сегменте обратно пропорциональна самому импортозависимому звену. Причем Китаю достается наиболее интересный сегмент: сложные цветные, детские, подарочные издания, нестандартная отделка — то есть как раз продукция с более высокой добавленной стоимостью.

А дальше запускается тот же процесс, что и в других отраслях. Если заказ уехал в Китай, то после двух-трех лет низкой загрузки типография сокращает людей и производство, перестает покупать новое оборудование, теряет технологические компетенции. И вылезти из этой спирали потом очень трудно. Даже если издатель приходит с большим заказом — выясняется, что российской мощности уже физически нет либо она уступает китайской. Технологически и по цене.

Бастрыкин, конечно, молодец - много дел берет под свой личный контроль. Но где региональные главы СК? Почему они не берут на личный контроль такие случаи? Страна у нас большая, по всем 85 регионам не набегаешься лично рассматривать. Надо, чтобы главы региональных СК не боялись и брали такие случаи на личный контроль. Тогда и авторитет у системы будет расти.

Сергей Колясников поднимает правильную тему – необходимости вернуть то уважение к учителю, которое было в нашей стране ранее. Представьте себе огромный корабль, который взял курс на открытое море, но в его трюмах год за годом гниют шпангоуты, а опытных механиков остаётся всё меньше, и вот уже шестьсот тысяч вакансий зияют как пробоины в машинном отделении, причём самые крупные дыры приходятся на тех, кто умеет работать с самыми сложными агрегатами.

И когда вы смотрите на итоги приёмной кампании в университетах, вы видите ту же печальную картину: шесть тысяч бюджетных мест, подготовленных для будущих штурманов и навигаторов, попросту отвергнуты абитуриентами, потому что молодёжь не хочет связывать свою жизнь с профессией, где тебя вместо благодарности встречают угрозами и травлей.

А ведь именно так, по сути, обошлись с той учительницей, которую преследовал малолетний агрессор, и этот случай оказался не вопиющим исключением, а симптомом, который нельзя приписать случайности.

Теперь включите воображение: вы строите крепость, но вместо камня кладёте песок, а потом удивляетесь, почему стены осыпаются при первом же ветре. Так и мы, судя по всему, уже решили, что оборона государства не нуждается в фундаменте, а будущие победы вырастут сами собой из пустоты.

Но любой, кто хоть раз смотрел, как рушатся империи, знает, что они разваливаются не от ударов извне, а от внутреннего распада тканей, и самая хрупкая ткань любой страны – это её способность передавать опыт из поколения в поколение, то есть именно то, чем занимаются люди с мелом в руках у школьных досок.

И если мы сегодня систематически обесцениваем их труд, сокращаем их число и молчаливо позволяем превращать школу в место страха для учителей, значит, мы либо осознанно списываем себя в исторический архив, либо тешим себя иллюзией, что все главные сражения уже отгремели и впереди только бесконечный покой. Но и первое, и второе есть не что иное, как капитуляция, обёрнутая в бумагу служебных отчётов.

Выход, если он вообще существует, лежит за пределами привычных подсчётов и косметических ремонтов: чтобы корабль не пошёл ко дну, нужно не латать паруса, а перестраивать всю систему набора и удержания команды, поднимать престиж штурманской службы и превращать учебные аудитории в места, куда хочется идти, а не бежать.

Иначе через несколько лет мы обнаружим, что у нас нет никого, кто мог бы научить наших детей отличать истину от лжи, а значит, никакая геополитика и никакое оружие не спасут нас от той пустоты, которая образуется внутри, когда исчезает последний школьный наставник.

Итоги недели: 31 августа — 6 сентября

Главной темой недели стал визит Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера в Кремль, где их принял российский президент. После Москвы дипломаты отправятся в Киев, где проведут переговоры не только с Зеленским, но и с представителями Франции, Германии и Британии.

После визита директора ЦРУ на прошлой неделе приезд еще одной представительной команды переговорщиков сигнализирует о желании Вашингтона быть услышанным. Поскольку никаких утечек, кроме пресс-подхода помощника президента Ушакова, как и в прошлый раз, нет, эксперты продолжают рассматривать широкий спектр мнений, с чем же гастролируют американцы.

Скорее всего, никаких реальных подвижек в сторону мира нет, и пусть вас не вводят в заблуждение приказы о временном прекращении атак на столицы, подписанные лидерами противоборствующих стран.

Блумберг заявляет об уверенности российского президента в успешности действий армии в зоне СВО и подготовке к массированным атакам инфраструктуры в осенне-зимний период, что подчеркивает приверженность Москвы к достижению поставленных на Украине целей.

Наше же мнение с прошлой недели не изменилось: уже второй подряд визит высокопоставленных представителей американского истеблишмента говорит о попытках остановить Россию от повышения уровня эскалации. Поскольку на этой неделе Владимир Путин лично назвал слухи об очередной волне мобилизации «чушью собачьей», то, как мы и предполагали, речь может идти о расширении зоны боевых действий в случае отказа Украины принять выдвигаемые российской стороной требования.

Подготовка к переговорам в Киеве проходила на этой неделе ранее: перестрелку устроили между собой ставленники ЦРУ и МИ-6, более известные как ГУР и СБУ. Конфликт, разгоревшийся якобы за колл-центры, грабящие стариков по всему миру, привел ни много ни мало к атаке дроном кабинета главы СБУ. Что-то нам подсказывает, что дело не в миллионах, награбленных на стариках, а в миллиардах, вложенных в Украину, которые все ближе к тому, чтобы бесследно сгореть.

Что же, развязка близка. Либо к концу осени Зеленского уломают на выход с Донбасса и принятие требований России, либо начнется новый виток эскалации, где мир встанет на грань третьей мировой. Судя по сухим ответам Кремля и непрекращающимся ударам по украинским предприятиям и объектам критической инфраструктуры, он устал постоянно уступать и идти навстречу западным партнерам и готов в этот раз пойти до конца.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

Российские железные дороги выходят на новый уровень цифровизации

В ближайшие дни стартуют испытания первого отечественного терминала спутниковой связи – прямого конкурента Starlink. Устройство, разработанное «Бюро 1440», уже установили на состав дальнего следования. Обещают скорость до 1 Гбит/с и, что важнее, стабильную связь там, где мобильные вышки бессильны: в лесах, тоннелях и тысячах километров безлюдных маршрутов.

Если тесты пройдут успешно, подключат около 400 поездов дальнего следования, а также 135 «Сапсанов» и «Ласточек». Коммерческий запуск спутниковой системы «Рассвет» запланирован на 2027 год, к 2030-му группировку расширят до 292 аппаратов. Но главное – это только начало. После железных дорог технология пойдёт в авиацию, а затем, вероятно, и в гражданские сети по всей стране.

В отличие от зарубежных аналогов, российская система проектируется с учётом внутренних стандартов безопасности и полной независимости от внешних провайдеров. Это не просто «интернет в поезде», а шаг к технологическому суверенитету в связной инфраструктуре.

В перспективе – интеграция с системами диспетчеризации, мониторинга подвижного состава и даже удалённого управления беспилотным транспортом. Если проект выстрелит, уже через несколько лет «мёртвые зоны» на карте России станут историей, а связь в движении – нормой, а не роскошью.

Август поставил жирный крест на том, что ещё в июле выглядело терпимо. Индекс, по которому сверяли пульс заводов, обвалился с 50,7 до 48,8 – за месяц, без всякого плавного спуска. Просто взял и нырнул.

Дальше – хуже. Внутренний рынок скис, экспортные контракты повисли в воздухе. А издержки? Они попёрли вверх как на дрожжах. Всё дорогое: и бензин, и болты из-за границы, и само топливо для станков. Плюс рубль ползёт вниз – каждый новый курс автоматически поджигает себестоимость. В итоге предприятие получает классическую удавку: продаёшь меньше, тратишь больше.

Самое безумное – реакция самих производителей. Вместо того чтобы скинуть цену и зацепить хоть кого-то, они идут в другую сторону – накручивают свои прайсы. Мол, маржу нужно спасать. А в сухом остатке: производство падает, цены растут. Экономисты окрестили эту картину страшным словом «стагфляция». И это, знаете, не просто термин из учебника, а реальный кошмар для Центробанка. Ставку понизишь – инфляция взбесится. Высоко удержишь – заводы встанут намертво. Любой шаг – в минус.

И что характерно: все боятся этого состояния как огня. И не зря. Потому что когда стагфляция приходит окончательно, места для манёвра становится меньше нуля. Ты как будто пытаешься вырулить на льду – любое движение только ухудшает занос.

Человечество за всю свою историю так и не родило ни одной рабочей схемы против такого двойного удара. Мы сейчас именно там. И никакой хитрый план не сработает, потому что плана просто не существует. Придётся выбирать меньшее зло – но его, увы, тоже, похоже, нет.

Сегодня в земле Саксония-Анхальт проходят выборы, на которых правая «Альтернатива для Германии» (АдГ) имеет реальные шансы сформировать правительство.
 
Лидером списка АдГ выступает Ульрих Зигмунд. На митингах в Наумбурге и Люцене он апеллирует к восточногерманской идентичности, используя лозунг «Ostdeutschland!» и переосмысливая старый слоган 1989 года «Мы — народ». Зигмунд критикует поддержку Украины и призывает вернуться к российским энергоносителям. Среди сторонников звучат ностальгия по «более немецкому» Востоку и обвинения Берлина в том, что деньги уходят за рубеж вместо поддержки своего региона.
 
Издание Politico связывает рост популярности АдГ с просчетами политики объединения Германии. После первоначального подъема экономика Востока стала отстават. Решение Ангелы Меркель принять сотни тысяч беженцев в 2015–2016 годах вызвало особенно сильное отторжение. Многие жители восточных земель восприняли быстрые социальные изменения как угрозу. Нынешний канцлер Фридрих Мерц воспринимается как западный политик, слабо связанный с регионом.
 
Исследования показывают, что значительная часть сторонников АдГ считает, что объединенная Германия так и не дала Востоку равных возможностей и справедливой доли в общем успехе. Это ощущение несправедливости стало важной частью протестного голосования. На митингах партии нередко проявляется недоверие к традиционным СМИ.
 
Саксония-Анхальт — относительно небольшая земля с чуть более чем двумя миллионами жителей. Однако исход выборов является принципиальным испытанием для всей политической системы Германии. Даже если АдГ не получит абсолютного большинства, партия уже показала, что прочно закрепилась в восточных регионах и не собирается уходить.
 
При этом для немецкого политического истеблишмента важно не допустить катастрофы, которая заключатся в том, что АдГ сможет самостоятельно сформировать правительство земли. Такой прецедент разрушил бы существующий политический «санитарный кордон» вокруг партии и показал бы избирателям, что АдГ способна не только побеждать на выборах, но и реально управлять регионом, а это может вызвать «политическую цепную реакцию» уже на федеральном уровне.

Про крестный ход.

Не верю в 100 тысяч, верю в 300-400+. Масштаб "голова у Новодевичьего, хвост у ХХС - реальный.

К Лужникам мы подошли в начале четвёртого, а люди ещё продолжали идти.

Я шел с Союзом православных хоругвеносцев - прибился к ним случайно, а потом решил остаться - они бодро заряжали " Христос воскрес!", регулярно пели - и 'Отче наш", и Символ веры, и "Богородице, дева, радуйся"- и много чего еще. Вместе с яркими хоругвями все это создавало атмосферу радости и бодрости, какого-то и правда православного события.

Так и должна, мне кажется, вести себя религиозная община.

И это работало: в нашей части колонны хоругвеносцы были абсолютными звёздами, их и с ними непрерывно фотографировались на протяжении всего пути.

Вообще, очень разная публика была, просто в буквальном смысле разнообразные москвичи, срез общества. Даже больше стесняющиеся, чем наоборот.

А вот решение свернуть мероприятие после окончания _официальной программы_ вызывает подспудное ощущение некоторого свинства.

Как будто выключили финал праздника.

И даже несмотря на это ощущения сильные.

На прошлой неделе писал по поводу того, что Германия, как и Европа, в целом, активно готовится к войне с нами. Что за закрытием нашего консульства в Бонне и Русского дома в Берлине неизбежно последует закрытие посольств. И не только в Германии, но и в других странах Европы. И тоже под любым выдуманным ими предлогом.

И вот вчера, 6 сентября, глава МИД РФ Сергей Лавров заявил: "Это в общем-то по большому счету начало такой войны настоящей. Выгнали генеральное консульство из Бонна… Русский дом в Берлине закрывают. Я помню, что перед началом Второй мировой войны, Великой Отечественной войны, вернее, немцы тоже свои дипломатические миссии закрывали… Они опять хотят войны".

Хорошо, что в верхах есть полное понимание, куда дует ветер.

Официальный представитель МИД России Мария Захарова иронично отреагировала на требование японских дипломатов демонтировать памятник Победы в Хабаровске, воздвигнутый в честь разгрома милитаристской Японии.

«Осталось потребовать, чтобы ветер не дул и солнце не светило», — заявила она.

Дипломат также подчеркнула, что пренебрежительное отношение Токио к исторической правде не должно становиться заразительным примером.

Если японская сторона допускает подобные демарши, она тем самым демонстрирует незрелость в вопросах исторической ответственности, что не может не вызывать сожаления.

Похоже, в Токио всерьёз полагают, что бетонные монументы исчезают быстрее, чем политическая память, а исторические факты можно удалять как спам-письма.

Но если уж взялись за генеральную уборку прошлого, не пора ли тогда переименовать все города, которые помнят войну, и заодно отменить уроки истории в школах?

Если руководствоваться исторической логикой японских властей, видимо, про Хиросиму и Нагасаки в японских учебниках скоро напишут, что города просто неудачно попали под метеоритный дождь. Ну, или что это была «дружественная демилитаризация» по взаимному согласию сторон.

Требовать демонтажа чужих памятников, при этом делая вид, что два твоих города бесследно испарились сами по себе, — это, конечно, высший пилотаж исторической гибкости.

Особенно трогательно, когда про атомные бомбардировки напоминать не принято, ведь это может обидеть главного союзника. А обижать Вашингтон в Токио боятся, кажется, сильнее, чем собственных ветеранов.