Агнес Каллард, американский философ, написала недавно статью "Acceptance Parenting", которая мне показалась очень интересной: https://thepointmag.com/examined-life/acceptance-parenting/
Каллард пишет о том, как современное понимание воспитания детей отличается от прошлых поколений. Само слово parenting ("родительство") стало широко использоваться в английском в 70-х, и за прошедшие с тех пор 40 лет количество времени, которое родители уделяют детям, увеличилось в Америке примерно в два раза. В других развитых странах наблюдается такой же тренд. С каждым десятилетием родители все больше и больше (в среднем) развозят детей по разным кружкам, занимаются с ними домашними заданиями, возят их в разные семейные поездки, не оставляют их одних дома, не разрешают одним гулять на улице, итд. итд.
Некоторые пытаются переломить этот тренд; так, экономист Брайан Каплан написал любопытную книгу "Selfish Reasons to Have More Kids" о том, что такое "гипер-воспитание", по-видимому, приносит мало пользы, и родителям следует успокоиться, дать детям смотреть телевизор, сколько хотят, оставлять их с бебиситтерами и наслаждаться жизнью, итд. итп.
Но на самом деле, пишет Каллард, главное отличие родителей сегодня от родителей 40 лет назад или 100 лет назад не в том, сколько времени они проводят со своими детьми. Оно в том, что изменилось само понимание роли родителя, или даже не совсем так - не роли, а идеала, того, что родители хотят для своих детей. Современные западные родители, пишет Каллард, хотят для своих детей того, что они сами захотят, когда вырастут. То есть мечта родителя - это чтобы ребенок нашел то, что делает его счастливым, и добился этого, а что об этом думает сам родитель, вообще не играет никакой роли.
Тут есть тонкий нюанс, на котором стоит остановиться. Для примера попробую взять что-то нейтральное, ну скажем профессию архитектора (менее нейтральными были бы вопросы образования вообще, половой ориентации, смены пола, заведения семьи, итд. итд.). Предположим есть два человека, Алиса и Боб. Алиса презирает архитекторов и хочет, чтобы ее ребенок, когда вырос, занялся чем-то респектабельным, уж ни в коем случае не архитектурой. Но увы, так выходит, что сын решает именно что стать архитектором. Алиса очень расстроена, но находит в себе силы смириться с этим - да, ей это не нравится, но это то, что приносит сыну радость. Да, она хотела бы для сына другого, но что поделать. Боб точно так же, как Алиса, относится к архитекторам. Но когда дочка Боба идет в архитекторы, Боб не позволяет себе даже мысли о том, что он может быть против; с точки зрения Боба, не согласиться с выбором Алисы было бы для него быть плохим родителем.
Идеал родительства Боба - это полностью подчинить свои желания насчет жизни ребенка дочки тем, которые выскажет сама дочка. Если в чем-то он не может с ней согласиться, это не "запрещаю тебе этим заниматься" стереотипного родителя 100 или 200 лет назад. Это не "очень жаль, я мечтал о другом, но ты все равно остаешься моей дочкой и я тебя люблю" Алисы. Это скорее "я заранее согласен с любым твоим решением, и если я хоть в чем-то не соглашусь, это мой провал как родителя". Каллард считает, что современные родители - это как Боб, и в этом их радикальное отличие от Алисы предыдущих поколений или родителей еще более старых поколений, которые "запрещаю тебе этим заниматься", "лишаю тебя наследства" итд.
В этом сдвиге Каллард видит причину огромного количества книг-статей-сайтов, которые советуют родителям, как вести себя с детьми, за что их хвалить, за что ругать. Почему родители не могут сами просто хвалить за то, что им нравится, ругать то, что не нравится? Потому что "им нравится" и "им не нравится" это с точки зрения родителей, и сами родители считают ее неадекватной; где-то там, в неизвестном будущем, скрывается взрослый человек, в которого вырос этот ребенок, и наша родительская задача - это помочь ребенку превратиться в него, хоть мы и не знаем, в кого. Это очевидно невозможная задача, противоречащая реальности, и это объясняет постоянные родительские волнения и метания - попробуй тот кружок, этот, такие з
Каллард пишет о том, как современное понимание воспитания детей отличается от прошлых поколений. Само слово parenting ("родительство") стало широко использоваться в английском в 70-х, и за прошедшие с тех пор 40 лет количество времени, которое родители уделяют детям, увеличилось в Америке примерно в два раза. В других развитых странах наблюдается такой же тренд. С каждым десятилетием родители все больше и больше (в среднем) развозят детей по разным кружкам, занимаются с ними домашними заданиями, возят их в разные семейные поездки, не оставляют их одних дома, не разрешают одним гулять на улице, итд. итд.
Некоторые пытаются переломить этот тренд; так, экономист Брайан Каплан написал любопытную книгу "Selfish Reasons to Have More Kids" о том, что такое "гипер-воспитание", по-видимому, приносит мало пользы, и родителям следует успокоиться, дать детям смотреть телевизор, сколько хотят, оставлять их с бебиситтерами и наслаждаться жизнью, итд. итп.
Но на самом деле, пишет Каллард, главное отличие родителей сегодня от родителей 40 лет назад или 100 лет назад не в том, сколько времени они проводят со своими детьми. Оно в том, что изменилось само понимание роли родителя, или даже не совсем так - не роли, а идеала, того, что родители хотят для своих детей. Современные западные родители, пишет Каллард, хотят для своих детей того, что они сами захотят, когда вырастут. То есть мечта родителя - это чтобы ребенок нашел то, что делает его счастливым, и добился этого, а что об этом думает сам родитель, вообще не играет никакой роли.
Тут есть тонкий нюанс, на котором стоит остановиться. Для примера попробую взять что-то нейтральное, ну скажем профессию архитектора (менее нейтральными были бы вопросы образования вообще, половой ориентации, смены пола, заведения семьи, итд. итд.). Предположим есть два человека, Алиса и Боб. Алиса презирает архитекторов и хочет, чтобы ее ребенок, когда вырос, занялся чем-то респектабельным, уж ни в коем случае не архитектурой. Но увы, так выходит, что сын решает именно что стать архитектором. Алиса очень расстроена, но находит в себе силы смириться с этим - да, ей это не нравится, но это то, что приносит сыну радость. Да, она хотела бы для сына другого, но что поделать. Боб точно так же, как Алиса, относится к архитекторам. Но когда дочка Боба идет в архитекторы, Боб не позволяет себе даже мысли о том, что он может быть против; с точки зрения Боба, не согласиться с выбором Алисы было бы для него быть плохим родителем.
Идеал родительства Боба - это полностью подчинить свои желания насчет жизни ребенка дочки тем, которые выскажет сама дочка. Если в чем-то он не может с ней согласиться, это не "запрещаю тебе этим заниматься" стереотипного родителя 100 или 200 лет назад. Это не "очень жаль, я мечтал о другом, но ты все равно остаешься моей дочкой и я тебя люблю" Алисы. Это скорее "я заранее согласен с любым твоим решением, и если я хоть в чем-то не соглашусь, это мой провал как родителя". Каллард считает, что современные родители - это как Боб, и в этом их радикальное отличие от Алисы предыдущих поколений или родителей еще более старых поколений, которые "запрещаю тебе этим заниматься", "лишаю тебя наследства" итд.
В этом сдвиге Каллард видит причину огромного количества книг-статей-сайтов, которые советуют родителям, как вести себя с детьми, за что их хвалить, за что ругать. Почему родители не могут сами просто хвалить за то, что им нравится, ругать то, что не нравится? Потому что "им нравится" и "им не нравится" это с точки зрения родителей, и сами родители считают ее неадекватной; где-то там, в неизвестном будущем, скрывается взрослый человек, в которого вырос этот ребенок, и наша родительская задача - это помочь ребенку превратиться в него, хоть мы и не знаем, в кого. Это очевидно невозможная задача, противоречащая реальности, и это объясняет постоянные родительские волнения и метания - попробуй тот кружок, этот, такие з
The Point Magazine
Acceptance Parenting
Before the 1970s, the word “parent” was commonly used only as a noun; since that time, American parents have roughly doubled the amount of time they spend parenting, and each generation since seems to stress more about parenting than the previous one.
анятия, сякие, попытаемся найти то, что понравится этому будущему человеку! Каллард считает, что именно это объясняет поведение Эми Чуа, автора нашумевшей книги "Боевой гимн матери-тигрицы" о том, как она мучила своих американских детей занятиями и учебой на "супер-азиатском" уровне. Это только на первый взгляд традиционно-китайское воспитание; на самом деле и уроки музыки, и уроки тенниса, и частные учителя это все попытки подготовить ее дочерей к тому будущему, которое *они сами для себя захотят выбрать*.
Мне интересно, что вы об этом думаете. Действительно тут есть огромный культурный сдвиг, как пишет Каллард; или, может быть, это скорее вопрос определенной прослойки общества, на которую она смотрит? Или обычная проблема с тем, как каждое поколение переоткрывает для себя главные вопросы и думает, что прошлые поколения ничего такого не понимали? Мне кажется, что тут есть, о чем подумать, и я склонен как минимум согласиться с тем, что примеры, которые приводит Каллард (прочитайте статью в оригинале, если можете, она того заслуживает) указывают на реальное явление.
Мне интересно, что вы об этом думаете. Действительно тут есть огромный культурный сдвиг, как пишет Каллард; или, может быть, это скорее вопрос определенной прослойки общества, на которую она смотрит? Или обычная проблема с тем, как каждое поколение переоткрывает для себя главные вопросы и думает, что прошлые поколения ничего такого не понимали? Мне кажется, что тут есть, о чем подумать, и я склонен как минимум согласиться с тем, что примеры, которые приводит Каллард (прочитайте статью в оригинале, если можете, она того заслуживает) указывают на реальное явление.
У меня тут коллега из Америки, программист, написал во внутренней соц.сети на работе такое:
"Сегодня целый день не могу работать, только обновляю снова и снова страницы сайтов, волнуюсь. Вы тоже, да? Пойду сейчас еще раз проверю, может, на этот раз что-то изменится и можно будет наконец заказать процессор AMD 5900x!"
(он сегодня выходит в продажу)
"Сегодня целый день не могу работать, только обновляю снова и снова страницы сайтов, волнуюсь. Вы тоже, да? Пойду сейчас еще раз проверю, может, на этот раз что-то изменится и можно будет наконец заказать процессор AMD 5900x!"
(он сегодня выходит в продажу)
СЯУ, что есть такая штука - Frith-Happe animations.
Психологи Ута Фрит и Франческа Хаппе в 90-х придумали тест на "теорию разума", который дети и взрослые с расстройствами аутического спектра проходят намного хуже норматива. А именно, показывают видео с участием двух треугольников и просят описать своими словами, что происходит:
https://www.youtube.com/watch?v=qH1O6l6FDq0
Если хотите сами попробовать, посмотрите его (всего 40 секунд), и сформулируйте четко своими словами, как вы понимаете происходящее в мультике.
Люди и дети без аутизма обычно отвечают что-то вроде: мама-треугольник пытается уговорить ребенка-треугольника выйти наружу, а он боится; она показывает примером, потом подталкивает, ребенку сначала страшно, но потом видит, что все хорошо, и они вместе танцуют. Есть разные варианты, необязательно "мама" или даже родитель, может "большой-маленький", но главное, что должно быть описание эмоциональных состояний и намерений: маленький треугольник *боится*, большой *хочет*, чтобы он вышел, и так далее.
У детей с РАС (расстройства аутического спектра) с этим хуже, они чаще либо вообще не приписывают треугольникам чувств/намерений, либо приписывают какие-то явно неподходящие. Конечно, это еще зависит от возраста ребенка, но у детей одного возраста наблюдается разница; не у каждого без исключения, но в среднем заметная.
Этот тест особенно интересен тем, как я понял, что более чувствителен, чем более известный тест на "ложное представление". У теста на ложное представление есть много вариантов, но типичный такой: ребенку показывают две куклы и разыгрывают сценку; первая кукла берет шарик и кладет в свою корзинку, а потом выходит погулять. В это время вторая кукла берет шарик из корзинки и прячет в свою коробку. Первая кукла возвращается и у ребенка спрашивают: где она будет искать шарик? Если ребенок показывает на корзинку, то он понимает, что первая кукла не могла знать, что шарик переложили - у него есть "теория разума", т.е. представление о том, что у других людей есть свое сознание, своя память, свои знания об окружающем мире, отличающиеся от ребенковых. Вместе с тем оказалось, что пройти тест на анимации Фрит-Хаппе детям с РАС сложнее, чем тест на ложное представление.
Вот такие дела.
(теста Фрит-Хаппе включает на самом деле больше клипов; есть три разных с эмоциональными историями, один из них показан выше, три с синхронным движением треугольников, типа танца, и три со случайным движением треугольников. Показывают все девять и сравнивают описания итд. Но я не нашел полный набор, только по одному из каждой категории: в том канале на Ютьюбе, где выложен этот эмоциональный, есть еще два, случайный и синхронный).
Психологи Ута Фрит и Франческа Хаппе в 90-х придумали тест на "теорию разума", который дети и взрослые с расстройствами аутического спектра проходят намного хуже норматива. А именно, показывают видео с участием двух треугольников и просят описать своими словами, что происходит:
https://www.youtube.com/watch?v=qH1O6l6FDq0
Если хотите сами попробовать, посмотрите его (всего 40 секунд), и сформулируйте четко своими словами, как вы понимаете происходящее в мультике.
Люди и дети без аутизма обычно отвечают что-то вроде: мама-треугольник пытается уговорить ребенка-треугольника выйти наружу, а он боится; она показывает примером, потом подталкивает, ребенку сначала страшно, но потом видит, что все хорошо, и они вместе танцуют. Есть разные варианты, необязательно "мама" или даже родитель, может "большой-маленький", но главное, что должно быть описание эмоциональных состояний и намерений: маленький треугольник *боится*, большой *хочет*, чтобы он вышел, и так далее.
У детей с РАС (расстройства аутического спектра) с этим хуже, они чаще либо вообще не приписывают треугольникам чувств/намерений, либо приписывают какие-то явно неподходящие. Конечно, это еще зависит от возраста ребенка, но у детей одного возраста наблюдается разница; не у каждого без исключения, но в среднем заметная.
Этот тест особенно интересен тем, как я понял, что более чувствителен, чем более известный тест на "ложное представление". У теста на ложное представление есть много вариантов, но типичный такой: ребенку показывают две куклы и разыгрывают сценку; первая кукла берет шарик и кладет в свою корзинку, а потом выходит погулять. В это время вторая кукла берет шарик из корзинки и прячет в свою коробку. Первая кукла возвращается и у ребенка спрашивают: где она будет искать шарик? Если ребенок показывает на корзинку, то он понимает, что первая кукла не могла знать, что шарик переложили - у него есть "теория разума", т.е. представление о том, что у других людей есть свое сознание, своя память, свои знания об окружающем мире, отличающиеся от ребенковых. Вместе с тем оказалось, что пройти тест на анимации Фрит-Хаппе детям с РАС сложнее, чем тест на ложное представление.
Вот такие дела.
(теста Фрит-Хаппе включает на самом деле больше клипов; есть три разных с эмоциональными историями, один из них показан выше, три с синхронным движением треугольников, типа танца, и три со случайным движением треугольников. Показывают все девять и сравнивают описания итд. Но я не нашел полный набор, только по одному из каждой категории: в том канале на Ютьюбе, где выложен этот эмоциональный, есть еще два, случайный и синхронный).
YouTube
Persuading_Coaxing_ToM_Animation
Abell, F., Happe, F., & Frith, U. (2000). Do triangles play tricks? Attribution of mental states to animated shapes in normal and abnormal development. Cognitive Development, 15, 1-16.
Castelli, F., Happé, F., Frith, U., & Frith, C. (2000). Movement and…
Castelli, F., Happé, F., Frith, U., & Frith, C. (2000). Movement and…
(извините)
Что сказать мне о выборах? Что оказались длинными.
Я слежу за колонками цифр покорно.
Но пока мне рот не забили глиной,
Из него раздаваться будет лишь хруст попкорна.
Что сказать мне о выборах? Что оказались длинными.
Я слежу за колонками цифр покорно.
Но пока мне рот не забили глиной,
Из него раздаваться будет лишь хруст попкорна.
(извините)
Я проснулся в семь часов,
А мог бы и попозже.
Нет резинки от трусов
И результата в Джорджии.
Я проснулся в семь часов,
А мог бы и попозже.
Нет резинки от трусов
И результата в Джорджии.
Отличная идея из реддита:
Назовите две книги – одну отличную и одну ужасную, только не говорите, что их них что. Дайте читателям угадать.
(в оригинале там про фантастику, но по-моему можно любые).
Попробуем?
Например, я могу назвать "Анафем" и "Семиевие" Стивенсона (оставаясь в рамках НФ).
Еще мне понравился вариант "Мир-Кольцо" и "Основание".
Или, скажем, "В поисках утраченного времени" и "Улисс" :-)
А вы что предложите?
Назовите две книги – одну отличную и одну ужасную, только не говорите, что их них что. Дайте читателям угадать.
(в оригинале там про фантастику, но по-моему можно любые).
Попробуем?
Например, я могу назвать "Анафем" и "Семиевие" Стивенсона (оставаясь в рамках НФ).
Еще мне понравился вариант "Мир-Кольцо" и "Основание".
Или, скажем, "В поисках утраченного времени" и "Улисс" :-)
А вы что предложите?
Наткнулся пару дней назад на интересную страницу на математическом stackexchange:
Computability viewpoint of Godel/Rosser's incompleteness theorem:
https://math.stackexchange.com/questions/2486348/computability-viewpoint-of-godel-rossers-incompleteness-theorem/2486349#2486349
Хорошо известно, что можно доказать теорему о неполноте Гёделя с помощью неразрешимости проблемы остановки, доказанной Тьюрингом (исторически это было в обратном порядке: теорема о неполноте в 1931-м, неразрешимость проблемы остановки в 1940-х).
(напомню, что теорема о неполноте Гёделя говорит о границах наших возможностей строго доказывать математические истины: любая достаточно мощная (и подвергающаяся автоматической проверке) формальная система аксиом арифметики неизбежно неполна, т.е. существует утверждение, которое она не доказывает и не опровергает. Проблема остановки состоит в том, чтобы для любой программы и входных данных определить за конечное время, остановится ли эта программа, если дать ей эти входные данные; эта проблему решить невозможно, что доказывается красивым автореферентным аргументом)
Классическое доказательства Геделя накладывало дополнительное требование на формальную систему (так называемая омега-непротиворечивость); несколько лет спустя Россер нашел трюк, который позволил убрать его, и от системы кроме описанных выше условий требовалось только непротиворечивость. Я не знал, что есть естественный способ перевести трюк Россера на язык вычислимости. Стандартное доказательство Геделя использует предикат доказуемости, а его вычислительная версия использует проблему остановки. Доказательство Россера немного изменяет предикат доказуемости, а его вычислительная версия использует проблему угадывания, в которой требуется, при наличии программы P и входных данных X, угадать, какой ответ выводит P на X, если останавливается, но зато если не останавливается, можно ответить что угодно. Проблема угадывания тоже неразрешима. Это все подробно объясняется по ссылке выше.
Автор страницы полагает (вслед, например, за Скоттом Ааронсоном), что доказательство через вычислимость и проблему остановки является в некотором смысле наиболее естественным док-вом теоремы Геделя, потому что автореферентность, на которой основаны ее доказательства, наиболее естественным образом проявляется в вычислимости. Для того, чтобы доказать свою теорему, Геделю пришлось придумать, как логические утверждения о числах могут говорить "о самих себе", и это было и остается крайне неинтуитивной (и технически нелегкой) частью доказательства. Но когда речь идет о машинах Тьюринга (компьютерах), то факт, что компьютерная программа может в качестве входных данных получить собственный исходный код, и в частности симулировать работу самой себя, не удивляет никакого программиста, знающего, что такое интерпретатор, например.
Не уверен, что я вполне с этим согласен. Попробую немного развернуть эту мысль. В традиционном доказательств теоремы Геделя у нас есть формальная система, которая умеет доказывать утверждения о натуральных числах. Мы вводим "арифметизацию синтаксиса": кодирование числами переменных, логических символов, формул и наконец доказательств - и в результате этого технического процесса мы научили нашу формальную систему доказывать в некотором смысле "утверждения об утверждениях", и отсюда прямая дорога к автоферерентности.
Что происходит в доказательстве через вычислимость? Мы переходим из области логических утверждений в область алгоритмов. Вместо того, чтобы научить утверждения "говорить" об утверждениях, и найти автореферентное противоречие в виде логического утверждения (говорящего о себе), мы идем в обход:
1. учим утверждения говорить об алгоритмах (это та часть, что по ссылке называется "can reason about programs")
2. учим алгоритмы говорить об алгоритмах (это универсальная машина Тьюринга, например)
3. учим алгоритмы говорить об утверждениях (это та часть доказательства, где мы строим программу, перебирающую все возможные формальные доказательства).
Вместо одного обучения у нас три! Почему же это кажется более легким и естественным? Потому что 2 и 3 ин
Computability viewpoint of Godel/Rosser's incompleteness theorem:
https://math.stackexchange.com/questions/2486348/computability-viewpoint-of-godel-rossers-incompleteness-theorem/2486349#2486349
Хорошо известно, что можно доказать теорему о неполноте Гёделя с помощью неразрешимости проблемы остановки, доказанной Тьюрингом (исторически это было в обратном порядке: теорема о неполноте в 1931-м, неразрешимость проблемы остановки в 1940-х).
(напомню, что теорема о неполноте Гёделя говорит о границах наших возможностей строго доказывать математические истины: любая достаточно мощная (и подвергающаяся автоматической проверке) формальная система аксиом арифметики неизбежно неполна, т.е. существует утверждение, которое она не доказывает и не опровергает. Проблема остановки состоит в том, чтобы для любой программы и входных данных определить за конечное время, остановится ли эта программа, если дать ей эти входные данные; эта проблему решить невозможно, что доказывается красивым автореферентным аргументом)
Классическое доказательства Геделя накладывало дополнительное требование на формальную систему (так называемая омега-непротиворечивость); несколько лет спустя Россер нашел трюк, который позволил убрать его, и от системы кроме описанных выше условий требовалось только непротиворечивость. Я не знал, что есть естественный способ перевести трюк Россера на язык вычислимости. Стандартное доказательство Геделя использует предикат доказуемости, а его вычислительная версия использует проблему остановки. Доказательство Россера немного изменяет предикат доказуемости, а его вычислительная версия использует проблему угадывания, в которой требуется, при наличии программы P и входных данных X, угадать, какой ответ выводит P на X, если останавливается, но зато если не останавливается, можно ответить что угодно. Проблема угадывания тоже неразрешима. Это все подробно объясняется по ссылке выше.
Автор страницы полагает (вслед, например, за Скоттом Ааронсоном), что доказательство через вычислимость и проблему остановки является в некотором смысле наиболее естественным док-вом теоремы Геделя, потому что автореферентность, на которой основаны ее доказательства, наиболее естественным образом проявляется в вычислимости. Для того, чтобы доказать свою теорему, Геделю пришлось придумать, как логические утверждения о числах могут говорить "о самих себе", и это было и остается крайне неинтуитивной (и технически нелегкой) частью доказательства. Но когда речь идет о машинах Тьюринга (компьютерах), то факт, что компьютерная программа может в качестве входных данных получить собственный исходный код, и в частности симулировать работу самой себя, не удивляет никакого программиста, знающего, что такое интерпретатор, например.
Не уверен, что я вполне с этим согласен. Попробую немного развернуть эту мысль. В традиционном доказательств теоремы Геделя у нас есть формальная система, которая умеет доказывать утверждения о натуральных числах. Мы вводим "арифметизацию синтаксиса": кодирование числами переменных, логических символов, формул и наконец доказательств - и в результате этого технического процесса мы научили нашу формальную систему доказывать в некотором смысле "утверждения об утверждениях", и отсюда прямая дорога к автоферерентности.
Что происходит в доказательстве через вычислимость? Мы переходим из области логических утверждений в область алгоритмов. Вместо того, чтобы научить утверждения "говорить" об утверждениях, и найти автореферентное противоречие в виде логического утверждения (говорящего о себе), мы идем в обход:
1. учим утверждения говорить об алгоритмах (это та часть, что по ссылке называется "can reason about programs")
2. учим алгоритмы говорить об алгоритмах (это универсальная машина Тьюринга, например)
3. учим алгоритмы говорить об утверждениях (это та часть доказательства, где мы строим программу, перебирающую все возможные формальные доказательства).
Вместо одного обучения у нас три! Почему же это кажется более легким и естественным? Потому что 2 и 3 ин
Mathematics Stack Exchange
Computability viewpoint of Godel/Rosser's incompleteness theorem
How would the Godel/Rosser incompleteness theorems look like from a computability viewpoint?
Often people present the incompleteness theorems as concerning arithmetic, but some people such as Scott
Often people present the incompleteness theorems as concerning arithmetic, but some people such as Scott
туитивно верны для людей, знакомых с алгоритмами и интерпретаторами, и хотя формально говоря они требуют технических решений - как именно кодировать программу в виде последовательности символов? как именно кодировать утверждение в виде последовательности символов? - это ощущается (возможно, что справедливо) как мелкие и не очень важные подробности. А главная часть доказательства - автореферентное утверждение - полностью относится к алгоритмам, и там оно выглядит проще и понятнее, чем в применении к утверждениям (диагональная лемма Геделя итп.).
С другой стороны, все же надо отметить, что остается первое обучение - формальную систему надо научить доказывать и опровергать утверждения типа "вот вычисление, показывающее, что данный алгоритм останавливается при таких-то входных данных и дает такой-то результат". По ссылке выше это спрятано под невинно выглядящее название "can reason about programs", но по сути для любой конкретной формальной системы это не тяжелее и не проще, полагаю, чем научить ее арифметизации синтаксиса в первоначальной версии доказательства Геделя. По сути это одно и то же, только вместо "доказательства" мы рассматриваем "вычисление" итд. Так действительно ли это проще, доказывать через алгоритмы? Наверное, нет, если настаивать на полном строгом доказательстве, то то же самое или даже больше работы. Действительно ли это естественнее? Возможно, да - главный аргумент изолирован в области алгоритмов, где он кажется особенно простым и естественным. Но я не знаю, насколько верно, и даже осмысленно, говорить о том, что там его "настоящее место".
С другой стороны, все же надо отметить, что остается первое обучение - формальную систему надо научить доказывать и опровергать утверждения типа "вот вычисление, показывающее, что данный алгоритм останавливается при таких-то входных данных и дает такой-то результат". По ссылке выше это спрятано под невинно выглядящее название "can reason about programs", но по сути для любой конкретной формальной системы это не тяжелее и не проще, полагаю, чем научить ее арифметизации синтаксиса в первоначальной версии доказательства Геделя. По сути это одно и то же, только вместо "доказательства" мы рассматриваем "вычисление" итд. Так действительно ли это проще, доказывать через алгоритмы? Наверное, нет, если настаивать на полном строгом доказательстве, то то же самое или даже больше работы. Действительно ли это естественнее? Возможно, да - главный аргумент изолирован в области алгоритмов, где он кажется особенно простым и естественным. Но я не знаю, насколько верно, и даже осмысленно, говорить о том, что там его "настоящее место".
Гоп-стоп, ты отказала в ласке мне.
Гоп-стоп, ты так любила звон монет,
Ты шубки беличьи носила, Кожи крокодила, Всё полковникам стелила, Ноги на ночь мыла, Мир блатной совсем забыла, И «перо» за это получай! Кому ноги мыла?
Гоп-стоп, ты так любила звон монет,
Ты шубки беличьи носила, Кожи крокодила, Всё полковникам стелила, Ноги на ночь мыла, Мир блатной совсем забыла, И «перо» за это получай! Кому ноги мыла?
Anonymous Poll
48%
себе
21%
полковникам
5%
полковникам и себе
26%
этот опрос сосёт
Мы намного более озабочены сексом, чем люди 50 или 100 или 200 лет назад. Мы намного больше говорим о нем, намного чаще всюду его усматриваем, мы соединяем с сексом все другие желания и стремления, и находим в нем объяснение любому поведению. Во многом это наследие психоанализа по Фрейду, хотя поди разбери, это Фрейд заставил нас объяснять все сексом, или растущее внимание общества к сексу подстегнуло популярность Фрейда.
Так мне иногда кажется; а потом я думаю, может, все не так? Может, предыдущие поколения так же, как и наше, не могли почти ни о чем другом думать (так иногда кажется), просто говорили об этом немного другим языком, не так откровенно, как мы - а мы сейчас усматриваем стыдливость и целомудрие там, где их и в помине нет?
Вот например.
У Гаспарова в "Записках и выписках" есть цитата из письма Зинаиды Гиппиус Всеволоду Ходасевичу, письмо 1926 года:
«Мне писала как-то киевская неизвестная поэтесса: все бы ничего, да вот не могу довести себя до апогея…»
Больше у Гаспарова ничего нет, кроме вот этой цитаты, никакого объяснения, ничего.
Это забавно; но что тут смешного? Рискну испортить юмор объяснением. Мне кажется, это может быть смешно по двум причинам.
Во-первых, неестественным и выспренным кажется говорить об "апогее" в собственном творчестве, тем паче о "доведении себя" до него; слова неизвестной киевской поэтессы выдают стилистическую неуклюжесть, склонность к напыщенным словам, которые она на самом деле не понимает, итд. Вместе это смешно.
Во-вторых, можно представить это имеющим отношение к сексу, "довести себя до апогея" - до оргазма. На самом деле неясно, почему бы надо так понимать слова поэтессы к Зинаиде Гиппиус, в этом нет никакого смысла. Но даже неумышленный намек на скабрезную интерпретацию может быть смешным. Она хотела сказать что-то напыщенное, а вышло вообще вот прям-таки непристойное, в те годы по крайней мере.
Так вот, кому первому пришла на ум "сексуальная" интерпретация этих слов?
Киевской поэтессе, которая их написала? (уверен, что нет)
Зинаиде Гиппиус в 1926-м, и поэтому в том числе она процитировала их в письме Ходасевичу?
Гаспарову, выписавшему их с полвека спустя, и поэтому в том числе обратившему на них внимание?
Мне, еще лет через сорок лет, отметившему эту строчку в книге Гаспарова, впавшему в раздумия на эту тему?
Кто-то тут излишне озабочен сексом. Это наше время? Или вообще только я, а вы все об этом даже и не подумали, когда читали? Или Гаспаров полвека назад тоже? Или Гиппиус век назад тоже?
Так мне иногда кажется; а потом я думаю, может, все не так? Может, предыдущие поколения так же, как и наше, не могли почти ни о чем другом думать (так иногда кажется), просто говорили об этом немного другим языком, не так откровенно, как мы - а мы сейчас усматриваем стыдливость и целомудрие там, где их и в помине нет?
Вот например.
У Гаспарова в "Записках и выписках" есть цитата из письма Зинаиды Гиппиус Всеволоду Ходасевичу, письмо 1926 года:
«Мне писала как-то киевская неизвестная поэтесса: все бы ничего, да вот не могу довести себя до апогея…»
Больше у Гаспарова ничего нет, кроме вот этой цитаты, никакого объяснения, ничего.
Это забавно; но что тут смешного? Рискну испортить юмор объяснением. Мне кажется, это может быть смешно по двум причинам.
Во-первых, неестественным и выспренным кажется говорить об "апогее" в собственном творчестве, тем паче о "доведении себя" до него; слова неизвестной киевской поэтессы выдают стилистическую неуклюжесть, склонность к напыщенным словам, которые она на самом деле не понимает, итд. Вместе это смешно.
Во-вторых, можно представить это имеющим отношение к сексу, "довести себя до апогея" - до оргазма. На самом деле неясно, почему бы надо так понимать слова поэтессы к Зинаиде Гиппиус, в этом нет никакого смысла. Но даже неумышленный намек на скабрезную интерпретацию может быть смешным. Она хотела сказать что-то напыщенное, а вышло вообще вот прям-таки непристойное, в те годы по крайней мере.
Так вот, кому первому пришла на ум "сексуальная" интерпретация этих слов?
Киевской поэтессе, которая их написала? (уверен, что нет)
Зинаиде Гиппиус в 1926-м, и поэтому в том числе она процитировала их в письме Ходасевичу?
Гаспарову, выписавшему их с полвека спустя, и поэтому в том числе обратившему на них внимание?
Мне, еще лет через сорок лет, отметившему эту строчку в книге Гаспарова, впавшему в раздумия на эту тему?
Кто-то тут излишне озабочен сексом. Это наше время? Или вообще только я, а вы все об этом даже и не подумали, когда читали? Или Гаспаров полвека назад тоже? Или Гиппиус век назад тоже?
Время не стоит на месте. Я горевал и жаловался, что из цикла исторических романов Патрика О'Брайна о Джеке Обри и Стивене Мэтьюрине переведены на русский только два, первый и десятый. И вот, на днях обнаружил, что переведено уже четырнадцать! Из них несколько - переводческой группой "Исторический роман", которая базируется в Вконтакте и переводит много авторов в этом жанре.
Переводы здесь: https://flibusta.is/a/19570
(P.S. Похоже, что первый роман, который там в двух переводах, следует читать в варианте "Коммандер", а не "Командир и штурман").
(кстати, как с Флибустой сейчас в России - все еще заблокирована/уже нет? Если заблокирована, то есть удобный телеграм-бот или зеркала?)
Я несколько раз писал, что цикл О'Брайана для меня одна из вершин литературы 20 века, и одно из главных открытий в литературе в взрослой жизни. Я очень, очень рекомендую всем, кто может, читать его в оригинале (хотя надо признаться, что это требует действительно хорошего владения литературным английским); а если в оригинале не можете, то попробуйте, может, в этих переводах? Увы, не могу за них ручаться, но надеюсь на лучшее.
Переводы здесь: https://flibusta.is/a/19570
(P.S. Похоже, что первый роман, который там в двух переводах, следует читать в варианте "Коммандер", а не "Командир и штурман").
(кстати, как с Флибустой сейчас в России - все еще заблокирована/уже нет? Если заблокирована, то есть удобный телеграм-бот или зеркала?)
Я несколько раз писал, что цикл О'Брайана для меня одна из вершин литературы 20 века, и одно из главных открытий в литературе в взрослой жизни. Я очень, очень рекомендую всем, кто может, читать его в оригинале (хотя надо признаться, что это требует действительно хорошего владения литературным английским); а если в оригинале не можете, то попробуйте, может, в этих переводах? Увы, не могу за них ручаться, но надеюсь на лучшее.
В теории чисел есть важная теорема под названием "Квадратичный закон взаимности". Как и многое другое в математике, его открыл Эйлер; как и многое другое в теории чисел, его доказал Гаусс, в 1801 году.
(если у вас есть два простых числа p и q, этот закон объясняет связь между "найдется целый квадрат, который дает p в остатке при делении на q" и "найдется целый квадрат, который дает q в остатке при делении на p", поэтому "взаимность")
Гаусс так полюбил этот закон, что придумал шесть разных его доказательств. То, которое он нашел первым - самое сложное и запутанное. Оно занимает пять страниц текста, в зависимости от чисел p и q рассматриваются восемь разных случаев, у многих из этих случаев есть под-случаи, а в одном особенно коварном случае один из под-случаев разбивается на четыре под-под-случая.
Кто-то пошутил и назвал его "доказательством методом математического омерзения".
(если у вас есть два простых числа p и q, этот закон объясняет связь между "найдется целый квадрат, который дает p в остатке при делении на q" и "найдется целый квадрат, который дает q в остатке при делении на p", поэтому "взаимность")
Гаусс так полюбил этот закон, что придумал шесть разных его доказательств. То, которое он нашел первым - самое сложное и запутанное. Оно занимает пять страниц текста, в зависимости от чисел p и q рассматриваются восемь разных случаев, у многих из этих случаев есть под-случаи, а в одном особенно коварном случае один из под-случаев разбивается на четыре под-под-случая.
Кто-то пошутил и назвал его "доказательством методом математического омерзения".
Вот набросок простого и элегантного, на мой взгляд, подхода к доказательству знаменитой теоремы Гёделя о неполноте. Мы стремимся доказать, что любая достаточно мощная непротиворечивая формальная теория T (т.е. набор аксиом, из которых мы, пользуясь логикой, доказываем теоремы), неизбежно неполна: есть такое утверждение S, что T не доказывает ни S, ни его отрицание not-S.
Сначала небольшое вступление. Представим все возможные утверждения о чем угодно - о числах, о геометрии, о любых объектах, о которых можно рассуждать логически. Если мы хотим найти доказательства многих из них, нам нужно начать с каких-то аксиом (скажем, "2+2=4" и другие в том же духе, если мы хотим доказывать что-то про числа, ту же теорему Ферма). Представьте, что мы строим теорию T, добавляя к ней аксиому за аксиомой. Каждый раз, когда мы добавили новую аксиому, сразу много новых утверждений S, которые до этого были вне досягаемости, становятся внезапно доказуемыми. Но нам недостаточно, мы добавляем еще и еще аксиомы, и каждый раз "захватываем" много новых теорем S. Однако, если мы слишком пожадничаем, в какой-то момент мы сможем доказать слишком много - и какое-то S, и его отрицание not-S. Это будет означать, что мы дошли до противоречия: наша теория Т стала противоречивой (или "неконсистентной"). Противоречивая теория доказывает вообще все, что угодно - любую истину и любую ложь - и поэтому ни на что не годна. Этого мы не хотим. Однако можно надеяться, что если мы подберем, умно и тщательно, правильные аксиомы, то мы сможем "захватить" максимум: для любого утверждения S мы докажем либо S, либо not-S. По каждому возможному вопросу S наша теория T будет "иметь свое мнение": либо согласна - доказала S - либо не согласна - "опровергла" S, то есть доказала его отрицание.
Гедель в 1931 году доказал, что этот идеал в принципе недостижим. По мере того, как мы добавляем аксиомы в T, после того, как мы переходим определенный порог способности T доказывать интересные утверждения, она становится неизбежно неполной: всегда будут такие S, что мы не сможем доказать ни S, ни not-S, сколько бы мы ни гнались и не добавляли новых аксиом.
(разумеется, мы запрещаем себе схитрить и сказать что-то вроде "давайте добавим все истинные утверждения как аксиомы одним махом" - это жульничество, потому что мы тогда не знаем априори, что считать аксиомой, а что нет. С аксиомами все должно быть четко и понятно, что аксиома, а что нет).
Теперь набросок доказательства, которое использует понятие алгоритма или программы (но уметь программировать не нужно, чтобы его понять). Сначала надо сформулировать, что значит "переходим определенный порог способности T", туманно написанное выше. Возьмем любую программу P, которая запускается с входными данными I, работает какое-то время, заканчивает работу и выдает выходные данные O. В такой ситуации мы требуем от нашей теории T способность доказать два вида утверждений:
- "P, запущенная на I, останавливается и выдает O"
- "неверно, что P, запущенная на I, останавливается и выдает O' ", для любого неправильного варианта выходных данных O', отличающегося от настоящего O.
Это не очень строгие требования, и очень легко построить формальные теории T, способные их выполнить. Тут есть всякие технические детали; например, если наша формальная теории T говорит "на языке" натуральных чисел, то нужно сначала придумать, как "кодировать" программы P и данные I или O с помощью чисел; и как именно определить на формальном языке утверждения, написанные выше. Но в целом это просто. Главная причина, это что если P действительно отработала на I и выдала O, можно предоставить доказательство: подробное описание работы программы, шаг за шагом, от начала до конца. Тогда теория T всего лишь должна доказать, что это описание отвечает всем правилам и заканчивается на O, и что не может быть другого описания, заканчивающегося на O', потому что оно должно будет разойтись на каком-то шаге от правильного описания, а как ему разойтись, если программа все та же P, данные все те же I, и программа делает строго свою работу шаг за шагом?
[окончание в следующей записи]
Сначала небольшое вступление. Представим все возможные утверждения о чем угодно - о числах, о геометрии, о любых объектах, о которых можно рассуждать логически. Если мы хотим найти доказательства многих из них, нам нужно начать с каких-то аксиом (скажем, "2+2=4" и другие в том же духе, если мы хотим доказывать что-то про числа, ту же теорему Ферма). Представьте, что мы строим теорию T, добавляя к ней аксиому за аксиомой. Каждый раз, когда мы добавили новую аксиому, сразу много новых утверждений S, которые до этого были вне досягаемости, становятся внезапно доказуемыми. Но нам недостаточно, мы добавляем еще и еще аксиомы, и каждый раз "захватываем" много новых теорем S. Однако, если мы слишком пожадничаем, в какой-то момент мы сможем доказать слишком много - и какое-то S, и его отрицание not-S. Это будет означать, что мы дошли до противоречия: наша теория Т стала противоречивой (или "неконсистентной"). Противоречивая теория доказывает вообще все, что угодно - любую истину и любую ложь - и поэтому ни на что не годна. Этого мы не хотим. Однако можно надеяться, что если мы подберем, умно и тщательно, правильные аксиомы, то мы сможем "захватить" максимум: для любого утверждения S мы докажем либо S, либо not-S. По каждому возможному вопросу S наша теория T будет "иметь свое мнение": либо согласна - доказала S - либо не согласна - "опровергла" S, то есть доказала его отрицание.
Гедель в 1931 году доказал, что этот идеал в принципе недостижим. По мере того, как мы добавляем аксиомы в T, после того, как мы переходим определенный порог способности T доказывать интересные утверждения, она становится неизбежно неполной: всегда будут такие S, что мы не сможем доказать ни S, ни not-S, сколько бы мы ни гнались и не добавляли новых аксиом.
(разумеется, мы запрещаем себе схитрить и сказать что-то вроде "давайте добавим все истинные утверждения как аксиомы одним махом" - это жульничество, потому что мы тогда не знаем априори, что считать аксиомой, а что нет. С аксиомами все должно быть четко и понятно, что аксиома, а что нет).
Теперь набросок доказательства, которое использует понятие алгоритма или программы (но уметь программировать не нужно, чтобы его понять). Сначала надо сформулировать, что значит "переходим определенный порог способности T", туманно написанное выше. Возьмем любую программу P, которая запускается с входными данными I, работает какое-то время, заканчивает работу и выдает выходные данные O. В такой ситуации мы требуем от нашей теории T способность доказать два вида утверждений:
- "P, запущенная на I, останавливается и выдает O"
- "неверно, что P, запущенная на I, останавливается и выдает O' ", для любого неправильного варианта выходных данных O', отличающегося от настоящего O.
Это не очень строгие требования, и очень легко построить формальные теории T, способные их выполнить. Тут есть всякие технические детали; например, если наша формальная теории T говорит "на языке" натуральных чисел, то нужно сначала придумать, как "кодировать" программы P и данные I или O с помощью чисел; и как именно определить на формальном языке утверждения, написанные выше. Но в целом это просто. Главная причина, это что если P действительно отработала на I и выдала O, можно предоставить доказательство: подробное описание работы программы, шаг за шагом, от начала до конца. Тогда теория T всего лишь должна доказать, что это описание отвечает всем правилам и заканчивается на O, и что не может быть другого описания, заканчивающегося на O', потому что оно должно будет разойтись на каком-то шаге от правильного описания, а как ему разойтись, если программа все та же P, данные все те же I, и программа делает строго свою работу шаг за шагом?
[окончание в следующей записи]
[окончание - начало в предыдущей записи]
Итак, предположим, что формальная теория T умеет доказывать такие утверждения, и предположим, что она непротиворечива. Напишем программу P, которая делает следующую работу:
Получив входные данные I, программа P перебирает все возможные строки текста, начиная от пустой строки или одной буквы/одного символа, потом все строки из двух символов и так далее до бесконечности. Каждую строку она проверяет: является ли эта строка доказательством в теории T одного из двух утверждений:
- "программа I, запущенная на входных данных I, останавливается и выдает 1". Если программа P находит доказательство этого утверждения, она останавливается и выдает 0.
- not-"программа I, запущенная на входных данных I, останавливается и выдает 1", то есть отрицание предыдущего. Если P находит доказательство этого утверждения, она останавливается и выдает 1.
P ищет с помощью T ответ на вопрос "что будет, если программу I запустить и дать ей собственный исходный код, верно ли, что I тогда остановится и скажет "1"? Если T доказывает, что такое случится, то P выдает 0, если T доказывает обратное, то P выдает 1.
Теперь следите за руками. Что будет, если запустить программу P и дать ей как входные данные собственный код P? Тогда программа P будет искать доказательство утверждения "P, запущенная на P, останавливается и выдает 1", или его отрицания. Назовем это утверждение W. Программа P ищет доказательство W или not-W. Найдет ли она их?
- предположим, P найдет доказательство W. Тогда по определению P, она должна остановиться и выдать 0. Но мы знаем, что в таком случае - раз P в реальности выдает 0 - теория T должна доказывать "неверно, что P запущенная на P, выдает 1", а это как раз not-W. Выходит, что T противоречива, она доказывает и W и not-W, а мы предположили, что это не так. Значит, не может быть.
- предположим, P найдет доказательство not-W. Тогда по определению P, она должна остановиться и выдать 1, но тогда мы требуем от T уметь доказать "P, запущенная на P, выдает 1", а это W. Опять выходит, что T доказывает и W, и not-W, а этого не может быть.
Вывод: P не найдет ни доказательство W, ни доказательство not-W, и поэтому вообще не остановится (так и будет перебирать до бесконечности все более длинные строки текста). Это единственная возможность, исходя из того, что T непротиворечива. Но тогда T не доказывает ни W, ни not-W: если бы такое доказательство было, P бы наткнулась на него рано или поздно. Значит, мы доказали, что хотели: Т неполная теория, причем мы нашли конкретное утверждение W - его в принципе можно выписать, если захотеть, хотя оно будет очень длинное - которое T не может ни доказать, ни опровергнуть. Это значит, что наше доказательство "конструктивное", так говорят в математике, когда могут не просто доказать существование чего-то, но даже привести конкретный пример.
Всё.
Итак, предположим, что формальная теория T умеет доказывать такие утверждения, и предположим, что она непротиворечива. Напишем программу P, которая делает следующую работу:
Получив входные данные I, программа P перебирает все возможные строки текста, начиная от пустой строки или одной буквы/одного символа, потом все строки из двух символов и так далее до бесконечности. Каждую строку она проверяет: является ли эта строка доказательством в теории T одного из двух утверждений:
- "программа I, запущенная на входных данных I, останавливается и выдает 1". Если программа P находит доказательство этого утверждения, она останавливается и выдает 0.
- not-"программа I, запущенная на входных данных I, останавливается и выдает 1", то есть отрицание предыдущего. Если P находит доказательство этого утверждения, она останавливается и выдает 1.
P ищет с помощью T ответ на вопрос "что будет, если программу I запустить и дать ей собственный исходный код, верно ли, что I тогда остановится и скажет "1"? Если T доказывает, что такое случится, то P выдает 0, если T доказывает обратное, то P выдает 1.
Теперь следите за руками. Что будет, если запустить программу P и дать ей как входные данные собственный код P? Тогда программа P будет искать доказательство утверждения "P, запущенная на P, останавливается и выдает 1", или его отрицания. Назовем это утверждение W. Программа P ищет доказательство W или not-W. Найдет ли она их?
- предположим, P найдет доказательство W. Тогда по определению P, она должна остановиться и выдать 0. Но мы знаем, что в таком случае - раз P в реальности выдает 0 - теория T должна доказывать "неверно, что P запущенная на P, выдает 1", а это как раз not-W. Выходит, что T противоречива, она доказывает и W и not-W, а мы предположили, что это не так. Значит, не может быть.
- предположим, P найдет доказательство not-W. Тогда по определению P, она должна остановиться и выдать 1, но тогда мы требуем от T уметь доказать "P, запущенная на P, выдает 1", а это W. Опять выходит, что T доказывает и W, и not-W, а этого не может быть.
Вывод: P не найдет ни доказательство W, ни доказательство not-W, и поэтому вообще не остановится (так и будет перебирать до бесконечности все более длинные строки текста). Это единственная возможность, исходя из того, что T непротиворечива. Но тогда T не доказывает ни W, ни not-W: если бы такое доказательство было, P бы наткнулась на него рано или поздно. Значит, мы доказали, что хотели: Т неполная теория, причем мы нашли конкретное утверждение W - его в принципе можно выписать, если захотеть, хотя оно будет очень длинное - которое T не может ни доказать, ни опровергнуть. Это значит, что наше доказательство "конструктивное", так говорят в математике, когда могут не просто доказать существование чего-то, но даже привести конкретный пример.
Всё.
Я думал написать подробную запись про теории насчет подлогов и фальсификаций на американских выборах, но все это откладывал, и в конце концов перестал понимать, что в ней надо писать. Можно подробно рассматривать те или иные утверждения, но нет ощущения, что людям, которые в них верят, это поможет; они в крайнем случае перепрыгнут на новые "находки", которые ввиду важности момента фонтанируют.
Первые американские выборы, на которые я обращал внимание, были в 2000 году. Тогда все в некотором смысле было еще напряженнее, чем сейчас (один штат, Флорида, крохотный перевес у одного кандидата), с другой менее (не было соцсетей). Вся страна сошла с ума по поводу пересчета во Флориде, и газеты и веб-форумы обсуждали до хрипоты "hanging chads" - кружочки, которые выбивает перфоратор в бланке, но они не отвалились полностью, а висят - считать такой голос или нет?
Вообще все устроено одинаково, даже поразительно насколько. Тогда тоже немедленно всплыли многочисленные личные свидетельства, какие-то заявления под присягой, кто-то что-то где-то увидел, в какое-то место не пустили обозревателя итд. итд., но только все это шло слева, а теперь справа.
Я читал тогда вебфорум журнала salon.com (давно закрылся, да и сам salon.com давно дрянной, а был хороший). Там были массы совершенно охреневших левых граждан, которые на сто процентов были уверены, что Буш украл выборы с помощью Верховного Суда и он теперь нелегитимный президент и вообще Америка теперь банановая республика и следующих выборов просто не будет, просто вот нет сомнений вообще. Я пытался с ними спорить и что-то объяснять, но это было невозможно.
Причем в других не связанных с политикой вещах они были часто светлые и умные, но просто мозг был абсолютно убит на политике и на теме тех выборов.
Сейчас будет то же самое, неважно, каким образом Трамп уйдет, нехотя признает или будет, извините, говнить до самой инаугурации, в конечном счете будет масса людей, которые абсолютно уверены, что выборы украли. Ну значит что есть, то есть. Так это устроено.
Если эта история чему-то учит, это что мотивированные рассуждения (motivated reasoning) - это самый сильный наркотик вообще. Феноменально тяжело его избежать. Люди, от которых этого не ожидаешь совершенно, покупаются на какие-то совсем мутные набросы, причем давно и почти сразу опроверженные, надо только самый минимум - поискать мнение с другой стороны, но когда очень хочется верить, на этот минимум не вытягивают.
Нельзя оставлять весь пост мета-, надо хоть какую-то информацию дать. Вот супер-длинный мегатред в твиттере, где какой-то журналист с 5 ноября собирает подробные данные по поступающим утверждениям о подлогах и фальсификациях: https://threadreaderapp.com/thread/1324435797374808066.html
Его же статья с основными тезисами и примерами тут: https://tangle.substack.com/p/election-fraud-claims-debunked-donald-trump
Разумеется, необязательно ему слепо доверять, он дает ссылки и источники везде. Может, в чем-то он и неправ, но любой, кто всерьез следит за этим делом - не через пропагандистские односторонние источники - знает об этом треде и знает, что стоит посмотреть там про любое обвинение, чтобы иметь более полную картину. По крайней мере, такое впечатление у меня возникло от детальных качественных дискуссий на эту тему, что я видел (по-английски - в русской блогосфере таких не обнаружил).
Первые американские выборы, на которые я обращал внимание, были в 2000 году. Тогда все в некотором смысле было еще напряженнее, чем сейчас (один штат, Флорида, крохотный перевес у одного кандидата), с другой менее (не было соцсетей). Вся страна сошла с ума по поводу пересчета во Флориде, и газеты и веб-форумы обсуждали до хрипоты "hanging chads" - кружочки, которые выбивает перфоратор в бланке, но они не отвалились полностью, а висят - считать такой голос или нет?
Вообще все устроено одинаково, даже поразительно насколько. Тогда тоже немедленно всплыли многочисленные личные свидетельства, какие-то заявления под присягой, кто-то что-то где-то увидел, в какое-то место не пустили обозревателя итд. итд., но только все это шло слева, а теперь справа.
Я читал тогда вебфорум журнала salon.com (давно закрылся, да и сам salon.com давно дрянной, а был хороший). Там были массы совершенно охреневших левых граждан, которые на сто процентов были уверены, что Буш украл выборы с помощью Верховного Суда и он теперь нелегитимный президент и вообще Америка теперь банановая республика и следующих выборов просто не будет, просто вот нет сомнений вообще. Я пытался с ними спорить и что-то объяснять, но это было невозможно.
Причем в других не связанных с политикой вещах они были часто светлые и умные, но просто мозг был абсолютно убит на политике и на теме тех выборов.
Сейчас будет то же самое, неважно, каким образом Трамп уйдет, нехотя признает или будет, извините, говнить до самой инаугурации, в конечном счете будет масса людей, которые абсолютно уверены, что выборы украли. Ну значит что есть, то есть. Так это устроено.
Если эта история чему-то учит, это что мотивированные рассуждения (motivated reasoning) - это самый сильный наркотик вообще. Феноменально тяжело его избежать. Люди, от которых этого не ожидаешь совершенно, покупаются на какие-то совсем мутные набросы, причем давно и почти сразу опроверженные, надо только самый минимум - поискать мнение с другой стороны, но когда очень хочется верить, на этот минимум не вытягивают.
Нельзя оставлять весь пост мета-, надо хоть какую-то информацию дать. Вот супер-длинный мегатред в твиттере, где какой-то журналист с 5 ноября собирает подробные данные по поступающим утверждениям о подлогах и фальсификациях: https://threadreaderapp.com/thread/1324435797374808066.html
Его же статья с основными тезисами и примерами тут: https://tangle.substack.com/p/election-fraud-claims-debunked-donald-trump
Разумеется, необязательно ему слепо доверять, он дает ссылки и источники везде. Может, в чем-то он и неправ, но любой, кто всерьез следит за этим делом - не через пропагандистские односторонние источники - знает об этом треде и знает, что стоит посмотреть там про любое обвинение, чтобы иметь более полную картину. По крайней мере, такое впечатление у меня возникло от детальных качественных дискуссий на эту тему, что я видел (по-английски - в русской блогосфере таких не обнаружил).
Threadreaderapp
Thread by @Ike_Saul on Thread Reader App
@Ike_Saul: 1/ ALRIGHT Y'ALL. ELECTION FRAUD DEBUNKING MEGA THREAD. I’m following claims of fraud and looking into them. I think I’ve solved most now. Nothing is holding up under any scrutiny so far so I’m making a...…
Я заметил внезапно, что Высоцкий в своих песнях всегда произносит слово "хоть" как "хать". Например, в этой записи "Я несла свою беду" на 0:34 "а беда хать тяжела..."
https://www.youtube.com/watch?v=62TAe2m7Wt4
Прежде чем вы мне скажете "а что такого, так и правильно говорить", проверьте другие записи - я послушал штук 5-6 каверов этой песни другими певцами или любителями, и практически всегда они отчетливо поют "хоть".
То же самое в других песнях. В "Балладе о детстве": "И дразнили меня - недоносок, хать и был я нормально доношен". Песня "Вратарь": "Хать десятый его ловко завернул". И так далее, и так далее. На этой странице (https://rupoem.ru/vysotskiy/all.aspx) можно сделать поиск на слово "хоть" и смотреть, в каких песнях используется, чтобы убедиться. Я прослушал штук десять каверов разных песен, в 1-2 случаях услышал такое же "хать", в остальных было отчетливое "о".
Я думаю, что слово "хоть" естественно произносить, практически проглатывая гласный звук, когда она стоит сразу после значащего слова, например "я хоть и мал, но..." в беглой речи будет если не у всех, то у многих звучать "хать". Но когда это слово стоит отдельно и звучит отчетливо, для меня естественно произнести его "хоть". А Высоцкий - такое впечатление возникает - произносил его "хать" вообще в любом положении.
И вот мне интересно: это какая-то диалектная черта? Может, старомосковское произношение? Или это индивидуальное? Кто-нибудь знает?
(P.S. Примечание для лингвистов и других знающих фонетику людей: я понимать, что это не совсем "хать" на самом деле, а х[ə]ть с нейтральным гласным шва, не надо мне это объяснять. Просто не хотел вдаваться в такие подробности и долго рассуждать о разных гласных звуках; если сказать, что вместо хоть говорится хать, это достаточно близко к реальности.)
https://www.youtube.com/watch?v=62TAe2m7Wt4
Прежде чем вы мне скажете "а что такого, так и правильно говорить", проверьте другие записи - я послушал штук 5-6 каверов этой песни другими певцами или любителями, и практически всегда они отчетливо поют "хоть".
То же самое в других песнях. В "Балладе о детстве": "И дразнили меня - недоносок, хать и был я нормально доношен". Песня "Вратарь": "Хать десятый его ловко завернул". И так далее, и так далее. На этой странице (https://rupoem.ru/vysotskiy/all.aspx) можно сделать поиск на слово "хоть" и смотреть, в каких песнях используется, чтобы убедиться. Я прослушал штук десять каверов разных песен, в 1-2 случаях услышал такое же "хать", в остальных было отчетливое "о".
Я думаю, что слово "хоть" естественно произносить, практически проглатывая гласный звук, когда она стоит сразу после значащего слова, например "я хоть и мал, но..." в беглой речи будет если не у всех, то у многих звучать "хать". Но когда это слово стоит отдельно и звучит отчетливо, для меня естественно произнести его "хоть". А Высоцкий - такое впечатление возникает - произносил его "хать" вообще в любом положении.
И вот мне интересно: это какая-то диалектная черта? Может, старомосковское произношение? Или это индивидуальное? Кто-нибудь знает?
(P.S. Примечание для лингвистов и других знающих фонетику людей: я понимать, что это не совсем "хать" на самом деле, а х[ə]ть с нейтральным гласным шва, не надо мне это объяснять. Просто не хотел вдаваться в такие подробности и долго рассуждать о разных гласных звуках; если сказать, что вместо хоть говорится хать, это достаточно близко к реальности.)
YouTube
Я несла свою Беду (новый звук) - Владимир Высоцкий Vysotsky
Włodzimierz Wysocki - Nowe brzmienie pieśni. Więcej o Wołodii na mojej stronie https://www.vysotsky.neostrada.pl/ [Поёт Владимир Высоцкий]
Читаю сейчас мемуары Джорджа Макдональда Фрейзера, про его боевую службу в британской армии в Бирме во время Второй Мировой. Кстати, очень хорошие мемуары. Он там рассказывает, как с солдатами пришел говорить легендарный генерал Слим, и подчеркивает, что он не был каким-то особым оратором.
"За время моей жизни было четыре гениальных оратора. Черчилль, Гитлер, Мартин Лютер Кинг, Скаргилл. Не могу поставить Слима с ними в один ряд."
Меня этот список впечатлил и я тут же пошел читать, кто такой этот удивительный Скаргилл. Оказалось, британский политик, предводитель профсоюза шахтеров в то время, когда они воевали с Тэтчер. Не сказать, чтобы сильно прояснилось.
"За время моей жизни было четыре гениальных оратора. Черчилль, Гитлер, Мартин Лютер Кинг, Скаргилл. Не могу поставить Слима с ними в один ряд."
Меня этот список впечатлил и я тут же пошел читать, кто такой этот удивительный Скаргилл. Оказалось, британский политик, предводитель профсоюза шахтеров в то время, когда они воевали с Тэтчер. Не сказать, чтобы сильно прояснилось.