Премьер-министр Британии Кир Стармер объявил об отставке и о том, что с «достоинством» покидает пост лидера лейбористов. Это событие знаменует очередную смену главы правительства: с 2016 года Великобритания получит уже седьмого премьера.
 
Однако смена премьеров мало влияет на реальное положение дел. Главная проблема — недовольство британцев постоянным падением или стагнацией уровня жизни на протяжении последних 10–15 лет. По данным Institute for Fiscal Studies (IFS), медианные доходы домохозяйств выросли всего на 6% с 2009–10 по 2022–23 финансовый год. За аналогичные предыдущие периоды рост составлял около 30%.
 
Реальные зарплаты (с учетом инфляции) почти не растут. В 2023–24 годах средняя зарплата до вычета налогов была всего на 3,5% выше уровня 2009–10 года. Реальные доходы многих домохозяйств до сих пор ниже уровней до пандемии COVID-19, а в отдельные годы (например, 2022/23) фиксировалось рекордное падение. Реальные зарплаты в 2020-х годах вернулись примерно к уровню середины 2000-х.
 
Производительность труда после финансового кризиса 2008 года росла темпами всего 0,4–0,5% в год — это один из самых низких показателей среди развитых стран. В результате разрыв с Францией, Германией и США по производительности на душу населения существенно увеличился. К этому добавляются рост стоимости жилья, кризис в службе здравоохранения и других госслужбах, высокая инфляция и общий экономический застой. Обычные британцы ощущают, что страна топчется на месте уже полтора десятилетия.
 
От смены премьеров и лидеров партий ситуация точно не изменится. Британские элиты занимаются перетасовкой фигур, создавая иллюзию обновления, но не трогают фундаментальные основы экономики и политики, которые привели к кризису. Новый возможный глава — Энди Бернэм — тоже не предлагает прорывных изменений или радикальный разворот.
 
Элиты прекрасно понимают ограниченность этой своей стратегии, но в условиях растущего недовольства избирателей у них просто нет других инструментов. Они тянут время, как могут.
 
Подобная практика типична для многих западных стран, но чем дольше откладываются настоящие реформы, тем выше риск системного коллапса вместо контролируемой трансформации.

Следующие парламентские выборы должны состояться не позднее 15 августа 2029 года. Сейчас правая партия "Реформ" Найджела Фараджа лидирует в опросах и набирает 24–29%, обгоняя и лейбористов, и консерваторов. Это грозит свержением столетней двухпартийной системы Британии.

💥Удар по заводу, который снабжал ВСУ боеприпасами для РСЗО и минами «Лепесток»

Ночью 23 июня в Павлограде произошла серия мощных взрывов. Целью удара ВС России стал механический завод — предприятие, которое с советских времён оставалось одним из главных поставщиков боеприпасов для украинской армии. Судя по характеру детонации, на территории завода хранились и, вероятно, уничтожены крупные партии снарядов для РСЗО, артиллерийских систем и запрещённых противопехотных мин «Лепесток».

Этот удар — не просто точечное поражение. Павлоград — ключевой логистический хаб, через который идёт снабжение ВСУ на центральном и восточном направлениях. Потеря завода, даже временная, может серьёзно осложнить боеспособность украинских подразделений. Это особенно чувствительно на фоне активных боевых действий на Донбассе и Запорожском направлении.

Налоговая работает как не в себя – но денег в стране нет

Налоговая задолженность бизнеса и граждан достигла рекордных 4 трлн рублей против 3 трлн годом ранее, сообщают «Известия». Из этой суммы 1,7 трлн рублей составляют непосредственно неуплаченные налоги и взносы, остальное — пени, штрафы и проценты. Впечатляет.

Наибольшая задолженность накоплена по НДС (648 млрд рублей), налогу на прибыль (294 млрд) и страховым взносам (292 млрд). Бизнес связывает рост задолженности с дорогими кредитами, ростом издержек, усложнением логистики и нестабильным спросом. И это при том, что эксперты отмечают также резкое повышение эффективности налогового контроля со стороны ФНС. Как известно, также в 2026 году выросла налоговая нагрузка: НДС повышен до 22%, расширен круг его плательщиков.

На самом деле – это новость, которую лучше читать сидя. Когда государство сталкивается с массовым уклонением от налогов, оно обычно видит снижение собираемости и рост теневого сектора. Но в России происходит противоположное. ФНС никогда не работала настолько эффективно, как сейчас. Налоговая служба видит практически всё: банковские операции, цепочки контрагентов, движение средств, расчёты по НДС. Пространства для старых схем остаётся всё меньше. Поэтому рекордная задолженность возникает не потому, что государство перестало контролировать бизнес. Она возникает несмотря на то, что контроль стал беспрецедентным.

Это принципиально важный момент. Фактически компании говорят государству: мы не спорим с начислениями, мы просто не можем их оплатить.

На это указывает сама структура задолженности. Главный долг образуется по НДС. А НДС — это прежде всего налог на оборот. Его рост обычно означает не столько убытки предприятий, сколько нехватку оборотных средств. Компания продала товар, выставила документы, начислила налог, но деньги ещё не получила или уже направила их на более срочные расходы. Поэтому нынешняя ситуация гораздо больше напоминает кризис ликвидности, чем кризис рентабельности.

Причина хорошо видна на макроуровне. Российская экономика последние два года жила в режиме очень дорогих денег. Высокая ключевая ставка позволила (?) стабилизировать инфляцию, но одновременно резко увеличила стоимость оборотного финансирования. Бизнес оказался в ситуации, когда брать кредит для покрытия кассовых разрывов становится всё менее выгодно. В результате роль своеобразного «кредитора последней инстанции» начинает выполнять бюджет. Компании сначала платят зарплаты, затем рассчитываются с поставщиками, а налоговые платежи откладывают настолько долго, насколько позволяет система.

ФНС подчёркивает, что количество должников за последние годы сократилось. Это означает, что проблема становится более концентрированной. Иными словами, речь идёт не о миллионах мелких неплательщиков, а о растущих проблемах у более крупных игроков. А это уже создаёт системные риски.

Начинаем видеть всё более отчётливое разделение экономики на два контура. Первый контур — государственный. Оборонная промышленность, инфраструктурные проекты, предприятия с устойчивым бюджетным финансированием. Второй контур — гражданский рынок, живущий за счёт спроса населения и коммерческого кредитования. Именно второй контур сегодня испытывает основное давление.

С социологической точки зрения это не менее интересно. Рост налоговой задолженности отражает изменение ожиданий бизнеса. Предприниматель, уверенный в будущем, старается сохранить хорошую налоговую историю и готов занимать деньги для исполнения обязательств. Предприниматель, который не уверен в перспективах ближайших месяцев – ему уже всё равно.

Поэтому нынешние четыре триллиона налоговых долгов — это не столько показатель налоговой дисциплины, сколько индикатор настроений экономики. Плохих настроений, если кто не понял.

О чем сигнализируют заявления С.Лаврова и Ю.Ушакова
 
«Не хочу даже думать о том, что Аляска была задумана, чтобы выиграть время для вооружения Киева, но на деле получилось так, как получилось» – заявил сегодня глава МИД РФ С.Лавров. Напомню свой текст по этому поводу от 17 июня, хотя аналогичные оценки звучали на протяжении всего года:
 
Напомню, что писал по этому поводу 17 июня, четыре дня назад:

"1. Надо отменять Анкоридж. Как уже неоднократно писал ранее, Анкоридж-2025 для нас оказался переговорной ловушкой, как и Стамбул-2022. При этом почему-то оказалось так, что руки связаны только у нас. Администрация Трампа вообще свободна от любых обязательств. Про работу на Украине системы «Палантир» вообще промолчу: нынешний кризис с логистикой в южных регионах и проблемы с бензой по стране – это следствие работы этой компании.
 
Таким образом, США активно действуют на стороне Украины. Они – часть военно-политического механизма поддержки хунты. Поэтому надо публично объявить о том, что Москва выходит из анкориджских соглашений, т.к. Трамп в течение почти года так и не выполнил свою часть договоренностей.

Ну, в Питере 90-х и нулевых (да и по всей стране - от Москвы до самых до окраин) же так было? Еще и процент вешали за каждый день просрочки. Поэтому, если говорить по понятиям, то Трамп нам должен как земля колхозу. Главное, что т.к. он и сам живет в таком понятийном кругу, он это все и сам прекрасно понимает. Удивляется с каждым днем, наверное, все больше и больше – почему мы ему до сих пор конкретно не предъявляем?"
 
Начали предъявлять. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Вкупе с заявлением помощника президента Ю.Ушакова, от 21 июня, касаемо последней трактовки в Кремле духа Анкориджа: «Россия ждет не выполнения договоренностей Анкориджа, а победы. Одна из сторон оказалась не в состоянии их выполнить», складывается вполне понятная картина – наконец-то в верхах сложился консенсус относительно «духа Анкориджа» и что нас в очередной раз обманули.
 
Несомненно, с учетом того, какую ставку в Москве по привычке делали на личный контакт с Трампом, сколько сил пропаганда вложила в раскрутку этого самого «духа Анкориджа», с учетом того, что провернуть фарш обратно – невозможно, ситуация даже чисто психологически складывается очень непростая, мягко говоря.
 
Вместе с тем, осознание реалий – это необходимый и самый первый шаг на пути к победе. Да, нас снова обманули. ВСУ получили такой важный год для наращивания ракетных и дроновых технологий, которыми сейчас выносится как наш передний край, так и глубокий тыл. А мы этот год – потеряли. Под ударом Крым. И не просто под ударом, а под угрозой полной изоляции, не то, что бензы или продуктов питания. И с этим надо что-то делать. Скоро начало учебного года и как бы так не произошло, что, как в годы ВОВ, нам пришлось эвакуировать детей в более безопасные регионы страны, раз уж мы Артек вывозим.
 
При том, должно быть полное понимание, что проблемы налетов дронов и ракет – это все-таки не проблема муниципалитетов или местных властей всех уровней – у гражданской администрации совершенно иные компетенции, а это вопрос к Минобороны и Генштабу – как так получилось, что на пятый год СВО они не могут защитить граждан и в 2026 году ситуация стала ощутимо хуже, чем в предыдущие годы?
 
Т.е. главный вопрос – это вопрос методов и способов, которыми мы ведем СВО. Если они не дают нужного результата на пятый (!) год ведения боевых действий, значит, их надо менять. Ну, какой тут вывод еще может следовать? При том, менять надо до выборов в Госдуму. Три месяца такой гнилой ситуации в нынешнем быстро меняющемся мире – это очень много. Все наши достижения на ЛБС враг перебивает тем, что люди видят из окон своих квартир, на заправках, отменяя отпуска и т.д. Необходимо менять ситуацию. Чтобы люди начали видеть позитив еще до выборов в Госдуму.
 
Поэтому, я думаю, что сейчас идет выработка новой стратегии ведения СВО, более жесткой и без отсылок к международному праву, которого больше нет. Думаю, в срок до 15-20 июля мы увидим первые пробные шары новых подходов к ведению СВО. Дальше тянуть нельзя.

Надо ли пересмотреть концепцию СВО и как. Часть первая.
 
В продолжение предыдущего поста. О каких подходах может идти речь.
 
Первое. Разница между понятиями фронта и тыла постепенно стирается. Увеличение дальности полета дронов, увеличение их боевой части привело к тому, что разница между понятиями фронта и тыла серьезно стерлась – действия на ЛБС могут стоять, не двигаясь ни туда, ни сюда месяцами, а вот тыл будет находиться под постоянными ударами.
 
Второе. Если враг систематически атакует нашу территорию, наш глубокий тыл, то это не СВО на чужой территории, а это война на нашей. Специально посмотрел определения – что такое СВО и что такое война. И вот что обнаружил.
 
СВО (специальная военная операция) – это юридический и политический термин, который был введен в российское законодательство для обозначения боевых действий на территории Украины, которые ведутся без формального объявления войны. Это не «война» с точки зрения права. Главное отличие – в названии. СВО позволяет государству применять армию за рубежом, но при этом не переводить всю страну на режим военного времени в классическом понимании (с всеобщей мобилизацией экономики, комендантским часом по всей стране и т. д.). Это дает больше гибкости внутри страны.
 
СВО планировалась как ограниченная воинская операция на территории противника (в основном). 24 февраля 2022 года президент России В.Путин обозначил цели СВО: уничтожение угрозы для существования России; защита населения Донбасса; демилитаризация и денацификация Украины; привлечение к ответственности лиц, виновных в преступлениях против мирных жителей Донбасса.
 
Именно поэтому серьезным шоком для российского общества стало вторжение ВСУ 6 августа 2024 года на территорию Курской области, из которой мы смогли их выдавить только в конце апреля 2025 года.
 
Сейчас враг, по сути, осуществляя удары ракетами и дальнобойными дронами по нашему тылу на стратегическую глубину, осуществляет те же самые акты войны, только не в одном регионе, а распределенно.  
 
Удары наносятся не только по приграничному Белгороду или Курску (это, кстати, тоже территория РФ, но их часто записывают в «прифронтовую зону»), а именно по глубокому тылу:
 
Авиабазы стратегической авиации, центры космической связи и предприятия, обеспечивающие боевую мощь СЯС и нашей спутниковой группировки: «Энгельс» (Саратовская область, более 600 км от границы), «Дягилево» (Рязань), Воронежский Завод Полупроводниковых Приборов-Сборка (ВЗПП-С АО), Центр космической связи «Дубна» в Подмосковье и т.д.
 
Нефтеперерабатывающие заводы и нефтебазы: В Татарстане, Нижегородской области, Краснодарском крае, и т.д. и т.п. – эти объекты находятся глубоко в тылу и работают на экономику.
 
Удары по городам-миллионникам и региональным центрам: Казань, Рязань, Саратов, Тюмень (!), Севастополь, Симферополь, Новороссийск и т.д.
 
Объекты в Ленинградской области: порты Приморск и Усть-Луга (более 800 км от границы).
 
Выход за пределы оперативной глубины фронта и переход к планомерному разрушению экономического и стратегического потенциала в глубоком тылу – это отличительная черта войны как явления. Так вот, с точки зрения военной науки, систематические удары по стратегическим аэродромам, НПЗ и портам противника на расстоянии в 500–1200 км от фронта – это классическая война, а не приграничная перестрелка или спецоперация.

Т.е. мы ведем СВО, а они – войну. Чувствуете, какая разница в подходах и ставках?
 
Вторая часть тут.

Надо ли пересмотреть концепцию СВО и как. Часть вторая.
 
Первая часть тут.
 
Сегодня правовой режим «уровней реагирования» (Указ №756) выглядит так. Еще в октябре 2022 года президент ввел разные уровни реагирования: в новых 4 регионах – военное положение (максимальный уровень); в Белгородской, Брянской, Курской, Воронежской, Ростовской областях, Крыму и Севастополе – средний уровень реагирования (желтый). Там разрешено строить укрепления и досматривать транспорт; остальная территория Россия (и Казань, и Рязань, и Ленобласть) живут в режиме «базовой готовности».
 
Когда дрон врезается в НПЗ в Татарстане или падает обломок ракеты в поле в Саратовской области, власти объясняют это не как «акт войны или элемент военной операции», а как «террористическую атаку киевского режима по гражданским объектам», «падение обломков после работы ПВО» или «ЧП техногенного характера».

Т.е., в нынешней системе правовых координат удар по элементам наших СЯС или по НПЗ – это не армейская операция ВСУ, а террористическая атака. Такой подход имеет огромное множество правовых следствий, которые здесь просто нет возможности детально рассмотреть.
 
Однако можно зафиксировать главное – если украинская хунта проводит террористические атаки, то, возможно, мы найдем и тот путь, который позволит нам официально перейти к другим, гораздо более эффективным методам ведения боевых и прочих действий против врага и не только на территории Украины.
 
Думаю, многие уже догадались, что речь идет о переходе от СВО к КТО (контртеррористической операции). Да, пока в нашем законодательство КТО можно проводить только на российской территории и КТО пока менее, скажем так, концептуально нагруженное и "масштабное мероприятие", чем СВО. Однако, и СВО мы сначала начали, и только потом внесли изменения в Закон «Об обороне».
 
Не вижу никаких проблем в том, чтобы законодательно не только расширить возможность ведения КТО на территории других государств, но и наделить ее такими же статусами, как и СВО, и даже круче, в том числе, концептуально расширить многие трактовки и определения – жизнь меняется, и законодательство, для обеспечения мощи нашего государства и инструментов воздействия на врагов, надо оперативно приспосабливать к этим изменениям.
 
Это позволит перейти и к уничтожению лидеров украинской террористической группировки, нанесению ударов по местам их дислокации и не только в рабочее время, но и по местам отдыха и сна. А были ли они там - кто знает?

Плюс сюда же под раздачу попадет и западная помощь хунте – как помощь террористической группировке, включая обозначенные ранее Минобороны России места военных производств в Европе и Британии. Что касается вопроса, мол, как так, нельзя же признать целое государство террористическим, то и такие примеры у нас есть: запрещенные в России террористические государства организации «Аль-Каида» и «ИГИЛ».
 
Да, таким шагом мы отсечем возможность переговоров с хунтой. А что, нам за последние 55 лет переговоры хоть раз что-то дали? Поэтому надо мочить до упора, как говорил наш президент, - и в сортире. А как выбросят белый флаг, тогда и переговорить можно будет. Но только на одну тему – об условиях капитуляции и объеме репараций (дани - каждому), при том не только с Украины, но и с тех стран Запада, которые были спонсором террористов, включая главных закоперщиков - США и Британию.

ПС. Конечно, данный разбор сценария перехода СВО в КТО сделан исключительно в контексте рассмотрения и анализа возможных вариантов повышения эффективности текущей военной кампании и скорейшего ее завершения на тех условиях и с теми результатами, которые планировались военно-политическим руководством страны в ее начале.

Губернатор Калининградской области Алексей Беспрозванных сообщил о создании Министерства региональной безопасности. По словам главы региона, оно будет отвечать за внутреннюю и внешнюю безопасность эксклава, включая реагирование на чрезвычайные ситуации и угрозы.

Следует отметить, что подобные министерства создавались в других регионах России и до начала СВО с целью обеспечения правопорядка, но сейчас создание подобных органов связанно именно с угрозами украинских ударов (Воронежская и Пензенская область).

В приграничных субъектах, таких как Курская и Белгородская области, активно развиваются системы оповещения, территориальной обороны и оперативных штабов по противодействию атакам БПЛА и диверсиям. Военкор Александр Сладков ранее упоминал в контексте Курской области сценарии, которые вызвали обсуждения о готовности регионов к самостоятельным действиям.

Подобные шаги не противоречат напрямую ст. 71 Конституции РФ (которая относит оборону и безопасность к федеральному ведению), поскольку регионы занимаются преимущественно вопросами гражданской обороны, общественной безопасности и реагирования на ЧС.

Однако это явно отражает тренд на делегирование вопросов безопасности регионам. Правительство также расширило возможности негосударственных структур: внесены изменения в законодательство, позволяющие частным охранным предприятиям, а также Сбербанку, Центробанку и Росинкассо самостоятельно организовывать системы противодействия БПЛА, включая их подавление и уничтожение, только финансирование за свой счет.

Судя по всему, правительство не успевает оперативно реагировать на украинские удары по приграничным территориям и не имеет единой комплексной стратегии по защите регионов в условиях эскалации.

Поэтому передача части ответственности на места позволяет снять нагрузку с федерального центра за возможные провалы, ускорить локальные решения и подготовить субъекты к практике самостоятельной работы с угрозами украинских ударов. Будет ли эта децентрализация эффективной - покажет время, но тренд на региональную самостоятельность в вопросах безопасности уже очевиден.

В нескольких регионах России с середины июня 2026 года сети АЗС и власти ввели лимиты на отпуск бензина и дизельного топлива.
 
Олег Царев публикует сводную таблицу по ограничениям на АЗС в регионах. Крупные нефтяные компании («Роснефть», «Лукойл», «Башнефть» и другие) согласованно запретили продажу топлива в канистры и любую тару по всей стране. Меры скоординированы с Минэнерго и ФАС.
 
Вице-премьер Александр Новак поручил подготовить план стабилизации рынка, ФАС ведет непрерывный мониторинг цен. Нефтяники обещают наращивать производство и запускать новые мощности.
 
Отдельная история с Дальним Востоком из-за «Северного завоза». Министр экономики Якутии Петр Попов подчеркнул, что в республике, несмотря на общий рост цен и локальные ограничения на отдельных АЗС, власти держат ситуацию под контролем. Он отметил важность оперативного мониторинга поставок для северных территорий и готовность к дополнительным мерам по обеспечению «Северного завоза», чтобы избежать дефицита в зимний период.
 
Официальные данные о производстве бензина в России не публикуются, однако, по информации Reuters, в результате атак на НПЗ произошло сокращение примерно на 25%. Это наложилось на традиционный сезонный рост потребления летом, когда и в предыдущие годы вводились ограничения на экспорт бензина.
 
Из этого можно сделать вывод, что текущие сложности в большей степени связаны с логистикой, чем с фундаментальными проблемами производства. Логистические цепочки не успевают оперативно восполнять запасы из-за ажиотажного спроса и перераспределения потоков в отдельных регионах страны. Фиксируемый ажиотаж и попытки спекуляции усугубляют ситуацию, создавая локальные дефициты даже там, где запасы формально имеются.

Что можно сделать для стабилизации:

- Ускорить логистические поставки, включая приоритетное использование речного транспорта для удаленных регионов.
- Ввести временные квоты или стимулы для увеличения поставок на внутренний рынок, параллельно с мониторингом ФАС за ценами.
- Восстановить работу множества бездействующих нефтебаз, в качестве перевалочных пунктов.
- Рассмотреть возможности импорта топлива (в том числе морским путем) и увеличения поставок из дружественных стран, таких как Беларусь.
- В долгосрочном плане — ускорить восстановление и модернизацию НПЗ, а также диверсификацию логистических маршрутов для повышения устойчивости рынка.

Ситуация остается контролируемой, но требует оперативных и скоординированных действий федеральных и региональных властей.

"Эту войну пора заканчивать".

Сергей Караганов - один из главных людей, которые формируют политическую мысль в России. При этом Караганова принято называть "ядерным ястребом".

Караганов говорит "Жалко людей".
Караганов говорит "Нам не нужно захватывать Украину".

И при этом призывает быть готовым к ядерному удару по Европе. Если придется. И прогнозирует, что это случится через год.

Очень важное интервью. Рекомендую к просмотру.

YouTube:
https://youtu.be/YGQPBfYjyWQ

Удивляет, что кто-то ещё пытается разобраться в хитросплетениях публичной британской политики. Мол, кто там премьером станет, а кто министром.

Последние лет 10 это уже чистой воды клоунада. Как-то ещё Джеймс Кэмерон походил на человека, который сам себе ложкой в рот может попасть, но дальше всё совсем грустно.
Должность премьера формальна, кого-то там назначают, люди иногда по полтора месяца работают, иногда работают по два года, но толком сами объяснить не могут – что за это время сделано вообще, иногда они не в силах сами причесаться или застегнуть ширинку.

Сейчас вместо Стармера скорее всего изберут Энди Бернема, который выглядит вполне прилично. Но ему есть альтернатива – Анджела Райнер, дама, в своё время школу не смогла закончить.

Статус второго главного кандидата в премьеры – это наиболее основательная заявка на то, чтобы в будущем стать главным.

И это премьеры, что там на министерских постах – без слёз смотреть невозможно.
Мало того, что это просто паноптикум, так он ещё и хороводного типа: карьера политика, идущего от министра сельского хозяйства в министерство иностранных дел, или от министра по делам равенства женщин в министры обороны – норма. Специализации нет как принципа.

И это всё происходит в правящей партии, которая на прошлых выборах собрала 33% общей поддержки, но из-за своеобразности избирательной системы получила большинство мест в парламенте.

То есть некий круг лиц, который на самом деле хрен пойми кто, с сомнительной легитимностью и нулевой компетенцией, утверждает, что руководит 65-миллионной ядерной державой с одной из крупнейших экономик на планете.

Кто-то еще в это верит?

Премьер-министр и его верные эльфы-министры на наши деньги – это просто председатели парламентских комитетов, публичные балоболы, типа Милоновых-Хамзаевых, то есть фрики.

Вся реальная исполнительная власть – в руках постоянных секретарей министерств, которые существуют вне системы политических партий, находятся в системе непубличной государственной власти, с закрытой логикой и процессом назначений на руководящие должности. Постоянные секретари министрам, по сути, не подчиняются, даже не всю информацию могут им разглашать.

Так что не имеет никакого значения, кто там премьер-министр, могут хоть любимого коня Карла III поставить.

Гораздо интересней, кто там возглавляет госслужбу, то есть является реальным руководителем системы исполнительной власти страны.

А это Дама (придворное звание такое – женский вариант Сэр) Антония Ромео-Райс-Эванс. Сама – бывший сотрудник консалтинговой компании Oliver Wyman (топ-5 мирового консалтинга). Она супруга одного из управляющих партнёров Oliver Wyman. Компания, несмотря на явный конфликт интересов, достаточно широко консультирует органы власти Великобритании по вопросам обороны, цифровой трансформации, а также финансирования «зелёной» трансформации энергетики.

Вот если в руководстве британской госслужбы произойдут изменения: например, протеже Oliver Wyman поменяют на креатуру какого-нибудь условного PricewaterhouseCoopers, то вот это будет стоить обсуждения и анализа.

МВД Казахстана: С 2025 года в стране оштрафовано 1615 человек за ношение никабов и балаклав в общественных местах

«Казахстан за последние три года сделал прорыв в противодействии проникновения исламского радикализма, и это абсолютно правильно, потому что в Казахстане понимают реальную угрозу, в том числе идущую через другие страны Средней Азии.

В целом, весь Среднеазиатский регион сейчас борется с радикализмом. Причем по-разному. Есть уголовная ответственность, административная ответственность, но все это связано с запретами.

Мы в СПЧ говорим об этом уже в течение трех лет. Мы должны в конце концов определиться в нашей стране: идет ли у нас реальное противодействие построению исламского радикализма или нет?», - комментирует член СПЧ Кирилл Кабанов.

СПЧ в МАХ

На закрытом канале продолжаю отвечать на вопросы читателей. На сей раз ответил на вопрос относительно использовании ИИ в своей работе. Фрагмент ответа:

"Ницше в свое время сказал: "человеческое, слишком человеческое". Так вот это человеческое заканчивается с такой скоростью, что никто даже не осознает. Скоро (лет через 5, если не раньше), человек лично, сам будет генерировать не более 1% информации в сети. Все остальное будет делать либо сам ИИ, либо с участием человека.

Лет через 10 ИИ начнет сочинять такие шедевры в литературе, в классической музыке, в кинематографе (представляете - фильм, сценарий к которому написан ИИ, режиссер и оператор - тот же ИИ, и все актеры созданы ИИ), которые человеческий мозг в силу своих ограниченных возможностей просто не в состоянии создать.

Мы - уходящая натура. Матрица наступает слишком быстро, чтобы мы могли понять происходящие изменения и что-либо этому противопоставить. Новый биологический вид вытеснит нас за 50 лет. Если не меньше. Так что пока наслаждаемся человечеством даже в том виде, в котором мы его застали".

Прочитать пост целиком на закрытом канале можно тут.

Концептуальная модель биржи БРИКС готова — Минэкономразвития

Страны БРИКС продолжают работу над созданием биржи объединения, подготовлена ее концептуальная модель, сообщает пресс-служба Минэкономразвития РФ. Сейчас вместе с рядом партнеров вырабатываются единые подходы к технологическим требованиям и функционированию этой торговой площадки.

Первоначально речь шла о создании зерновой биржи БРИКС. С таким предложением в конце 2023 года выступил Союз экспортеров и производителей зерна России. Весной 2024 года эту идею поддержал президент Владимир Путин и высказал пожелание, чтобы такая биржа со временем трансформировалась в полноценную товарную биржу. По оценке Союза экспортеров и производителей зерна, объем торгов сельскохозяйственной и смежной продукцией на этой бирже в перспективе может превысить $1 трлн.

Если смотреть на эту историю стратегически, то главный вопрос звучит не как «сможем ли создать биржу технически». Это нетрудно. Куда сложнее с вопросом «получится ли создать собственный механизм ценообразования?». То есть, будет ли площадка, котировки которой начнут признавать участники рынка.

Сегодня почти вся мировая торговля сырьем живет внутри западной инфраструктуры. Нефть — это Brent и WTI, газ — TTF и Henry Hub. Металлы — LME в Лондоне, а зерно — чикагская CBOT. Даже если физический товар производится в России, Бразилии или Индии, цена определяется в Лондоне, Нью-Йорке или Чикаго. То есть Запад контролирует не только финансы, но и систему определения «справедливой цены».

То, что идея биржи БРИКС появилась сначала в зерне, целиком логично. Россия — крупнейший экспортер пшеницы, хотя цена российской пшеницы долгое время рассчитывалась через западные ориентиры, но здесь наши перспективы максимальны. Конкурировать с Brent сразу невозможно, а вот зерно — другое дело. Если посмотреть на БРИКС, то там присутствуют Россия — крупнейший экспортер пшеницы, Бразилия — крупнейший экспортер сои и других продуктов, Индия — крупнейший производитель риса, Китай — крупнейший импортер продовольствия, Египет (как партнер БРИКС) — один из крупнейших покупателей зерна. То есть внутри объединения уже есть почти вся цепочка, от производства до потребителя, с логистикой и финансами.

Однако, есть очень большая проблема. БРИКС — не Евросоюз, у него нет единого регулятора или валюты. К тому же, у производителей (Россия и Бразилия) и покупателя (Китай) интересы по определению антагонистичны. И согласование эталонной цены будет делом непростым. Хотя бы потому, что не ясно, в чем её считать – в рублях, юанях или египетских фунтах.

Игра эта, скорее всего, в долгую. По сути, БРИКС начинает строить альтернативную финансово-товарную экосистему. Последние тридцать лет мировая экономика работала по принципу: производство может находиться где угодно, но ценообразование находится на Западе. Сейчас БРИКС впервые пытается создать систему, в которой крупнейшие производители сырья будут не только поставлять товар, но и определять его цену.

России нужна не мобилизация в пехоту — а технологическая мобилизация

Как пишут коллеги, по результатам беседы с пленным выяснилось, что против нашего батальона в разрушенной высотной застройке воюет всего 16 операторов БПЛА. Их задача расставить пару сотен FPV-дронов, подключить их к виртуальному серверу, где котором люди из любой точки мира управляют этими дронами. И за каждую поражённую цель получают мгновенные выплаты.

Совершенно неудивительно. И военно-технический смысл здесь не в том, что «оператор сидит в любой точке мира» как красивая рекламная формула. Смысл в другом: Украина строит распределённую архитектуру войны дронов.

На переднем крае остаются не полноценные пилоты в привычном смысле, а малые группы, которые отвечают за развёртывание, питание, ретрансляцию, обслуживание, маскировку и замену аппаратов. Сам оператор, особенно если он ценный и опытный, уводится из зоны поражения. Это резко меняет экономику потерь: мы можем уничтожать позиции запуска, но не обязательно уничтожает сам дефицитный кадровый ресурс — пилота.

Главная новация — превращение оператора БПЛА из бойца на позиции в сетевой ресурс. Один сильный пилот может работать не там, где физически находится дрон. Это похоже на раннюю форму «биржи боевых навыков»: дефицитные навыки концентрируются в тылу или вообще вне страны, а на фронте остаётся дешёвая, сменяемая инфраструктура. Пока что – человеческая. Дроны к передовой могут подвозить и роботы.

Рассказ пленного про 16 операторов и сотни FPV может быть преувеличен, но направление он описывает правдоподобно: плотность поражения создаётся не массой пехоты, а сетью аппаратов, ретрансляторов, серверов, каналов и удалённых рабочих мест.

Добавим к этому концепцию «гейминга», добавим выплаты – и получим прекрасную замену какого-нибудь Battlefield. Где геймеры из любой точки планеты могут использовать привычные навыки. Только получать за это реальные деньги, и убивать настоящих людей. А это многим будет привлекательно.

Тут вопрос не морали этой людоедской концепции, а её эффективности. Она может, и, скорее всего, будет эффективной. Что главное: Украина решает проблему нехватки людей не «заменой солдата дроном» в полном смысле, а расщеплением солдата на функции.

Именно поэтому формула «у них не хватает людей — значит, они скоро посыпятся» становится всё менее надёжной.

Прогноз простой. Дальше будет не просто больше FPV, а больше удалённого управления, полуавтоматического наведения, перехватчиков, роевых пусков и распределённых операторских центров.

Самая опасная тенденция — вынос квалифицированного оператора из зоны досягаемости обычных средств поражения. Кто быстрее производит дешёвые аппараты, готовит операторов, защищает связь и обновляет софт, тот получает локальное превосходство даже при меньшем числе людей на конкретном участке.

Отсюда, кстати, вывод по чаемой многими дополнительной мобилизации после думских выборов. При таких вводных, она нам не поможет, потому что всё хуже соответствует характеру войны. Противник не обязательно будет отвечать пехотой на пехоту. Он будет отвечать плотностью FPV, удалёнными операторами, дешёвыми перехватчиками и сетевым управлением.

Целесообразна не мобилизация ради численности, а технологически направленная мобилизация. России нужны не только дополнительные стрелковые подразделения, а массовый контур операторов БПЛА, связистов, инженеров РЭБ, техников ремонта, программистов, специалистов по машинному зрению, производственников малой серии, инструкторов и аналитиков. Иначе мы будем наращивать просто количество целей для вражеских операторов.