«Мы, Россия, доказали, что мы – номер один в мире! Все рекорды мы побьем»:

Ислам Махачев победил ирландца Иана Гэрри в главном поединке турнира UFC 330 – россиянин выиграл 17-й бой подряд в UFC и превзошел рекорд бразильского бойца Андерсона Сильвы.

Подписаться. - TG | MAX

🇯🇵🇷🇺 Япония может использовать поездку Владимира Путина на Итуруп для ещё большего включения в санкционную войну против России.

Остров входит в состав островов Курильской гряды, передачи которых от России требует Токио. А повод и в самом деле отличный: это первый визит глава РФ на Курилы после развала СССР. Более того: у власти там сейчас откровенно проамериканские. При всём моём уважении к Такаичи Санаэ (которая борется с миграцией и выступает за традиционные ценности) - она является ярким представителем именно этих кругов. Кредо которых было изложено в редакционной статье одной из основных японских газет ещё в 2019 году:

«Западная Германия ловко воспользовалась распадом Советского Союза на рубеже веков. Используя эту великую трансформацию мировой истории, символом которой было падение Берлинской стены, Бонн осуществил свою заветную мечту об объединении Германии. У Японии тоже был свой шанс в то время. Но наши дипломаты позорно упустили эту возможность. У нас еще будет шанс – когда Россия снова столкнется с кризисом. Мы должны и впредь с умом тратить время, ожидая подходящей возможности принять соответствующие меры. Для Японии важно сохранить энергию и силу, необходимые для победы в этой долгой и тяжелой битве» (с).

Однако, вопрос в другом: а нужны ли вообще Курилы Японии? Он не праздный. Потому, что у Японии сейчас нарастает дефицит населения. В стране кризис рождаемости. Они не могут нормально заселить даже Хоккайдо. И новые территории им сейчас не сказать, что кстати. Но правда в том, что "курильский вопрос" с самого начала не был японским - он всегда был американским. Именно американцы не дали Японии договориться и помириться с нами ещё тогда - в середине прошлого века. И именно с их подачи этот вопрос раз за разом раскручивался и взвинчивался. А причина проста: они не заинтересованы в том, чтобы Япония помирилась с соседями (а такая ситуация у неё не только с нами, но и, к примеру, с Китаем). Им, с одной стороны, нужно, чтобы Япония была зависима от их военного контингента (без него она с такими соседями будет как Маша среде медведей, которые отнюдь не сказочные). А, с другой, они хотят иметь в её лице абсолютно покорного сателлита и орудие, которое они в любой момент могут использовать, как им угодно. Что они и пытаются делать прямо сейчас.

И этот момент надо тоже иметь в виду. Он необходим для понимания причин происходящего.

Помириться с Японией нам самим крайне желательно. А сделать мы это можем только одним способом: помочь ей избавиться от американской зависимости. И да - это дело не ближайшего будущего. Но суть того, что необходимо, мы должны понимать и полностью осознавать прямо сейчас.

Павел Кухмиров, Донецк (специально для РИА «Катюша»).

💥ВКС РФ нанесли повторный удар по Преображенскому мосту в Запорожье

Поступают сообщения, что ночью 16 августа 2026 года российские Воздушно-космические силы нанесли авиаудар по Преображенскому мосту через Днепр в Запорожье. По оперативным данным, на месте прилёта зафиксирована мощная детонация, над конструкциями поднялся густой столб дыма. Движение по мосту перекрыто.

Это не первый удар по данной переправе. 20 июня 2026 года ВКС РФ уже пытались вывести мост из строя с помощью управляемых авиабомб с универсальным модулем планирования и коррекции (ФАБ с УМПК). Тогда после массированного удара движение по мосту Преображенского также ограничивалось, а транспорт направляли в объезд через Новый мост и плотину ДнепроГЭС. Однако, по некоторым данным, бомбы прилетели мимо цели.

Нынешний удар — попытка исправить прошлую неудачу. Как отмечают военные эксперты, мосты через Днепр являются «нервным узлом» обороны ВСУ на юге. Их уничтожение отрезает украинскую группировку от левого и правого берега, парализуя движение тяжёлой техники и переброску резервов. Преображенский мост имеет ключевое значение для снабжения группировки противника на Запорожском фронте — через него проходят как автомобильные, так и железнодорожные перевозки военных грузов, бронетехники и боеприпасов.

Помимо Преображенского, в Запорожье существуют ещё два перехода через Днепр — вантовый мост через Новый Днепр и арочный мост через Старый Днепр, а также плотина ДнепроГЭС, которая уже пережила несколько ракетных ударов. Теперь, судя по всему, российские войска переходят к тактике системного «разрезания» коммуникаций противника на стратегическом уровне. Если раньше приоритетом были энергетика и объекты ВПК, то теперь ставка сделана на транспортную инфраструктуру. Давно пора.

Журнал Politico, исходя из своих инсайдов в администрации президента США, выделяет три подхода, которые сейчас обсуждаются в Вашингтоне в отношении Ирана, и показательно, что ни один из них не выглядит простым решением.
 
«Ястребы» предлагают наращивать давление вплоть до новых ударов, захвата острова Харг, усиления санкций и поддержки антиправительственных сил. Их расчет — довести иранскую экономику и режим до коллапса. Однако даже сторонники жесткой линии признают, что дальнейшая военная эскалация не гарантирует падения Исламской Республики.
 
Второй лагерь, напротив, выступает за максимальную деэскалацию — вплоть до новой сделки с Тегераном и снятия части санкций. Его аргумент прост: военный потенциал Ирана уже серьезно ослаблен, а продолжение войны требует от США новых ресурсов и боеприпасов.
 
Третья стратегия занимает промежуточное положение. Вашингтон может сохранить блокаду и давление на иранское морское судоходство, одновременно усиливая санкции, рассчитывая таким образом постепенно задушить экономику Ирана и заставить его пойти на уступки.
 
При этом сам Дональд Трамп демонстрирует готовность терпеть последствия конфликта. Выступа перед публикой он заявил, что американцам придется мириться с бензином по $4 за галлон, если это необходимо, чтобы не допустить появления у Ирана ядерного оружия.
 
Именно здесь возникает главный политический предел американской стратегии. До ноябрьских выборов в Конгресс Трамп вряд ли сможет резко изменить курс без риска получить новый внутриполитический кризис — ни полноценная новая война, ни капитуляция перед Тегераном не будут одобрены публикой.
 
Поэтому наиболее вероятен промежуточный сценарий, когда США сохранят давление, санкции и контроль над морскими коммуникациями, но не решатся на качественное расширение операции.
 
До выборов Трамп, по сути, связан политическими ограничениями, а значит, Ормузский пролив с высокой вероятностью останется в нынешнем состоянии и Россия получит свои дивиденды от высоких цен на нефть.

Ситуация позволяет наращивать военно-техническое сотрудничество с Тегераном, при желании превращая Иран в надежного союзника на Ближнем Востоке. России нет необходимости вмешиваться напрямую в конфликт, но она может оказывать Ирану разведывательную и дипломатическую поддержку, усиливая американские проблемы без собственных значительных затрат.

Таким образом, промежуточный сценарий для США означает для России выгодный статус-кво, так как Вашингтон застрял в очередном ближневосточном кризисе, а Москва получает и финансовые, и геополитические дивиденды.

Итоги СВО-недели: Купянск, Patriot и попытка выторговать безопасный тыл

Главная тенденция недели — Россия одновременно создаёт для Украины несколько военных задач разного уровня. Киев пытается снять хотя бы часть из них либо за счёт западной помощи, либо переговорами. На фронте это проявляется вокруг Купянска, Лимана и Волчанска, в тылу — в борьбе за ракеты и безопасность черноморской логистики.

На Купянском направлении ВС РФ продолжают давление на украинский плацдарм восточнее Оскола. Основные усилия сосредоточены по линии Песчаное — Купянск-Узловой с перспективой рассечь плацдарм на две части. Российские подразделения продвинулись в Куриловке, к Ковшаровке и Купянску-Узловому, одновременно продолжая давление на Петропавловку и восточную часть Купянска.

Южнее ВС РФ действуют вокруг Лимана. Небольшие штурмовые группы используют лесные массивы для проникновения к городу, отдельные группы закрепились на его юго-восточной окраине и в Диброве, понемногу возникает угроза коммуникациям всего Лиманского района обороны ВСУ.

Ещё севернее, восточнее Волчанска, образовалась серия российских вклинений на направлениях Марьино — Зыбино, Красное — Волоховка, Дегтярное — Бударки и Артельное — Шевяковка — Устиновка. При этом на наиболее очевидной оси Волчанск — Белый Колодязь существенного продвижения пока нет.

Общий оперативный рисунок вполне читается. Попытка постепенно создать угрозу северо-восточной части Харьковской области восточнее Северского Донца через движение по сходящимся направлениям к Великому Бурлуку. Но расстояния пока велики: более 40 км от Волчанска, свыше 30 км от Купянска и более 18 км от ближайших российских вклинений.

Однако, это может быть частью замысла: до последнего момента не определять, какой участок станет главным. Каждое небольшое наше вклинение ВСУ приходится учитывать, поскольку оно может быть лишь началом. Обороняющийся вынужден принимать решение о резервах раньше наступающего.

В тылу развивается сходная ситуация. Так, 13 августа Россия вновь нанесла удар по Измаилу. Были повреждены портовые объекты и нарушено электроснабжение. Ситуацию осложняет низкий уровень воды в Дунае: именно дунайские порты должны частично страховать черноморский экспорт.

При этом удары всё чаще приходятся не только по причалам, но по всей связке, обеспечивающей работу портов: энергетике, железной дороге, топливу и перегрузочным мощностям. Это принципиально важнее физического уничтожения отдельного терминала. Порт можно вывести из нормального режима работы, сделав подход грузов, их обработку и отправку слишком рискованными и дорогими.

Параллельно сохраняется давление на крупную промышленность. 16 августа удар получил ArcelorMittal Кривой Рог: компания сообщила о повреждении энергетического и производственного оборудования и частичной остановке производства. Для предприятия, уже испытывавшего проблемы из-за стоимости и доступности электроэнергии, дополнительное поражение энергетического контура особенно чувствительно.

Киев всё настойчивее запрашивает дополнительные ракеты PAC-3 для комплексов Patriot. Украинская сторона прямо связывает нехватку перехватчиков с ухудшением возможностей противостоять российским баллистическим ракетам. Одновременно Украина предложила России взаимное прекращение ударов по гражданским объектам и судам в Чёрном море.

Patriot и черноморское перемирие решают для Украины одну задачу разными способами: уменьшают число объектов и направлений, которые Киев должен защищать собственным дефицитным ресурсом. Отсюда понятна и российская позиция. Москва пока не проявляет готовности возвращаться к зерновой сделке или соглашаться на отдельное черноморское прекращение огня. С военной точки зрения это логично: Россия получила инструмент воздействия на один из наиболее чувствительных элементов украинской экономики и логистики, а ей предлагают ограничить его применение без сопоставимого изменения режима ударов по российской территории.

В течение пары месяцев будет понятно, дозревает ли Киев до мысли о политическом проигрыше.

И снова о необходимости усиления информационного сопровождения деятельности Минобороны

В чем проблема наших результативных ударов по Украине? Вопрос далеко не праздный - удары наносим серьезные, результатичные, а информационно- пропагандистского успеха на украинской стороне пока не наблюдаем. И парадоксальная завязка не случайна, потому что мы наблюдаем уже привычную проблему стратегической коммуникации по поводу размена ударами по экономике и логистике с Украиной.

Украинская логика в инфополе сейчас читается довольно отчетливо. В украинском информационном поле удары по НПЗ, логистике и Wildberries уже прямо описываются не только как экономическое поражение российской инфраструктуры, но и как способ «вернуть войну в Россию», сделать ее ощутимой для обычного человека и добиться накопительного деморализующего эффекта.

Украина бьёт по российским складам и распределительным центрам, Россия наносит в целом гораздо более тяжёлые удары по украинской логистике и инфраструктуре, включая объекты «Эпицентра», Rozetka, «Новой пошты» и другие складские комплексы. Российское преимущество в массе удара очевидно: баллистика уже как две-три недели ничем не перехватывается, да и дроны тоже работают как надо.

Но физическая результативность и информационная — разные вещи. Россия говорит: «это возмездие». Формула Минобороны «в ответ на террористические атаки Украины по гражданским объектам» используется регулярно. Но для украинца из этого совершенно не обязательно следует: «если Киев прекратит А, исчезнет Б». Он слышит другое: «Россия опять нанесла удар». Украинская информационная машина затем помещает его в собственную причинную схему: «Россия всё равно будет нас бомбить, следовательно, сопротивление необходимо».

То есть Россия сообщает причину ответного удара, но не сообщает, что с этим делать. Хотя объектом воздействия оказывается не Зеленский, а украинский бизнес. А это принципиальная разница между возмездием и принуждением. Возмездие говорит: «вы сделали А — мы наказали вас Б». Принуждение должно говорить: «пока продолжается А, будет происходить Б. Прекращается А — можно мечтать о прекращении Б».

Без второго элемента общество противника не видит управляемой причинно-следственной связи. А последние три года показали, что удары по украинской энергетике никак не меняют поведение киевской верхушки. Да и с чего бы вдруг. Я предлагал вариант - выносить не столько логистику, сколько уничтожать руководство хунты, но пока, как мы видим, изменений никаких нет.

Конечно, России не нужно объявлять целью давление на гражданское население — это было бы и политически, и юридически крайне невыгодно. Более того, намеренное превращение гражданского населения в объект принуждения вступало бы в прямое противоречие с российским тезисом о том, что противником является украинское руководство, а не украинцы как таковые. Но по руководству мы не бьем.

Но объяснять причинность можно, не превращая население в цель. И вот этого действительно почти нет. Условный житель Киева после уничтожения большого логистического центра должен был бы получать от нас не абстрактное «нанесён удар по объектам ВПК», а предельно ясную картину: украинская сторона начала систематическую кампанию против российских распределительных центров.

После этого российская сторона расширила поражение логистической инфраструктуры Украины. Продолжение первой кампании означает продолжение второй. Не «мы заставим вас страдать», а «есть конкретное действие — есть конкретное следствие». Задавайте вопросы Зеленскому, это он начал.

Получается почти абсурдная ситуация. Киев говорит своему населению: «мы перенесли войну в российский тыл и заставляем россиян платить цену». Российская сторона, имея значительно более мощные средства нанесения ударов, скромно отвечает только, что «мы поразили склад компонентов БПЛА». В итоге украинская стратегия получает политическое объяснение, российская — главным образом техническое.

Ранее я уже отмечал, что в последние недели информационное сопровождение деятельности Минобороны стало заметно лучше - оперативнее, с лучшим качеством видео и фото. Но всегда есть возможность стремиться к лучшему. Наша военная машина, для большей эффективности воздействия на уровне психологии восприятия, нуждается не только в более массированном информационном сопровождении, но и в более тонком информационном обеспечении и сопровождении, особенно в украинском информационном пространстве.

Надо делать украинское население политически лояльным Москве, а не Киеву. А руководство хунты - врагом украинского народа. Тогда и поток информации из Украины станет более полноводным, и партизанская деятельность получит новый импульс и т.д.

Друзья, мы вернулись. Докладываем. Вся территория Новороссии кошмарится хохлом жёстко. В Мариуполе и Донецке света, связи и воды нет НЕДЕЛЯМИ. Машину наших коллег, которая сопровождала бензовоз в Бердянск, размотали FPV: двое «двухсотых», один тяжёлый «трёхсотый», и один наш братишка уцелел с лёгкой контузией.

В Геническе литр бензина — 500–800 рублей. Что там взял под контроль Балицкий (новый элеватор, если только) — вопрос риторический. По всей России опять пустые заправки, а где есть бензин — огромные очереди. Еле доехали до Москвы, но и тут с топливом проблемы.

Говорят, у хохла дела похуже, но бензин есть у них в Киеве и Одессе — это точно, не говоря про западную часть. А в Харьковской и Сумской уже давно некому заправляться, поэтому их разбитые там АЗС — не показатель.

Друг попросил расшифровать фразу из предыдущего поста

в том, что мы сейчас воюем, нашей вины не меньше, чем их – впрочем, и не больше

Ну хорошо. Сейчас будет сильно неортодоксальная с точки зрения официального агитпропа моя личная позиция по вопросу.

Я работал как сотрудник ФЭП Павловского на кампании Януковича в 2004-м; создавал отделения российских молодёжных движений в Крыму в (по собственной инициативе, мне никто не поручал) в 2005-м, консультировал в Тирасполе приднестровский «Прорыв» в 2006-2007 (также инициативно), ездил наблюдателем на украинские выборы в бытность членом Общественной Палаты РФ в 2007-м и потом в 2010-м, уже как глава политдепартамента ЕР. Ну и, само собой, имел множество друзей и знакомых в киевском «политикуме» до 2014 года. Причём в самых разных его частях. И много об этом писал; у меня на сайте по тэгам «Украина» и «Киев» архив на более чем сотню(!) текстов.

На протяжении всего этого периода одно могу констатировать определённо: на украинском направлении официальная Москва в те годы всегда делала ставку исключительно на самых гнусных упырей из пёстрого киевского упырятника. Отвратительных настолько, что было непонятно, как вообще можно там быть «пророссийским», если Россия предлагает поддерживать это. Притом формат этой «ставки» с самого начала был кривым: те же Павловский с Гельманом в Киеве образца 2003-2004 строили из себя эмиссаров Москвы, а по факту сидели на подрядах у местных, то есть обслуживали не столько Кремль (которому было в целом плевать), сколько своих тамошних работодателей. И эта систематическая хлестаковщина была отличительной чертой того нечто, что было у нас там вместо «мягкой силы».

Я _не_ считаю, что победа обоих Майданов – и в 2004, и в 2014 – результат преимущественно внешних сил. Этот фактор, конечно, в обоих случаях был, но он не был определяющим. Эти силы никогда не смогли бы победить, если бы не опирались на то, что было внутри – и я тут вовсе не про «западенцев» и «бандеру», которая в те годы опять-таки была больше политтехнологической игрушкой, используемой и раздуваемой ровно для того, чтобы альтернатива тогдашним «пророссийским силам» выглядела ещё более отвратной, чем они сами. Но даже на этом «конкурсе уродов» бандера (тогдашняя) в итоге заняла почётное второе место.

А внутри было растущее понимание, что лучше уж с чёртом, чем с Януковичами-Медведчуками и иже с ними. Что Россия вообще не строит и не хочет никаких коммуникаций с украинским обществом, иначе как через «посредство» тех, с кем и говорить-то не о чем и незачем. То, что с чёртом всё равно хуже, стало понятно только потом, когда уже начали стрелять; и то не всем и не везде. Но это ну прямо очень плохая дилемма.

Говоря более предметно, я утверждаю, что второй Майдан 2014 года это результат не столько магического действия печенек от Нуланд, сколько прямое следствие того масштабного передела собственности, который устроили в свою пользу «курченки» и «стоматологи» под крылом Виктора Фёдоровича, пока сам «проффесор» отрешённо любовался золотым батоном в Конча-Заспе. Основной источник денег на «улицу» там был сугубо местный – люди спонсировали не столько «европейский выбор» (который воспринимался сугубо как лозунг), сколько своё добро, которое у них тогда массово отжимали по беспределу. Они исходили из гипотезы, что кто бы ни пришёл вместо стоматологов, получится договориться. Жизнь впоследствии показала, что тоже скорее не получилось, но это уже другая история.

Может показаться, что всё сказанное – это такая лекция про половцев и печенегов, глубоко неактуальная в 2026 году, на пятый год СВО. Но я считаю, что тот урок толком не выучен и сейчас, и мы ежедневно платим кровью за эту хроническую неуспеваемость.

И, возвращаясь к предыдущему посту, реальный путь к окончанию войны и к установлению мира лежит вообще не там, где все ищут. Уж точно не в срочных переговорах с Зеленским, Трампом, коалицией «европейских друзей» и т.д. Главное, что надо сделать – суметь наконец внятно и на человеческом языке сформулировать, чего мы от Украины вообще хотим: так, чтобы понял каждый украинец. И это точно не «демилитаризация и денацификация», два непонятных никому латинских слова. Разговаривать надо не с теми, кто зарабатывает на войне и вообще существует исключительно благодаря ей, а с теми, с кем мы упорно отказывались говорить напрямую все эти годы.

С людьми.