Итог войны Трампа с Ираном: нефть больше не рынок

Reuters обратил внимание на необычный процесс: инвесторы рекордными темпами уходят с нефтяного рынка. Открытый интерес по фьючерсам Brent с начала 2026 года сократился примерно на 17%, что стало самым быстрым снижением за многие годы.

Рынок стал слишком хаотичным. Заявления политиков и постоянные изменения вокруг Ирана и Ормузского пролива оказывают на цены большее влияние, чем традиционные рыночные факторы. В результате фонды и крупные инвесторы предпочитают сокращать присутствие на нефтяном рынке, разочаровавшись в угадывании дальнейшего движения.

Раньше участники рынка считали, что цену нефти можно более-менее прогнозировать через анализ добычи, запасов, потребления и экономического роста. Сейчас всё чаще оказывается, что цена зависит от политических заявлений, которые невозможно встроить в обычные модели прогнозирования.

Причин несколько, и они накладываются друг на друга. Во-первых, после начала американо-израильского давления на Иран нефтяной рынок оказался в режиме постоянной тревоги. Каждый день появляются новые оценки возможного перекрытия Ормузского пролива, ударов по инфраструктуре или ответных действий Ирана. Во-вторых, санкционные войны и развитие теневого флота сделали физические потоки нефти гораздо менее прозрачными. Рынок хуже понимает, сколько нефти реально добывается, перевозится и продаётся. В-третьих, усилилась политизация рынка. Цена всё чаще реагирует не на баррели, а на заявления.

На первый взгляд может показаться, что уход инвесторов снижает риски и уменьшает спекуляции. На практике происходит обратное. Когда крупные деньги покидают рынок, уменьшается ликвидность. Рынок становится более тонким. А тонкий рынок всегда реагирует на новости гораздо сильнее.

Большинство аналитиков спорят о том, будет нефть стоить $60, $80 или $120. Но на повестку выходит другой вопрос - насколько резкими будут движения цены. Мир может войти в период, когда нефть будет проводить месяцы в относительно спокойном диапазоне, а затем за считанные дни или недели совершать скачки на десятки долларов.

Нетривиальный вывод для России заключается в том, что попутно наблюдается разрушение одного из главных инструментов западного санкционного давления. После 2022 года значительная часть западной стратегии строилась на предположении, что нефтяной рынок остаётся прозрачным, ликвидным и управляемым. Именно поэтому появились потолки цен, контроль страхования и т.д.

Но рынок становится всё менее прозрачным. Растёт роль теневого флота и всё больше нефти торгуется вне привычных западных механизмов контроля. Всё больше участников ориентируются не на финансовые инструменты Лондона и Нью-Йорка, а на реальные физические поставки между странами.

Если довести эту тенденцию до логического конца, то возникает интересный парадокс. Для России опаснее не дорогая нефть, а слишком предсказуемая нефть. Когда рынок стабилен, ликвиден и прозрачен, Запад может относительно эффективно применять финансовые ограничения, прогнозировать российские доходы и строить долгосрочные санкционные конструкции. Если рынок хаотичен – то нет.

Слухи об отставке правительства Михаила Мишустина уже вторую неделю будоражат кулуары, но большинство аналитиков по привычке списывают их на «нервозность элит» и «зондаж ожиданий» в преддверие выборов в Госдуму в сентябре.

А что, если это не слух и не техника снятия социального напряжения, а старт смены операционной системы страны? Экономика мирного времени уходит в прошлое, и премьер-министр нового типа должен стать архитектором мобилизационного рывка, который может затронуть не только правительство, но и другие важные госструктуры. А это значит, что одним Мишустиным дело может не ограничиться.

Почему именно сейчас? Потому что выборы в Госдуму-2026 – идеальный политический триггер, чтобы преподнести назревшие изменения как плановое и закономерное обновление, а не как чрезвычайщину с учетом того, что следующее знаковое событие в российской внутриполитической жизни должно произойти в 2030 году.

Затронутые вопросы – это уже не просто про покраску фасада. Это смена фундамента. Более детально узнать о возможных кадровых изменениях и возможную новую расстановку сил накануне 2030 года в контексте решительного изменения хода СВО можно в материале "Смена операционной системы: чем обернется для страны переход от адаптации к мобилизации" в двух частях на закрытом канале тут.

Альтернативный взгляд: системная устойчивость вместо тревожности

Коллеги из "Тайной канцелярии" написали интересный текст по внутрянке. Они исходят из предположения, что общество находится на грани взрыва, власть не понимает реальности, а менеджмент конфликта отстаёт от жизни. Однако есть и другая оптика, которая видит в тех же фактах не кризис управления, а осознанную стратегию выживания в условиях экзистенциального давления.

Во-первых, запрос на новое осмысление СВО действительно существует, но он не равен протестному потенциалу. 

Общество, прошедшее через четыре года войны, адаптировалось к новой реальности глубже, чем кажется аналитикам. Люди не требуют от власти ежедневных разъяснений – они требуют предсказуемости и сохранения минимального уровня жизни. И этот уровень, вопреки пессимистичным прогнозам, в целом удерживается. Безработица на исторических минимумах, зарплаты в оборонке и смежных секторах растут, экономика перестроилась быстрее, чем ожидалось в 2022 году.

Запрос на новое осмысление СВО существует. Опросы показывают, что люди готовы к эскалации, хотят повышения градуса СВО и решительного разбора с врагами. Что власти на Руси никогда не прощали - это нерешительности.

Во-вторых, «сушка» общественного пространства – это не слабость, а вынужденная мера в условиях гибридной войны. 

Информационное поле насыщено вражескими вбросами, и любая неконтролируемая дискуссия мгновенно используется противником для раскачки. Власть сознательно сужает коридор обсуждений не потому, что боится правды, а потому что знает: в военное время публичные споры о стратегии – это роскошь, которую может позволить себе только победитель или проигравший. Россия пока ни то, ни другое.

В-третьих, тезис об «оторванности риторики от реальности» – это классическая ошибка наблюдателей, которые путают публичную риторику с реальным положением дел. 

Власть говорит на языке, понятном большинству, а не узкому кругу экспертов. Формула «всё идёт по плану» – это не попытка обмануть, а способ сохранить коллективную психологическую устойчивость. Пока экономика справляется, а армия держит фронт, у общества нет запроса на экзистенциальный разговор о тотальной войне.

В-четвёртых, ставка на инертность россиян – это не просчёт, а констатация культурного кода. 

Российская политическая традиция всегда строилась на вертикали и доверии к верховной власти в моменты внешних угроз. Массовых бунтов в условиях внешней агрессии не было ни в 1812-м, ни в 1941-м, ни в 2014-м. Нет оснований считать, что сейчас всё пойдёт иначе. Инертность в данном случае – не слабость, а форма национальной мобилизации, которая не требует постоянных разъяснений.

И наконец, «менеджмент конфликта в логике 2022–2023 годов» – это не отставание, а осознанная сдержанность. 

Россия воюет не на уничтожение Украины, а на достижение конкретных политических целей. Эскалация до тотальной войны означала бы полный разрыв с остальным миром, обрушение экономики и потерю контроля над миллионами нитей, связывающих страну с глобальными рынками. Москва выбирает инструменты, минимизирующие эскалацию, потому что стратегический горизонт у неё дальше, чем у противника. Это не инерция – это дальновидность.

Ну, а теперь давайте представим, что власть наконец-то решится и поговорит с народом по-человечески. Не сверху вниз, не бумажным языком, а как есть - как будто сели за одним столом на равных и решили разложить всё по полочкам. Вот как бы это могло выглядеть, на мой взгляд, если бы официоз в разговоре с народом решили отключить:

«Дорогие сограждане,
 
Мы понимаем: война затянулась. Мы понимаем: вы устали от невнятных новостей со стоящей, по сути, линии фронта, от роста цен, от неопределенности и все большего числа запретов. Мы понимаем: вам хочется ясности – когда закончится, чем закончится и какой ценой.
 
Но мы не можем дать вам простых ответов, потому что их нет. Мы не можем обещать быстрой победы, потому что это было бы ложью. Мы не можем раскрывать все детали стратегии, потому что противник читает те же каналы, что и вы. Поэтому вот то, что мы можем сказать честно.
 
Первое. Эта война – не наш выбор. Мы двадцать лет пытались договориться о новой архитектуре безопасности в Европе с США, НАТО и Евросоюзом. Нас не хотели слышать в упор. Они считали, что мы уже проиграли. Поэтому мы начали действовать. И отступать некуда – за нами не просто Донбасс, за нами право России существовать как суверенное государство.
 
Второе. Мы не планируем тотальную мобилизацию экономики и общества. Потому что тотальная война – это разрушение страны, которую мы защищаем. Наша задача – не сжечь будущее ради тактического успеха, а найти баланс между обороной и развитием. Да, это сложно. Да, это медленно. Но это единственный способ сохранить Россию для ваших детей.
 
Третье. Мы знаем, что официальная риторика часто кажется вам оторванной от жизни. Это не потому, что мы не видим проблем. Это потому, что наша работа – не обсуждать страхи, а обеспечивать устойчивость. Когда мы говорим «все под контролем», мы имеем в виду не то, что проблем нет. Мы имеем в виду, что у нас есть ресурсы, цели и план, который мы реализуем.
 
Четвертое. Мы не хотим вечного конфликта. Но мы не примем заморозку и ложный «мир», который приведет усилению наших врагов и полноценному заходу НАТО на Украину, а через три-четыре года приведет к новой, более жестокой войне. Мы готовы к переговорам, но только с позиции силы и только с теми, кто готов учитывать наши интересы. Пока этого нет – мы воюем. Не на уничтожение Украины, а на создание условий для устойчивого мира.
 
Пятое. Мы слышим ваше раздражение и вашу усталость. Но сегодня нет альтернативы курсу, который мы выбрали. Смена стратегии в середине конфликта – это поражение. Проявления слабости - это поражение. Смена риторики без смены фактов – это самообман. Мы будем говорить с вами честно, но мы не будем говорить то, что вы хотите услышать, если это не соответствует реальности.
 
И последнее. Мы верим в наш народ. Мы знаем, что наша сила – в вашей способности терпеть, работать и верить, даже когда нет гарантий. Это не инертность – это стойкость. И она уже не раз спасала Россию. Спасет и сейчас.
 
Мы – одна страна. Мы – одна армия. Мы – один народ. Все остальное мы решим вместе.

Работаем, братья»

Сделка США с Ираном изначально висит на волоске. В интервью на журналистке Мейган Келли вице-президент США Джей Ди Венс заявил, что прекращение огня в Ливане является частью более широкой региональной сделки по урегулированию конфликта с Ираном. По его словам, это «региональный мирный договор», затрагивающий Израиль, Ливан и страны Персидского залива. Венс подчеркнул, что соглашение предполагает прекращение боевых действий на нескольких фронтах, включая Ливан, в обмен на определённые шаги со стороны Ирана.

Однако это заявление выявляет серьезное противоречие в интерпретации сторонами условий сделки.
Израиль, устами премьер-министра Нетаньяху и министра обороны Катца, категорически отказывается полностью выводить войска из оккупированных районов южного Ливана. Израильские власти настаивают на сохранении «зон безопасности» и буферных территорий для защиты от угроз со стороны «Хезболлы», заявляя, что соглашение с США их не обязывает к полному уходу.

В то же время глава МИД Ирана Аббас Арагчи заявил, что любое продолжение израильской оккупации южного Ливана или удары по стране нарушат рамки сделки с США. По его словам, без полного вывода израильских сил «война не завершена», и Ливан является «неотъемлемой частью» соглашения.

Получается, что несмотря на достигнутые договорённости о прекращении огня, заявления участников процесса свидетельствуют об отсутствии единого понимания ключевых условий соглашения, прежде всего в вопросе будущего израильского присутствия на юге Ливана. Именно это противоречие остается главным фактором нестабильности: Иран и связанные с ним силы настаивают на полном выводе израильских войск, тогда как Израиль намерен сохранить контроль над отдельными приграничными районами, ссылаясь на необходимость обеспечения собственной безопасности.

Отсутствие согласованного механизма урегулирования территориального вопроса создает риск того, что любое нарушение режима прекращения огня или спор вокруг его трактовки может привести к новому витку эскалации и опять поставить под угрозу весь Ближний Восток. Поэтому дальнейшая судьба ливанского урегулирования будет зависеть не столько от ситуации непосредственно на границе Израиля и Ливана, сколько от способности США, Израиля и Ирана преодолеть существующие разногласия и выработать общее понимание конечных условий регионального соглашения.

Кроме того, Венс в интервью намекнул на возможное размораживание иранских активов или значительное смягчение санкций в перспективе — как часть более широкого экономического стимулирования, если Тегеран выполнит обязательства по ядерной программе и прекратит поддержку прокси-групп, включая «Хезболлу».

Однако он категорически отверг утверждения о немедленном высвобождении миллиардов долларов замороженных средств сразу после подписания меморандума о взаимопонимании. По словам Венса, речь идет о долгосрочных выгодах при соблюдении условий, а не о прямых выплатах или разморозке в обмен на текущий прекращение огня. Это опять входит в противоречие с заявлениями высокопоставленных иранских чиновников.

Всемирная метеорологическая организация предупреждает о вероятном развитии климатического феномена Эль-Ниньо уже с середины 2026 года. По оценкам специалистов, его влияние способно привести к новым температурным рекордам и усилению экстремальных погодных явлений по всему миру.

Эль-Ниньо возникает из-за аномального потепления поверхностных вод экваториальной части Тихого океана. В сильной фазе, известной как Супер Эль-Ниньо, это явление заметно меняет глобальные атмосферные процессы, провоцируя волны жары, продолжительные засухи, разрушительные ливни и наводнения.

Климатолог Карло Буонтемпо не исключает, что 2026 год может стать самым жарким за всю историю наблюдений. В свою очередь эксперт ирландской метеослужбы Тидо Земмлер считает, что пик последствий способен проявиться в 2027 году, когда атмосфера полностью отреагирует на изменения в океане.

Ученые также предупреждают о повышенном риске крупных природных пожаров. Особенно уязвимыми могут оказаться Австралия, западные регионы Северной Америки и бассейн Амазонки. По словам специалистов, формирование Супер Эль-Ниньо способно вывести угрозу лесных пожаров на один из максимальных уровней за последние годы.

Предыдущий Супер Эль-Ниньо 2015–2016 годов оставил серьезные последствия. Тогда был установлен мировой температурный рекорд, в Индонезии и Амазонии произошли масштабные лесные пожары, Восточная и Южная Африка столкнулись с сильнейшей засухой и неурожаем, а в ряде стран Южной Америки и США наблюдались разрушительные наводнения. Миллионы людей испытали нехватку продовольствия и воды, а экономический ущерб исчислялся миллиардами долларов.

Нынешние оценки остаются прогнозами, однако вероятность усиления Эль-Ниньо достаточно высока. Если его последствия наложатся на трудности посевной кампании из-за нехватки удобрений, то в 2027 году мир столкнется с реальной нехваткой продовольствия.

ФРС США впервые открыто поставила вопрос о будущем международной роли доллара в эпоху цифровых финансов. Тема предстоящей конференции ФРС посвящена влиянию финансовых инноваций, цифровых активов и стейблкоинов на позиции американской валюты в мировой финансовой системе.

Сам факт постановки такого вопроса показателен. На протяжении десятилетий статус доллара как главной мировой резервной валюты считался практически безальтернативным. Однако сегодня американский регулятор признает: быстрый рост цифровых платежных систем, токенизированных активов и новых механизмов трансграничных расчетов способен изменить привычную структуру международных финансов.

ФРС намерена изучить, как финансовые инновации могут повлиять на три ключевые функции доллара — средства обмена, расчетной единицы и средства сбережения. По сути, речь идет подрыве фундаментальных основах долларовой системы.

Особое внимание уделяется стейблкоинам — цифровым активам, курс которых привязан к национальным валютам. Еще несколько лет назад они воспринимались как нишевый инструмент крипторынка. Сегодня их совокупный оборот исчисляется сотнями миллиардов долларов, а крупнейшие эмитенты становятся полноценными участниками глобальной финансовой инфраструктуры.

Возможно, парадоксально, но именно стейблкоины могут как усилить позиции доллара, так и создать для него новые риски. Большинство крупнейших стейблкоинов номинированы в долларах США. Это означает, что цифровизация финансов способна расширить сферу использования американской валюты далеко за пределы традиционной банковской системы. В таком сценарии доллар сохранит мировое лидерство, но будет обращаться уже не только через банки и систему SWIFT, а через блокчейн-сети и цифровые платформы.

Однако существует и другой сценарий. Если государства, центральные банки и частные компании создадут собственные цифровые валюты и платежные экосистемы, зависимость мировой торговли от доллара может постепенно снижаться. Новые технологии позволяют проводить расчеты напрямую, без обязательного использования американской валюты в качестве промежуточного звена. Именно поэтому многие страны ускоряют разработку национальных цифровых валют и альтернативных платежных механизмов.

Фактически ФРС признает, что будущее доллара больше не определяется исключительно экономической мощью США. Все большую роль начинают играть технологические стандарты, скорость проведения платежей, доступность финансовой инфраструктуры и способность интегрироваться в цифровую экономику.

Это не означает скорого конца долларовой эпохи. Просто мир вступает в период, когда конкуренция будет происходить не только между валютами, но и между финансовыми технологиями.

Поводом для задержания Трабера и Даниленко стало заказное убийство депутата Александра Петрова.

По предварительным данным «Фонтанки», оперативно-следственные мероприятия прошли в рамках уголовного дела, возбужденного в Выборге почти 6 лет назад.

Вечером 24 октября 2020 года снайпер застрелил бизнесмена и депутата Александра Петрова. Пуля настигла его в коттедже, расположенном в селе Великое. Единственный выстрел остановил сердце предпринимателя. Снайперскую винтовку тогда так и не нашли. На подозреваемых тоже не вышли.

Telegram | Все каналы «Фонтанки» | Max

По поводу самой громкой новости сегодняшнего дня по внутрянке - задержанию Ильи Трабера дал комментарий на закрытом канале (читать тут).

Галя, у нас отмена опять все пропало

Не без интереса ознакомился с мнением коллеги, которое сводится к следующему. Трамп облобызал на G7 Зеленского, которого все очень любят. Санкции на морские поставки российской нефти возобновили. Нефть упала, как и акции российских компаний. Лидеры G7 «обязуются усилить давление на российскую военную экономику» и «ужесточить наши санкции, в том числе в отношении нефтяного и газового секторов».

На полях саммита разные анонимные и не очень источники заявляли, что на Украину вот-вот посыплется дождь из средств ПВО и ракет, а производство оружия на её территории будут увеличивать. Раньше Трамп был уверен, что у Украины «нет козырей», теперь он уверен, что их нет у России. Так что Россию будут добивать, с чем уже смирились в Кремле. Короче, сдавайтесь уже.

Все такое вкусное, что даже сложно выбрать, с чего начать. Например, если раньше Трамп говорил, что у Украины нет козырей, и это ни на что не повлияло, то почему надо ожидать перемен в связи с той же репликой, но уже про Россию?

Итог саммита заключается не в том, что Запад вдруг вспомнил про Украину. Он про нее и не забывал. Если говорить точнее, то G7 снова возлагает большие надежды на нефтегазовое удушение России. Однако, мы в этом смысле разве что вернулись на год-полтора назад.

Да, урегулирование в Персидском заливе, если, конечно, оно будет, что отнюдь не гарантировано, развяжет ЕС руки, связанные в феврале-мае. Но мы, повторюсь, окажемся в уже привычном состоянии. Где санкции вводятся, но каждая следующая волна санкций объективно дает меньший эффект, чем предыдущая.

Бояться нужно не речей. Которые, к тому же, в будущем времени. История с нефтяной льготой, которую США трижды продлевали под давлением рынка, показывает, насколько эти намерения пластичны. А вот на что надо обратить внимание, так это на очевидное укрепление «силового» давления на ту же энергетическую компоненту. Если санкции работают плохо, то «обломки дронов» ущерб наносят.

Поэтому дронов, чтобы от них было побольше обломков, Украине Европа отсыплет от души. И США тоже, насколько ЕС будет готов за это заплатить. Украина дронами и ракетами будет выполнять за ЕС и США ту работу, которую те не смогут сделать сами – прямые удары по российской экономике. Но саммит G7 тут совершенно не сакрален, на грядущем саммите НАТО в Анкаре будут приняты схожие решения.

Радует, что, если присмотреться, то никакого единства Запада, о котором говорят коллеги, не просматривается. Европейские лидеры стремятся максимально усилить позиции Украины перед будущими переговорами. Вашингтон же пытается сохранить возможность политического маневра и продолжает рассматривать переговорный процесс как метод набрать себе геополитических бонусов. Хотя, конечно, как видим переговоры мы, Европа, США и Украина – это четыре большие разницы.

Ну, а чтобы переговоры, вне зависимости от контекста, шли в нашу пользу, то неплохо бы уже адаптировать (хотя бы – начать) нашу экономику, от которой неотделима внутренняя и внешняя политика, под задачи действительно продолжительного конфликта. Писал об этом ровно сегодня тут.

Если расчет на победу критически зависит от обещания Европы дать Украине оружие, то мы не так воюем. Если Европа производит у себя и на Украине оружие против нас, ВСУ может им пользоваться, Зеленский благополучно продолжает отдавать соответствующие приказы ВСУ, а Вашингтон, прикрываясь нашей верой в «дух Анкориджа», продолжают все глубже заходить в наши зоны влияния, то пора бы нейтрализовать хотя бы одно звено из этой цепочки. А лучше не одно, а все. Но тут уж все зависит от политической воли, постановки задач, использования инновационных управленческих методов (особенно "не наших") и организационно-технических средств реализации задуманного.

В предыдущий пост не влезло, поэтому продолжу здесь. Какие еще выводы следуют из прошедшего во Франции саммита G7?
 
1. Надо отменять Анкоридж. Как уже неоднократно писал ранее, Анкоридж-2025 для нас оказался переговорной ловушкой, как и Стамбул-2022. При этом почему-то оказалось так, что руки связаны только у нас. Администрация Трампа вообще свободна от любых обязательств – Венесуэла, Сирия, Иран, на подходе Куба, поставки разведданных и оружия на Украину продолжаются. Ожидаются поставки новейшего вооружения, в том числе дальнобойных бомб. Про работу на Украине системы «Палантир» вообще промолчу: нынешний кризис с логистикой в южных регионах и проблемы с бензой по стране – это следствие работы этой компании.
 
Таким образом, США активно действуют на стороне Украины. Почему вообще они получили статус страны-посредника, с которой можно вести переговоры? Они – часть военно-политического механизма поддержки хунты. Поэтому надо публично объявить о том, что Москва выходит из анкориджских соглашений, т.к. Трамп в течение почти года так и не выполнил свою часть договоренностей.

Ну, в Питере 90-х и нулевых (да и по всей стране - от Москвы до самых до окраин) же так было? Еще и процент вешали за каждый день просрочки. Поэтому, если говорить по понятиям, то Трамп нам должен как земля колхозу. Главное, что т.к. он и сам живет в таком понятийном кругу, он это все и сам прекрасно понимает. Удивляется с каждым днем, наверное, все больше и больше – почему мы ему до сих пор конкретно не предъявляем?
 
2. Надо отзывать индульгенцию для Зеленского. Т.к. дух Стамбула, под который мы давали еврейскому лобби, по словам А.Лукашенко, гарантии неприкосновенности Зеленскому, мертв, то от них тоже пора отказаться. Почему? – Ответ очень простой: у наших детей из Старобельска, Донецка, Геническа, Новороссийска, Севастополя и т.д., никаких гарантий безопасности нет. Как их нет и у родителей наших детей. Тогда почему эти гарантии безопасности есть у наших главных врагов и их семей?

Возможно, стоит регулярно бить не только по заправкам, местам производства дронов или складам, а по местам проживания военно-политической элиты хунты. Может, и вправду такой метод будет более эффективен в плане приведения киевской хунты к миру на наших условиях.

3. С учетом некоторых тенденций хода СВО и некоторых итогов саммита G7, возможно, важнейшие кадровые перестановки необходимо делать все же не после выборов в Госдуму, а до них. Месяц-два, как показывает анализ обстановки, сейчас имеют громадное значение. И затягивать нам сейчас явно не с руки. Во Франции Запад дал карт-бланш Зе не только на усиление боевых действий на ЛБС, но и на усиление ударов вглубь территории России.
 
Нам же надо не играть снова вторым номером и затыкать как сейчас дыры по логистике и бензину в южных регионах, да, как и с ударами в марте-мае по НПЗ, а сыграть на упреждение. Т.е. спрогнозировать действия хунты и обломать ее еще до начала реализации этих планов. При том, хочу подчеркнуть, что так как жизни наших граждан – это самое святое, то бить надо будет, не думая о последствиях там.
 
Главное, чтобы эти удары одобрялись здесь. И принесли тот военно-политический эффект, на который рассчитывают наши граждане, думая о начале школьного сезона в сентябре. Безопасность детей должна быть обеспечена. А для этого гарантии безопасности кровавого клоуна надо все-таки отозвать. Сделать это публично или по факту – особой роли не играет, хотя мне второй вариант нравится больше.

Решительные действия

Прежде чем двигаться дальше в рамках нашего цикла, мы расскажем подробнее, почему Белоусов должен возглавить Правительство переходного времени и зачем он находится в постоянном отстаивании политической субъектности Минобороны. После ухода Шойгу одним из самых живучих заместителей оказался Алексей Криворучко, за которым всегда стояла тень Сергея Чемезова, поэтому Ростех резонно рассчитывал на доминанту в рамках гособоронзаказа. При этом Андрей Белоусов с самого начала определил для себя приоритетные направления деятельности в МО, взяв их под личный контроль: создание войск БпС, кадровый резерв из ветеранов и цифровизация армии. Однако, когда речь стала идти о финансах, у Белоусова произошло недопонимание с Ростехом, но обо всем по порядку.

Майский уход Олега Савельева с должности руководителя аппарата Министра обороны и приход на его место Виталия Шулики– это кадровый компромисс. Дело в том, что ещё в конце февраля было согласовано повышение начальника Главного управления цифрового развития Дмитрия Щербинина до заместителя Министра обороны (должность стала называться "Руководитель цифровой трансформации"), а подобное повышение было необходимо для ограничения экспансии Ростеха в вопросах поставок БПЛА и доминации в ГОЗ.

В марте Щербинин закончил разработку Концепции цифровой трансформации ВС РФ на период до 2035 года и наиболее примечательными в ней стоит отметить следующие моменты:
1. Планируется создание нового вида обеспечения ВС РФ– информационно-технологическое.
2. Появляются новые должности замкомов родов войск, округов и ЦОВУ, создаются штатные структуры и новое ВВУЗ по подготовке в сфере цифровых технологий и ИИ.
3. Ведется подготовка к переформатированию института генеральных и главных конструкторов в сфере АСУ и связи, с усилением роли гос.заказчика (после провалов в деле обеспечения армии военной связью в годы Шойгу) и будет создан совет главных конструкторов цифровой трансформации не на стороне промышленности.
4. Самое интересное– это перечень технологий, которые относят к цифровым и собираются включить в новый вид обеспечения. Это не только ИИ и квантовые технологии, но и спутниковые технологии связи, робототехника, беспилотные транспортные средства, дроны и др.

Иными словами, новый заместитель Щербинин будет отвоевывать у Ростеха право на решающую роль в ГОЗ в части БПЛА и цифры. Отсюда и всплывающие проблемы с Юрой "Унитазом" Вагановым в части прохождения испытаний отдельными конторами по производству БПЛА, и приход Шулики (бывшего в свое время и заместителем начальника управления «П» ГУЭБиПК), и суетливость Криворучко– Ростех не хочет терять монопольное право на ГОЗ.

Во всей этой истории не хватает только чекистов. И они здесь есть. Контролем разработки цифровых сервисов, апробацией и поддержкой разработок гражданского (гаражного) сектора будут заниматься старый добрый "Воентелеком" (сейчас возглавляет Александр Артамонов, сменивший Якунина) и непримечательный "АРМИНТЕЛЛ", который в декабре 2025 года претерпел значительные изменения, а его директором стал Иван Подберезняк– зять бывшего начальника Управления "П" СЭБ ФСБ России Анатолия Райкевича. Райкевич близок к Николаю Патрушеву и сохраняет хорошие отношения с текущим руководством управления "П". Пока что такая конфигурация является скорее ограничительным противовесом для Белоусова, ведь ФСБ внимательно следит и за проектами министра транспорта Никитина, однако посматривает и в сторону Ростеха. И здесь просматривается интересная перспектива: Ростех может остаться главным поставщиком "железа" для армии, а технологии (к которым относят и робототехнику с БПЛА) получат возможность развития через гражданские конторы. Однако это только начало и никто свой кусок пирога без боя отдавать не собирается, а кого поддерживать в этом вопросе– решать вам.
@arbat

🟥 Согласны с экспертом Юрием Баранчиком, что «экономика мирного времени уходит в прошлое, и премьер-министр нового типа должен стать архитектором мобилизационного рывка, который может затронуть не только правительство, но и другие важные госструктуры. А это значит, что одним Мишустиным дело может не ограничиться.

☑️ Почему именно сейчас? Потому что выборы в Госдуму-2026 – идеальный политический триггер, чтобы преподнести назревшие изменения как плановое и закономерное обновление, а не как чрезвычайщину с учетом того, что следующее знаковое событие в российской внутриполитической жизни должно произойти в 2030 году.

☑️ Затронутые вопросы – это уже не просто про покраску фасада. Это смена фундамента…"
 
👁‍🗨 «Ламповый Преемник» тоже считает, что 2026-2030 гг – это наше окно возможностей для транзита власти и перезагрузки системы. Но у нас есть вполне обоснованное опасение, что, смена Мишустина будет использована только для того, чтобы ничего кардинально не менять. Вот по этому поводу уже писали: «Уход Мишустина – это ключ к началу изменений, при повороте которого не потребуется отставок отдельных министров». Но тогда это не станет сменой фундамента. Впрочем, пока это все только предположения и остаемяс при своем мнении, что у системы есть два варианта – или трансформироваться к 2030 году, или обвалиться.

◼️ Второй вариант кажется таким, который здоровая система не может себе позволить. Но тут вопрос: а нормально ли функционирует иммунная система у нашей власти? Мы  как-то отмечали, что, вот, например, сейчас у нашей системы аллергия на здоровый патриотизм — то есть, патологическая реакция иммунной системы, при которой безопасные вещества (аллергены) воспринимаются как опасные. А когда возникает аллергия? Чаще всего в преклонном возрасте из-за ослабления иммунитета, хронических болезней и старения тканей. Вот это и про нашу систему. Чем дальше, тем сложнее ей будет трансформироваться. Теперешний шанс упустить нельзя.