Николай Сафонов

Роман Сультимов

Анастасия Анциферова

Лидеры нейротехнологий у костра

Ученые поют

Александр Панов

Цой жив

Пифия!

Кьяра Макиевская

Василий Раменский

Константин Воронцов

Здесь мораль была такая:

Если вы увидите, что у человека со зрительным протезом Илона Маска вибрирует глаз, — не удивляйтесь!

Михаил Лебедев is making a history point

За завтраком обсудили хирургию на крысах. Отличная новость: ни одной неимплантированной крысы не останется.

Осеннее настроение — с Геленой Наумовой

На банкете

Кстати, не могу не заметить, что лауреатом Нобелевской премии по литературе должен был стать наш канал — за «Философские притчи».

Знание — сила!

https://t.iss.one/Ivan_Oseledets/257

Я тоже буду выступать на этом мероприятии. Кстати, похоже, что в этом году это будет какой-то фейерверк звезд.

Голубь Павлова

Час ночи. Лаборатория. На мониторе перед Михаилом Альбертовичем в очередной раз рассыпался в помехах сигнал ЭЭГ. Треклятый электромиографический артефакт от жевательной мышцы. Он уже пятый час пытался выделить из этого шума паттерн намерения у испытуемого, и единственным стабильным паттерном было намерение испытуемого уснуть.

Декодирование мозга, — пробормотал он в пустоту, — проще декодировать шум вселенной, в нём хотя бы реликтовое излучение есть.

И тут он услышал.

Тук... тук-тук... тук...

Странный, аритмичный, но настойчивый стук из дальнего угла лаборатории. Раздражённо вздохнув, Лебедев встал. Стук доносился из-за старого стеллажа, заваленного списанными осциллографами. Он отодвинул один из них.

За стеллажом, в пыльном углу, стоял забытый богом и заведующим лабораторией экспериментальный стенд. Классический ящик Скиннера. А внутри сидел матёрый сизый голубь и методично долбил клювом по двум маленьким кнопкам.

Лебедев присмотрелся. Это был один из старых проектов аспиранта Володи, который уехал в Германию лет пять назад. Голубь, видимо, всё это время как-то выживал на забытом в кормушке зерне и воде из протекающей трубки.

На стенках ящика кривым почерком Володи были приклеены стикеры. Возле одной кнопки было написано: «Клюнуть -> Зерно». Стандартно.

Лебедев уже собирался уходить, но заметил стикеры с другой стороны, приклеенные снаружи ящика, на уровне голубиных глаз, но обращённые к человеку. Он обошёл стенд. Напротив кнопок, на внешней стенке, были другие надписи.

Напротив первой кнопки: «Клюнуть -> Человек в халате подходит и смотрит».

Напротив второй кнопки: «Клюнуть и держать -> Человек в халате начинает ходить по комнате и тяжело вздыхать».

А внизу, у самого пола, был приклеен третий, самый большой стикер, рядом с ещё одной, почти незаметной педалью, на которую голубь иногда наступал. Надпись гласила:

«Топнуть три раза -> Человек в халате идёт к кофейнику, наливает себе кофе и смотрит в стену пустым взглядом».

Михаил Альбертович замер. Он вспомнил, как последние несколько часов бесцельно бродил по лаборатории, вздыхал, подходил к ящику, услышав стук, а потом, в моменты особого отчаяния, шёл пить уже пятнадцатую чашку кофе.

Рядом со стикерами висел пожелтевший листок из блокнота. Записка от Володи.

«Михаил Альбертович, проверяю гипотезу условного рефлекса второго порядка, где оперантом является экспериментатор. Похоже, голубь успешно обучил вас ассоциировать ваше состояние фрустрации с подачей ему внимания и последующей кофеиновой наградой для вас. Условный стимул — стук. Безусловный — провал эксперимента. Удачи. Володя».

Голубь внутри ящика посмотрел на Лебедева. Потом медленно, с достоинством, три раза топнул по педали.

Михаил Альбертович молча развернулся. И пошёл к кофейнику.