𝕬𝖚𝖘𝖟𝖙𝖗𝖎𝖆-𝕸𝖆𝖌𝖞𝖆𝖗𝖔𝖗𝖘𝖟𝖆𝖌

𝕬𝖚𝖘𝖟𝖙𝖗𝖎𝖆-𝕸𝖆𝖌𝖞𝖆𝖗𝖔𝖗𝖘𝖟𝖆𝖌

𝕬𝖚𝖘𝖟𝖙𝖗𝖎𝖆-𝕸𝖆𝖌𝖞𝖆𝖗𝖔𝖗𝖘𝖟𝖆𝖌

𝕬𝖚𝖘𝖟𝖙𝖗𝖎𝖆-𝕸𝖆𝖌𝖞𝖆𝖗𝖔𝖗𝖘𝖟𝖆𝖌

Мои фразы завуалированы? Милый мой, это не вуаль это правила приличия. Но раз ты так жаждешь ясности... Позволь предложить свои ставки. Если выиграю я, то ты... Хотя, лучше скажу попозже, должна же всё-таки быть интрига. А если, по невероятной случайности, победишь ты... Что ж, выбирай сам, кукареканье на столе или... хочешь увидеть всё моё прекрасное тело без этих тканей? Хотя я бы посоветовал первое. Ведь тут довольно прохладно, не хотелось бы ещё и заболеть. Что ж, хватит любезностей, давайте же начнём.

Говоришь, карты твой конёк... Забавно. А я всегда считал, что настоящий мастер игры не афиширует свой козырь до последней взятки.

А теперь... давай посмотрим, кому фортуна вручила самую маленькую карту... Может быть, она досталась тебе, szivi?

𝕬𝖚𝖘𝖟𝖙𝖗𝖎𝖆-𝕸𝖆𝖌𝖞𝖆𝖗𝖔𝖗𝖘𝖟𝖆𝖌

Козырь? Безусловно. Но это не какая-нибудь карта. Мой беспроигрышный козырь это моё обаяние и безупречное тело... Но, к твоему сожалению, узреть его тебе не дано.

Что касается первого хода... Фортунa порой делает весьма... предсказуемые подарки.

Дай-ка угадаю твоя самая маленькая карта шестёрка! Возможно, бубновая. Или червовая. А у меня...всего лишь восьмёрка. Так что, по иронии судьбы, именно тебе выпадает честь начать эту игру, draga.

Не стесняйся, testver. Покажи, на что способны твои руки.

𝕬𝖚𝖘𝖟𝖙𝖗𝖎𝖆-𝕸𝖆𝖌𝖞𝖆𝖗𝖔𝖗𝖘𝖟𝖆𝖌

𝖀𝖛𝖆𝖟𝖍𝖆𝖊𝖒𝖞𝖞 𝕬𝖑𝖊𝖐𝖘𝖆𝖓𝖉𝖗 𝕽𝖔𝖒𝖆𝖓𝖔𝖛.

𝕬𝖚𝖘𝖟𝖙𝖗𝖎𝖆-𝕸𝖆𝖌𝖞𝖆𝖗𝖔𝖗𝖘𝖟𝖆𝖌

Себастьян стоял неподвижно, чуть в стороне, руки за спиной. Он не мог видеть, как Александр опускается на колени, но услышал, как тот, сдавленно дыша, скрипнул коленями о старый пол. Шёпот молитвы, отрывистый и искренний, донёсся до него. На его губах застыла едва уловимая усмешка. Как трогательно, пронеслось в сознании. Молится Богу, Богу который поместил нас в этот общий Ад.

Когда Мишель открыл футляр, лязг металла о металл отозвался в тишине чересчур громко. Себастьян сжал пальцы в кулак, но не от страха. Нет, это было сдерживаемое возбуждение. Мысль о том, что он может стать свидетелем его последних мгновений, всё ещё висела в воздухе, но в нём поднялась странная, почти щемящая мысль о том, что Михаэль не исполненный долг, жалкое, истекающее кровью его тело....В любом случае даже если это произойдет, то его уже не будет это волновать, да и в целом ничего больше не будет беспокоить.

Медленно, почти церемониально, он протянул руку навстречу голосу секунданта. Его пальцы сомкнулись на рукояти пистолета с холодной, отработанной точностью, той самой, что вырабатывается за столом переговоров, где каждое слово тоже может быть смертельным. Но на этот раз точность была не оболочкой она была сутью. Внутри разгорался ясный огонь решимости.

И вот Александр поднял пистолет. Напряжение в воздухе сместилось, сгустилось в одной точке перед ним. Себастьян давно смирился с тем, что умрёт. Но сейчас его мысли были не о своей смерти, а о чужой. "Разве это всё реально?" — мелькнуло в сознании. "Эти события, эта дуэль… они правда происходят? Разве можно снова увидеть мёртвого живых?"

Но весь поток мыслей прервал звук выстрела разорвав воздух, пронзительный и гулкий. Себастьян даже не дрогнул. Он ощутил, как пуля пронеслась где-то сбоку. На его лице не было ни разочарования, ни удивления, лишь лёгкое, почти незаметное раздражение от задержки. Конец был так близок, и эта отсрочка казалась дурным вкусом.

Наступила тишина, ещё более гнетущая, чем раньше. Но теперь она была наполнена иным смыслом она была паузой перед его собственным выстрелом. Паузой, которую он намеренно продлил, наслаждаясь каждой секундой этого молчаливого ожидания.

Время, казалось, не просто застыло оно сгустилось вокруг него, как сироп. Себастьян неспешно поднял руку с пистолетом. Движение было плавным, почти ласковым, медленное, торжественное возвышение оружия. Каждый мускул работал в идеальной гармонии, будто он не стрелял, а дирижировал симфонией с одним единственным, кульминационным аккордом.

Его лицо оставалось маской, но в уголках губ запряталась тень чего-то тёплого и страшного не улыбки, но её отдалённого эха. Он повернул голову, ориентируясь на звук, тяжёлое, прерывистое дыхание Александра, смешанное с тихим, бессмысленным шёпотом возможно, снова молитва, возможно, просто страх, вырывающийся наруже. Этот звук был для него музыкой.

Он не целился глазами. Всё его существо стало живым прицелом. Он чувствовал, как холодный металл ствола является продолжением его воли, как пульс в его висках отсчитывает последние мгновения жизни другого человека.

Пауза растянулась на три удара в его висках. Он слышал каждый. И с каждым ударом предвкушение нарастало, заполняя его изнути ледяным, ликующим восторгом.
Его палец плавно, без малейшей дрожи, лёг на спусковой крючок. Не было ненависти. Была лишь чистая радость от завершения. Щелчок курка прозвучал для него как первый аккорд долгожданной мелодии.

Грохот выстрела был коротким, резким, влажным, идеальным.
Затем он услышал тяжёлое, мягкое падение тела на пол. Последний выдох, вырвавшийся с хриплым шумом и тут же оборвавшийся.
Он медленно опустил руку. Пистолет повис в его пальцах внезапно лёгким и ненужным. Он больше не слышал ничего вокруг себя, в его голове звучало только одно слово,

🫥🫥🫥 🅰️ 🅰️ 🅰️ 🅰️ 🅰️ 🅰️

𝕬𝖚𝖘𝖟𝖙𝖗𝖎𝖆-𝕸𝖆𝖌𝖞𝖆𝖗𝖔𝖗𝖘𝖟𝖆𝖌