Уже скорая зима — последний шанс России на приемлемые условия завершения войны
 
Во всяком случае, в этом уверены коллеги, а их мысли примерно следующее. Российское наступление фактически выдохлось, взять оставшуюся часть Донбасса Россия в обозримые сроки не может. Единственный путь к победе — заставить Киев добровольно уступить Донбасс. Сделать это можно посредством зимнего разрушения гражданской инфраструктуры Украины.
 
Украина это понимает,  и заранее создаёт России топливный, крымский и азовский кризисы. Чтобы обменять эти на ограниченное перемирие. Если Москва не согласится, Украина продолжит войну на истощение, а когда у Киева появятся массовые баллистические ракеты - он сможет зеркально угрожать Москве. Украинское общество психологически готово пережить тяжёлую зиму, поэтому зима 2026/27 года является последним шансом Москвы добиться приемлемого для неё завершения войны.
 
Вроде бы всё гладко. Вот только каждое ключевое звено содержит необоснованное усиление исходного тезиса «всё пропало». То, что российское наступление идет плавно - это норма последних лет. Но непонятно, почему это тупик. Дальние удары и борьба с логистикой действительно приобретают большее значение, но из этого не следует, что фронт окончательно зафиксирован или что у России «уже нет ресурсов».
 
Автор сам говорит, что не рассматривает изменение тактики или возникновение технических решений. И получается почти тавтология: если Россия продолжит воевать так же, как раньше, то результат будет примерно такой же, как раньше. Или хуже, потому что враг будет меняться (баллистические ракеты), а Россия - нет. Почему то.
 
Украинские удары действительно приобрели системный масштаб, вынудили корректировать очень много что, ограничить судоходство в районе Азовского моря, осложнили снабжение Крыма и привели к перебоям с топливом и электричеством на полуострове. Хотя непонятно, почему эту пока эффективную стратегию Киев должен хотеть обменять на что-то.
 
Украинская энергетика находится в крайне уязвимом состоянии. Зимой 2025/26 года отключения в Киеве достигали 14–16 часов, а украинские энергетики характеризовали систему как работающую в режиме постоянной деградации. Да, скорее всего, Украина будет пытаться бить и по нашей энергетике. Но объявлять украинское общество более готовым к трудностям, нежели российское - оснований для этого не просматривается.
 
К тому же, неясно, почему варианты давления России сведены к одной инфраструктурной войне.
 
Будущие украинские баллистические ракеты не создадут автоматической симметрии. Даже десятки ракет в месяц не равны российскому совокупному потенциалу баллистических, крылатых ракет, планирующих бомб и ударных беспилотников. Удары по Москве могут иметь большой символический и политический эффект. Но из этого не следует, что они лишат Россию «последнего козыря». Последний наш козырь - это, по прежнему, ядерное оружие.
 
Чтобы предстоящая зима стала «последней», нужно, чтобы совпало очень много факторов. У Украины должно появиться очень много ракет и дронов, а российская ПВО должна деградировать. Украинское общество сохранит устойчивость, российское - наоборот, наша экономика будет критически падать, западная поддержка Украины не сократится, наше наступление будет неэффективным, нехватка ПРО и людей в ВСУ не станут критическими. И, главное, Россия не изменит модель войны. Например, путём предметной охоты на военно-политических функционеров киевского режима. Или ударом по Жешуву.
 
Это слишком много односторонних допущений, чтобы считать подобную концепцию прогнозом. Скорее, можно сказать так. Если Украина зимой 2026/2027 удержит фронт, продолжая кампанию против НПЗ и сохранит энергетику, то раунд за ней. Если Россия сможет превысить украинские возможности ремонта и ПВО, не потеряв собственную нефтепереработку и логистику - то наоборот. Но ни один из этих результатов пока не предопределён.

Что там у хохлов? Отставка правительства Украины и скандал с назначением нового

Формально центр событий — назначение Сергея Корецкого премьером. Политически же всё правительство оказалось в тени конфликта Федоров — Сырский — Зеленский.

Ситуация в динамике, и буквально каждый час возникают новые сюрпризы. Но пока что картина выглядит следующим образом. Технически, Зеленский пытается одновременно решить три задачи. Создать хозяйственный блок, заточенный под энергетику, бюджет и прохождение зимы. Перестроить систему мобилизации и управления силовым блоком, а также восстановить единоначалие между Минобороны и Генштабом.

При этом всё идет отнюдь не гладко - например, новым главой минобороны планировали сделать министра МВД Клименко, но тот взял самоотвод.

Причин отставки Фёдорова минимум четыре. Минобороны и генштаб фактически перестали работать как единый механизм - сам Федоров на пресс-конференции публично подтвердил, что Зеленский отказался менять Сырского. Которого Фёдоров прямо обвинял в том, что тот вместо адаптации армии к новой войне «раскалывает страну».

Даже если сделать скидку на то, что это версия одной стороны, подобные заявления означают, что конфликт перешёл из аппаратной стадии в состояние управленческой несовместимости.

По сообщениям украинских источников, Зе объяснял депутатам, что одновременно менять и министра обороны, и главнокомандующего слишком опасно. Кроме того, Федорову поставили в вину незавершённую реформу мобилизации и ТЦК.  С точки зрения Зеленского, Сырский — носитель оперативного знания, действующей системы командования, планов операций, отношений с командующими группировками и западными штабами. Федоров — носитель реформ, технологий, закупочной и цифровой модернизации. Что тоже важно - но, вероятно, Сырский более подконтролен.

Но это решение означает, что ответственность за военные результаты теперь ещё теснее ложится на связку Зеленский — Сырский. Раньше неудачи можно было объяснять конфликтом между министерством и генштабом. Теперь Зе сам взял ответственность за дальнейший ход событий.

Федоров и Сырский предлагали две разные модели войны. Модель Федорова - ставка на технологическую асимметрию и децентрализацию. Традиционное военное командование предполагает совершенно обратную логику. Зе не сумел заставить эти две системы взаимодействовать и в итоге выбрал одну против другой. Что характерно, Зеленский полностью подтвердил конфликт между Федоровым и Сырским, отметив, что министр обороны и главком могли работать вместе только при его, Зеленского, посредничестве.

Политическая составляющая тоже существует - Фёдоров стал слишком субъектен. Получил публичную репутацию, поддержку волонтёров, отношения с Западом и западным ВПК. После ухода Ермака и ослабления ближайшего окружения Зе, такие фигуры, как Федоров и Буданов стали всерьез рассматриваться как будущие лидеры страны. Неудивительно, что оживший в Монако недовзорванный олигарх Ермолаев обвинил в покушении «действующее или бывшее руководство ГУР». Бывшее руководство - это Буданов.

Политический демарш Фёдорова после отставки беспрецедентен. Федоров публично оспорил кадровое решение Зе, обвинил действующего главкома в блокировании реформ и интригах, отказался от предложенной должности советника. Что уже получило продолжение: в отставку подал заместитель командующего ВВС и один из заметных организаторов беспилотной войны Павел Елизаров, а некие силы пытаются раскачать в городах Украины нечто вроде прошлогоднего «майдана» по случаю «плёнок Миндича».

То есть, на Украине обозначились конкурирующие центры силы. Зе, военные, технологические реформаторы, антикоррупционные институты, парламент, улица и западные партнеры. Среди которых явно нет единства.

Правительство, вероятно, в Киеве таки соберут. Вопрос в том, как оно будет работать, и какого масштаба грызня начнется под ковром. Тем более, что Зе сейчас повесил на себя персональную ответственность за происходящее на фронте.

❗️В Новороссии профессия дальнобойщика стала не менее опасна, чем штурмовик

На кадрах проход большегрузов по новым территориям и условия работы водителей.

Газ Китаю по $50: что в действительности происходит с «Силой Сибири — 2»

Юрий Баранчик, специально для МЭФ

The Wall Street Journal 14 июля опубликовала большой материал о растущей асимметрии в российско-китайских отношениях. Одним из главных доказательств авторы сделали историю переговоров по газопроводу «Сила Сибири — 2».

По сведениям источников WSJ, перед майским визитом Владимира Путина в Китай российская делегация во главе с руководителем «Газпрома» Алексеем Миллером столкнулась с предельно жёсткой позицией Пекина. Китайские чиновники якобы заявили, что готовы поддержать проект только в том случае, если Россия будет продавать газ по цене, «сопоставимой с внутренней российской».

Возникли два полярных мнения. Первое - Китай потребовал газ примерно по $50 за тысячу кубометров. Москва либо должна согласиться поставлять сырьё почти бесплатно, фактически субсидируя китайскую экономику, либо признать провал своей попытки заменить утраченный европейский рынок. В этой трактовке переговоры зашли в тупик, а Россия оказалась в положении продавца, лишённого альтернатив.

Вторая реакция почти зеркальна: никакого установленного требования о цене $50 нет, WSJ снова ссылается на анонимных собеседников, а аналогичные сообщения западная пресса публикует уже не первый год.

Обе позиции ухватывают часть реальности, но обе её упрощают.

Прежде всего, в оригинальном материале WSJ нет цифры $50 за тысячу кубометров. Это важно, потому что внутренняя цена — не единая и очевидная величина. Она зависит от региона, категории потребителя, транспортной составляющей, налогов и точки поставки. Кроме того, неизвестно, что именно обсуждалось на переговорах: буквальная цена газа на российско-китайской границе, исходная цена на месторождении, минимальный уровень в долгосрочной формуле или что-то ещё.

Факт состоит в том, что полноценного коммерческого соглашения по «Силе Сибири — 2» по-прежнему нет - так что переговоры продолжаются. Их нельзя назвать простыми и это, в принципе, ожидаемо.

Российский правительственный прогноз предполагает, что в 2027–2029 годах средняя цена трубопроводного газа для Китая составит примерно $224–236 за тысячу кубометров. Это примерно на 30% ниже ожидаемой цены поставок в Европу, но всё равно несопоставимо с $50. Поэтому буквальная китайская цена в $50 на границе действительно выглядела бы почти запретительной. Однако отсюда нельзя заключать, что Пекин не мог её выдвинуть.

Но торг вряд ли идёт сугубо вокруг стоимости кубометра. Китай, вероятно, стремится одновременно добиться низкой цены газа, российского финансирования основной части инфраструктуры, минимальных обязательств по гарантированному отбору, права регулировать объёмы закупок, переноса санкционных рисков на российскую сторону. Газ может стоить значительно дороже $50, но весь контракт🚚 всё равно оказаться для России существенно менее выгодным, чем старые европейские поставки.

Проект России объективно необходим. «Сила Сибири — 2» должна соединить Китай с месторождениями Западной Сибири, которые исторически были ориентированы на европейское направление. Эти объёмы нельзя автоматически перенаправить российским потребителям. Для этого понадобились, хотя бы, новые магистральные и распределительные сети. А также платёжеспособный спрос.

Но проект нужен не только Москве. Сухопутный маршрут через Россию и Монголию имеет для Китая очевидную стратегическую ценность. Он не зависит от Ормузского и Малаккского проливов, морских страховщиков, танкерного флота и военно-политического контроля США над важнейшими коммуникациями.

Россия и Китай, судя по всему, согласны в том, что маршрут в принципе нужен. Согласованы его общее направление и участие Монголии. Но стороны ещё не договорились о том, кто примет на себя основные риски.

Вопрос не в том, согласится ли Москва буквально на $50, а в том, сколько доходности она будет готова уступить ради нового рынка и стратегической переориентации газового экспорта.

Российские власти не планируют принудительно ограничивать работу смартфонов iPhone, сообщил зампредседателя комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи Андрей Свинцов.

По словам Свинцова, российские власти не намерены блокировать работу iPhone и не рассматривают подобные меры, поскольку считают их контрпродуктивными.

"В случае нарушения законодательства, все идет через штрафные мероприятия. И, как следствие, они накапливаются в виде решений судов о взыскании. Если компания решит легально вернуться на российский рынок, она будет вынуждена оплатить все штрафы, которые ей предъявлены за эти годы. Я думаю, у правительства нет намерений по блокировке iPhone, это абсолютно контрпродуктивно", — заявил Свинцов.

Ранее ФАС выдала Apple предупреждение из-за дискриминации российских поисковых систем. В ведомстве считают, что на устройствах с iOS по умолчанию используется иностранный поисковик, а для выбора российского пользователям приходится самостоятельно менять настройки.
ФАС потребовала устранить эти условия и выполнить требования о предустановке отечественного программного обеспечения на устройства с iOS. В случае неисполнения требований служба может возбудить дело, а размер возможного штрафа для компании может достигнуть 4 млрд рублей.

Честно говоря, за айфоны и их владельцев особо не переживаем. Главная проблема у нас в том, что если завтра все устройства от Android и Apple станут "кирпичами" - страна просто останется без связи. У китайцев, неиллюзорно претендующих на статус суверенной державы-мирового лидера, есть несколько собственных ОС для гаджетов, и они постоянно их развивают. У них есть собственные гаджеты, в конце концов.

Собственные процессоры - мозг любой сложной микроэлектроники - в Китае тоже делают сами. Причем уже не только из кремния. Вот только пара новостей за этот год:

- В начале 2026 года в Шанхае запустили инженерную демонстрационную линию по выпуску процессоров на основе дисульфида молибдена. Проект развивает компания Shanghai Atomic Technology, основанная в феврале 2025 года профессором Бао Вэньчжуном из Фуданьского университета. Переход к полномасштабному производству здесь планируют начать уже в июне 2026 года.

- Амбициозные китайский стартап планирует освоить производство чипов по норме 5 нм на базе 2D-материалов к 2029 г. Недоступные из-за экспортных ограничений США EUV-литографы для этого не потребуются.

У нас же почему-то так получается, что как только власть в лице того же Правительства, Минцифры, Минпромторга и проч. пытается пролоббировать что-то "суверенное", то в итоге получается мессенджер-цифровой ID "Макс". Или как бы российские (формально) VK, Сбер и "Яндекс", нейросети не способны сгенерировать фото героев Русской весны и ответить внятно на вопрос "чей Крым". Где процветает асоциальный, деструктивный контент, порнография, насилие и местами даже пропаганда официально запрещенных в РФ сообществ извращенцев, антинаталистов и т.д.

Как только в АП увидели, как проект Павла Дурова ВК набирает обороты, его тут же прибрали к рукам. И вышла обычная усмановщина в духе Мэйл.ру Групп, теперь вот - ООО ВК. И них у всегда. Словно намеренно на корню уничтожается все позитивное, способное дать стране и народу какое-то развитие.

А потом президенту рассказывают сказки про "технологический суверенитет". И, что самое печальное, он в эти сказки верит.

Канал «Ламповый преемник», для канала Большой Трансфер

История с Борисом Надеждиным выглядит симптоматично. Политик, признанный в России иноагентом, признает, что семья обсуждает эмиграцию. Почти одновременно выясняется, что выехать он не может: судебные приставы ограничили ему выезд из-за долгов, а сам он считает это решение незаконным.

Сам по себе этот случай еще ничего не доказывает. Но он хорошо ложится в более широкий политический контекст.

В советское время право на выезд было привилегией, а не правом. После распада СССР логика изменилась: открытые границы стали нормой, а власть зачастую воспринимала эмиграцию как способ снизить внутреннее напряжение. Особенно это проявилось после начала СВО и частичной мобилизации 2022 года, когда тысячи людей покинули страну без попыток немедленно закрыть границы.

Сегодня ощущение другое. Формально ограничения на выезд существуют по вполне законным основаниям — долги, уголовные дела, гостайна. Но складывается впечатление, что государство уже не так заинтересовано в том, чтобы несогласные или просто неудобные люди уезжали. Причин может быть несколько: цифровая эпоха сделала эмиграцию менее эффективным способом избавиться от оппонентов, кадровый и демографический дефицит повысил ценность каждого человека, а сама модель управления становится более мобилизационной.

Не случайно Дмитрий Медведев после поездки в КНДР говорил, что России есть чему поучиться у Северной Кореи — прежде всего в вопросах мобилизации общества и концентрации ресурсов. На этом фоне и очередные слухи о возможной новой волне мобилизации воспринимаются уже иначе.

Конечно, по одному случаю Надеждина делать выводы нельзя. Но политика — это всегда направление движения. И сегодня это направление выглядит как постепенный переход от принципа «не нравится — уезжай» к принципу «вопрос о том, уедешь ли ты вообще, решает государство».

Хорошо это или плохо? Мы бы не спешили с выводами. Тем более что СССР и даже КНДР в отдельных вопросах действительно демонстрировали способность к быстрой мобилизации ресурсов.

Теоретически концентрация человеческого капитала сама по себе не является злом. В кризисные периоды многие государства усиливали контроль ради достижения больших национальных целей. Но такая модель работает лишь тогда, когда обществу понятны эти цели, есть ясный план действий и доверие к тому, что государственная машина способна эффективно реализовать задуманное.

Именно здесь возникает главный вопрос. Если граждан все меньше готовы отпускать, то ради какого результата? И есть ли основания считать, что государство сумеет использовать этот человеческий капитал эффективнее, чем сами люди распорядились бы собственной жизнью?

Возможно, курс на большую мобилизацию ресурсов был бы воспринят обществом иначе, если бы одновременно власть предложила понятный образ будущего: объяснила, в какую страну она хочет превратить Россию, в какие сроки и какими средствами намерена этого добиться. Еще важнее — показать, что сама система управления способна обновляться, меняться, избавляться от неэффективности, быстрее принимать решения и отвечать за результат. Иначе удержание людей и ресурсов рискует превратиться не в инструмент развития, а в самоцель. А это уже принципиально другая политическая история.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

Безработица в Узбекистане и риски для России

В инфополе обсуждают проблемы демографии в странах Средней Азии и их потенциальное влияние на Россию.
 
В Узбекистане мы наблюдаем классическую ситуацию «демографического навеса». Страна действительно переживает беспрецедентный рост населения – прирост почти в 17 млн человек за поколение – и это молодая, активная когорта. Однако страна не в полной мере справляется с этим демографическим ростом, о чем говорит новое исследование - почти треть молодых людей в стране не работает и не учится.
 
Проблема выходит за пределы республики. И выходит она в том числе в Россию, которая является основным источником денежных переводов в страну.

Вице-президент США Джей Ди Вэнс вызвал политический скандал после интервью Джо Рогану, заявив, что часть израильских политических кругов пыталась повлиять на американское общественное мнение, чтобы сорвать дипломатическое соглашение с Ираном. По словам Вэнса, существовала «хорошо финансируемая кампания» против переговоров, а некоторые силы в Израиле «хотели продолжать военную кампанию бесконечно».

«Есть люди внутри израильского правительства, которые ненавидят эту сделку», — заявил Вэнс. Он также сказал, что очевидны попытки влиять на американскую дискуссию вокруг Ирана. По его словам, критики переговоров атаковали его через публикации в соцсетях и утечки в СМИ, требуя продолжения военной операции вместо соглашения.

Высказывания Вэнса прозвучали на фоне растущего напряжения между частью республиканцев и традиционным произраильским крылом американской политики. Ранее поддержка Израиля была одним из краеугольных камней внешнеполитического курса Вашингтона, однако после войны в Газе и последующих конфликтов отношение части американского общества к действиям израильского правительства заметно ухудшилось.

Венс пытается вернуть часть электората, которые ранее поддерживали Трампа, но отвернулись, из-за его безусловной поддержки Израиля. Для потенциального кандидата в президенты будущего это возможность показать себя как политика, который готов спорить даже с традиционными союзниками ради внутренних интересов США.

При этом Вэнс не отказывается от союза с Израилем, а скорее меняет акцент, и вместо автоматической поддержки любых действий правительства Нетаньяху он предлагает ставить американские интересы выше внешнего давления. Его стратегия может помочь вернуть часть электората Трампа, особенно среди молодых консерваторов и сторонников антивоенного курса. Однако одновременно она открывает новый конфликт внутри Республиканской партии между старой произраильской линией и новым популистским крылом.

Всех чиновников переведут в МАХ до 2030 года

Коллега Живов пишет, что российским чиновникам дали отстрочку на переход в удаленный мессенджер MAX до 2030 года. Из чего делает логичный, в целом, вывод, что разрешили пользоваться другими сетями. Хотя не разделяю оптимизма коллеги, что «горизонт планирования у нас в стране - полгода, а 2030 год - недостижимое будущее. Осталось дождаться, пока Телеграм начнет работать без VPN».

Речь идет не о переходе чиновников в МАХ, а о переводе 100% служебных коммуникаций государственных и муниципальных служащих, а также сотрудников подведомственных учреждений. То есть KPI измеряется по доле служебной переписки.

В реальности работа ведётся одновременно через Telegram, WhatsApp, электронную почту, телефонные звонки, видеоконференции, корпоративные порталы и системы электронного документооборота. Чтобы показатель «исключительно через MAX» достиг 100%, MAX должен либо вобрать эти функции, либо стать интерфейсом к целому набору государственных сервисов. Наличие в опубликованной стратегии, которую мы вообще обсуждаем, модулей почты, хранилища, календаря и звонков показывает, что речь идёт именно о создании отечественного аналога корпоративной среды Microsoft 365 или Google Workspace, а не только мессенджера.

Чиновники будут продолжать пользоваться привычными каналами, потому что там уже находятся коллеги, подрядчики, журналисты, руководители предприятий и внешние эксперты. Их то в МАХ не загонишь приказом по учреждению. Можно обязать создать чат в MAX, но невозможно мгновенно добиться, чтобы важные решения перестали обсуждать по телефону или в Telegram. Поэтому показатель сформулирован как доля коммуникаций: государству предстоит не только поставить приложение, но и научиться измерять, где фактически проходит работа.

Отдельно обозначен переход на отечественные сервисы автоматизированного рабочего места. Это означает совместимость с российскими операционными системами (видимо, надо их сначала создать), офисным ПО, серверами, мобильными устройствами и средствами информационной безопасности. Каждое ведомство должно провести закупки, аттестацию, обучение, миграцию архивов и интеграцию со своими системами. Такие процессы неизбежно растягиваются на несколько бюджетных циклов.

А теперь к плохому. Проблема не в том, что государству требуется четыре года, чтобы создать защищённую корпоративную среду. Для системы такого масштаба это нормальный срок. Проблема в другом: MAX уже политически представлен как готовый национальный мессенджер, но стратегический документ фактически признаёт, что полноценным инструментом государственной работы он станет только после многолетней достройки инфраструктуры вокруг него.

Кто-то поставил телегу впереди лошади. Населению и бюджетникам уже предлагают переходить, продукт объявлен национальной платформой - но до 2030 года должны быть построены защищённые рабочие места, интеграции, правила хранения и полноценная коммуникационная экосистема. То есть массовое внедрение идёт впереди институциональной и технологической зрелости продукта. А это значит, что МАХ втюхали без понимания масштаба проблемы и сложности задачи оказался всё-таки сырым продуктом, который надо допиливать ещё годы. Какая неожиданность.

Срок до 2030 года говорит не столько о слабости самого мессенджера, сколько о масштабе скрытой задачи. Государство хочет заменить не Telegram в телефонах чиновников, а всю неформальную цифровую ткань управления, в которой официальные решения, поручения, файлы и согласования десятилетиями перемешивались с частными иностранными сервисами. Сначала всем всучили МАХ, теперь надо обеспечить его работоспособность.

А 100% — почти недостижимый показатель. Всегда останутся звонки, личные встречи, закрытые ведомственные системы, электронная почта и внешние собеседники, не работающие в MAX. Поэтому к 2030 году, вероятнее всего, будет создан не абсолютный переход всей реальной коммуникации, а нормативная конструкция. И красивый отчёт.

Как там духан Анкориджа?

Сенат США представил законопроект о персональных санкциях против Владимира Путина. В разработке документа, получившего неофициальное название «адские санкции», участвовал сенатор Линдси Грэм (признан террористом и экстремистом в России). Среди ключевых положений:

персональные ограничения против В.Путина, военно-политической элиты РФ и крупного бизнеса;

санкции против госпредприятий и иностранных компаний, поддерживающих российский ВПК;

право США вводить ограничения против любых российских чиновников на свое усмотрение;

удары по «теневому флоту» РФ, а также иностранным лицам и судам за обход рестрикций;

заморозка активов и операций системно значимых банков России;

распространение ограничений на крупные энергопроекты;

заградительные пошлины до 500% на российский импорт и вторичные пошлины до 100% для ведущих покупателей нефти и газа из РФ.

Сроки рассмотрения инициативы пока не обозначены, однако если законопроект амеры таки примут, интересно, будет ли кто-то продолжать говорить о духе Анкориджа?

Администрация Дональда Трампа превратила союз с США из гарантии в политический риск: тарифные удары, война с Ираном без полноценной коалиции и обогащение семьи президента на регулируемом ею крипторынке заставляют партнеров готовить варианты разрыва отношений с Вашингтоном. Бывший заместитель советника по национальной безопасности Джон Файнэр предупреждает: союзники больше не ждут смены власти в Белом доме, а сокращают зависимости, считавшиеся опорой американского лидерства.

Самый опасный для США фронт открывается в Европе. Столицы ЕС обсуждают ответ на полномасштабную торговую войну: ограничения для американских цифровых корпораций, отстранение компаний от госзакупок, барьеры для инвестиций и контроль экспорта оборудования для производства полупроводников. Рынок ЕС охватывает около 450 млн потребителей, а взаимная торговля товарами и услугами с США достигает €1,7 трлн в год. У Вашингтона есть тарифы, доллар и технологические платформы; у Брюсселя — рынок, регуляторная власть и критическая позиция ASML в производстве чипов.

Европейская комбинация предельно цинична: пользоваться американской военной защитой сегодня, одновременно создавая инструменты для вытеснения американского бизнеса и оружия завтра. SAFE предоставляет странам ЕС до €150 млрд льготных кредитов на оборонные закупки, причем стоимость компонентов из-за пределов ЕС, ЕЭЗ и Украины не должна превышать 35%. Деньги предназначены для безопасности, но превращаются в промышленную политику: европейский налогоплательщик финансирует европейские заводы, а американские поставщики теряют будущие контракты.

Однако говорить, что Европа уже сбросила США, преждевременно. В 2021–2025 годах на США приходилось 58% импорта вооружений европейскими членами НАТО — столько же, сколько в 2016–2020 годах, а объем поставок вырос на 142%. Американская доля мирового экспорта оружия достигла 42%. Европа зависит от разведки США, спутников, стратегической авиации, ПРО, ядерного сдерживания и облачной инфраструктуры. Брюссель пока не разрывает союз, а строит право на будущий выход из него.

Конкуренты уже забирают части рынка. Южная Корея обеспечила 8,6% оружейного импорта европейских стран НАТО в 2021–2025 годах; Польша получила из Кореи 47% импортных вооружений против 44% из США. Израиль, несмотря на опору на американскую помощь, объявил программу на 350 млрд шекелей, около $110 млрд, для расширения собственной военной промышленности в течение 10 лет. Союзники усвоили урок: гарантия, зависящая от личности президента и 4-летнего избирательного цикла, не годится для проектов сроком на 20–30 лет.

Утрата доверия уже имеет прямую цену. Moody’s Analytics оценила расходы американских потребителей и налогоплательщиков из-за войны с Ираном в $132 млрд: бензин поднимался до $4,56 за галлон, удобрения дорожали на 47%, увеличивая будущую стоимость продовольствия. В 2025 году США приняли около 68 млн иностранных туристов, на 6% меньше, чем годом ранее, а их расходы сократились на 7%, хотя мировой туристический рынок вырос на 6,7%. Политическая агрессия перестала быть бесплатным внутренним спектаклем и начала вымывать экспортную выручку.

Отдельный удар наносит смешение президентской власти с частным доходом. По оценке Reuters, криптопроекты семьи Трампа принесли ей не менее $2,3 млрд после возвращения в Белый дом, тогда как более 1 млн инвесторов совокупно потеряли сопоставимую сумму. Даже без судебного приговора такой конфликт интересов сообщает партнерам главное: правила США могут меняться вместе с финансовыми интересами людей, которые их устанавливают.

Европа не готовит мгновенное «предательство» США — она готовит возможность получать американскую защиту, пока та доступна, а затем перенаправить деньги, технологии и заказы внутрь своего блока. Для Вашингтона опасность не в отдельном тарифе или потерянном контракте, а в разрушении эффекта незаменимости. Сверхдержава сохраняет огромную силу, но союз, который приходится страховать от самой Америки, уже перестает быть американским активом.

@ex_trakt

В марте 2026 года пентагоновское агентство оборонных исследований (DARPA) запустила Bio-Attribution Challenge - это виртуальный конкурс для создания инструментов анализа петабайтных массивов данных. Эта технология позволяет за считанные часы не только выявлять искусственно модифицированные патогены, но и устанавливать их происхождение.

Таким образом США собираются установить автора возможной биологической атаки. Сейчас это очень трудно, так как вирус может показать необычное происхождение и следы редактирования, но заказчика так определить сложно.

В финальной фазе конкурса восемь команд обработали 600–800 терабайт геномных, географических и временных данных за 24 часа. Победители продемонстрировали значительный прогресс в скорости, точности и эффективности анализа ДНК, РНК, белковых последовательностей.

Новые инструменты сочетают глубокий скрининг последовательностей с анализом метаданных: геолокации вспышки, временных паттернов, данных о заказах на синтез ДНК и поставках оборудования. Это позволяет отличать естественную эволюцию вируса от случайного лабораторного инцидента или преднамеренной атаки.

Программа IARPA FELIX (с 2018 года) заложила основу, развивая методы обнаружения инженерного вмешательства даже при соотношении 1:100 000. Компания RTX BBN Technologies продвигает платформу FAST-NA для скрининга ДНК/РНК и заказов на синтез, превращая поставщиков оборудования и материалов в «биологические пункты досмотра». Они проверяют последовательности, идентифицируют клиентов и фиксируют подозрительные запросы, давая США доступ к необходимой информации.

Однако для надежной идентификации источника биологического заражения нужны первичные образцы, лабораторные журналы и международный доступ. Государство, способное уничтожить доказательства, сохраняет пространство для отрицания.

В данном же случае США пытаются создать некий стандарт и заявлять, что в состоянии первыми обнаруживать аномалии, объявлять их искусственными и формировать международную версию событий биологического инцидента.

Создание подобных систем означает, что борьба за биобезопасность постепенно выходит за рамки лабораторий и становится частью информационно-аналитического противоборства. Тот, кто первым получает возможность интерпретировать происхождение биологического инцидента, способен не только проводить расследование, но и формировать международную политическую повестку.

Это идеальная позиция в случае необходимости не выйти на самих себя при биологической атаке. Давать США право задавать стандарты в этой области никак нельзя, а надеяться на международную общественность бессмысленно. России нужно формировать собственную позицию по этому поводу, возможно вместе с Китаем.

Удары по украинским портам и их перспективы

Удары по портам — одно из наиболее чувствительных средств экономического давления на Украину, но в текущем режиме они не являются средством кардинального перелома войны в пользу России.

В апреле 2026 года через Чёрное море проходило около 90% украинского экспорта зерна, масличных культур и связанных продуктов, а также примерно половина неаграрного экспорта. На западные сухопутные и речные «коридоры солидарности» приходилось только около 10% аграрного потока.

В деньгах, в 2025 году агропродовольственная продукция дала Украине $22,5 млрд — 56,1% всего товарного экспорта. То есть более половины экспортной валюты страны связано с сектором, для которого морская логистика является практически безальтернативной.

К середине июля 2026 года пропускная способность черноморских портов по зерну снизилась примерно с 6 млн до 4 млн тонн в месяц. 4 из 13 крупных зерновых терминалов приостановили закупки, количество зерновозов сократилось на 11%, а экспорт — на 17%. Потеряна примерно треть портовых мощностей хранения зерна. Накопленный ущерб частным портовым терминалам с 2022 года украинская сторона оценивала в $1,5 млрд.

Однако, многим будет удивительно, но практически любая инфраструктура - восстанавливается. Украинская тут не исключение, на пятый год возникла достаточная степень адаптивности.

Большая Одесса — основной двигатель экспорта. Глубоководные порты позволяют загружать крупные суда и перевозить дешёвые массовые грузы с минимальной стоимостью на тонну. Измаил, Рени и дунайское направление — резервный вариант. Через них груз идёт баржами, небольшими судами, железной дорогой либо с перегрузкой в румынской Констанце. Вывод - давление на Одессу и Измаил должно быть одновременным,чтобы поражался не только главный маршрут, но и его резерв.

Если взять аграрный экспорт 2025 года — $22,5 млрд, долю морской логистики свыше 90% и нынешнюю потерю примерно трети портовой мощности, то теоретически под риском находится до $6–7 млрд годовой валовой экспортной выручки, или порядка $0,5–0,6 млрд в месяц. Реальный ущерб будет, вероятно, меньше, потому что часть грузов перенаправят, часть портов восстановят. Но масштаб понятен - речь идет максимум о паре десятков миллиардов долларов ежегодно. То есть, даже обнуление украинского агроэкспорта вряд ли станет неразрешимой проблемой для спонсоров Киева.

Это не значит, что экономику противника нельзя разрушать. Нужно. Удары по экспортному потенциалу Украины сокращают предложение экспортной валюты, растёт структурный дефицит валютного рынка и потребность Национального банка в интервенциях. Риск, фрахт и страховая премия растут, тогда как внутренняя цена украинского зерна падает. Экспортёр вычитает из мировой цены все дополнительные логистические расходы, поэтому экономический ущерб переносится назад по цепочке — на агрария. Возникает социальное давление.

Но пределы этого давления тоже нужно учитывать. Кардинальный результат возможен не от отдельных ударов, а от длительного нарушения воспроизводственного цикла.

При каких условиях это возможно? Пропускная способность Большой Одессы остаётся значительно ниже экспортной потребности не несколько недель, а весь период вывоза урожая. Дунайские порты не способны принять излишек — из-за повреждений, дорогой логистики, ограничений судоходства. Страховщики и судовладельцы массово прекращают работу, поскольку порт без судов экономически закрыт даже при сохранённых причалах.  Ну и, главное, экспортный кризис совпадает с сокращением западного финансирования.

На четвертое условие мы повлиять можем слабо. А без него, удары по портам в значительной степени превращаются в механизм, при котором Россия разрушает украинскую инфраструктуру, а западные государства принимают на себя дополнительные расходы по её страхованию, ремонту и бюджетному замещению. Так им и надо, но само по себе это победу явно не обеспечит.

Марат Баширов бьет тревогу - амеры, мол, готовы применить ЯО против Ирана. Мол, не боятся. Чему удивляться? Не применим мы, применят они. Давно об этом писал.

Например, 14 мая 2024 года:

"России придётся стать второй страной в мире, применившей ядерное оружие

Крупномасштабный военный конфликт будет возможен, если западный блок сочтёт это выгодным и безопасным для себя, заявил 14 мая 2024 года директор СВР Сергей Нарышкин.

«Безопасным для себя» он сочтут конфликт только в том случае, если будут уверены, что Россия не перейдёт к применению ядерного оружия".

Или 17 мая 2024 года.

Посмотрел, кстати, первый пост на эту тему был от 30 апреля 2022 года, т.е. спустя только два месяца после начала СВО.

Парадокс в том, что я последовательно пишу на эту тему с апреля 2022 года. И что мы видим сегодня? Что суть конфликта не меняется - Запад, используя Украину как прокси, последовательно, целенаправленно, системно наращивает свое участие в войне (Песков сказал), а мы в реактивном режиме, в режиме "возмездия" отвечаем. И что? Ситуация в этом году стала заметно хуже - пока мы вдыхали ароматы Анкориджа и надеялись договориться с Трампом, враг перенес боевые действия далеко вглубь нашей территории. А сейчас амеры готовятся вбить последний гвоздь в дух Анкориджа, введя персональные санкции против Путина! Мы где живем?

Четыре года СВО если в чем и убеждают, так это в том, что проблему можно замалчивать, ее можно не замечать, игнорировать, писать красивые отчеты о ее решении и т.д. Только проблема от этого игнора никуда не денется. А будет только расти и увеличиваться в размерах как раковая опухоль. Вплоть до угрозы существованию организма. Кстати, разберу этот тезис Пескова на днях. Действительно, например, вторжение войск НАТО на территорию России уже будет считаться угрозой существованию или будем терпеть как в 1941, пока до Москвы не дойдет и до дач на Рублевке? Вопрос очень интересный. Может, угроза уже сейчас начинается, когда в развитии ИИ мы отстаём на пят-десять лет уже, еще нет?

Ниже дам целиком пост от 25 января 2023 года на эту тему.