Во второй же половине 90-х на сцену звезд «нового» хонкаку выйдет Рюсуи Сэйрюин со своим романом «Cosmic» (1996), написанном под впечатлением автора от разрушения дома его семьи при землетрясении 95-го.
Некий Повелитель запертых комнат рассылает по всей Японии уведомления о том, что 1200 человек будут убиты в 1200 закрытых комнатах. На вызов откликаются сотни детективов со всей страны, и начинается масштабное мета-расследование, которое в итоге переплетется и с легендой о Джеке Потрошителе, и со сверхъестественными способностями, и с разгадкой тайны всех тайн. Классическая хонкаку-формула доводится до абсурда, правила Ван Дайна нескончаемо нарушаются, и вот уже обычная «игра» превращается в «машину Голдберга», отбросив все нелепые условности о «правильном» способе получения удовольствия от разгадывания загадок.
Впоследствии этим романом вдохновится и сам Нисио Исин для написания «Зарэгото», в котором повторит тот же замысел, что и Рюсуи, но с включением в него большего количества моэ (поскольку все-таки ранобэ) и размышлений о «природе вымысла» и «бесконечной повседневности».
Поэтому японская детективная литература конца века выступает с той же «пролетарской» позиции, что и «золотого», однако рефлексирует уже не «трупы» первой мировой, а «зомби» послевоенного японского общества, выражая возникшее в сердцах людей чувство угнетения от жизни в потерявшем смысл мире.
Поэтому, как можно было уже прочувствовать, связь между отаку-культурой и детективной литературой в этом плане действительно весьма существенная. И те, и другие начались с желания «поиска правды» через методы рационального мышления (наука, абдукция), однако по мере развития истории столкнулись с тем, что «интеллект в обществе не востребован»; и те, и другие начали активную «теоретизацию своей культуры» («эссешки по Еве» у отаку, «проблема позднего Куина» у фанатов детективов) под конец 80-х, когда Япония достигла «скучного будущего»; и и те, и другие в качестве механизма самозащиты использовали образ «аристократа» – демонстрируя «самурайское эго» в вопросе важности знания всех моделек роботов из «Гандама» или отгадывая по одежде девушки, какую еду та закажет в столовке неправильно.
Некий Повелитель запертых комнат рассылает по всей Японии уведомления о том, что 1200 человек будут убиты в 1200 закрытых комнатах. На вызов откликаются сотни детективов со всей страны, и начинается масштабное мета-расследование, которое в итоге переплетется и с легендой о Джеке Потрошителе, и со сверхъестественными способностями, и с разгадкой тайны всех тайн. Классическая хонкаку-формула доводится до абсурда, правила Ван Дайна нескончаемо нарушаются, и вот уже обычная «игра» превращается в «машину Голдберга», отбросив все нелепые условности о «правильном» способе получения удовольствия от разгадывания загадок.
Впоследствии этим романом вдохновится и сам Нисио Исин для написания «Зарэгото», в котором повторит тот же замысел, что и Рюсуи, но с включением в него большего количества моэ (поскольку все-таки ранобэ) и размышлений о «природе вымысла» и «бесконечной повседневности».
Поэтому японская детективная литература конца века выступает с той же «пролетарской» позиции, что и «золотого», однако рефлексирует уже не «трупы» первой мировой, а «зомби» послевоенного японского общества, выражая возникшее в сердцах людей чувство угнетения от жизни в потерявшем смысл мире.
Поэтому, как можно было уже прочувствовать, связь между отаку-культурой и детективной литературой в этом плане действительно весьма существенная. И те, и другие начались с желания «поиска правды» через методы рационального мышления (наука, абдукция), однако по мере развития истории столкнулись с тем, что «интеллект в обществе не востребован»; и те, и другие начали активную «теоретизацию своей культуры» («эссешки по Еве» у отаку, «проблема позднего Куина» у фанатов детективов) под конец 80-х, когда Япония достигла «скучного будущего»; и и те, и другие в качестве механизма самозащиты использовали образ «аристократа» – демонстрируя «самурайское эго» в вопросе важности знания всех моделек роботов из «Гандама» или отгадывая по одежде девушки, какую еду та закажет в столовке неправильно.
❤7👍1🥰1
Вторым нововведением в дискурсе син-хонкаку стало включение в правила «игры» чувствительности и сентиментальности. Так, например, в нулевые широко обсуждался роман Хигасино Кэйго «Жертва подозреваемого X» (2005), в котором протагонист помогает соседской женщине и ее дочери замести следы убийства бывшего супруга, из-за чего по итогу вступает в большую интеллектуальную дуэль с местным детективом. Роман действительно построен на классических для хонкаку приемах, включая и неожиданное разрешение в финале через внезапный «трюк», однако запомнился он читателям вовсе не из-за этого. Ведь основными вопросами произведения стали не «кто убийца?» и «как убили?», а «что такое любовь?» и «что значит самопожертвование?». Раскроется это все в спойлерах о трагичном прошлом героя и решении одного из персонажей о «признании» – что для обычного романа о «преступлении и наказании» штука весьма обычная – однако! – не для «детектива» – критики-хранители которого сразу после выхода «Жертвы» запели о коллапсе жанра. Ведь «эмоции» входят в состав того самого «неопределенного» – материи, от которой начинатели большой «игры» и стремились избавиться; – мотив убийства и так был самой проблемной частью в триптихе «жертва, мотив, преступник» по решению проблемы Куина, а тут ему еще и место под софитами уделяют, подрывая суть «беспристрастного судьи» (в том числе и в виде читателя) как такового.
Из более для нас знакомых примеров в этом качестве подойдет и та же «Тетрадь смерти», где разворачивается аналогичная интеллектуальная битва между двумя гениями. Между Кирой и L действительно есть дружба, но ни один из них не способен пойти на компромисс ради своих убеждений; в результате – сомнения в чувствах достигают предела и оба умирают не открывшись друг другу: наглядное пособие по убийству «симпатии» ради аристократического «высокомерия».
Из-за такого обилия «чувствительности» в новых произведениях часть критиков и заговорили о таком же «ледниковом периоде», только уже не сай-фая, а детективной литературы, – поскольку размывая так поиск истины как это дело еще можно продолжать считать чем-то «подлинным». И не то, чтобы они не были правы (в части «ледникового периода»), поскольку современным детективам действительно есть мало чего сказать, в том числе и в отаку-медиа. Путей развития осталось не так уж и много – продолжать «космологизацию» нарратива с ведением «бесконечной борьбы» как у «Зарэгото», критика + понимание «бесконечной повседневности» как у «Шошимина», пародийные и мультижанровые эксперименты из разряда «Милки Холмс» или итого вовсе – «принятие смерти» – как в ранобэ с очень ироничным названием «Детектив уже мертв», история которого явно предпочитает классические ромкомные тропы («базу данных»), нежели какие-то детективные правила.
И из всех этих примеров немного более подробнее мне хочется поговорить про «Маленького гражданина» – во-первых, из-за «бесконечной повседневности», а во-вторых – потому что и текст этот был изначально посвящен этому сериалу, но в процессе поиска информации слегка разросся.
На всякий случай – спойлеры.
Из более для нас знакомых примеров в этом качестве подойдет и та же «Тетрадь смерти», где разворачивается аналогичная интеллектуальная битва между двумя гениями. Между Кирой и L действительно есть дружба, но ни один из них не способен пойти на компромисс ради своих убеждений; в результате – сомнения в чувствах достигают предела и оба умирают не открывшись друг другу: наглядное пособие по убийству «симпатии» ради аристократического «высокомерия».
Из-за такого обилия «чувствительности» в новых произведениях часть критиков и заговорили о таком же «ледниковом периоде», только уже не сай-фая, а детективной литературы, – поскольку размывая так поиск истины как это дело еще можно продолжать считать чем-то «подлинным». И не то, чтобы они не были правы (в части «ледникового периода»), поскольку современным детективам действительно есть мало чего сказать, в том числе и в отаку-медиа. Путей развития осталось не так уж и много – продолжать «космологизацию» нарратива с ведением «бесконечной борьбы» как у «Зарэгото», критика + понимание «бесконечной повседневности» как у «Шошимина», пародийные и мультижанровые эксперименты из разряда «Милки Холмс» или итого вовсе – «принятие смерти» – как в ранобэ с очень ироничным названием «Детектив уже мертв», история которого явно предпочитает классические ромкомные тропы («базу данных»), нежели какие-то детективные правила.
И из всех этих примеров немного более подробнее мне хочется поговорить про «Маленького гражданина» – во-первых, из-за «бесконечной повседневности», а во-вторых – потому что и текст этот был изначально посвящен этому сериалу, но в процессе поиска информации слегка разросся.
На всякий случай – спойлеры.
❤9
Одним из поджанров син-хонкаку в начале 90-х становится «повседневная тайна» (日常の謎, nichijou no nazo) – направление детективов, принявших новую социальную реальность и решивших c ней работать. Дела теперь не про коррупцию и загадочное обезглавливание, а про «кто оставил любовную записку в шкафчике?» и «кто съедает весь хлеб на кухне?». Основная цель – показать, что и в обыденной жизни хватает интересных сюжетов, если в нее присмотреться.
Одним из таковых и является ранобэ «Маленький гражданин» от Ёнэдзавы Хонобу, которое в прошлом году получило аниме-адаптацию. В основе истории – юноша-детектив Кобато Дзегаро и девушка-мститель Осанай Юки – два «аристократа», несущие в душах эмоциональные шрамы от горьких переживаний в средней школе; с целью сохранить мир и стабильность принимают идеалы «простолюдинов» и выстраивают друг с другом взаимовыгодные отношения.
Для понимания сути романа важно учитывать следующее: в 90-х, после продвижения социологами идеи «бесконечной повседневности» в массы, заметно изменился характер формирования связей между подростками. Наступила эпоха так называемых «мягких отношений» – когда в основе общения неизбежно главенствует правило «нельзя разрушать атмосферу». И детектив, который не хочет «ее» читать (поскольку – «беспристрастный судья»), хоть и может разрешить какое-то там преступление, но совершит другое и более опасное – пойдет против «воздуха». Ведь «атмосферой» в этом плане принято считать социальный «стандарт суждения» – общественный механизм власти, основанный не на объективных фактах и логике, а на желании «нравится коллективу», из-за чего любого несогласного с ним ждет публичное гильотинирование.
Забавно в этом плане, что второе название нитидзе-кэя (историй «повседневного» типа) это куки-кэй (空気系, kuuki-kei), где «куки» и есть эта самая «атмосфера», и персонажи максимально ее ценят и лелеют, не допуская даже возможности о том, что та может быть местами «отравленной».
Поэтому образ крепкой дружбы – где отношения формируются за счет постоянных ссор, драк, откровений и примирений – остается лишь в старых медиа, ведь для реальных подростков такая вещь как «конфликт» становится чем-то абсолютно ненормальным, поэтому и нарушающие спокойствие «выскочки» начинают подвергаться гонениям.
Все это и подводит к главной проблеме героев «Гражданина» – как найти баланс между высокомерным чувством всемогущества, утоляемым самоутверждением за счет бездарных окружающих «идиотов», и потерей здоровой уверенности в себе, ведущей к ощущению тотальной неполноценности и утрате себя как индивидуума. Иначе говоря – «как жить в мире, где победили глупцы, если самому стать глупцом невозможно?»
Первоначально равновесие поддерживается за счет решения «малых дел» – безобидной «игры в игру» с фокусами перед «своими» – никто не страдает и никто не принижается. Однако по ходу истории все мини-паззлы соберутся в несколько больших, и последствия вот у этих уже довольно серьезные – похищение (финал 1 сезона) и попытка убийства (финал 2 сезона).
Конкретно после первого, разочарованные в своих способностях к адаптации и сдерживанию себя, герои решают расстаться и найти по-настоящему «маленьких» партнеров, чтобы, может быть, с помощью них действительно ассимилироваться. Для Осанай таковым становится юноша Урино, стремящийся через игру в школьного детектива превратиться в настоящего «аристократа», а для Кобато – «бесконечноповседневная» девушка Накамару, которая «весьма хороша собой и умеренно поет о юности».
В обоих случаях, как легко догадаться, противоположности не притянулись. Игра в «аристократика» от нового партнера Осанай поначалу немного ее умиляла, но в тот момент, когда Урино опускается до домогательств, дух мстителя вновь пробуждается – с демонстрацией «фальшивке» своего истинного, не смотря на низкий рост, высокомерного взгляда «королевы».
Одним из таковых и является ранобэ «Маленький гражданин» от Ёнэдзавы Хонобу, которое в прошлом году получило аниме-адаптацию. В основе истории – юноша-детектив Кобато Дзегаро и девушка-мститель Осанай Юки – два «аристократа», несущие в душах эмоциональные шрамы от горьких переживаний в средней школе; с целью сохранить мир и стабильность принимают идеалы «простолюдинов» и выстраивают друг с другом взаимовыгодные отношения.
Для понимания сути романа важно учитывать следующее: в 90-х, после продвижения социологами идеи «бесконечной повседневности» в массы, заметно изменился характер формирования связей между подростками. Наступила эпоха так называемых «мягких отношений» – когда в основе общения неизбежно главенствует правило «нельзя разрушать атмосферу». И детектив, который не хочет «ее» читать (поскольку – «беспристрастный судья»), хоть и может разрешить какое-то там преступление, но совершит другое и более опасное – пойдет против «воздуха». Ведь «атмосферой» в этом плане принято считать социальный «стандарт суждения» – общественный механизм власти, основанный не на объективных фактах и логике, а на желании «нравится коллективу», из-за чего любого несогласного с ним ждет публичное гильотинирование.
Забавно в этом плане, что второе название нитидзе-кэя (историй «повседневного» типа) это куки-кэй (空気系, kuuki-kei), где «куки» и есть эта самая «атмосфера», и персонажи максимально ее ценят и лелеют, не допуская даже возможности о том, что та может быть местами «отравленной».
Поэтому образ крепкой дружбы – где отношения формируются за счет постоянных ссор, драк, откровений и примирений – остается лишь в старых медиа, ведь для реальных подростков такая вещь как «конфликт» становится чем-то абсолютно ненормальным, поэтому и нарушающие спокойствие «выскочки» начинают подвергаться гонениям.
Все это и подводит к главной проблеме героев «Гражданина» – как найти баланс между высокомерным чувством всемогущества, утоляемым самоутверждением за счет бездарных окружающих «идиотов», и потерей здоровой уверенности в себе, ведущей к ощущению тотальной неполноценности и утрате себя как индивидуума. Иначе говоря – «как жить в мире, где победили глупцы, если самому стать глупцом невозможно?»
Первоначально равновесие поддерживается за счет решения «малых дел» – безобидной «игры в игру» с фокусами перед «своими» – никто не страдает и никто не принижается. Однако по ходу истории все мини-паззлы соберутся в несколько больших, и последствия вот у этих уже довольно серьезные – похищение (финал 1 сезона) и попытка убийства (финал 2 сезона).
Конкретно после первого, разочарованные в своих способностях к адаптации и сдерживанию себя, герои решают расстаться и найти по-настоящему «маленьких» партнеров, чтобы, может быть, с помощью них действительно ассимилироваться. Для Осанай таковым становится юноша Урино, стремящийся через игру в школьного детектива превратиться в настоящего «аристократа», а для Кобато – «бесконечноповседневная» девушка Накамару, которая «весьма хороша собой и умеренно поет о юности».
В обоих случаях, как легко догадаться, противоположности не притянулись. Игра в «аристократика» от нового партнера Осанай поначалу немного ее умиляла, но в тот момент, когда Урино опускается до домогательств, дух мстителя вновь пробуждается – с демонстрацией «фальшивке» своего истинного, не смотря на низкий рост, высокомерного взгляда «королевы».
❤7🥰1
В случае же Кобато, как бы тот не старался следовать методичке «маленького гражданина», но проваливается по обоим фронтам – самоуверенно предсказывает, какое блюдо новая подруга возьмет в ресторане (ссылаясь, однако, на температуру, а не на личное и нелогичное «выбрала, потому что картинка красивая»), переусердствовав таким образом в стремлении «не быть скучным»; а с «атмосферой», наоборот, недотягивает – поскольку хоть и «читает», но «игнорирует» и, что более важно, «недооценивает» – ведь Накамару оказалась и куда сообразительнее, и куда честнее, – поэтому и инициирует в сериале две самые лучшие, по моему мнению, сцены.
❤9
Таким образом, сериал прямо заявляет о том, что никакой идеальной «бесконечной повседневности» нет и никогда не будет, и что попытка подстроиться под эту систему ничем не лучше всех предыдущих (рабочих иерархий 70-х, новых религий 80-х) и также рано или поздно приведет к катастрофе. Но, впрочем, с другой стороны – и не сдерживать свое внутреннее чувства юношеского всемогущества тоже проблематично – ведь не даром после того, как события накалятся, героям не раз и не два напомнят о том, что расследование преступлений – дело не их, а полиции, пытаясь таким образом как будто бы и на мета-уровне прийти к миру-балансу между «интересно-смертельным» хонкаку и «скучно-безопасным» сякаи-ха.
Однако ответ на поставленную ранее дилемму в сериале все-таки есть. Ведь после того, как герои почти потеряют друг друга, психопатические черты лица внезапно станут взволнованными. Катастрофа была милосердной и проехала по касательной, открыв тем самым героям ненадолго щель в «другой мир». И оказались там вовсе не постапокалипсис и закрытая комната, а мост между двумя берегами – место, где они встретились. Важнее оказались не желание всемогущества и фантазии о принятии – важнее оказались «встреча» и тот факт, что она не закончилась. Воссоединившись у больничной койки два глупых гения наконец-то поймут, чего им все это время не хватало и чего они на самом деле боялись. Ведь руководство по выходу из «бесконечной повседневности» есть, и пункт в нем, к сожалению, только один.
«Найди человека, который тебя понимает и которому ты можешь доверять».
Однако ответ на поставленную ранее дилемму в сериале все-таки есть. Ведь после того, как герои почти потеряют друг друга, психопатические черты лица внезапно станут взволнованными. Катастрофа была милосердной и проехала по касательной, открыв тем самым героям ненадолго щель в «другой мир». И оказались там вовсе не постапокалипсис и закрытая комната, а мост между двумя берегами – место, где они встретились. Важнее оказались не желание всемогущества и фантазии о принятии – важнее оказались «встреча» и тот факт, что она не закончилась. Воссоединившись у больничной койки два глупых гения наконец-то поймут, чего им все это время не хватало и чего они на самом деле боялись. Ведь руководство по выходу из «бесконечной повседневности» есть, и пункт в нем, к сожалению, только один.
«Найди человека, который тебя понимает и которому ты можешь доверять».
❤11
А, ну и да
1. Вчера был третий день рождения моего творческого пути! 🎊🎉🥳
2. Всех с наступающим! 🎊🎉🥳
1. Вчера был третий день рождения моего творческого пути! 🎊🎉🥳
2. Всех с наступающим! 🎊🎉🥳
🎉45❤9