Позитивный прогноз

Выход прост

Я, кстати, дал марксистский комментарий насчет этого для какого-то телевидения: начали давать гранты за исследования сознания — сразу же сознание появилось у червей, кузнечиков и т.п.

https://t.iss.one/around_science/514

Руководитель современного университета избегает eye contact

Здесь, как нарочно, повод для шуток А. Панчина, но и двойные стандарты налицо: когда Илон Маск говорил, что нужно делать много детей, никто не пошутил (кроме меня).

https://t.iss.one/iitpras/553

Зенон сначала наплодил апорий, а теперь сплагиатировал идеи Сергея Савельева.

https://t.iss.one/chernopsy/1010

Попросил chat gpt разобраться в этой запутанной истории.

Please write a strory about Alexander Panchin who became a director of the instititute for the problems of information transmission and saved it from the wrong doings of the previous director who was not democratically elected.

Chat GPT:

In the sprawling cityscape where the skyline was punctuated by spires of innovation and the hum of technology, the Institute for the Problems of Information Transmission (IPIT) stood as a beacon of scientific advancement and research integrity. For years, the IPIT had been a prestigious institution known for its groundbreaking work in the field of information science. However, recent events had cast a shadow over its esteemed reputation.

Alexander Panchin, a distinguished researcher known for his dedication to transparency and ethics in science, had recently taken over as the director of the institute. The previous director, whose ascent to the position had been marred by whispers of nepotism and undemocratic processes, had left the institute in a state of turmoil. Allegations of misused funds, biased project selections, and stifled dissent had become all too common, eroding the morale of the once-thriving research community.

Alexander knew the weight of the challenge before him. It was not merely about steering the IPIT back to its former glory; it was about restoring faith in an institution that had long stood as a pillar of scientific integrity. As he walked through the corridors of the institute on his first day, he felt the curious gaze of his colleagues—some hopeful, others skeptical.

The first order of business was to open channels of communication that had been stifled under the previous administration. Alexander instituted regular town hall meetings where everyone from the most junior researchers to the senior staff could voice their concerns and suggestions. Transparency was not just a buzzword; it was to be the foundation upon which the institute would rebuild itself.

One significant issue that surfaced was the allocation of research funds. Under the previous director, certain projects seemed to receive an inordinate amount of funding while others, potentially more innovative or critical, were left under-resourced. Alexander set up an independent review panel consisting of external experts and internal staff to evaluate all ongoing and proposed projects. This not only helped in fair allocation but also in reinstating a sense of fairness among the researchers.

Furthermore, Alexander launched an initiative to democratize the decision-making process within the institute. Leadership positions and project leads were now to be elected by a vote, involving all staff, not appointed behind closed doors. This move was met with a mix of enthusiasm and resistance, but Alexander’s open-door policy gradually won over many skeptics.

Perhaps the most telling of his initiatives was the establishment of an ethics committee dedicated to maintaining high standards of research integrity and accountability. This committee would also serve as an ombudsman, addressing grievances regarding any aspect of the institute’s functioning that could undermine its values.

As months turned into years, the changes implemented by Alexander began to bear fruit. Research output increased not only in quantity but in quality. The institute regained its prestige and attracted bright minds from around the globe, eager to contribute to an environment that valued open inquiry and fairness.

The true testament to Alexander’s success came when the institute was awarded the International Prize for Outstanding Contribution to Information Science—a prize that had eluded it for over a decade. During his acceptance speech, Alexander did not stand alone; around him were the faces of his colleagues, who had been instrumental in this collective journey.

"Today, we celebrate not just a revival of past glory but the birth of a new era at the IPIT—an era marked by a commitment to the principles of democracy, transparency, and scientific integrity," Alexander proclaimed, his voice echoing through the auditorium. "This award belongs to every member of the IPIT who believed that together, we could turn the tide."

Under the quiet glow of his office’s single desk lamp later that night, Alexander smiled to himself, a stack of future projects and plans lying before him. The journey had been fraught with challenges, but as he looked to the future, he was certain that the hardest battles were behind him. The IPIT was not just saved; it was set to soar.

Ну и перевод:

В обширном городском пейзаже, где горизонт был отмечен шпилями инноваций и шумом технологий, Институт проблем передачи информации (ИПИТ) выступал маяком научного прогресса и честности исследований. В течение многих лет IPIT был престижным учреждением, известным своей новаторской работой в области информатики. Однако недавние события бросили тень на его уважаемую репутацию.

Александр Панчин, выдающийся исследователь, известный своей приверженностью прозрачности и этике в науке, недавно занял пост директора института. Предыдущий директор, чье восхождение на эту должность было омрачено слухами о кумовстве и недемократических процессах, покинул институт в состоянии беспорядков. Обвинения в нецелевом использовании средств, предвзятом выборе проектов и подавлении инакомыслия стали слишком распространенными, подрывая моральный дух некогда процветающего исследовательского сообщества.

Александр знал, насколько серьезна стоящая перед ним задача. Речь шла не просто о том, чтобы вернуть IPIT былую славу; речь шла о восстановлении веры в институт, который долгое время был оплотом научной честности. Проходя по коридорам института в свой первый день, он почувствовал любопытные взгляды своих коллег — одни с надеждой, другие скептически.

Первым делом было открыть каналы связи, которые были подавлены при предыдущей администрации. Александр организовал регулярные собрания, на которых каждый, от самых младших исследователей до старшего персонала, мог высказать свои опасения и предложения. Прозрачность была не просто модным словечком; это должно было стать фундаментом, на котором институт будет восстанавливаться.

Одним из важных вопросов, который всплыл на поверхность, было распределение средств на исследования. При предыдущем директоре некоторые проекты, казалось, получали непомерное количество финансирования, в то время как другие, потенциально более инновационные или важные, остались без ресурсов. Александр создал независимую экспертную группу, состоящую из внешних экспертов и внутреннего персонала, для оценки всех текущих и предлагаемых проектов. Это не только помогло обеспечить справедливое распределение, но и восстановить чувство справедливости среди исследователей.

Кроме того, Александр выступил с инициативой по демократизации процесса принятия решений внутри института. Руководящие должности и руководители проектов теперь должны были выбираться голосованием с участием всего персонала, а не назначаться за закрытыми дверями. Этот шаг был встречен с энтузиазмом и сопротивлением, но политика открытых дверей Александра постепенно победила многих скептиков.

Возможно, наиболее показательной из его инициатив было создание комитета по этике, призванного поддерживать высокие стандарты честности и подотчетности исследований. Этот комитет также будет выполнять функции омбудсмена, рассматривая жалобы, касающиеся любого аспекта функционирования института, который может подорвать его ценности.

Месяцы превратились в годы, а изменения, осуществленные Александром, начали приносить свои плоды. Результаты исследований возросли не только количественно, но и качественно. Институт восстановил свой престиж и привлек яркие умы со всего мира, стремящиеся внести свой вклад в создание среды, в которой ценятся открытые исследования и справедливость.

Истинным свидетельством успеха Александра стало присуждение институту Международной премии за выдающийся вклад в информатику — премии, которая ускользала от него более десяти лет. Во время своей приветственной речи Александр не остался один; вокруг него были лица его коллег, которые сыграли важную роль в этом коллективном путешествии.

«Сегодня мы празднуем не просто возрождение былой славы, но и рождение новой эры в IPIT — эпохи, отмеченной приверженностью принципам демократии, прозрачности и научной честности», — заявил Александр, его голос эхом разнесся по актовый зал. «Эта награда принадлежит каждому члену IPIT, который верил, что вместе мы сможем переломить ситуацию».

Позднее тем же вечером под тихим светом единственной настольной лампы в своем офисе Александр улыбнулся про себя, перед ним лежала стопка будущих проектов и планов. Путешествие было наполнено испытаниями, но, глядя в будущее, он был уверен, что самые тяжелые битвы остались позади. IPIT не просто был спасен; он был настроен на взлет.

Это не такая, а добрая собака

"Механический пес спал и в то же время бодрствовал, жил и в то же время был мертв в своей мягко гудящей, мягко вибрирующей, слабо освещенной конуре в конце темного коридора пожарной станции. Бледный свет ночного неба проникал через большое квадратное окно, и блики играли то тут, то там на медных, бронзовых и стальных частях механического зверя. Свет отражался в кусочках рубинового стекла, слабо переливался и мерцал на тончайших, как капилляры, чувствительных нейлоновых волосках в ноздрях этого странного чудовища, чуть заметно вздрагивающего на своих восьми паучьих, подбитых резиной лапах".

Р. Брэдбери, 1953

Видео с выставки "Электроника", 2024

О! Neuromanagement может спасти ИППИ. Либо, наоборот, там вообще все уволятся после этого.

Сколько же всякой мути публикуется под видом brain-computer interfaces

В последние годы время от времени раздаются робкие голоса в поддержку человека и человечности (см. картинку из книги Николелиса). Но лишь у Антона Кузнецова получается делать веские и убедительные утверждения (см. ссылку на его пост). Да здравствует феноменологическое сознание, долой иллюзионистов!

https://t.iss.one/anton_philosophy/293

Трудная проблема сознания

Галина попросила пояснить. Здесь вот какая ситуация — Ronald Cicurel and Miguel Nicolelis в свое время написали книгу, которая сводится к тому, что Henry Markram — дурак, поскольку хочет моделировать мозг на цифровом компьютере.

Это, типа, невозможно, потому что цифровой компьютер не может справиться с такой задачей согласно теореме Геделя. Плюс еще какие-то разговоры об аналоговом компьютере из магнитных полей, генерируемых мозгом.

Но настоящая подоплека этой книги была связана примерно с такой же ситуацией, которую описал в своём недавнем творении Александр Панчин. Henry Markram требовал, чтоб сотрудники его департамента были на работе, в особенности во время какой-то еженедельной летучки. Как он, вообще, мог требовать такое? Ясно же, что великий ученый может находиться в любой точке глобуса, как электрон. Ну а про то, что случается с электроном при попытке определить, где он находится, вы знаете.

Собственно, поэтому и появился “inaugural manifesto of a movement intended to emphasize the uniqueness of human nature while discrediting pseudo-scientific predictions that the replacement of humans by machines is imminent”.

https://www.amazon.com/Relativistic-Brain-cannot-simulated-machine/dp/1511617020

“Underlying humanity's social abilities is the brain's capacity to interpersonally synchronize.”

Вот оно, оказывается, что…

https://scholar.google.com/scholar_url?url=https://exertiongameslab.org/wp-content/uploads/2024/04/psinet_chi2024.pdf&hl=en&sa=X&d=3887858180328805775&ei=9qkqZvz4GLuNy9YP-KOOwAE&scisig=AFWwaeZRB0Onpgd8hgk_5UKstuWh&oi=scholaralrt&hist=RC9N61oAAAAJ:16624674108119485126:AFWwaebUKjY0syQPNcZAlmjgLuuE&html=&pos=1&folt=cit

Картинка тоже интересная

Из рубрики «Философские притчи»

Однажды Александр Панчин плавал с компьютером посреди бассейна на надувном матрасе, попивая коктейль. Это все, что ему нужно было для работы; никуда ходить было не надо.

А в это время иллюзионисты начали атаку на человека и человечность. Они отрицали само существование субъекта, который смотрит, как бы на экран, не говоря о том, что субъект может при этом плавать и что-то попивать. А самые опасные из них, функционалисты, вообще говорили, что все это можно спаять из лампочек и пружинок — никакой человек не нужен, и дополнительный плюс, что не нужно тратиться на коктейль.

Пока Александр Панчин плавал, иллюзионисты захватили почту, телеграф, телефон, взяли власть в городе, а всех голубей превратили в послушных рабов для управления дронами постукиванием клювом и поворотами шеи. Ученого, который представлял себя летучей мышью, они отправили в психиатрическую лечебницу, а книги про темноту другого ученого запретили. При этом они аргументировали свои поступки бессмертным учением Дэниела Деннетта и многих привлекали за отклонения от этого учения.

В общем, все было очень плохо, хуже некуда.

Положение еще усугублялось тем, что Александр Панчин и другие ученые-борцы сосредоточили все свои усилия на борьбе с гомеопатами, попами, квантовыми психотерапевтами, а основной опасности не замечали.

Не помогал также пресловутый искусственный интеллект. Его иллюзионисты использовали для быстрого написания текстов, оправдывавших их концепции, и искусственный интеллект послушно подтверждал: да, да, правильно.

С другой стороны, что это во вселенских масштабах? Какая-то ерунда, песчинка, мышиная возня. И вообще это иллюзия. На самом деле мир может быть устроен совсем не так: нет никаких иллюзионистов, ноуменов, связанных с ними эмоций, и даже надувного матраса. Эти иллюзии сформировались в процессе эволюции для нашего выживания. В действительности же то, что есть, можно обозначить через Х и этим ограничиться.