Концептуальная модель биржи БРИКС готова — Минэкономразвития

Страны БРИКС продолжают работу над созданием биржи объединения, подготовлена ее концептуальная модель, сообщает пресс-служба Минэкономразвития РФ. Сейчас вместе с рядом партнеров вырабатываются единые подходы к технологическим требованиям и функционированию этой торговой площадки.

Первоначально речь шла о создании зерновой биржи БРИКС. С таким предложением в конце 2023 года выступил Союз экспортеров и производителей зерна России. Весной 2024 года эту идею поддержал президент Владимир Путин и высказал пожелание, чтобы такая биржа со временем трансформировалась в полноценную товарную биржу. По оценке Союза экспортеров и производителей зерна, объем торгов сельскохозяйственной и смежной продукцией на этой бирже в перспективе может превысить $1 трлн.

Если смотреть на эту историю стратегически, то главный вопрос звучит не как «сможем ли создать биржу технически». Это нетрудно. Куда сложнее с вопросом «получится ли создать собственный механизм ценообразования?». То есть, будет ли площадка, котировки которой начнут признавать участники рынка.

Сегодня почти вся мировая торговля сырьем живет внутри западной инфраструктуры. Нефть — это Brent и WTI, газ — TTF и Henry Hub. Металлы — LME в Лондоне, а зерно — чикагская CBOT. Даже если физический товар производится в России, Бразилии или Индии, цена определяется в Лондоне, Нью-Йорке или Чикаго. То есть Запад контролирует не только финансы, но и систему определения «справедливой цены».

То, что идея биржи БРИКС появилась сначала в зерне, целиком логично. Россия — крупнейший экспортер пшеницы, хотя цена российской пшеницы долгое время рассчитывалась через западные ориентиры, но здесь наши перспективы максимальны. Конкурировать с Brent сразу невозможно, а вот зерно — другое дело. Если посмотреть на БРИКС, то там присутствуют Россия — крупнейший экспортер пшеницы, Бразилия — крупнейший экспортер сои и других продуктов, Индия — крупнейший производитель риса, Китай — крупнейший импортер продовольствия, Египет (как партнер БРИКС) — один из крупнейших покупателей зерна. То есть внутри объединения уже есть почти вся цепочка, от производства до потребителя, с логистикой и финансами.

Однако, есть очень большая проблема. БРИКС — не Евросоюз, у него нет единого регулятора или валюты. К тому же, у производителей (Россия и Бразилия) и покупателя (Китай) интересы по определению антагонистичны. И согласование эталонной цены будет делом непростым. Хотя бы потому, что не ясно, в чем её считать – в рублях, юанях или египетских фунтах.

Игра эта, скорее всего, в долгую. По сути, БРИКС начинает строить альтернативную финансово-товарную экосистему. Последние тридцать лет мировая экономика работала по принципу: производство может находиться где угодно, но ценообразование находится на Западе. Сейчас БРИКС впервые пытается создать систему, в которой крупнейшие производители сырья будут не только поставлять товар, но и определять его цену.

России нужна не мобилизация в пехоту — а технологическая мобилизация

Как пишут коллеги, по результатам беседы с пленным выяснилось, что против нашего батальона в разрушенной высотной застройке воюет всего 16 операторов БПЛА. Их задача расставить пару сотен FPV-дронов, подключить их к виртуальному серверу, где котором люди из любой точки мира управляют этими дронами. И за каждую поражённую цель получают мгновенные выплаты.

Совершенно неудивительно. И военно-технический смысл здесь не в том, что «оператор сидит в любой точке мира» как красивая рекламная формула. Смысл в другом: Украина строит распределённую архитектуру войны дронов.

На переднем крае остаются не полноценные пилоты в привычном смысле, а малые группы, которые отвечают за развёртывание, питание, ретрансляцию, обслуживание, маскировку и замену аппаратов. Сам оператор, особенно если он ценный и опытный, уводится из зоны поражения. Это резко меняет экономику потерь: мы можем уничтожать позиции запуска, но не обязательно уничтожает сам дефицитный кадровый ресурс — пилота.

Главная новация — превращение оператора БПЛА из бойца на позиции в сетевой ресурс. Один сильный пилот может работать не там, где физически находится дрон. Это похоже на раннюю форму «биржи боевых навыков»: дефицитные навыки концентрируются в тылу или вообще вне страны, а на фронте остаётся дешёвая, сменяемая инфраструктура. Пока что – человеческая. Дроны к передовой могут подвозить и роботы.

Рассказ пленного про 16 операторов и сотни FPV может быть преувеличен, но направление он описывает правдоподобно: плотность поражения создаётся не массой пехоты, а сетью аппаратов, ретрансляторов, серверов, каналов и удалённых рабочих мест.

Добавим к этому концепцию «гейминга», добавим выплаты – и получим прекрасную замену какого-нибудь Battlefield. Где геймеры из любой точки планеты могут использовать привычные навыки. Только получать за это реальные деньги, и убивать настоящих людей. А это многим будет привлекательно.

Тут вопрос не морали этой людоедской концепции, а её эффективности. Она может, и, скорее всего, будет эффективной. Что главное: Украина решает проблему нехватки людей не «заменой солдата дроном» в полном смысле, а расщеплением солдата на функции.

Именно поэтому формула «у них не хватает людей — значит, они скоро посыпятся» становится всё менее надёжной.

Прогноз простой. Дальше будет не просто больше FPV, а больше удалённого управления, полуавтоматического наведения, перехватчиков, роевых пусков и распределённых операторских центров.

Самая опасная тенденция — вынос квалифицированного оператора из зоны досягаемости обычных средств поражения. Кто быстрее производит дешёвые аппараты, готовит операторов, защищает связь и обновляет софт, тот получает локальное превосходство даже при меньшем числе людей на конкретном участке.

Отсюда, кстати, вывод по чаемой многими дополнительной мобилизации после думских выборов. При таких вводных, она нам не поможет, потому что всё хуже соответствует характеру войны. Противник не обязательно будет отвечать пехотой на пехоту. Он будет отвечать плотностью FPV, удалёнными операторами, дешёвыми перехватчиками и сетевым управлением.

Целесообразна не мобилизация ради численности, а технологически направленная мобилизация. России нужны не только дополнительные стрелковые подразделения, а массовый контур операторов БПЛА, связистов, инженеров РЭБ, техников ремонта, программистов, специалистов по машинному зрению, производственников малой серии, инструкторов и аналитиков. Иначе мы будем наращивать просто количество целей для вражеских операторов.

Какую экономику государство пытается построить — и какая у него получится?

Пост уважаемых коллег из «Экстракта» на тему высшего образования, на самом деле, хорошая точка для старта осмысления происходящего. А то у нас многие до сих пор живут в парадигме, что Россия движется к экономике знаний. Через эту призму сокращение части вузовских программ, удорожание образования и переориентация молодежи на профтех действительно выглядят как движение назад. Но если посмотреть на фактическую структуру спроса на рынке труда, возникает другая картина.

Государство испытывает дефицит водителей, сварщиков, операторов станков, инженеров, технологов, строителей и сотрудников ОПК. Иными словами, проблема заключается не в нехватке дипломов, а в нехватке людей, способных непосредственно производить продукцию, строить инфраструктуру и обеспечивать функционирование промышленности.

Поэтому происходящее скорее напоминает не попытку снизить уровень образования населения, а отказ от модели, сложившейся в 2000-х годах. Тогда диплом стал социальной нормой, независимо от его практической ценности. Университет фактически превратился в механизм отсрочки выхода на рынок труда и символического повышения социального статуса.

Но здесь возникает противоречие, которое редко обсуждается. Россия одновременно говорит о технологическом суверенитете, ИИ, микроэлектронике, роботизации и новой индустриализации. Все эти задачи требуют не просто образованных людей, а максимального расширения базы поиска талантов. В этом смысле опасность заключается не в сокращении числа студентов как таковом. Опасность возникает тогда, когда система начинает путать дефицит кадров с дефицитом талантов. Дефицит кадров можно закрыть через миграцию, повышение зарплат или перераспределение работников между секторами экономики. Что и происходит. Дефицит талантов так не закрывается.

Каждый ребенок, который по финансовым или административным причинам не получил доступа к сложному образованию, потенциально может оказаться потерянным инженером, конструктором, ученым или предпринимателем. Для государства это уже не социальная проблема, а стратегический ущерб.

Нынешняя дискуссия фактически построена вокруг распределения людей. Сколько направить в колледжи, сколько в университеты, а сколько привлечь мигрантов. Хотя в других странах уже пытаются решить другую задачу: как производить больше при меньшем количестве людей.

Россия входит в период устойчивого демографического сокращения трудоспособного населения. Логичным ответом на такую ситуацию должна быть массовая роботизация промышленности. Однако на практике ставка наша делается преимущественно на мобилизацию человеческого ресурса. Во всяком случае – пока. Россия пытается найти больше работников, тогда как Китай, Южная Корея или Япония пытаются сделать так, чтобы работников требовалось меньше.

Отсюда возникает парадокс. Если нынешняя политика будет успешной, Россия получит больше рабочих рук. Но сама потребность в этих руках через десять-пятнадцать лет может оказаться значительно ниже из-за распространения робототехники и искусственного интеллекта. Если, конечно, мы планируем остаться плюс-минус в пуле технологических стран. Возникает риск подготовки кадров для экономики вчерашнего дня.

Если основной проблемой является нехватка работников, нынешняя политика выглядит логичной. В короткой перспективе. Если основной проблемой является производительность труда и технологическая конкуренция с США и Китаем, то нынешние меры выглядят лишь временным решением, которое не отвечает на главный вопрос: кто и за счет чего будет создавать экономику следующего поколения, когда и без того невеликий демографический резерв окажется исчерпан.

Записали очень содержательный и интересный эфир на Царьграде с Михаилом Делягиным.

Делягин и Баранчик: Отомстить за Крым и Москву - хватит одного удара

ВСУ не прекращают атаки на регионы России. Так, в ночь на 21 июня украинские беспилотники снова массово атаковали столицу и нанесли удары по Крымскому полуострову, поразив гражданские объекты и паромную переправу. На полуострове прекращена продажа топлива за наличный и безналичный расчёт. Главарь киевского режима Зеленский, который ранее заявлял, что Крым будет украинским или безлюдным, планомерно претворяет свой план в жизнь? На этот и другие вопросы сегодня ответят экономист Михаил Делягин и политолог Юрий Баранчик.

Рекомендую к просмотру.

Семейную ипотеку сократят до 15 лет

«Государство субсидирует не столько покупателя квартиры, сколько устойчивость одной из крупнейших отраслей экономики – и стоящие за ней интересы банков. Фактически, мы переходим к модели, когда объёмы стройки определяются тем, сколько государство готово оплатить. <...> В ближайшее время нужно отслеживать, не предложит ли чего Минфин или Минстрой по «модернизации» семейной ипотеки», — писал 18 июня, оценивая ситуацию в сфере строительства.

Срок действия условий льготной ипотеки ограничат 15 годами с момента выдачи, после чего ставка вернется к рыночной, следует из разосланного банкам проекта правил, пишут «Известия» 24 июня.

По данным издания, правило может распространиться на кредиты, оформленные с 1 июля 2026 года. После окончания 15-летнего периода государство перестанет субсидировать ставку, а банк сможет перевести заем на условия, привязанные к ключевой ставке ЦБ.

Согласно проекту, после завершения льготного периода ставка может составить «ключевая ставка плюс 2 п.п.» для покупки жилья и «ключевая плюс 2,5 п.п.» для индивидуального жилищного строительства (ИЖС). Кроме того, проект предполагает повышение ставки для заемщиков, которые не оформят регистрацию по месту жительства в приобретенном жилье в установленный срок.

Также предлагается дифференцировать ставки и максимальные суммы кредитов в зависимости от числа детей и региона покупки жилья. При этом для заемщиков, вносящих не менее 50% стоимости недвижимости собственными средствами, планируется сохранить ставку 6% независимо от региона и состава семьи.

Чем дальше – тем интереснее. Хотя всё в пределах ожидаемого. Государство фактически признаёт: без постоянного субсидирования значительная часть нынешнего объёма жилищного строительства существовать не сможет. Если раньше государство, хотя бы формально, исходило из логики «семьям нужно жильё», то теперь всё чаще просматривается «стройку нельзя уронить». Это принципиально разные подходы. Резкое сокращение объёмов строительства автоматически ударит по целому набору смежных отраслей, поэтому государство вынуждено удерживать систему в рабочем состоянии даже ценой растущих бюджетных расходов.

Особенно показательно появление нормы о сохранении льготной ставки для тех, кто способен внести 50% стоимости жилья собственными средствами. Это уже не социальная политика в классическом понимании. Государство начинает отбирать наиболее финансово устойчивых заёмщиков, постепенно уходя от массовых льгот к адресным механизмам поддержки. Иначе говоря, субсидии начинают получать не те, кто больше всего нуждается в помощи, а те, кто создаёт меньше рисков для бюджета и банковской системы.

Это типичный признак того, что ресурс поддержки становится ограниченным. И того, что жильё в собственности – становится привилегией. Остальные будут жить на арендованном. Возможно – корпоративном.

Что, вероятно, неизбежно. Если высокая ключевая ставка сохранится ещё несколько лет, государство окажется перед неприятным выбором. Либо допустить постепенное снижение объёмов строительства и болезненную перестройку отрасли, либо перевести её на режим постоянной бюджетной поддержки. Такой, как в ОПК или агросекторе, где ключевые параметры определяются не платёжеспособным спросом, а решениями Минфина и Минстроя.

💥Российские войска поразили газовую подстанцию под Запорожьем

Российские беспилотники продолжают планомерно уничтожать энергетическую инфраструктуру, питающую украинский военно-промышленный комплекс. Очередной удар был нанесён по газораспределительной подстанции в районе села Люцерна Запорожской области, сообщило Минобороны РФ.

Цель находилась всего в 20 км от Запорожья. Удар был нанесён расчётом БПЛА «Герань». Поражение объекта подтверждено кадрами объективного контроля.

В Минобороны напомнили, что ВС РФ продолжают системную работу по выводу из строя объектов, которые обеспечивают энергией предприятия, обслуживающие нужды ВСУ. Этот удар — очередное звено в цепи последовательного ослабления военного потенциала противника.

Компания Nord Stream 2 AG, швейцарская «дочка» Газпрома и владелец газопровода «Северный поток — 2», обратилась в Общий суд ЕС с иском об аннулировании регламента ЕС, принятого 26 января 2026 года, предусматривающего поэтапный полный отказ от импорта российского трубопроводного газа и СПГ к концу 2027 года (полный запрет на трубопроводный газ — к сентябрю 2027-го).
 
В иске компания утверждает, что запрет фактически лишает ее возможности коммерчески эксплуатировать трубопровод. «Это представляет собой фактическую экспроприацию без какой-либо компенсации», — подчеркивается в документе. Nord Stream 2 AG рассматривает меру как санкционную по сути, но принятую на неверном правовом основании и без прохождения необходимых процедур по согласованию со всеми 27 странами ЕС.
 
Стоит напомнить, что Словакия на том же основании требует отмены этого регламента, так как обход единогласия через «неверную правовую основу» делает регламент недействительным.

Таким образом, иск имеет хорошие юридические перспективы, кроме того:
 
-  Трубопровод построен как инвестиция с учетом долгосрочных контрактов и ожиданий рынка. Полный запрет на использование для транспортировки российского газа делает актив бесполезным без выплаты компенсации. Это противоречит принципам защиты собственности в праве ЕС.

- Запрет на использование трубопровода бьет по существующему инфраструктурному проекту, при этом не затрагивая аналогичные активы в равной мере, что может нарушать принципы равенства и свободы экономической деятельности.

Хотя предыдущие иски Nord Stream 2 AG против поправок к Газовой директиве ЕС имели ограниченный успех, нынешний случай иной, так как прямой запрет на импорт после инвестиций в миллиарды евро создает четкую картину экспроприации.

Процесс в Общем суде может затянуться на 1–2 года с возможной апелляцией в Европейский суд. Полная отмена маловероятна, но частичное признание недействительности отдельных положений или требование компенсации выглядит вполне реалистично.

Астрологи объявили неделю вариантов сдачи Крыма

С одним из образцов подобного плана можно ознакомиться, например, тут. Утверждается, что Украина и Британия не собираются брать Крым лобовым штурмом. Вместо этого они ведут долгую кампанию по его изоляции: бьют по нефтебазам, энергетике, ПВО, железным дорогам, портам и логистике, одновременно вытесняя Россию из Чёрного моря с помощью морских и воздушных беспилотников. Цель — сделать снабжение полуострова всё более сложным и дорогим.

Следующий этап — расширение специальных операций: удары FPV-дронами с морских платформ, охота на ПВО и мобильные огневые группы, наращивание разведки и дистанционного контроля над акваторией. Потому что Starlink. Это должно создать на полуострове постоянное давление и ощущение уязвимости. Конечный замысел автор видит в повторении логики Херсона: после длительной блокады и разрушения инфраструктурной связности Россия якобы сама будет вынуждена сокращать присутствие или организовывать эвакуацию. То есть Крым должен быть потерян не через военное завоевание, а через постепенное повышение цены его удержания.

Забористо. И, если присмотреться, то апокалиптичность сценария на уровне Курска, контрнаступа и так далее. А сам сценарный винегрет выдает за единый план несколько разных уровней войны.

Реализуют ли враги стратегию по изоляции Крыма? Да, пытаются. С этим сложно спорить. Пробуют ли создать блокаду? Ну, да. Но непонятно, как отсюда следуют десанты, и тем более повторение сценария Херсона.

Во-первых, судя по сигналам из Крыма, никакой блокадности там не наблюдается. Может это кого-то разочарует, но толпы супермаркеты не штурмуют, рестораны не грабят, мятежей тоже не имеется. Так что тут бы лучше выдохнуть. Крымчане – особенно те, кто крымчане, а не переехал туда после 2014 года, к положению осажденной крепости более или менее привыкли. Если уже говорить о социальной психологии.

Во-вторых, чтобы высадить хотя бы ограниченный десант в Крыму, необходимо много чего. Господство в воздухе и на море, подавление всей обороны и, главное, возможность снабжать десант после высадки. На сегодняшний день ни одного из этих условий нет.

В-третьих, исторический архетип объяснения сложных процессов через «англичанку» - прост и доступен массовой аудитории, но мало полезен на практике.

Ну а главное, Крым, судя по происходящему, не конечная цель. А инструмент. Если посмотреть на действия Украины последних полутора лет, то они выглядят скорее как попытка сделать южное направление максимально дорогим для России. Увеличить расходы на ПВО и логистику, защиту энергетики и инфраструктуры, вынудить держать значительные силы вдали от основного фронта. Это гораздо более реалистичная стратегия.

Если в XX веке стратегическое значение Крыма определялось базированием флота, то в XXI веке его значение всё больше определяется тем, насколько надёжно полуостров встроен в транспортные, энергетические и информационные сети материка. Поэтому наиболее опасный сценарий для Крыма — не десант и не штурм. Наиболее опасный сценарий — длительная кампания по периодическому нарушению этой связности.

Что с этим делать? Украинские результаты достигнуты за счёт БЭКов, дальних БПЛА, разведки, спутников, сетевых систем управления. Стоит ожидать не попытки захвата Крыма, а постепенного превращения всего Чёрного моря в пространство постоянного дистанционного поражения.

Всё вышеперечисленное должно у нас появляться быстрее, лучше и больше. Эта задача вполне подвластна разуму человека. И реализуема, при сколько-нибудь прямых руках.

Комитет Госдумы по бюджету и налогам поддержал поправки правительства в Налоговый кодекс. Их задача — подправить демпферный механизм, чтобы на заправках не было дефицита топлива. Законопроект могут принять во втором и третьем чтении уже в среду.
 
Во-первых, теперь смешение прямогонного бензина с добавками для производства высокооктанового бензина (АИ-92 и выше) официально приравнивается к производству. Такие операции будут облагаться акцизами как полноценное изготовление топлива. Это закроет серые схемы на нефтебазах.
 
Во-вторых, настраивают демпфер для импортного бензина. Для топлива из стран ЕАЭС (Белоруссия, Казахстан и др.), которое ввозят уполномоченные компании, коэффициент демпфера установят на уровне 0,9 с 1 июня 2026 года. Государство будет лучше компенсировать разницу цен, чтобы импорт в Россию был выгодным.
 
Для бензина из других стран введут отдельную формулу: за основу возьмут цену на индийском рынке плюс затраты на доставку. Индия сейчас — крупный хаб по нефти и топливу.
 
В-третьих, нефтеперерабатывающие заводы, которые модернизируют мощности, получат дополнительный шанс сохранить налоговые льготы. Сейчас нужно ввести оборудование минимум на 60 млрд рублей до 1 января 2026 года. Новый вариант — до конца 2026 года, но уже на 100 млрд рублей.
 
То есть государство говорит НПЗ: «Если не успели модернизироваться до начала 2026 года, то сделаете это в течение всего 2026 года. Мы продлим вам льготы, но требуем уже 100 млрд рублей инвестиций».
 
Сами поправки показывают, что власти оценивают ситуацию на топливном рынке как стабильную, но при этом предпочитают действовать на опережение. Вместо точечных мер предлагается комплексный подход, который одновременно затрагивает производство, импорт и налоговое регулирование отрасли.

Отдельное внимание уделяется увеличению доступного предложения бензина на внутреннем рынке. Более выгодные условия для импорта позволяют создать дополнительный источник поставок в периоды повышенного спроса, а обновленный демпферный механизм должен снизить риски возникновения дефицита в отдельных регионах.