В качестве дополнения к высказанным вчера тезисам я хотел бы привести для читателей отрывок одной из своих непубличных работ. Он краткий, но весьма точно описывает суть того, что представляет собой война в сложных операционных средах в наши дни.
Кажущаяся простота технологической мобилизации через роботизацию войны выглядит невероятно привлекательной в глазах малых умов. Отсутствие глубокого понимания вопроса легко заводит их на путь копирования и масштабирования именно что «дешёвого исполнительного уровня» — ведь это выглядит очень внушительно, ибо статистика способна продемонстрировать огромные объемы «производства», а пропаганда — легко сформировать иллюзию тотального численного превосходства.
Только вот без элитарного (особенно с точки зрения концентрации интеллектуальных ресурсов) и высокотехнологичного контура обеспечения эффективность такого подхода, естественно, близка к нулю.
@atomiccherry 💯
«В последние годы в общественном и экспертном дискурсе всё чаще преобладает утверждение, что современная морская война якобы «упрощается» и «дешевеет». В качестве доказательства тому приводятся безэкипажные катера, дроны-камикадзе, самолеты-снаряды и иные импровизированные средства поражения, собранные из гражданских компонентов; по всеобщему признанию, это свидетельствует о снижении порога применения военной силы на море. На первый взгляд подобная точка зрения выглядит убедительно: действительно, для ведения боевых действий на море сегодня не требуется ни ракетных крейсеров, ни самолетов-ракетоносцев, ни наличия развитой судостроительной промышленности как таковой. Тем не менее, подобное восприятие является глубоко ошибочным — оно отражает лишь поверхностный, видимый слой современной войны на море.
В действительности современная морская война не упрощается — она расслаивается. Демократизируется лишь так называемый исполнительный уровень в лице ударных средств.
Исторически сложность морской войны концентрировалась в платформах. Линкоры, подводные лодки, авианосцы и торпеды были вершиной технологического развития своих эпох, тогда как разведка и управление играли обслуживающую роль.
В наши дни ситуация принципиально изменилась. Само средство поражения может быть примитивным, массовым и дешёвым, но система, которая делает его эффективным инструментом войны чрезвычайно сложна, дорога и технологически элитарна.
Настоящее поле боя современной морской войны, как ни парадоксально, лишь частично пролегает в морском пространстве. Оно проходит в космосе — через спутниковые группировки наблюдения, навигации и связи. Оно уходит под воду — в распределённые акустические сети, автономные сенсоры и подводные каналы передачи данных. Оно располагается в вычислительных центрах, где обрабатываются терабайты информации, и в алгоритмах, способных находить смысл в хаотичном массиве сигналов. Оно, наконец, находится на фабриках микроэлектроники, в цепочках поставок оптики, сенсоров, радиочастотных компонентов и вычислительных процессоров.
Именно здесь сосредоточена основная технологическая и экономическая нагрузка современной морской войны — без перечисленных компонентов любые дешёвые средства поражения сами по себе не способны обеспечить даже единичного военного успеха, и тем более не способны обеспечить выраженный системный эффект. И, напротив, при наличии всех обозначенных элементов даже примитивные по своему техническому исполнению ударные платформы становятся элементами масштабной, управляемой и долгосрочной стратегии давления.
Современная морская война требует не столько выраженных ударных возможностей, сколько наличия разведывательного и аналитического инструментария. Она требует устойчивых высокотехнологичных индустрий, доступа к данным, вычислительных мощностей и сложных аналитических систем. И именно в этом заключается её парадокс: с точки зрения внешних признаков война выглядит проще и дешевле, но по своей внутренней структуре она стала значительно сложнее, чем когда-либо прежде...».
Кажущаяся простота технологической мобилизации через роботизацию войны выглядит невероятно привлекательной в глазах малых умов. Отсутствие глубокого понимания вопроса легко заводит их на путь копирования и масштабирования именно что «дешёвого исполнительного уровня» — ведь это выглядит очень внушительно, ибо статистика способна продемонстрировать огромные объемы «производства», а пропаганда — легко сформировать иллюзию тотального численного превосходства.
Только вот без элитарного (особенно с точки зрения концентрации интеллектуальных ресурсов) и высокотехнологичного контура обеспечения эффективность такого подхода, естественно, близка к нулю.
@atomiccherry 💯
Тема новейших украинских дронов Hornet по очевидным причинам не дает покоя блогосфере — и это неудивительно. Примерно так же, скорее всего, было сложно осмыслить внезапно изменившийся мир средневековым рыцарям Карла Смелого, которые улетали с коней в грязь под залпами швейцарских аркебузиров. Чем все это кончилось для Карла и Бургундии — широко известно, хотя, разумеется, всадник в доспехе встречался на поле боя и после этого, и предпринимались отчаянные усилия, чтобы приспособить его к новой эре.
Точно так же в настоящее время ведутся отчаянные диспуты о том, как же приспособить военную логистику к ситуации, когда в любой момент с неба может прилететь смерть. Предлагаются решения разной степени абсурдности: от собирания конвоев, едущих по дороге в сопровождении грузовиков с зенитными пушками в кузовах, до идей устроить из конвоя шествие в духе «Безумного Макса» — с разноцветными дымами, стробоскопами и раскрашенными в психоделический камуфляж машинами. Разумеется, встречаются и успокоительные уверения, что Hornet прекрасно глушится, ничего умного в нем нет, надо просто «ловить частоты и давить посильнее».
Революции в военном деле случаются не при жизни каждого поколения, так что наш интерес к теме вполне закономерный: мы уже про это писали, пишем и, скорее всего, напишем еще.
Поскольку не так много людей вообще хоть как-то себе представляют, что такое нейронная сеть и как она работает, мы подготовили большой технический разбор самой технологии свёрточных сетей (CNN), их истории, особенностей и реального военного применения. Написан он доступным языком, так что специалисты по Computer Science не найдут в нем откровений (и, возможно, сочтут преступным упрощением), но он будет необходим всем, кто хочет лично разобраться, отчего весь этот цирк Барнума с грузовиками-зебрами совершенно не сработает против современного автономного оружия.
⏺️ Архитектура сверточных нейросетей и её военное применение
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/9e34f932-60b5-45cf-a39f-d3c21ed357c3
Patreon: https://www.patreon.com/posts/arkhitektura-i-160403587?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Точно так же в настоящее время ведутся отчаянные диспуты о том, как же приспособить военную логистику к ситуации, когда в любой момент с неба может прилететь смерть. Предлагаются решения разной степени абсурдности: от собирания конвоев, едущих по дороге в сопровождении грузовиков с зенитными пушками в кузовах, до идей устроить из конвоя шествие в духе «Безумного Макса» — с разноцветными дымами, стробоскопами и раскрашенными в психоделический камуфляж машинами. Разумеется, встречаются и успокоительные уверения, что Hornet прекрасно глушится, ничего умного в нем нет, надо просто «ловить частоты и давить посильнее».
Революции в военном деле случаются не при жизни каждого поколения, так что наш интерес к теме вполне закономерный: мы уже про это писали, пишем и, скорее всего, напишем еще.
Поскольку не так много людей вообще хоть как-то себе представляют, что такое нейронная сеть и как она работает, мы подготовили большой технический разбор самой технологии свёрточных сетей (CNN), их истории, особенностей и реального военного применения. Написан он доступным языком, так что специалисты по Computer Science не найдут в нем откровений (и, возможно, сочтут преступным упрощением), но он будет необходим всем, кто хочет лично разобраться, отчего весь этот цирк Барнума с грузовиками-зебрами совершенно не сработает против современного автономного оружия.
⏺️ Архитектура сверточных нейросетей и её военное применение
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/9e34f932-60b5-45cf-a39f-d3c21ed357c3
Patreon: https://www.patreon.com/posts/arkhitektura-i-160403587?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Patreon
Архитектура сверточных нейросетей и её военное применение | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Архитектура сверточных нейросетей и её военное применение by 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 on Patreon. Join 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘's community for exclusive content and updates.
Итак, открытая статья месяца.
Последние недели Сеть полнится комментариями об ударах ВСУ по тыловой логистике и сухопутному коридору в Крым. Тема это важная и злободневная, и она определенно требует трезвого доктринального анализа. То, что мы наблюдаем сегодня — это не хаотичные налеты, а последовательное, технологическое переосмысление классической концепции НАТО Battlefield Air Interdiction (BAI) — изоляции поля боя в оперативной глубине. Украинская кампания развивалась не линейно, а волнами, каждая из которых трансформировала ситуацию на фронте:
— Первая волна (2022): Паралич армейских тылов. Появление ОТРК HIMARS обрушило гиперцентрализованную советскую систему снабжения ВС РФ. Удары по гигантским складам боеприпасов в 30–50 км заставили командование спешно рассредотачивать запасы, что критически замедлило темпы российского артиллерийского наступления.
— Вторая волна (2023–2024): Смерть «последней мили». Массовое внедрение FPV-дронов создало 20-километровую зону выжженной земли вдоль фронта. Крупногабаритный транспорт был вытеснен, что вынудило войска перейти на затратное и малоэффективное «москитное» снабжение.
— Третья волна (2026): «милдстрайк». Появление барражирующих боеприпасов промежуточного радиуса (150–300 км) перенесло террор на гражданские и военные грузоперевозки в глубоком тылу. Под ударом оказалась вся инфраструктура снабжения южной группировки: от трассы Р-280 «Новороссия» до Керченской паромной переправы.
О главном исполнителе третьей волны — полуавтономном дроне «Хорнет» с элементами машинного зрения — мы уже писали. В нашем новом масштабном материале, открытом для всех читателей, мы отходим от частностей и разбираем замысел украинского военного командования комплексно — с точки зрения большой стратегии, тактики контрмер и военной истории.
⏺️ Украинская кампания против российской логистики: замысел, первые результаты и операционные ограничения
Boosty (для читателей из РФ): https://boosty.to/atomiccherry/posts/9aff4621-f535-4646-8a5d-59258b6cfadb
Patreon (для читателей вне РФ и тех, кто использует VPN): https://www.patreon.com/_atomic_cherry/posts/ukrainskaia-i-161758673?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Последние недели Сеть полнится комментариями об ударах ВСУ по тыловой логистике и сухопутному коридору в Крым. Тема это важная и злободневная, и она определенно требует трезвого доктринального анализа. То, что мы наблюдаем сегодня — это не хаотичные налеты, а последовательное, технологическое переосмысление классической концепции НАТО Battlefield Air Interdiction (BAI) — изоляции поля боя в оперативной глубине. Украинская кампания развивалась не линейно, а волнами, каждая из которых трансформировала ситуацию на фронте:
— Первая волна (2022): Паралич армейских тылов. Появление ОТРК HIMARS обрушило гиперцентрализованную советскую систему снабжения ВС РФ. Удары по гигантским складам боеприпасов в 30–50 км заставили командование спешно рассредотачивать запасы, что критически замедлило темпы российского артиллерийского наступления.
— Вторая волна (2023–2024): Смерть «последней мили». Массовое внедрение FPV-дронов создало 20-километровую зону выжженной земли вдоль фронта. Крупногабаритный транспорт был вытеснен, что вынудило войска перейти на затратное и малоэффективное «москитное» снабжение.
— Третья волна (2026): «милдстрайк». Появление барражирующих боеприпасов промежуточного радиуса (150–300 км) перенесло террор на гражданские и военные грузоперевозки в глубоком тылу. Под ударом оказалась вся инфраструктура снабжения южной группировки: от трассы Р-280 «Новороссия» до Керченской паромной переправы.
О главном исполнителе третьей волны — полуавтономном дроне «Хорнет» с элементами машинного зрения — мы уже писали. В нашем новом масштабном материале, открытом для всех читателей, мы отходим от частностей и разбираем замысел украинского военного командования комплексно — с точки зрения большой стратегии, тактики контрмер и военной истории.
⏺️ Украинская кампания против российской логистики: замысел, первые результаты и операционные ограничения
Boosty (для читателей из РФ): https://boosty.to/atomiccherry/posts/9aff4621-f535-4646-8a5d-59258b6cfadb
Patreon (для читателей вне РФ и тех, кто использует VPN): https://www.patreon.com/_atomic_cherry/posts/ukrainskaia-i-161758673?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Patreon
Украинская кампания против российской логистики: замысел, первые результаты и операционные ограничения | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Лето 2022 года стало поворотной точкой, полностью изменившей облик и характер российско-украинского конфликта. Украинская сторона получила в
Полагаю, топливный кризис в Российской Федерации можно рассматривать уже как событие оформленное и свершившееся (лента новостей и административных решений по регионам свидетельствует именно об этом), и резонно задать логичный вопрос — что будет дальше?
Начнем с общей картины. Операции украинских подразделений беспилотных систем преследуют незамысловатую, но грамотную и реалистичную цель — оказание комплексного возрастающего давления на экономику РФ. Война на истощение видоизменилась: от сражений на аннигиляцию в духе WWI она перешла к форме того, что в ходе WWII офицеры Королевских ВВС назвали anti-civil engineering bombing.
Украинские силы действуют в рамках трех операций: нарушения логистики, уничтожения гражданской инфраструктуры (что предельно наглядно можно было наблюдать в последние полгода на т.н. «новых территориях», а в текущее время — в Крыму), и, собственно, в рамках кампании, направленной на уничтожение топливно-энергетической инфраструктуры — фундамента экономики РФ (и, естественно, главного источника средств для военной экономики РФ).
Все три перечисленных направления военной активности дали свои плоды — и если логистика и отсутствие благ цивилизации пока что ощущаются в ограниченном числе регионов, то дефицит топлива приобретает характер всероссийского тренда.
Естественно, российское руководство пытается компенсировать потери и убытки через увеличение продаж сырой нефти и импорт бензина. Перечисленные торговые операции осуществляются с использованием средств морской логистики.
И здесь мы возвращаемся к нашему вопросу — что будет дальше?
Украина и страны ЕС уже демонстрировали способность наносить удары по российскому морскому экспорту, но этот процесс носил довольно ограниченный характер как из-за юридических сложностей, порождаемых подобной стратегией, так и из-за способности РФ компенсировать и даже игнорировать отдельные потери в «теневом флоте». Но сегодня ситуация приняла куда более критический оборот, и военные операции против морской логистики Москвы могут дать весьма мощный эффект.
Предположу, что в ближайшее время стоит ожидать военных операций со стороны Украины, связанных с атаками на портовую инфраструктуру РФ в Балтике и Черном море. Это будет логичный и чрезвычайно болезненный удар в условиях как нехватки топлива, так и сокращения мощностей нефтепереработки.
Отдельно отмечу, что если описанная выше теория подтвердится, то будет интересно взглянуть, как развернется новый виток противостояния между российской ПВО и украинскими средствами воздушного нападения — теоретически, в Москве должны осознавать риски и текущие проблемы, и готовиться к защите наиболее ценных активов. Итоги этих процессов дадут много пищи для размышлений.
@atomiccherry 💯
Начнем с общей картины. Операции украинских подразделений беспилотных систем преследуют незамысловатую, но грамотную и реалистичную цель — оказание комплексного возрастающего давления на экономику РФ. Война на истощение видоизменилась: от сражений на аннигиляцию в духе WWI она перешла к форме того, что в ходе WWII офицеры Королевских ВВС назвали anti-civil engineering bombing.
Украинские силы действуют в рамках трех операций: нарушения логистики, уничтожения гражданской инфраструктуры (что предельно наглядно можно было наблюдать в последние полгода на т.н. «новых территориях», а в текущее время — в Крыму), и, собственно, в рамках кампании, направленной на уничтожение топливно-энергетической инфраструктуры — фундамента экономики РФ (и, естественно, главного источника средств для военной экономики РФ).
Все три перечисленных направления военной активности дали свои плоды — и если логистика и отсутствие благ цивилизации пока что ощущаются в ограниченном числе регионов, то дефицит топлива приобретает характер всероссийского тренда.
Естественно, российское руководство пытается компенсировать потери и убытки через увеличение продаж сырой нефти и импорт бензина. Перечисленные торговые операции осуществляются с использованием средств морской логистики.
И здесь мы возвращаемся к нашему вопросу — что будет дальше?
Украина и страны ЕС уже демонстрировали способность наносить удары по российскому морскому экспорту, но этот процесс носил довольно ограниченный характер как из-за юридических сложностей, порождаемых подобной стратегией, так и из-за способности РФ компенсировать и даже игнорировать отдельные потери в «теневом флоте». Но сегодня ситуация приняла куда более критический оборот, и военные операции против морской логистики Москвы могут дать весьма мощный эффект.
Предположу, что в ближайшее время стоит ожидать военных операций со стороны Украины, связанных с атаками на портовую инфраструктуру РФ в Балтике и Черном море. Это будет логичный и чрезвычайно болезненный удар в условиях как нехватки топлива, так и сокращения мощностей нефтепереработки.
Отдельно отмечу, что если описанная выше теория подтвердится, то будет интересно взглянуть, как развернется новый виток противостояния между российской ПВО и украинскими средствами воздушного нападения — теоретически, в Москве должны осознавать риски и текущие проблемы, и готовиться к защите наиболее ценных активов. Итоги этих процессов дадут много пищи для размышлений.
@atomiccherry 💯