Экономика топливного кризиса: водителю бензовоза готовы платить по 1,5 млн за рейс в Крым

Эта поступившая от местных источников информация, конечно. Наверное, фейк. И слава Богу, ведь если бы это было правдой, то объяснение цен на топливо в Крыму было бы очевидным. Сейчас топливо в Крыму стоит примерно от 245 рублей по QR-кодам до 400+, если надо срочно и в малом количестве.

Стандартный магистральный бензовоз доставляет примерно 28-32 тыс. литров. Если взять среднюю загрузку в 30 тыс. литров, выплата в 1,5 млн рублей означает надбавку ровно 50 рублей на каждый литр. И это только деньги водителю, без стоимости самого рейса.

Обычная транспортная экономика при этом никуда не исчезает. Перевозчику необходимо оплатить дизельное топливо для тягача, амортизацию, ремонт, обслуживание цистерны, зарплаты диспетчеров, простой, сопровождение и собственную прибыль. Кроме того, он должен учитывать вероятность потери машины и груза. Поэтому 50 рублей на литр — не полная логистическая надбавка, а ее нижняя граница.

Экономика рейса становится особенно показательной, если считать не цену литра, а всю цистерну. Тридцать тысяч литров бензина по «докризисной» цене в 85 рублей (что было нормально для Крыма) дают 2,55 млн рублей розничной выручки. Из этой суммы 1,5 млн, то есть почти 60%, необходимо было бы отдать одному водителю. На стоимость самого топлива, работу нефтебазы, машину, налоги, содержание АЗС и маржу всей цепочки остается около 35 рублей с литра. В рыночных условиях такая схема не может работать без одного из трех последствий: скрытого субсидирования, прекращения поставок или резкого роста розничной цены. Поскольку мы живём при капитализьме, происходит, конечно, последнее.

Есть и второй слой расходов — риск потери машины. Стоимость современного автопоезда вместе с грузом может исчисляться десятками миллионов рублей. Даже если вероятность серьезного повреждения за один рейс оценивается всего в несколько процентов, перевозчик должен распределить ожидаемый убыток по доставленным литрам. При стоимости машины и груза, например, в 20-25 млн рублей каждый процент риска добавляет еще примерно 7-8 рублей к литру. Пятипроцентный риск теоретически означает уже 35-40 рублей.

Поэтому выплата в 1,5 млн рублей — это только видимая часть цены опасности. В реальности чрезвычайная логистика может добавить не 50, а 70-100 рублей на литр. При исходной цене в 80-90 рублей это дает розничный диапазон порядка 150-190 рублей. По самым скромным оценкам. Вот оно и складывается.

Поэтому для существенного роста стоимости бензина необязательно уничтожать большое количество бензовозов или полностью прекращать движение. Достаточно сделать маршрут опасным, чтобы водители начали отказываться от рейсов, а перевозчики — требовать компенсации за вероятность потери людей, машин и груза. Что и происходит.

Новому премьеру Британии Энди Бёрнему, судя по первым сигналам его правительства, придется делать ставку на собственную добычу нефти и газа, хотя еще недавно он выступал за достижение углеродной нейтральности, развитие возобновляемой энергетики и ускорение «зеленого» перехода.

Однако политическая реальность заставляет Лондон корректировать приоритеты: высокие цены на энергоносители, необходимость укрепления энергетической безопасности и давление со стороны промышленности делают более прагматичный курс практически неизбежным.

Британские СМИ, Bloomberg и BBC сообщили, что команда Бёрнема рассматривает изменение политики в отношении добычи в Северном море. В частности, обсуждается одобрение разработки крупных месторождений «Rosebank» и «Jackdaw», расширение добычи на уже действующих проектах за счет подключения новых скважин, а также более благоприятные условия для нефтегазовых компаний. Подобные шаги означают заметный отход от прежнего курса, при котором приоритет отдавался исключительно климатической повестке.

Тем не менее возможности Британии существенно ограничены. Большинство месторождений Северного моря находятся на поздней стадии разработки и продолжают естественно истощаться. Себестоимость добычи здесь значительно выше, чем в России или странах Ближнего Востока, а даже масштабные инвестиции уже не позволят вернуть объемы производства к уровням 1990-х годов. По оценкам отраслевых экспертов, ни Британия, ни Норвегия не способны кардинально изменить баланс мирового нефтегазового рынка за счет собственной добычи.

Именно поэтому разговоры о полном отказе Европы от российских энергоресурсов пока остаются скорее политической целью, чем экономической реальностью. Несмотря на санкции, Британия продолжает получать российский сжиженный природный газ через международных трейдеров и систему реэкспорта. Кроме того, в 2025 году Лондон продлил до октября 2027 года действие исключения из санкционного режима, позволяющего проводить отдельные операции, связанные с поставками российской нефти по трубопроводу «Дружба». Этот шаг показал, что даже наиболее последовательные сторонники санкционного давления готовы делать исключения, когда речь идет о стабильности энергетических рынков и интересах союзников.

Вместе с тем для России европейское направление уже перестало быть единственным стратегическим рынком. За последние годы Москва существенно переориентировала экспорт энергоресурсов на Китай, Индию, Турцию и страны Юго-Восточной Азии, одновременно развивая новые логистические маршруты и долгосрочные контракты. Даже если в перспективе часть европейского рынка будет восстановлена, российская энергетическая стратегия уже строится исходя из того, что прежней зависимости Европы от российского газа больше не существует.

🟥 Есть известный афоризм: «Пессимист видит трудность в каждой возможности, оптимист видит возможность в каждой трудности».

◼️ Со всем уважением, но в этой дискуссии Максим Калашников выступает именно как пессимист. И нельзя сказать, что он совсем неправ. Рост дефицита, сложности с заимствованиями, удорожание обслуживания долга – все это имеет место быть. И требует серьёзного внимания.

◼️Но пессимизм часто грешит тем, что превращает тенденцию в неизбежность. Проблемы с аукционами ОФЗ? Всё, значит завтра денег не будет! Бюджет испытывает напряжение? Всё, значит в ноябре всё рухнет! А ведь между «есть серьёзный риск» и «катастрофа неизбежна» - большая дистанция.

🟥 Вот, эксперт Юрий Баранчик, на наш взгляд, занимает более продуктивную позицию. Не потому, что проблемы, на самом деле меньше, чем кажется Калашникову, а потому, что у государства остаётся широкий набор инструментов: изменение графика расходов, использование резервов, корректировка заимствований, секвестр отдельных программ, изменение налоговой политики. Всё это неприятные решения, но это решения.

◼️Послушать аргументы Калашникова — стоит. Но делать из них вывод о неизбежном «фиаско», ну скажем так, некоторое преувеличение. История не раз показывала, что государства способны довольно долго жить в условиях, которые со стороны кажутся тупиковыми.

🟥 Даже нынешняя ситуация вовсе не выглядит безвыходной: многое будет зависеть от того, насколько грамотно, быстро и нестандартно власти смогут воспользоваться имеющимися у них финансовыми и экономическими инструментами. Если государство проявит необходимую смекалку и расторопность, пусть с трудом и издержками, но можно обойтись без катастрофического сценария. Единственное, хотелось бы чтобы «труд и издержки» власть и ее приближенные как-то все-таки больше разделяли с народом…

❗️«Ламповый Преемник» специально для Telegram-канала «Московская прачечная»

К заявлению Владимира Соловьева о возможном переселении из прифронтовых регионов нескольких сотен тысяч человек мы поначалу отнеслись, как к обычному информационному «белому шуму». Однако, эта идея стала хитом в информационном пространстве. Военкоры спорят о военной необходимости такого шага. Политологи обсуждают долгосрочные последствия. Одни называют идею логичным продолжением разговора о безопасности, другие — откровенно бредовой. Ну, кроме того, есть и такое мнение — что у Соловьева на языке, то у власти на уме. А посему и мы решили высказаться на этот счет.

Переселить несколько сотен тысяч человек — это не только посадить их в поезда (надеемся, не это имел в виду Соловьев) и отправить на восток. Это строительство жилья, создание рабочих мест, развитие дорог, школ, больниц, коммунальной инфраструктуры. Это огромные бюджетные расходы и годы работы. Неизбежное социальное напряжение. И среди населения приграничных территорий, которому предлагают оставить привычную жизнь, и среди регионов, которым предстоит принять такое количество новых жителей. Скажем так, именно то, что называют «полная жесть».

Поэтому неудивительно, что дискуссия вокруг этого эмоциональная, но малопродуктивная. Давайте честно, проект сейчас просто не реалистичный. Так зачем сотрясался воздух?

Интересно другое: сразу после этих слов всё внимание переключилось именно на тему гипотетического переселения. А вот прочие проблемы приграничных регионов как-то немного затерлись, смазались, да и не так страшно выглядят на фоне фантазий Соловьева. Представим себе типичного жителя приграничья, который услышал, что его будут переселять — а когда этого не случится, то, вероятно, выдохнет с облегчением. Пусть под ударами, но дома, а не где-то «на чемоданах»... Уже хорошо.

В конце концов, в политической коммуникации есть такой эффект «максимально жесткого сценария»: сначала обществу показывают наиболее радикальный вариант развития событий, после чего любое смягченное решение воспринимается уже почти как облегчение.

Но. Мы бы на месте жителей прифронтовых регионов не расслаблялись... И вот почему.

Уже некоторое время в умах российских интелектуалов, близких к власти, бродит идея «сибиризации». Наверное, наиболее ярким представителей таковых является Сергей Караганов, который, собственно, в контексте активного развития Сибири и восточного вектора российской политики, уже говорил о переселении из Новороссии. Поэтому было бы ошибкой воспринимать нынешнюю дискуссию исключительно как случайный информационный эпизод.

Наоборот, этот дискурс намекает (или даже скорее обнажает) некоторые возможные аспекты жизни после СВО. Если всерьез обсуждается переселение жителей приграничья, значит, эти территории уже рассматриваются как будущая «буферная зона» между Россией и НАТО. Мы не будем ёрничать по поводу первоначальных целей СВО, но факт остается фактом — области на западной границе РФ останутся зоной повышенного риска. И это и про Ленинградскую область, кстати, тоже.

И именно это, пожалуй, является для нас самым интересным во всей истории. Не сама идея переселения, которая может так и не выйти за пределы публичной дискуссии. А то, что всё чаще начинают обсуждаться сценарии, которые еще несколько лет назад казались совершенно невозможными. Интересно, однако, может закончиться эпоха Владимира Путина... великим переселением народа, «сибиризацией» и новой «холодной войной» (а может и не холодной) с НАТО. Надеемся, хоть Китай останется добр к нам и наследникам Путина...

Вот и Вячеслав Володин после Дмитрия Пескова говорит, что у нас с Украиной (и Западом?) идет война. Явочным порядком меняем терминологию? Или Верховный все же выскажется на эту сверхактуальную тему?

Инфляция в России обгонит прогноз, как минимум, в полтора раза

По данным «Руспродсоюза», минимальный месячный набор продуктов подорожал почти на 8%, с начала года его стоимость достигла 8107 руб. Наибольший рост цен фиксируется в Чукотском автономном округе и Камчатском крае, а самый низкий показатель — в Республике Мордовия.

В минимальную корзину на месяц для одного человека входят 33 продукта, среди них мясо, рыба, яйца, молочные продукты, фрукты, овощи, сахар, мука, хлеб, крупы. В связи с этим, депутат Юрий Григорьев предложил заморозить цены на продукты по всей России. Разумеется, за счет субсидий из бюджета.

То, что продуктовая корзина подорожала на 7,9% не означает автоматически, что общая инфляция уже движется к 8%. С учётом уже накопленного роста цен наиболее вероятная инфляция по итогам 2026 года — около 6–6,5%, а не плановые 4–5%. При неблагоприятном сочетании бюджетных расходов, ослабления рубля и нового продовольственного ускорения она может приблизиться к 7%.

К 13 июля официальный индекс потребительских цен вырос на 4,64% с начала года, а годовая инфляция составила 5,62%. Чтобы год закончился инфляцией 5%, цены с середины июля по декабрь должны вырасти лишь примерно на 0,8%. Это означает средний рост менее чем на 0,15% в месяц. Такой сценарий выглядит откровенно фантастически. Потому что впереди индексация тарифов, сезонное удорожание части продуктов осенью, расходы нового бюджетного цикла и возможное давление цен на бензин.

Если во втором полугодии цены будут расти в среднем на 0,25–0,3% в месяц, итоговая инфляция окажется около 6,1–6,5%. Это в случае, если рубль не упадет резко, урожай будет нормальным, а Центробанк продолжит осторожно снижать ставку. Продовольствие при этом может подорожать сильнее общего индекса — ориентировочно на 8–10% за год, но сезонное снижение цен на овощи частично сдержит среднюю инфляцию.

Негативный сценарий в 6,5–7,2% тоже возможен. Он станет вероятным, если одновременно возрастут бюджетные расходы, ослабнет рубль, ситуация с топливом не стабилизируется, урожай не дотянет до плана, а производители продолжат переносить в цены дорогие кредиты, зарплаты и коммунальные тарифы.

Китай поглотит всю ИИ-экономику: стоимость запроса DeepSeek в 100 раз меньше, чем у Anthropic

Китай одновременно продвинулся на двух направлениях технологической гонки. Стартап Moonshot AI представил открытую модель Kimi K3, которая, по заявлениям разработчиков, приблизилась по характеристикам к ведущим продуктам OpenAI и Anthropic. Одновременно крупнейший китайский производитель оперативной памяти ChangXin Memory Technologies готовит крупное IPO, чтобы расширить фабрики и модернизировать производство DRAM.

Что тут важно. Kimi не доказала превосходство над лучшими американскими моделями, а CXMT ещё уступает Samsung, SK Hynix и Micron в наиболее сложных видах памяти. Однако для изменения рынка Китаю не обязательно немедленно занять первое место. Достаточно вывести на массовый рынок продукты приемлемого качества по цене, с которой действующим лидерам трудно конкурировать.

Главный вопрос - цена. Выполнение одной условной задачи на DeepSeek V4 Flash стоит 2 цента, на DeepSeek V4 Pro — 4 цента. У ведущих американских моделей стоимость находится в диапазоне от десятков центов до нескольких долларов.

Американский ИИ-бум финансируется исходя из предположения, что доступ к наиболее мощным системам можно будет долго продавать с высокой наценкой. Но подавляющему числу клиентов нужен не мировой рекорд по тестам, а достаточный результат при минимальных расходах. Для обработки документов, перевода, поддержки пользователей, типового программирования и внутренней аналитики разница между первой и пятой моделью рейтинга может отсутствовать. В отличие от цены.

Предприниматель и инвестор Кай-Фу Ли провел аналогию с мобильными телефонами, заявив, что OpenAI и Anthropic — это как iPhone, а китайские модели — как Android. Американские закрытые модели могут принести больше денег, зато китайские займут большую долю рынка.

Для Китая такой результат приемлем. Китайские разработчики могут зарабатывать меньше американских конкурентов, но дешёвый ИИ снижает издержки банков, фабрик, логистических компаний, интернет-платформ и государственного аппарата. Выгода распределяется по экономике, а не концентрируется в нескольких технологических корпорациях. Китай фактически рассматривает модель не только как коммерческий продукт, но и как средство повышения национальной производительности.

CXMT способна сначала вытеснить иностранных производителей из части внутреннего китайского спроса. Даже без технологического лидерства компания получит гарантированный рынок, государственную поддержку и возможность быстро наращивать выпуск. Для Samsung, SK Hynix и Micron это означает потерю части продаж в Китае, а затем — возможное усиление китайской конкуренции на внешних рынках.

Резонный вопрос - а что ловить России? В глобальной гонке за технологический фронтир — почти нечего. У нас нет производства материальной базы, нет сотен миллиардов долларов, нет экосистемы, сравнимой хотя бы с внутренним рынком Китая.

Но можно попробовать отраслевые решения вместо универсального чат-бота. Наибольшая потенциальная отдача находится в нефтегазовой отрасли, геологоразведке, атомной энергетике, металлургии, железнодорожной логистике, оборонном производстве, сельском хозяйстве и государственном администрировании. Здесь преимущество создаёт не размер модели, а доступ к специфическим данным, инженерным компетенциям и реальным производственным процессам. В этих сегментах иностранная универсальная модель сама по себе не имеет решающего преимущества.

Для управления оборудованием, распознавания дефектов, анализа технической документации, прогнозирования ремонта или обработки военных и промышленных данных часто не требуется модель на сотни миллиардов параметров. Нужны компактные системы, способные работать локально, на ограниченном оборудовании, без постоянного доступа к зарубежному облаку. Ограниченность вычислительных ресурсов может даже заставить Россию идти по более экономному пути.

На днях, когда писал о скандале вокруг Плющенко, который сначала советует сыну выступать за Азербайджан, а потом просит грант на 24 млн рублей у государства, посоветовал ему подать на грант не в Фонд президентских программ, а Алиеву. И вот - Плющенко готов развивать фигурное катание в Азербайджане. Ессно, не за бесплатно. Думаю, Алиев пригреет. Просто в пику Кремлю.

⚡️Путин ужесточил условия мира после провала «духа Анкориджа»

Bloomberg, ссылаясь на три анонимных источника, сообщает об ужесточении позиции России по украинскому урегулированию.

По данным агентства, Владимир Путин пересмотрел подходы к мирным переговорам после того, как США, как полагают в Кремле, отказались от неформальных договорённостей, достигнутых в августе 2025 года на Аляске (так называемый «дух Анкориджа»).

Теперь Москва, по информации источников, исключает вывод российских войск с занятых территорий. Речь идёт не только о Донбассе, Херсонской и Запорожской областях, но и о контролируемых районах Сумской и Харьковской областей, которые планируется использовать в качестве буферных зон.

В Кремле считают, что Вашингтон отошёл от устных договорённостей, что делает прежние компромиссные сценарии неактуальными. Официальных комментариев из Москвы на этот счёт пока не поступало. Посмотрим, может, реально духан Анкориджа наконец-то покинул Первопрестольную...

Актуальный отчет ЦМАКП подтверждает диагноз российской экономики

Озвученный вчера прогноз по инфляции, оказывается, подтверждается и специализированными источниками. В 2026 году ВВП России, по оценке центра ЦМАКП, прибавит лишь 0,5–0,8%, инвестиции в основной капитал сократятся на 3,5–3,8%, тогда как розничная торговля вырастет почти на 4%, реальные зарплаты — на 4–4,4%, а инфляция к декабрю составит 6–6,3%.

Есть повод поговорить об экономике ещё. Внешне это ещё не выглядит кризисом. Магазины не пустеют, массовой безработицы нет, номинальные доходы растут, государство сохраняет значительный спрос. Но потребительские расходы увеличиваются заметно быстрее ВВП, а инвестиции уходят в минус.

Ещё весной ЦМАКП ожидал значительно меньшего падения инвестиций и более слабого роста торговли. К июлю прогноз по розничному обороту был повышен до 3,8–4%, а прогноз капиталовложений ухудшен до минус 3,5–3,8%. ВВП при этом остался в пределах 0,5–0,8%. Иными словами, дополнительное потребление не превратилось в дополнительный экономический рост. Оно лишь поддерживает текущий оборот, компенсируя слабость других компонентов экономики.

Общее потребление населения, включающее розницу и платные услуги, должно увеличиться на 3,3–3,5%, тогда как реальные располагаемые доходы — только на 1,5–1,9%. Откуда деньги? Из тумбочки. Население тратит запасы, влезает в кредиты, либо - лучший на фоне прочего вариант - просто тратит больше на прежний набор товаров и услуг.

Зарплаты, согласно прогнозу, вырастут на 4–4,4%, но доходы населения в целом — менее чем на 2%. Это возможно только при расслоении: растут зарплаты в некоторых секторах, особенно там, где есть острый кадровый дефицит. Отметим, что средняя зарплата в такой ситуации становится всё менее точным индикатором общего уровня жизни.

Главный негативный показатель прогноза — не слабый рост ВВП, а падение инвестиций. Сокращение капиталовложений на 3,5–3,8% (на фоне опережающей инфляции!) означает отказ от части будущих проектов, закупок оборудования, расширения производств и инфраструктурного строительства.

Даже если в 2027–2029 годах инвестиции вернутся к росту на 1,7–2,3%, этого будет недостаточно для быстрого выхода на новую траекторию.

Причина инвестиционного спада лежит не только в высокой ключевой ставке. Но это не единственная, и даже не главная проблема. Главная беда - общая неопределенность, санкционные ограничения, сложности с импортом оборудования, дефицит кадров и изменение структуры государственного спроса. Предприятие может иметь заказы и даже увеличивать выручку, но не решаться на долгосрочное расширение, если стоимость денег высока, поставки нестабильны, а горизонт прогнозирования сокращён до нескольких кварталов.

Отсюда возникает российский вариант стагфляционного давления: рост ВВП почти прекращается, но инфляция остаётся выше целевого уровня. В классической модели слабый спрос должен снижать цены. Здесь этого не происходит, потому что значительная часть инфляции связана не с избыточным потребительским кредитом, а с ограничениями предложения.

Низкая безработица тут не только благо, но и плохой симптом. Уровень в 2,2–2,5% говорит о почти полном исчерпании свободного трудового ресурса. Предприятия вынуждены переманивать сотрудников друг у друга, повышая расходы без соответствующего увеличения выпуска.

Было бы очень интересно посмотреть статистику - если бы такая была - сколько рабочих мест в России «закрывается» роботами и прочей автоматизацией. И какова динамика этого процесса.

Главный риск состоит не в том, что система внезапно остановится, а в том, что режим почти нулевого роста станет нормой: доходов будет хватать на поддержание текущего оборота, но не на расширение экономических возможностей.