"Who Dares Wins" (часть 2)
Рассуждая о войне, нельзя забывать о политике. Помня о политике, всегда необходимо учитывать человеческий фактор.
Увлекаясь сухими теоретизациями и абстрактными рассуждениями «о государственных системах», мы раз за разом упускаем банальный, но критически важный факт: за любым решением стоит конкретный человек, преследующий задачу воплощения собственного видения... или интереса.
Почему режимы, строящие риторику на «выживании нации в условиях внешней угрозы», так часто демонстрируют полное бессилие, когда наступает момент применить военную силу — ту самую, ради которой они десятилетиями выжимали до предела подчинённые им народные массы?
Потому что «оборона страны», «сохранение нации», «отстаивание идентичности» — это не цели. Это лишь удобные предлоги для удержания и сохранения власти отдельно взятых людей.
Банальная мысль? Да. Но банальность не отменяет её ценности.
Единственная цель диктатуры (будь то диктат коллектива или отдельной персоны) — сохранение власти и обеспечение личной выживаемости. И нет, не абстрактной «системы», а конкретных лиц.
Теория наиболее наглядна на практике, а практики сегодня более чем достаточно. Был ли шанс у Венесуэлы повернуть ситуацию с американским вторжением иначе? Как у страны — безусловно. Любой масштабный военный инцидент в полугодичный период, предшествовавший операции в Каракасе, мог полностью изменить расклад сил. Вместо методичной подготовки в спокойных условиях США были бы вынуждены импровизировать, менять планы, подстраиваться. Возможно, они отменили бы операцию вовсе. Возможно, она превратилась бы в повторение Black Hawk Down в Могадишо. Так или иначе, это расширило бы круг сценариев для самой Венесуэлы как страны... но сократило бы личную выживаемость венесуэльских правящих кругов. До последней минуты они питали надежды на благоприятный исход — и даже получили его. Все, кроме Мадуро. А ещё — венесуэльских солдат.
И населения этой многострадальной страны.
Ситуация с Ираном полностью аналогична. Риторика аятолл может быть сколь угодно грозной, но они не готовы применить военную силу вопреки собственному выживанию, ибо это ставит под удар их личную безопасность. И здесь бессильны любые военные концепции, арсеналы ракет и легионы религиозных фанатиков.
Потому что в конечном счёте войну выигрывают не ракеты. Войну выигрывают люди, готовые отдавать приказы, руководствуясь военной целесообразностью и могущие нажать на спусковой крючок, когда это необходимо. И если таковые отсутствуют, если нет тех, кто умеет принимать отчаянные и нестандартные меры, кто нацелен на победу, а не сохранение своего кресла и личного богатства — даже самая насыщенная вооружением «зона воспрещенного доступа» не спасёт.
@atomiccherry 💯
Рассуждая о войне, нельзя забывать о политике. Помня о политике, всегда необходимо учитывать человеческий фактор.
Увлекаясь сухими теоретизациями и абстрактными рассуждениями «о государственных системах», мы раз за разом упускаем банальный, но критически важный факт: за любым решением стоит конкретный человек, преследующий задачу воплощения собственного видения... или интереса.
Почему режимы, строящие риторику на «выживании нации в условиях внешней угрозы», так часто демонстрируют полное бессилие, когда наступает момент применить военную силу — ту самую, ради которой они десятилетиями выжимали до предела подчинённые им народные массы?
Потому что «оборона страны», «сохранение нации», «отстаивание идентичности» — это не цели. Это лишь удобные предлоги для удержания и сохранения власти отдельно взятых людей.
Банальная мысль? Да. Но банальность не отменяет её ценности.
Единственная цель диктатуры (будь то диктат коллектива или отдельной персоны) — сохранение власти и обеспечение личной выживаемости. И нет, не абстрактной «системы», а конкретных лиц.
Теория наиболее наглядна на практике, а практики сегодня более чем достаточно. Был ли шанс у Венесуэлы повернуть ситуацию с американским вторжением иначе? Как у страны — безусловно. Любой масштабный военный инцидент в полугодичный период, предшествовавший операции в Каракасе, мог полностью изменить расклад сил. Вместо методичной подготовки в спокойных условиях США были бы вынуждены импровизировать, менять планы, подстраиваться. Возможно, они отменили бы операцию вовсе. Возможно, она превратилась бы в повторение Black Hawk Down в Могадишо. Так или иначе, это расширило бы круг сценариев для самой Венесуэлы как страны... но сократило бы личную выживаемость венесуэльских правящих кругов. До последней минуты они питали надежды на благоприятный исход — и даже получили его. Все, кроме Мадуро. А ещё — венесуэльских солдат.
И населения этой многострадальной страны.
Ситуация с Ираном полностью аналогична. Риторика аятолл может быть сколь угодно грозной, но они не готовы применить военную силу вопреки собственному выживанию, ибо это ставит под удар их личную безопасность. И здесь бессильны любые военные концепции, арсеналы ракет и легионы религиозных фанатиков.
Потому что в конечном счёте войну выигрывают не ракеты. Войну выигрывают люди, готовые отдавать приказы, руководствуясь военной целесообразностью и могущие нажать на спусковой крючок, когда это необходимо. И если таковые отсутствуют, если нет тех, кто умеет принимать отчаянные и нестандартные меры, кто нацелен на победу, а не сохранение своего кресла и личного богатства — даже самая насыщенная вооружением «зона воспрещенного доступа» не спасёт.
@atomiccherry 💯
MiddleEAST
Очень много спекуляций относительно возможного удара Трампа по Ирану. Да, стянуты значительные военно-морские силы. Да, видимо, это может привести к нападению. И очевидно, что кому-то очень хочется исключить Исламский Иран из региональной или мировой повестки. Как Ирак в 2003. Но достаточно ли стянутых сил для решения «иранского вопроса»?
Если взять карту и калькулятор, то выясняется, что группировка, формируемая США, качественно и количественно отличается от аналогичных сил, использованных США для вторжения в Ирак в 2003
Если взять карту и калькулятор, то выясняется, что группировка, формируемая США, качественно и количественно отличается от аналогичных сил, использованных США для вторжения в Ирак в 2003
Оценивая масштабы текущей переброски сил США на Ближний Восток, безусловно, мы не можем игнорировать опыт Иракских кампаний. Это ближайшие схожие по своему характеру прецеденты, и отвергать их было бы опрометчиво.
Тем не менее, проводить прямые параллели между 1991-м и 2026-м ошибочно. И не только с точки зрения классического военного искусства, которое предполагает уникальность каждого акта вооруженного противостояния, но и с точки зрения объективной и качественной оценки текущих событий.
Прежде всего стоит остановить внимание на стратегических целях. В 1990-1991 г. международная коалиция была вынуждена собирать силы не просто для бомбардировочной кампании, но прежде всего для освобождения Кувейта от иракской оккупации. Это априори требовало концентрации военной мощи, которая могла бы бросить вызов и победить в масштабном наземном столкновении с сильнейшей армией в регионе.
Теперь переходим к условиям. В современных обсуждениях вопроса ближневосточных кампаний США принято полностью упускать из внимания тему Ирака, его военного потенциала и возможностей. Делается как от нехватки информации (и нежелания с ней знакомиться), так и от банальной безграмотности (акцентирую внимание, все перечисленное не касается ув. мною @MEASTru — я лишь подмечаю общую проблематику). Иракские вооруженные силы принято выставлять в качестве эдаких «мальчиков для битья», только вот они ими совершенно не были.
Иракская армия представляла собой современную, оснащенную передовым вооружением и закаленную в горниле десятилетней бойни военную машину. И в 1990 году немало экспертов выражали обоснованные сомнения относительно перспектив американской кампании против Саддама Хусейна; победа над выкованной в окопных мясорубках механизированной армадой не казалась легкой задачей и руководству Коалиции, которое стремилось к формированию в том числе и численного превосходства (качественное на тот момент все ещё не было очевидным; да, теоретически ценность новейших цифровых оружейных систем была высокой, но проверить это можно было только на практике).
Говоря проще, возможность дозированного применения силы в 1990-91 даже не рассматривалась. Проводя грубые параллели (но предельно понятные), ситуация в те годы выглядела бы аналогичной в наши дни лишь в том случае, если бы США планировали устроить войну... против Израиля. Ибо, повторюсь, военный потенциал и возможности Ирака на тот момент делали его наиболее милитаризированной и опасной страной региона.
Но является ли подобной военной силой современный Иран? Определенно нет.
Подготовительный этап, связанный с подавлением ПВО Ирака, в свое время длился на протяжении более чем 2 месяцев — и даже несмотря на установление господства в воздухе, оно продолжало создавать проблемы на протяжении последующей кампании. Реалии ПВО ИРИ мы могли наглядно наблюдать в ходе Двенадцатидневной войны (2025) — фактически, его не существует. Иранские ВВС не смогли обеспечить даже оборону Тегерана, в небе которого на протяжении почти двух недель непрерывно находились израильские оперативно-стратегические БПЛА Hermes. Безусловно, Иран имел паритет с точки зрения ударных возможностей, но... он был обеспечен только и исключительно тем, что боевые действия велись преимущественно именно что Израилем, который совершил ряд грубых стратегических ошибок и переоценил собственные силы.
Предстоящая кампания будет совершенно другой. У неё будет радикально иной уровень интенсивности и материально-технического обеспечения, сформированный совместными американо-израильскими возможностями.
Тем не менее, будет справедливо указать, что сама по себе воздушная мощь не является инструментом, могущим обеспечить уверенную стратегическую победу. Без наземной кампании ситуация в ИРИ едва ли изменится радикальным образом, но есть нюанс: дабы сломить режим аятолл, не требуется полномасштабного вторжения, преследующего своей целью взятие Тегерана. Иранская география диктует другие подходы, способные обеспечить высокую эффективность при привлечении ограниченных сил... но об этом мы поговорим в следующем тексте.
@atomiccherry 💯
Тем не менее, проводить прямые параллели между 1991-м и 2026-м ошибочно. И не только с точки зрения классического военного искусства, которое предполагает уникальность каждого акта вооруженного противостояния, но и с точки зрения объективной и качественной оценки текущих событий.
Прежде всего стоит остановить внимание на стратегических целях. В 1990-1991 г. международная коалиция была вынуждена собирать силы не просто для бомбардировочной кампании, но прежде всего для освобождения Кувейта от иракской оккупации. Это априори требовало концентрации военной мощи, которая могла бы бросить вызов и победить в масштабном наземном столкновении с сильнейшей армией в регионе.
Теперь переходим к условиям. В современных обсуждениях вопроса ближневосточных кампаний США принято полностью упускать из внимания тему Ирака, его военного потенциала и возможностей. Делается как от нехватки информации (и нежелания с ней знакомиться), так и от банальной безграмотности (акцентирую внимание, все перечисленное не касается ув. мною @MEASTru — я лишь подмечаю общую проблематику). Иракские вооруженные силы принято выставлять в качестве эдаких «мальчиков для битья», только вот они ими совершенно не были.
Иракская армия представляла собой современную, оснащенную передовым вооружением и закаленную в горниле десятилетней бойни военную машину. И в 1990 году немало экспертов выражали обоснованные сомнения относительно перспектив американской кампании против Саддама Хусейна; победа над выкованной в окопных мясорубках механизированной армадой не казалась легкой задачей и руководству Коалиции, которое стремилось к формированию в том числе и численного превосходства (качественное на тот момент все ещё не было очевидным; да, теоретически ценность новейших цифровых оружейных систем была высокой, но проверить это можно было только на практике).
Говоря проще, возможность дозированного применения силы в 1990-91 даже не рассматривалась. Проводя грубые параллели (но предельно понятные), ситуация в те годы выглядела бы аналогичной в наши дни лишь в том случае, если бы США планировали устроить войну... против Израиля. Ибо, повторюсь, военный потенциал и возможности Ирака на тот момент делали его наиболее милитаризированной и опасной страной региона.
Но является ли подобной военной силой современный Иран? Определенно нет.
Подготовительный этап, связанный с подавлением ПВО Ирака, в свое время длился на протяжении более чем 2 месяцев — и даже несмотря на установление господства в воздухе, оно продолжало создавать проблемы на протяжении последующей кампании. Реалии ПВО ИРИ мы могли наглядно наблюдать в ходе Двенадцатидневной войны (2025) — фактически, его не существует. Иранские ВВС не смогли обеспечить даже оборону Тегерана, в небе которого на протяжении почти двух недель непрерывно находились израильские оперативно-стратегические БПЛА Hermes. Безусловно, Иран имел паритет с точки зрения ударных возможностей, но... он был обеспечен только и исключительно тем, что боевые действия велись преимущественно именно что Израилем, который совершил ряд грубых стратегических ошибок и переоценил собственные силы.
Предстоящая кампания будет совершенно другой. У неё будет радикально иной уровень интенсивности и материально-технического обеспечения, сформированный совместными американо-израильскими возможностями.
Тем не менее, будет справедливо указать, что сама по себе воздушная мощь не является инструментом, могущим обеспечить уверенную стратегическую победу. Без наземной кампании ситуация в ИРИ едва ли изменится радикальным образом, но есть нюанс: дабы сломить режим аятолл, не требуется полномасштабного вторжения, преследующего своей целью взятие Тегерана. Иранская география диктует другие подходы, способные обеспечить высокую эффективность при привлечении ограниченных сил... но об этом мы поговорим в следующем тексте.
@atomiccherry 💯
Фактически вся нефтедобыча и экспортная инфраструктура Ирана сосредоточена в пределах провинции Хузестан (80-87% нефтедобычи по разным оценкам; на карте обозначена фиолетовым контуром) и острове Харк (это крупнейший экспортный хаб, через который происходит отгрузка 90% иранской нефти).
Особенность данного региона состоит в том, что он де-факто отрезан от остального Ирана естественным географическим барьером: Загросским горным массивом (на карте это отображено в виде черной пунктирной линии). Через горы пролегают 4 логистических артерии, которые гипотетически могут быть использованы в военных целях для переброски тяжелой техники (отображены красным).
Отдельно стоит отметить факт того, что регион населен преимущественно этническими арабами.
@atomiccherry 💯
Особенность данного региона состоит в том, что он де-факто отрезан от остального Ирана естественным географическим барьером: Загросским горным массивом (на карте это отображено в виде черной пунктирной линии). Через горы пролегают 4 логистических артерии, которые гипотетически могут быть использованы в военных целях для переброски тяжелой техники (отображены красным).
Отдельно стоит отметить факт того, что регион населен преимущественно этническими арабами.
@atomiccherry 💯
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Фактически вся нефтедобыча и экспортная инфраструктура Ирана сосредоточена в пределах провинции Хузестан (80-87% нефтедобычи по разным оценкам; на карте обозначена фиолетовым контуром) и острове Харк (это крупнейший экспортный хаб, через который происходит…
Итак, вторжение в Иран (начало).
Как было сказано ранее, США и Израиль едва ли могут рассчитывать на решение накопленного за долгие десятилетия массива проблем, связанных с ИРИ, одной лишь воздушной кампанией. В свое время этого не удалось добиться даже при привлечении более масштабных сил в лице армии Саддама Хусейна, который открыл против Ирана масштабную военную кампанию длиною в 8 лет при одновременной поддержке как со стороны Москвы, так и Вашингтона — не удалось этого добиться и Израилю в ходе Двенадцатидневной войны.
Нужно сказать, что война июня 2025-го стала хорошей демонстрацией реального положения дел в Иране. С одной стороны, стал очевиден крайне низкий уровень организации иранских вооруженных сил, их гиперцентрализация и негибкость. С другой стороны, ИРИ показала высокий уровень внутренней устойчивости и способность вести войну на истощение (пусть и не политически, о чем я писал ранее, но материально-технически). Ожидать, что новая бомбардировочная кампания станет катализатором революции или же протестов, облегчив тем самым задачу США и Израиля, было бы по меньшей мере наивно — практика уже продемонстрировала нам иное.
Как победить режим, который прячется за спинами миллионов? Как победить режим, который десятилетиями инвестировал в инструменты сохранения власти в самых неблагоприятных условиях — в условиях войны?
Легко. И одновременно очень сложно. Необходимо лишить его источников существования.
Как ранее говорил ваш покорный слуга — то есть я, — термин «блокада» станет главным словом 2026 года. Блокаду ощутила на себе Венесуэла. Прямо сегодня она нежным прикосновением удавки стягивает горло Кубы. Её петля неумолимо сжимается вокруг Москвы. И, естественно, не может избежать той же участи и Иран.
Выше уважаемый читатель имел возможность ознакомиться с картой и необходимыми сопутствующими пояснениями. Внимательно изучив её, несложно прийти к закономерному выводу: для парализации и полного уничтожения экономики Ирана нет необходимости в организации полномасштабного вторжения. Достаточно лишь отсечь от ИРИ единственную провинцию, которая выступает сосредоточием как ключевого экспортного продукта, так и инфраструктуры этого экспорта (напомню, 90% экспорта идёт через Харг, и без него режим обречён на экономический коллапс). Более того, это отсечение требует лишь операции ограниченного масштаба, чему всецело благоволит география региона.
Само собой, это потребует полноценной войсковой операции и организации постоянного присутствия (впрочем, это не обязательно; присутствие требуется лишь в том случае, если США захотят извлечь экономическую выгоду и продолжить добычу нефти под собственным контролем, но ведь инфраструктура может быть и просто уничтожена), а не ограниченной высадки, как это было в Каракасе. Но подобная акция кардинально отличается, скажем, от вторжения в Ирак (2003) как по своему масштабу, так и необходимых для реализации сил. И, что наиболее важно, она способна обеспечить стратегический перелом в борьбе против Ирана (и не только Ирана, но об этом позже) без оккупации Тегерана. Полностью лишив режим аятолл экономического фундамента, США и Израиль получат возможность вести воздушную кампанию на истощение, методично добивая остатки иранского военного потенциала на фоне распадающейся системы государственного управления.
Тем не менее, необходимо отдавать себе трезвый отчет: американо-израильская операция не будет легкой и быстрой, несмотря на все недостатки иранской военной машины и системы управления. С учетом масштаба стоящих перед Вашингтоном и Тель-Авивом задач она определенно будет сопровождаться потерями (пусть, вероятно, и минимальными), и сам по себе комплекс мер, связанных с устранением ИРИ, займет не один месяц. При всех прочих равных речь идет об атаке на гипермилитаризованное государство территорией в 2,5 раза превышающее, например, Украину — и о колоссальной воздушной кампании, сравнимой со войнами против Ирака.
И это событие определенно будет очень интересным.
@atomiccherry 💯
Как было сказано ранее, США и Израиль едва ли могут рассчитывать на решение накопленного за долгие десятилетия массива проблем, связанных с ИРИ, одной лишь воздушной кампанией. В свое время этого не удалось добиться даже при привлечении более масштабных сил в лице армии Саддама Хусейна, который открыл против Ирана масштабную военную кампанию длиною в 8 лет при одновременной поддержке как со стороны Москвы, так и Вашингтона — не удалось этого добиться и Израилю в ходе Двенадцатидневной войны.
Нужно сказать, что война июня 2025-го стала хорошей демонстрацией реального положения дел в Иране. С одной стороны, стал очевиден крайне низкий уровень организации иранских вооруженных сил, их гиперцентрализация и негибкость. С другой стороны, ИРИ показала высокий уровень внутренней устойчивости и способность вести войну на истощение (пусть и не политически, о чем я писал ранее, но материально-технически). Ожидать, что новая бомбардировочная кампания станет катализатором революции или же протестов, облегчив тем самым задачу США и Израиля, было бы по меньшей мере наивно — практика уже продемонстрировала нам иное.
Как победить режим, который прячется за спинами миллионов? Как победить режим, который десятилетиями инвестировал в инструменты сохранения власти в самых неблагоприятных условиях — в условиях войны?
Легко. И одновременно очень сложно. Необходимо лишить его источников существования.
Как ранее говорил ваш покорный слуга — то есть я, — термин «блокада» станет главным словом 2026 года. Блокаду ощутила на себе Венесуэла. Прямо сегодня она нежным прикосновением удавки стягивает горло Кубы. Её петля неумолимо сжимается вокруг Москвы. И, естественно, не может избежать той же участи и Иран.
Выше уважаемый читатель имел возможность ознакомиться с картой и необходимыми сопутствующими пояснениями. Внимательно изучив её, несложно прийти к закономерному выводу: для парализации и полного уничтожения экономики Ирана нет необходимости в организации полномасштабного вторжения. Достаточно лишь отсечь от ИРИ единственную провинцию, которая выступает сосредоточием как ключевого экспортного продукта, так и инфраструктуры этого экспорта (напомню, 90% экспорта идёт через Харг, и без него режим обречён на экономический коллапс). Более того, это отсечение требует лишь операции ограниченного масштаба, чему всецело благоволит география региона.
Само собой, это потребует полноценной войсковой операции и организации постоянного присутствия (впрочем, это не обязательно; присутствие требуется лишь в том случае, если США захотят извлечь экономическую выгоду и продолжить добычу нефти под собственным контролем, но ведь инфраструктура может быть и просто уничтожена), а не ограниченной высадки, как это было в Каракасе. Но подобная акция кардинально отличается, скажем, от вторжения в Ирак (2003) как по своему масштабу, так и необходимых для реализации сил. И, что наиболее важно, она способна обеспечить стратегический перелом в борьбе против Ирана (и не только Ирана, но об этом позже) без оккупации Тегерана. Полностью лишив режим аятолл экономического фундамента, США и Израиль получат возможность вести воздушную кампанию на истощение, методично добивая остатки иранского военного потенциала на фоне распадающейся системы государственного управления.
Тем не менее, необходимо отдавать себе трезвый отчет: американо-израильская операция не будет легкой и быстрой, несмотря на все недостатки иранской военной машины и системы управления. С учетом масштаба стоящих перед Вашингтоном и Тель-Авивом задач она определенно будет сопровождаться потерями (пусть, вероятно, и минимальными), и сам по себе комплекс мер, связанных с устранением ИРИ, займет не один месяц. При всех прочих равных речь идет об атаке на гипермилитаризованное государство территорией в 2,5 раза превышающее, например, Украину — и о колоссальной воздушной кампании, сравнимой со войнами против Ирака.
И это событие определенно будет очень интересным.
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Оценивая масштабы текущей переброски сил США на Ближний Восток, безусловно, мы не можем игнорировать опыт Иракских кампаний. Это ближайшие схожие по своему характеру прецеденты, и отвергать их было бы опрометчиво.
Тем не менее, проводить прямые параллели…
Тем не менее, проводить прямые параллели…
Сегодня сложно удивить кого-либо упоминаниями беспилотных летательных аппаратов. Российско-украинский конфликт сделал её обыденной; ныне о них активно пишут даже те, кто ещё недавно в приступах луддизма яростно отрицал сам факт роботизации войны.
Но ещё недавно — чуть более 5 лет назад, замечу, — тема БПЛА была не просто малопонятна, но и малоизвестна подавляющей доле читателей. Пожалуй, так бы оно оставалось и далее, если бы одна активная в военном отношении и передовая с точки зрения военной теории страна не совершила своего рода революцию, задействовав беспилотные летательные аппараты класса MALE в боях против регулярной армии...
Речь, как несложно догадаться, идет о детище турецкой компании Baykar Makina — Bayraktar TB2. Военном роботе, который не был первым, не был лучшим в своем классе, не был наиболее передовым — но боевой путь которого в корне изменил войну современности всего лишь за несколько лет активного применения.
Увы, в настоящий момент интерес с разработкам, техническим новинкам и доктринам Турецкой Республики в русскоязычной среде угас — даже несмотря на то, что Анкара активно завоевывает новые рынки, формирует военно-политические альянсы, а продукция её оружейной промышленности интенсивно воюет в Африке. По всеобщему мнению, наибольшую важность в моменте имеет лишь опыт российско-украинского конфликта — и это ошибочное предположение уводит от внимания читателей научно-техническую революцию, которая интенсивно идет в других странах прямо сегодня.
Задуманный некогда в качестве беспилотного самолета-разведчика и легкого штурмовика, Bayraktar TB2 принял участие в ряде конфликтов в абсолютно ином качестве. Он использовался для охоты на ПВО, занимался контрбатарейной борьбой, громил танковые колонны, топил катера, сбивал вертолеты и даже атаковал ракетный крейсер — но в конечном итоге закономерно уступил свои позиции на украинском фронте, насыщенном тяжелыми зенитно-ракетными системами. На этом его карьера, казалось, должна была пресечься, окончившись в качестве инструмента контрапартизанской борьбы где-нибудь в странах Африки — но предполагать подобное было ошибкой.
Став одним из первых детищ турецкой индустрии по производству военных роботов, Bayraktar TB2 прошел ряд кардинальных модернизаций, не просто учитывающих опыт участия данного БПЛА в широкомасштабных боевых действиях, но и прямо подготавливающих его для продолжения военной карьеры в качестве полноправного инструмента воздушной войны — и теперь уже не в качестве импровизированного средства, но многофункционального «охотника-убийцы», способного атаковать дальнобойные ЗРК, корабли и уничтожать воздушные цели. Именно данной радикальной трансформации одного из самых знаменитых беспилотных летательных аппаратов посвящена наша новая большая статья из цикла материалов открытого доступа:
⏹️ Прообраз войны нового поколения: эволюция «Байрактара», охота на ПВО и истребление «Шахедов»
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/4ea986f8-bee9-48b5-9130-47afdb1d9e9c
Patreon: https://www.patreon.com/posts/proobraz-voiny-i-151624581?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Но ещё недавно — чуть более 5 лет назад, замечу, — тема БПЛА была не просто малопонятна, но и малоизвестна подавляющей доле читателей. Пожалуй, так бы оно оставалось и далее, если бы одна активная в военном отношении и передовая с точки зрения военной теории страна не совершила своего рода революцию, задействовав беспилотные летательные аппараты класса MALE в боях против регулярной армии...
Речь, как несложно догадаться, идет о детище турецкой компании Baykar Makina — Bayraktar TB2. Военном роботе, который не был первым, не был лучшим в своем классе, не был наиболее передовым — но боевой путь которого в корне изменил войну современности всего лишь за несколько лет активного применения.
Увы, в настоящий момент интерес с разработкам, техническим новинкам и доктринам Турецкой Республики в русскоязычной среде угас — даже несмотря на то, что Анкара активно завоевывает новые рынки, формирует военно-политические альянсы, а продукция её оружейной промышленности интенсивно воюет в Африке. По всеобщему мнению, наибольшую важность в моменте имеет лишь опыт российско-украинского конфликта — и это ошибочное предположение уводит от внимания читателей научно-техническую революцию, которая интенсивно идет в других странах прямо сегодня.
Задуманный некогда в качестве беспилотного самолета-разведчика и легкого штурмовика, Bayraktar TB2 принял участие в ряде конфликтов в абсолютно ином качестве. Он использовался для охоты на ПВО, занимался контрбатарейной борьбой, громил танковые колонны, топил катера, сбивал вертолеты и даже атаковал ракетный крейсер — но в конечном итоге закономерно уступил свои позиции на украинском фронте, насыщенном тяжелыми зенитно-ракетными системами. На этом его карьера, казалось, должна была пресечься, окончившись в качестве инструмента контрапартизанской борьбы где-нибудь в странах Африки — но предполагать подобное было ошибкой.
Став одним из первых детищ турецкой индустрии по производству военных роботов, Bayraktar TB2 прошел ряд кардинальных модернизаций, не просто учитывающих опыт участия данного БПЛА в широкомасштабных боевых действиях, но и прямо подготавливающих его для продолжения военной карьеры в качестве полноправного инструмента воздушной войны — и теперь уже не в качестве импровизированного средства, но многофункционального «охотника-убийцы», способного атаковать дальнобойные ЗРК, корабли и уничтожать воздушные цели. Именно данной радикальной трансформации одного из самых знаменитых беспилотных летательных аппаратов посвящена наша новая большая статья из цикла материалов открытого доступа:
⏹️ Прообраз войны нового поколения: эволюция «Байрактара», охота на ПВО и истребление «Шахедов»
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/4ea986f8-bee9-48b5-9130-47afdb1d9e9c
Patreon: https://www.patreon.com/posts/proobraz-voiny-i-151624581?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Patreon
Прообраз войны нового поколения: эволюция «Байрактара», охота на ПВО и истребление «Шахедов» | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Get more from 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 on Patreon
Рассуждая об успехах военной промышленности, разведки и дипломатии Турецкой Республики, несложно упустить из внимания один важный факт — на каждое успешное действие, совершенное Анкарой, совершается противодействие. Амбициозная и динамичная, Турция бросила вызов стране, которая крайне любит их принимать.
Речь, конечно же, идет об Израиле.
Ранее мы публиковали большой материал, посвященный становлению протурецкого военного альянса JDODC — союза трех государств на Балканах, полностью изменившего и без того шаткий баланс сил на неспокойном полуострове. Позволю себе цитату:
Проблема технологического скачка, однако, заключается в том, что он почти никогда не остаётся без ответа. Турция, сделавшая ставку на насыщение поля боя дешёвыми и эффективными роботизированными системами, добилась впечатляющих успехов на Кавказе, в Сирии, Ливии и, наконец, на Балканах. Но, выстраивая JDODC и вооружая Косово ударными дронами, Анкара, кажется, упустила из виду, что на другой чаше весов находится игрок, для которого асимметричные ответы — не просто тактика, а национальная военная философия.
Этим игроком стал Израиль. Страна, которая десятилетиями существует во враждебном окружении и привыкла отвечать на любую угрозу не просто симметричным наращиванием массы, а созданием технологического превосходства, ломающего любые планы противника.
Так на свет появился «Эгейский щит» — не просто военный союз Израиля, Греции и Кипра, а зеркальный ответ на турецкую экспансию. Ответ, где вместо турецкой «роботизированной массы» на первый план выходят израильская разведка, дальнобойные ракеты и концепция «обезглавливающего удара». Ответ, который превращает Эгейское море в непроходимый рубеж для реализации доктрины «Голубой родины».
⏹️ «Эгейский щит»: как Израиль формирует военный блок для противостояния Турецкой Республике
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/18b50700-3cf7-4aac-8e75-d14effbcf1d8
Patreon: https://www.patreon.com/posts/egeiskii-shchit-149749968
@atomiccherry 💯
Речь, конечно же, идет об Израиле.
Ранее мы публиковали большой материал, посвященный становлению протурецкого военного альянса JDODC — союза трех государств на Балканах, полностью изменившего и без того шаткий баланс сил на неспокойном полуострове. Позволю себе цитату:
«В происходящем есть признаки и более фундаментальных и масштабных процессов. Как мы можем видеть, постепенно происходит обесценивание традиционных параметров военной мощи. Постепенно руководящие структуры национальных вооруженных сил приходят к мысли о том, в современной войне численность личного состава и количество тяжелой техники более не являются решающими факторами – не отрицая при этом, конечно же, необходимость создания массы. Массы роботизированных, дистанционно управляемых огневых средств, функционирование которых тесно связано со скоростью принятия решений, точностью средств поражения, глубины работы разведывательных средств и устойчивости систем управления. Благодаря этому компактные, но насыщенные высокими технологиями вооруженные силы Косово получают возможность всерьез оспаривать военное доминирование значительно более крупного соседа – Сербии. Это создает прецедент, чреватый цепной реакцией в других «спящих» конфликтах по всему миру, где одна из сторон делает ставку на технологический скачок...»
Проблема технологического скачка, однако, заключается в том, что он почти никогда не остаётся без ответа. Турция, сделавшая ставку на насыщение поля боя дешёвыми и эффективными роботизированными системами, добилась впечатляющих успехов на Кавказе, в Сирии, Ливии и, наконец, на Балканах. Но, выстраивая JDODC и вооружая Косово ударными дронами, Анкара, кажется, упустила из виду, что на другой чаше весов находится игрок, для которого асимметричные ответы — не просто тактика, а национальная военная философия.
Этим игроком стал Израиль. Страна, которая десятилетиями существует во враждебном окружении и привыкла отвечать на любую угрозу не просто симметричным наращиванием массы, а созданием технологического превосходства, ломающего любые планы противника.
Так на свет появился «Эгейский щит» — не просто военный союз Израиля, Греции и Кипра, а зеркальный ответ на турецкую экспансию. Ответ, где вместо турецкой «роботизированной массы» на первый план выходят израильская разведка, дальнобойные ракеты и концепция «обезглавливающего удара». Ответ, который превращает Эгейское море в непроходимый рубеж для реализации доктрины «Голубой родины».
Доктрина «Голубой родины» (Mavi Vatan) — это турецкая морская стратегия, провозглашенная в 2019 г. адмиралом в отставке Джемом Гюрденизом и поддержанная Эрдоганом. Она приравнивает морские акватории (континентальный шельф, ИЭЗ) к суше, заявляя права на 462 тыс. км² в Черном, Эгейском и Средиземном морях.
⏹️ «Эгейский щит»: как Израиль формирует военный блок для противостояния Турецкой Республике
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/18b50700-3cf7-4aac-8e75-d14effbcf1d8
Patreon: https://www.patreon.com/posts/egeiskii-shchit-149749968
@atomiccherry 💯
Patreon
«Эгейский щит»: как Израиль формирует военный блок для противостояния Турецкой Республике | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Get more from 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 on Patreon
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 pinned «Сегодня сложно удивить кого-либо упоминаниями беспилотных летательных аппаратов. Российско-украинский конфликт сделал её обыденной; ныне о них активно пишут даже те, кто ещё недавно в приступах луддизма яростно отрицал сам факт роботизации войны. Но ещё недавно…»
У меня много читателей из России. Объективно они составляют большинство, и это закономерный факт, учитывая, что канал является русскоязычным. Вследствие этого факта я не могу не прокомментировать тему блокировок Telegram в РФ.
Я мог бы написать пронзительный текст о том, как мне жаль русский язык, теряющий свою ценность, роль, масштаб и значимость из-за самоликвидации крупнейшей русскоязычной страны с просторов мировой Сети. Мог бы написать проницательный аналитический материал о том, почему этим блокировкам быть и что стало их причиной (между делом замечу, господа, что надо смотреть на экономику, а не пересказывать «1984»; теории заговора не работают, всё и всегда обстоит куда более приземленным и пошлым образом).
Мог бы, но не буду. Какой смысл комментировать свершившиеся события и процессы? Бессмысленно рукоплескать по поводу Telegram и поднимать дискуссии на тему блокировок, когда блокировать-то, собственно, осталось нечего — все уже зачищено.
Разговоры о высоких материях уже бесполезны. Но если спуститься на землю, то решения есть. Напомню вам то, что говорил ранее: блокировки эффективны ровно настолько, насколько безграмотны лично вы. Хотите быть беспомощным, лишенным коммуникации, развлечений, информации? Не учитесь. Не интересуйтесь. Сдайтесь. Хотите иметь возможность использовать один из величайших и мощнейших инструментов в истории человечества? Проявите любознательность, удавите в себе страх перед техникой и чем-то новым. И не скупитесь каких-нибудь шести долларов в месяц на покупку средств обхода блокировок — уж поверьте, они полностью окупят себя. Не знаете с чего начать? Начните с того, что критически оцените используемый вами софт — в качестве старта хотя бы поставьте себе правильный браузер, который будет работать на вас, а не на то, чтобы сливать ваши данные (здесь находится реклама Mozilla Firefox, за которую мне никто не платит) и заведите иностранную электронную почту.
Главное, не забывайте прикладывать к технике собственную гибкость, адаптивность и хитрость. Изучайте новое, коммуницируйте друг с другом, обменивайтесь опытом — в такие сложные времена социальные контакты ценны как никогда (ваш покорный слуга, например, не так давно помогал в подборе средств обхода блокировок другу из КНР, читателю этого канала — так что я пишу этот совет отнюдь не просто так. Общение спасает).
Не нужно фатализма, болтовни и жалоб — они не помогут. Поможет лишь знание.
@atomiccherry 💯
Я мог бы написать пронзительный текст о том, как мне жаль русский язык, теряющий свою ценность, роль, масштаб и значимость из-за самоликвидации крупнейшей русскоязычной страны с просторов мировой Сети. Мог бы написать проницательный аналитический материал о том, почему этим блокировкам быть и что стало их причиной (между делом замечу, господа, что надо смотреть на экономику, а не пересказывать «1984»; теории заговора не работают, всё и всегда обстоит куда более приземленным и пошлым образом).
Мог бы, но не буду. Какой смысл комментировать свершившиеся события и процессы? Бессмысленно рукоплескать по поводу Telegram и поднимать дискуссии на тему блокировок, когда блокировать-то, собственно, осталось нечего — все уже зачищено.
Разговоры о высоких материях уже бесполезны. Но если спуститься на землю, то решения есть. Напомню вам то, что говорил ранее: блокировки эффективны ровно настолько, насколько безграмотны лично вы. Хотите быть беспомощным, лишенным коммуникации, развлечений, информации? Не учитесь. Не интересуйтесь. Сдайтесь. Хотите иметь возможность использовать один из величайших и мощнейших инструментов в истории человечества? Проявите любознательность, удавите в себе страх перед техникой и чем-то новым. И не скупитесь каких-нибудь шести долларов в месяц на покупку средств обхода блокировок — уж поверьте, они полностью окупят себя. Не знаете с чего начать? Начните с того, что критически оцените используемый вами софт — в качестве старта хотя бы поставьте себе правильный браузер, который будет работать на вас, а не на то, чтобы сливать ваши данные (здесь находится реклама Mozilla Firefox, за которую мне никто не платит) и заведите иностранную электронную почту.
Главное, не забывайте прикладывать к технике собственную гибкость, адаптивность и хитрость. Изучайте новое, коммуницируйте друг с другом, обменивайтесь опытом — в такие сложные времена социальные контакты ценны как никогда (ваш покорный слуга, например, не так давно помогал в подборе средств обхода блокировок другу из КНР, читателю этого канала — так что я пишу этот совет отнюдь не просто так. Общение спасает).
Не нужно фатализма, болтовни и жалоб — они не помогут. Поможет лишь знание.
@atomiccherry 💯
Что ж, новая кампания против Ирана началась.
Пока что комментировать происходящее рано: результаты первых атак неясны, а их масштаб неизвестен. Тем не менее, уже сейчас можно отметить факт, который был одной из определяющих характеристик Двенадцатидневной войны июня 2025 года — иранская система противовоздушной обороны недееспособна и не может обеспечить защиту хотя бы столицы.
В данный момент я бы предложил читателю освежить память о событиях прошлого года и вспомнить некоторые заметки, касающиеся Ирана, от года текущего:
https://t.iss.one/atomiccherry/797
https://t.iss.one/atomiccherry/804
https://t.iss.one/atomiccherry/903
В скором времени я постараюсь выпустить материал, посвященный тому, что являет собой ПВО ИРИ на самом деле (какой-либо интересной аналитики на данную тему так и не вышло, так что мои наблюдения точно не будут лишними).
@atomiccherry 💯
Пока что комментировать происходящее рано: результаты первых атак неясны, а их масштаб неизвестен. Тем не менее, уже сейчас можно отметить факт, который был одной из определяющих характеристик Двенадцатидневной войны июня 2025 года — иранская система противовоздушной обороны недееспособна и не может обеспечить защиту хотя бы столицы.
В данный момент я бы предложил читателю освежить память о событиях прошлого года и вспомнить некоторые заметки, касающиеся Ирана, от года текущего:
https://t.iss.one/atomiccherry/797
https://t.iss.one/atomiccherry/804
https://t.iss.one/atomiccherry/903
В скором времени я постараюсь выпустить материал, посвященный тому, что являет собой ПВО ИРИ на самом деле (какой-либо интересной аналитики на данную тему так и не вышло, так что мои наблюдения точно не будут лишними).
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Воздушная война Израиля и Ирана (часть I)
– Часть I
– Часть II
– Часть III
– Часть IV
Полагаю, следует тезисно и коротко (насколько возможно) изложить события прошедших дней и суть текущих военных процессов.
Наибольший интерес для нас представляет именно…
– Часть I
– Часть II
– Часть III
– Часть IV
Полагаю, следует тезисно и коротко (насколько возможно) изложить события прошедших дней и суть текущих военных процессов.
Наибольший интерес для нас представляет именно…
Пожалуй, в качестве первого комментария на тему военной кампании против Ирана стоило бы дать некоторый обзор как особенностей Двенадцатидневной войны прошлого года, так и характерных черт текущей.
В ходе событий июня 2025 года Израиль предпринял масштабное воздушное нападение на ИРИ, которое произвело ошеломительный эффект на иранскую систему военного управления. Сочетание кибератак, действий диверсионных групп, ракетно-бомбовых ударов нанесли тяжелый урон обороне Ирана, однако уже спустя несколько дней стало ясно — они не имели фатальный характер. Действия Тель-Авива, очевидно, были нескоординированными с США: американцы приняли лишь символическое участие в воздушной кампании, но в остальном их активов в регионе хватало исключительно для оказания логистической поддержки и противоракетной обороны.
Ограниченные возможности израильской авиации не позволили поддерживать высокий темп и масштаб воздушных атак; более того, технической возможности атаковать военные объекты в Восточном Иране и неё не было. Уничтожить ракетный арсенал ИРИ, несмотря на де-факто аннигилированную систему ПВО, возможным не представлялось. Уже к концу первой недели боевых действий наметилась патовая ситуация — обе стороны могли успешно атаковать друг друга, но имели инструментов и ресурсов как для эффективной защиты собственных военных и гражданских активов, так и для кардинального перелома стратегического характера. К концу второй недели стало очевидным другое — Иран, строивший свою военную философию на концепции войны на истощение, может победить в противостоянии с Израилем один на один.
И война немедленно была завершена.
Сегодня ситуация кардинально отличается. Во-первых, американо-израильских сил нет никаких ограничений, связанных с глубиной наносимых ударов — американский арсенал средств воздушного нападения дает массу разнообразных возможностей по уничтожению объектов любых типов, будь то заглубленные защитные сооружения или же мобильные пусковые установки. Во-вторых, это радикально иной уровень ситуационной осведомленности и разведки — если в прошлом году Израиль имел очевидные ограничения, связанные с необходимостью опираться на собственные разведывательные ресурсы, то сегодня таковые отсутствуют. Иранская ставка на замаскированные пусковые установки различных типов (для самолетов-снарядов, зенитных и баллистических ракет) себя не оправдает — надо признать, она скверно работала и в прошлый раз, а сейчас не будет работать вовсе. В-третьих, общая масса средств воздушного нападения кратно превышает возможности одних лишь израильских ВВС — совместные силы могут атаковать интенсивнее и по большой площади, нанося колоссальный урон в короткие сроки.
Должен акцентировать внимание читателя — речь не идет о том, что исход этой войны уже предрешен. Это лишь описание вводных данных, характерных для текущих боевых действий.
Иран, судя по всему, также вынес определенные уроки из Двенадцатидневной войны. Во-первых, Тегеран более решительным образом атакует вражескую военную инфраструктуру в регионе (география ударов широкая и затрагивает большое количество союзников Вашингтона) и явно стремится нанести ущерб логистике и обеспечению — грамотный шаг, учитывая невозможность борьбы с боевыми активами Израиля и США. Во-вторых, удары демонстрируют возросшую точность попаданий — мы уже можем наблюдать первые результаты атак. В-третьих, пока что нет очевидных признаков новой волны диверсионной активности — возможно, иранская контрразведка провела определенную работу по предотвращению таковой.
С другой стороны, следует отметить, что количественные показатели применения Ираном средств воздушного нападения заметно ниже Двенадцатидневной войны — пока что речь идет о запуске десятков, но не сотен ракет. Связано ли это с интенсивной боевой работой атакующей американо-израильской группировки, или же сменой тактики иранских ракетных войск — вопрос открытый.
@atomiccherry 💯
В ходе событий июня 2025 года Израиль предпринял масштабное воздушное нападение на ИРИ, которое произвело ошеломительный эффект на иранскую систему военного управления. Сочетание кибератак, действий диверсионных групп, ракетно-бомбовых ударов нанесли тяжелый урон обороне Ирана, однако уже спустя несколько дней стало ясно — они не имели фатальный характер. Действия Тель-Авива, очевидно, были нескоординированными с США: американцы приняли лишь символическое участие в воздушной кампании, но в остальном их активов в регионе хватало исключительно для оказания логистической поддержки и противоракетной обороны.
Ограниченные возможности израильской авиации не позволили поддерживать высокий темп и масштаб воздушных атак; более того, технической возможности атаковать военные объекты в Восточном Иране и неё не было. Уничтожить ракетный арсенал ИРИ, несмотря на де-факто аннигилированную систему ПВО, возможным не представлялось. Уже к концу первой недели боевых действий наметилась патовая ситуация — обе стороны могли успешно атаковать друг друга, но имели инструментов и ресурсов как для эффективной защиты собственных военных и гражданских активов, так и для кардинального перелома стратегического характера. К концу второй недели стало очевидным другое — Иран, строивший свою военную философию на концепции войны на истощение, может победить в противостоянии с Израилем один на один.
И война немедленно была завершена.
Сегодня ситуация кардинально отличается. Во-первых, американо-израильских сил нет никаких ограничений, связанных с глубиной наносимых ударов — американский арсенал средств воздушного нападения дает массу разнообразных возможностей по уничтожению объектов любых типов, будь то заглубленные защитные сооружения или же мобильные пусковые установки. Во-вторых, это радикально иной уровень ситуационной осведомленности и разведки — если в прошлом году Израиль имел очевидные ограничения, связанные с необходимостью опираться на собственные разведывательные ресурсы, то сегодня таковые отсутствуют. Иранская ставка на замаскированные пусковые установки различных типов (для самолетов-снарядов, зенитных и баллистических ракет) себя не оправдает — надо признать, она скверно работала и в прошлый раз, а сейчас не будет работать вовсе. В-третьих, общая масса средств воздушного нападения кратно превышает возможности одних лишь израильских ВВС — совместные силы могут атаковать интенсивнее и по большой площади, нанося колоссальный урон в короткие сроки.
Должен акцентировать внимание читателя — речь не идет о том, что исход этой войны уже предрешен. Это лишь описание вводных данных, характерных для текущих боевых действий.
Иран, судя по всему, также вынес определенные уроки из Двенадцатидневной войны. Во-первых, Тегеран более решительным образом атакует вражескую военную инфраструктуру в регионе (география ударов широкая и затрагивает большое количество союзников Вашингтона) и явно стремится нанести ущерб логистике и обеспечению — грамотный шаг, учитывая невозможность борьбы с боевыми активами Израиля и США. Во-вторых, удары демонстрируют возросшую точность попаданий — мы уже можем наблюдать первые результаты атак. В-третьих, пока что нет очевидных признаков новой волны диверсионной активности — возможно, иранская контрразведка провела определенную работу по предотвращению таковой.
С другой стороны, следует отметить, что количественные показатели применения Ираном средств воздушного нападения заметно ниже Двенадцатидневной войны — пока что речь идет о запуске десятков, но не сотен ракет. Связано ли это с интенсивной боевой работой атакующей американо-израильской группировки, или же сменой тактики иранских ракетных войск — вопрос открытый.
@atomiccherry 💯
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Пожалуй, в качестве первого комментария на тему военной кампании против Ирана стоило бы дать некоторый обзор как особенностей Двенадцатидневной войны прошлого года, так и характерных черт текущей. В ходе событий июня 2025 года Израиль предпринял масштабное…
И небольшое дополнение к тексту выше, дабы избежать обвинений в необъективности.
Военный потенциал и возможности американо-израильской коалиции — это понятные и измеримые критерии оценки, о которых мы с той или иной степенью объективности могли рассуждать даже до начала военной кампании против Ирана. Безусловно, есть технологии и методы ведения операционной деятельности, о которых мы пока что можем судить лишь поверхностно — например, автоматизированная обработка больших объемов разведывательной информации. Тем не менее, сложить представление об их военных возможностях и доктринах — это посильная задача.
Но сказать аналогичное про Иран нельзя. С одной стороны, иранская концепция техногерильи, выработанная на основе механистического анализа опыта Иракских кампаний, продемонстрировала свою неадекватность современным условиям. Она могла бы сработать 20 лет назад, но двух похожих войн не бывает. С другой стороны, в 2025 году Иран продемонстрировал как стратегическую устойчивость, так и способность вести войну на истощение. Более того, за прошедшие месяцы военное руководство ИРИ вполне предпринять ряд действий, связанных с повышением военного потенциала страны. Смею выразить сомнения, что можно за месяцы перестроить модель ведения войны, которая формировалась на протяжении четырех десятков лет — тем не менее, при должном приложении интеллектуальных и организационных усилий возможно даже такое.
Оценить возможности Ирана взвешенно и объективно в данный момент невозможно — они станут ясны лишь по прошествии некоторого времени.
@atomiccherry 💯
Военный потенциал и возможности американо-израильской коалиции — это понятные и измеримые критерии оценки, о которых мы с той или иной степенью объективности могли рассуждать даже до начала военной кампании против Ирана. Безусловно, есть технологии и методы ведения операционной деятельности, о которых мы пока что можем судить лишь поверхностно — например, автоматизированная обработка больших объемов разведывательной информации. Тем не менее, сложить представление об их военных возможностях и доктринах — это посильная задача.
Но сказать аналогичное про Иран нельзя. С одной стороны, иранская концепция техногерильи, выработанная на основе механистического анализа опыта Иракских кампаний, продемонстрировала свою неадекватность современным условиям. Она могла бы сработать 20 лет назад, но двух похожих войн не бывает. С другой стороны, в 2025 году Иран продемонстрировал как стратегическую устойчивость, так и способность вести войну на истощение. Более того, за прошедшие месяцы военное руководство ИРИ вполне предпринять ряд действий, связанных с повышением военного потенциала страны. Смею выразить сомнения, что можно за месяцы перестроить модель ведения войны, которая формировалась на протяжении четырех десятков лет — тем не менее, при должном приложении интеллектуальных и организационных усилий возможно даже такое.
Оценить возможности Ирана взвешенно и объективно в данный момент невозможно — они станут ясны лишь по прошествии некоторого времени.
@atomiccherry 💯
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Из действительно любопытных и подтверждённых деталей первого дня боевых действий можно отметить очевидную смену Ираном тактики ракетных атак. Ударам подверглись загоризонтальные радиолокационные станции в Бахрейне (на видео) и Катаре (подтверждено представителем Минобороны страны), критически важные для раннего обнаружения иранских баллистических ракет и управления системой противоракетной обороны США и союзников в регионе.
Это действительно эффективный и грамотный шаг. Точечные атаки, которые могут обеспечить дальнейшие массированные пуски.
P.S.: от себя добавил бы, что пока это абсолютно не похоже на ожидаемое одностороннее «избиение», которое ожидаемо прогнозировалось на основе опыта Двенадцатидневной войны. Каждая война уникальна.
@atomiccherry 💯
Это действительно эффективный и грамотный шаг. Точечные атаки, которые могут обеспечить дальнейшие массированные пуски.
P.S.: от себя добавил бы, что пока это абсолютно не похоже на ожидаемое одностороннее «избиение», которое ожидаемо прогнозировалось на основе опыта Двенадцатидневной войны. Каждая война уникальна.
@atomiccherry 💯
Приступая к осторожному анализу событий новой кампании против Ирана, мне хотелось бы обратиться к одной из статей, опубликованных ранее в рамках цикла «К футурологии войны»:
Полагаю, глядя на примеры двух крупнейших военных конфликтов последних лет — Украины и Ирана — нет необходимости пояснять, почему именно был процитирован данный отрывок. Ибо он всецело и полностью актуален в условиях текущих боевых действий.
Прежде всего стоило бы зафиксировать ряд банальных фактов. Во-первых, новая воздушная кампания против Ирана столько же плохо проработана с точки зрения стратегии, сколько и первая. Вопреки ожиданиям, объединенная ударная мощь США и Израиля оказалась глубоко неэффективной и не достигла значимых результатов в подавлении военного потенциала ИРИ. Во-вторых (и этот факт прямо связан с предыдущим), действия США и Израиля не являются скоординированными. Это не коалиционное взаимодействие, а набор разрозненных боевых эпизодов без какой-либо системы и целеполагания.
Как я уже писал ранее, в ходе Двенадцатидневной войны (2025) Израиль не имел возможности уничтожить военную инфраструктуру в Восточном Иране — и это предопределило ход боевых действий. Сохранив часть военного потенциала (к тому же наиболее высокотехнологичную), Исламская Республика в сжатые сроки продемонстрировала способность не только выдерживать удары, но и наносить их в ответ — и делать это эффективно и интенсивно. Ожидалось, что в текущую фазу конфликта США, обладающие более развитой логистикой воздушной войны и обширным арсеналом тяжелых средств воздушного нападения, будут с первых часов конфликта атаковать недосягаемые ранее области ИРИ, тогда как Израиль продолжит нанесение ударов в западных и центральных частях страны. Но, вопреки всей здравой логике, этого не произошло. И США, и Израиль сосредоточили усилия в западных и южных областях (фактически действуя на глубину не более 500 км от границы), атакуя иранские боевые единицы не в рамках, скажем, тщательно проработанной операции SEAD, но в режиме т.н. «свободной охоты». Безусловно, это приносит свои плоды — Иран понес определенные потери в командном составе, пусковых установках, зенитно-ракетных системах и флотских силах, — однако не обеспечивает ожидаемого подавления военного потенциала страны, которая последние несколько суток успешно наносит удары по критически важной инфраструктуре стран региона, американским военным объектам и судам торгового флота — и, самое главное, вовсе не демонстрирует готовности к капитуляции.
@atomiccherry 💯
Двести лет назад был открыт национализм. Джин был выпущен из бутылки и его не загнать назад. Всегда и при любых вводных данных для победы в любой войне любой стороне не остается никакого выхода, кроме воевать (фактически истреблять, если называть вещи своими именами) против населения противника — и желательно, в библейских масштабах. В противном случае о победе можно забыть: враги годами и десятилетиями, подобно арабам и евреям, будут вновь и вновь идти на войну, невзирая на любые издержки.
Так мы пришли к невероятному парадоксу войны постмодерна. С одной стороны, население, способное нести тяготы военной службы, стремительно вымирает. Среднестатистический человек вовсе не желает идти воевать, да еще и в тех количествах, которые не посрамили бы прусскую армию 1916 года. С другой же стороны, стоит его лишь немного затронуть внешними обстоятельствами, и национализм, зашитый в подкорке (ведь система образования и воспитания ничуть не изменилась с эпохи модерна, она все также призвана взрастить «массового гражданина»), взрывается как бомба и заставляет бросаться с миной в руках под танки проклятых врагов отечества (естественно, не всех поголовно, но достаточно, чтобы превратить в ад для оккупантов какой-нибудь Ирак или Афганистан). В итоге ситуация выглядит почти что комично: воевать особо некем, но стоит возникнуть необходимости, и поднимается весь народ.
— из цикла «К футурологии войны»
Полагаю, глядя на примеры двух крупнейших военных конфликтов последних лет — Украины и Ирана — нет необходимости пояснять, почему именно был процитирован данный отрывок. Ибо он всецело и полностью актуален в условиях текущих боевых действий.
Прежде всего стоило бы зафиксировать ряд банальных фактов. Во-первых, новая воздушная кампания против Ирана столько же плохо проработана с точки зрения стратегии, сколько и первая. Вопреки ожиданиям, объединенная ударная мощь США и Израиля оказалась глубоко неэффективной и не достигла значимых результатов в подавлении военного потенциала ИРИ. Во-вторых (и этот факт прямо связан с предыдущим), действия США и Израиля не являются скоординированными. Это не коалиционное взаимодействие, а набор разрозненных боевых эпизодов без какой-либо системы и целеполагания.
Как я уже писал ранее, в ходе Двенадцатидневной войны (2025) Израиль не имел возможности уничтожить военную инфраструктуру в Восточном Иране — и это предопределило ход боевых действий. Сохранив часть военного потенциала (к тому же наиболее высокотехнологичную), Исламская Республика в сжатые сроки продемонстрировала способность не только выдерживать удары, но и наносить их в ответ — и делать это эффективно и интенсивно. Ожидалось, что в текущую фазу конфликта США, обладающие более развитой логистикой воздушной войны и обширным арсеналом тяжелых средств воздушного нападения, будут с первых часов конфликта атаковать недосягаемые ранее области ИРИ, тогда как Израиль продолжит нанесение ударов в западных и центральных частях страны. Но, вопреки всей здравой логике, этого не произошло. И США, и Израиль сосредоточили усилия в западных и южных областях (фактически действуя на глубину не более 500 км от границы), атакуя иранские боевые единицы не в рамках, скажем, тщательно проработанной операции SEAD, но в режиме т.н. «свободной охоты». Безусловно, это приносит свои плоды — Иран понес определенные потери в командном составе, пусковых установках, зенитно-ракетных системах и флотских силах, — однако не обеспечивает ожидаемого подавления военного потенциала страны, которая последние несколько суток успешно наносит удары по критически важной инфраструктуре стран региона, американским военным объектам и судам торгового флота — и, самое главное, вовсе не демонстрирует готовности к капитуляции.
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Последние несколько лет аналитики по всему миру ломают головы над тем, почему не сработали концепции, разработанные военными теоретиками 1970-х годов и отшлифованные в 1990-е, и отчего современные войны так и не стали похожи ни на арабо-израильскую кампанию…
Весьма наглядная карта, отражающая цели американо-израильских воздушных атак на территорию Ирана. Нужно отметить, что восточная и северо-восточная части страны по сей день недосягаемы для группировки вторжения. Кроме того, мы можем предположить, что по итогу Двенадцатидневной войны Иран провел передислокацию наиболее значимых военных активов именно в данные регионы, обеспечив их противовоздушную оборону стратегической глубиной.
В качестве дополнительного факта следует отметить, что в ходе Двенадцатидневной войны Израиль вывел из строя значительную часть иранских ракетных баз в западной части страны (там размещались устаревшие БРСД с ограниченной дальностью), однако не уничтожил их; в частности, речь идет о ракетных хранилищах. Высокоточные бомбы парализовали транспортные узлы данных объектов, но их содержимое оставалось сохранным. Стоит предполагать, что уцелевшее военное оборудование было изъято после расчистки и сейчас активно применяется по назначению.
@atomiccherry 💯
В качестве дополнительного факта следует отметить, что в ходе Двенадцатидневной войны Израиль вывел из строя значительную часть иранских ракетных баз в западной части страны (там размещались устаревшие БРСД с ограниченной дальностью), однако не уничтожил их; в частности, речь идет о ракетных хранилищах. Высокоточные бомбы парализовали транспортные узлы данных объектов, но их содержимое оставалось сохранным. Стоит предполагать, что уцелевшее военное оборудование было изъято после расчистки и сейчас активно применяется по назначению.
@atomiccherry 💯
Forwarded from IVAN THE INTELLIGENT
Про время, когда центр тяжести становится точкой уязвимости
Читаю пост прекрасного атомика и хочу его достроить немного другим примером.
Наблюдая за текущей турбулентностью, ловишь себя на мысли: единственная по-настоящему устойчивая конструкция в период нестабильности — децентрализованная.
Звучит как мантра криптоэнтузиастов, но если посмотреть шире, это чистая инженерия устойчивости. Любая система, где критически важные узлы стянуты в одну точку, обречена. Достаточно «купировать» центр — и периферия превращается в тыкву.
Особенно это видно на примере технологической инфраструктуры.
Представьте: все ваши данные, сервисы, управление городским хозяйством или логистикой завязаны на сервера в одном регионе, в одной компании, в одном дата-центре. Пока центр жив — всё летает. Как только случается коллапс (не важно, физический или административный), остальная страна выпадает в офлайн. Без связи, без денег, без карт.
Технологический монополизм — это та же самая централизация, и она так же хрупка.
Пример Китая (который многие привыкли видеть монолитом).
В Китае, где я прожил 4 года, очень четко осознали этот риск. Именно поэтому там культивируется внутренняя автономия регионов. Хотя бы посмотрите как децентрализовано производство 217 Китайских авто-брендов по стране.
Каждый регион старается быть самодостаточным, чтобы в случае перебоев с «центром» (будь то погода, политика или логистика) система не рухнула. Они строят не просто вертикаль, а горизонтальные связи. Это прагматичный подход к выживанию: если центр временно потерян, страна не перестает дышать.
К чему это я?
Мы привыкли думать, что круто, когда «всё в одном приложении». Удобно же, когда один техногигант закрывает все потребности. Но с точки зрения устойчивости — это катастрофа.
Самые надежные системы не те, у которых есть мощный центр, а те, у которых нет единой точки отказа. Где компетенции, производство и сервисы распределены. Где каждый узел может жить своей головой.
Количество (узлов, мощностей, игроков) в данном случае создает не свалку, а подушку безопасности. Качество же системы определяется тем, сможет ли она работать, если из нее выдернуть «главный процессор».
В мире, где дрон может залететь на кухню к конкретному лицу, хранить все яйца в одной технологической корзине — непозволительная роскошь.
Читаю пост прекрасного атомика и хочу его достроить немного другим примером.
Наблюдая за текущей турбулентностью, ловишь себя на мысли: единственная по-настоящему устойчивая конструкция в период нестабильности — децентрализованная.
Звучит как мантра криптоэнтузиастов, но если посмотреть шире, это чистая инженерия устойчивости. Любая система, где критически важные узлы стянуты в одну точку, обречена. Достаточно «купировать» центр — и периферия превращается в тыкву.
Особенно это видно на примере технологической инфраструктуры.
Представьте: все ваши данные, сервисы, управление городским хозяйством или логистикой завязаны на сервера в одном регионе, в одной компании, в одном дата-центре. Пока центр жив — всё летает. Как только случается коллапс (не важно, физический или административный), остальная страна выпадает в офлайн. Без связи, без денег, без карт.
Технологический монополизм — это та же самая централизация, и она так же хрупка.
Пример Китая (который многие привыкли видеть монолитом).
В Китае, где я прожил 4 года, очень четко осознали этот риск. Именно поэтому там культивируется внутренняя автономия регионов. Хотя бы посмотрите как децентрализовано производство 217 Китайских авто-брендов по стране.
Каждый регион старается быть самодостаточным, чтобы в случае перебоев с «центром» (будь то погода, политика или логистика) система не рухнула. Они строят не просто вертикаль, а горизонтальные связи. Это прагматичный подход к выживанию: если центр временно потерян, страна не перестает дышать.
К чему это я?
Мы привыкли думать, что круто, когда «всё в одном приложении». Удобно же, когда один техногигант закрывает все потребности. Но с точки зрения устойчивости — это катастрофа.
Самые надежные системы не те, у которых есть мощный центр, а те, у которых нет единой точки отказа. Где компетенции, производство и сервисы распределены. Где каждый узел может жить своей головой.
Количество (узлов, мощностей, игроков) в данном случае создает не свалку, а подушку безопасности. Качество же системы определяется тем, сможет ли она работать, если из нее выдернуть «главный процессор».
В мире, где дрон может залететь на кухню к конкретному лицу, хранить все яйца в одной технологической корзине — непозволительная роскошь.
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Приступая к осторожному анализу событий новой кампании против Ирана, мне хотелось бы обратиться к одной из статей, опубликованных ранее в рамках цикла «К футурологии войны»:
Двести лет назад был открыт национализм. Джин был выпущен из бутылки и его не загнать…
Двести лет назад был открыт национализм. Джин был выпущен из бутылки и его не загнать…
Продолжая тему Второй Иранской войны, невозможно вновь и вновь не возвращаться к теме противовоздушной обороны Исламской Республики — или, как многие бы справедливо сказали, её отсутствия. Несмотря на десятилетия инвестиций в военную промышленность, Иран оказался фактически бессилен в вопросах войны в воздухе; единственными реально работающими инструментами в арсенале страны стали фортификации и стратегическая глубина.
Но чем вызвана подобная беспомощность — воздушной мощью противника? Слабостью собственного арсенала? Или, быть может, проблема лежит в иной плоскости — в самой специфике философии иранского военного строительства?
Как выглядит техническое состояние ПВО Исламской Республики на самом деле и на каких разработках базируются используемые Ираном системы? Как именно выглядела иранская идея воздушной войны, под какие условия она создавалась и почему оказалась недееспособной в реальной войне? Вы можете получить ответы на многочисленные вопросы, терзающие многие пытливые умы, ознакомившись с нашим новым материалом.
⏹️ Слепые стражи революции: реальное состояние противовоздушной обороны Ирана
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/25993112-017e-4a7c-94bf-0cfabb772bc8
Patreon: https://www.patreon.com/posts/slepye-strazhi-152211753?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Но чем вызвана подобная беспомощность — воздушной мощью противника? Слабостью собственного арсенала? Или, быть может, проблема лежит в иной плоскости — в самой специфике философии иранского военного строительства?
Как выглядит техническое состояние ПВО Исламской Республики на самом деле и на каких разработках базируются используемые Ираном системы? Как именно выглядела иранская идея воздушной войны, под какие условия она создавалась и почему оказалась недееспособной в реальной войне? Вы можете получить ответы на многочисленные вопросы, терзающие многие пытливые умы, ознакомившись с нашим новым материалом.
⏹️ Слепые стражи революции: реальное состояние противовоздушной обороны Ирана
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/25993112-017e-4a7c-94bf-0cfabb772bc8
Patreon: https://www.patreon.com/posts/slepye-strazhi-152211753?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Patreon
Слепые стражи революции: реальное состояние противовоздушной обороны Ирана | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Get more from 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 on Patreon
Сегодня утром иранские беспилотники нанесли удар по международному аэропорту Нахичевани — и это событие уже успели окрестить как акт бессмысленной и необоснованной агрессии. Объяснить значение атак на монархии Залива, предоставляющих инфраструктуру для дислокации ВС США, можно. Но Азербайджан?..
В Сети можно встретить много конспирологии, связанной с темой тесных отношений Баку и Тель-Авива — но есть и крайне интересные факты. WikiLeaks в свое время опубликовали ряд любопытных документов, связанных с данным вопросом, и сегодня как никогда удачный момент, чтобы их вспомнить.
Речь идет о дипломатических телеграммах посольства США в Баку 07BAKU224 (2007 год) и 09BAKU297 (2009 год). Это не домыслы и не слухи, а официальные доклады американских дипломатов, направленные в Госдепартамент. Первая, к примеру, описывает встречу израильского посла Артура Ленка с американским послом, где обсуждались высказывания президента Алиева об Иране как о «загнанном диком животном», которое «не отступит перед санкциями». Впрочем, куда более занимательными в этих документах выглядят зафиксированные факты военного сотрудничества.
Согласно телеграмме 09BAKU297, Азербайджан и Израиль связывают отношения, которые сам Алиев метко сравнил с айсбергом — «девять десятых под водой». Обе страны рассматривают Иран как экзистенциальную угрозу безопасности, и именно это определяет глубину их взаимодействия. Телеграмма 07BAKU224 фиксирует наличие двух секретных соглашений о безопасности между странами, которые не подлежат публичному разглашению. Также приводятся следующие данные: помощник президента Алиева по безопасности Вахид Алиев выезжал в Израиль на встречи с замминистра обороны Эфраимом Снэ и с представителями «Моссад»; кроме того, и сам замминистра обороны Израиля лично посещал Баку для обсуждения темы Ирана.
Американские военные атташе в своих отчетах фиксировали следующие любопытные факты: по их сведениям, Азербайджан предоставлял для размещения израильских средств технической разведки собственные военные объекты вблизи границы с Ираном; кроме того, в Баку рассматривались варианты размещения израильских ударных самолетов (в контексте идущих сегодня боевых действий это означает кардинальное сокращение логистического плеча, что делает восточные провинции Ирана столь же уязвимыми, как и западные).
Безусловно, в настоящий момент у нас отсутствуют четкие факты, свидетельствующие о размещении израильских сил на территории Азербайджана — тем не менее, нельзя и отвергать такую возможность. Израиль на протяжении почти двух десятилетий использовал инфраструктуру данной страны в качестве удобного плацдарма для действий своей разведки — так что действия Ирана (если атака действительно совершалась Исламской Республикой) более чем обоснованы.
P.S.: Министерство иностранных дел Ирана опровергает факт нанесения удара и называет его провокацией, с чем вполне можно согласиться, учитывая, как странно он был спланирован и реализован.
@atomiccherry 💯
В Сети можно встретить много конспирологии, связанной с темой тесных отношений Баку и Тель-Авива — но есть и крайне интересные факты. WikiLeaks в свое время опубликовали ряд любопытных документов, связанных с данным вопросом, и сегодня как никогда удачный момент, чтобы их вспомнить.
Речь идет о дипломатических телеграммах посольства США в Баку 07BAKU224 (2007 год) и 09BAKU297 (2009 год). Это не домыслы и не слухи, а официальные доклады американских дипломатов, направленные в Госдепартамент. Первая, к примеру, описывает встречу израильского посла Артура Ленка с американским послом, где обсуждались высказывания президента Алиева об Иране как о «загнанном диком животном», которое «не отступит перед санкциями». Впрочем, куда более занимательными в этих документах выглядят зафиксированные факты военного сотрудничества.
Согласно телеграмме 09BAKU297, Азербайджан и Израиль связывают отношения, которые сам Алиев метко сравнил с айсбергом — «девять десятых под водой». Обе страны рассматривают Иран как экзистенциальную угрозу безопасности, и именно это определяет глубину их взаимодействия. Телеграмма 07BAKU224 фиксирует наличие двух секретных соглашений о безопасности между странами, которые не подлежат публичному разглашению. Также приводятся следующие данные: помощник президента Алиева по безопасности Вахид Алиев выезжал в Израиль на встречи с замминистра обороны Эфраимом Снэ и с представителями «Моссад»; кроме того, и сам замминистра обороны Израиля лично посещал Баку для обсуждения темы Ирана.
Американские военные атташе в своих отчетах фиксировали следующие любопытные факты: по их сведениям, Азербайджан предоставлял для размещения израильских средств технической разведки собственные военные объекты вблизи границы с Ираном; кроме того, в Баку рассматривались варианты размещения израильских ударных самолетов (в контексте идущих сегодня боевых действий это означает кардинальное сокращение логистического плеча, что делает восточные провинции Ирана столь же уязвимыми, как и западные).
Безусловно, в настоящий момент у нас отсутствуют четкие факты, свидетельствующие о размещении израильских сил на территории Азербайджана — тем не менее, нельзя и отвергать такую возможность. Израиль на протяжении почти двух десятилетий использовал инфраструктуру данной страны в качестве удобного плацдарма для действий своей разведки — так что действия Ирана (если атака действительно совершалась Исламской Республикой) более чем обоснованы.
P.S.: Министерство иностранных дел Ирана опровергает факт нанесения удара и называет его провокацией, с чем вполне можно согласиться, учитывая, как странно он был спланирован и реализован.
@atomiccherry 💯
Forwarded from BRIEF МИР
Сегодня через Ормузский пролив не прошло ни одного нефтяного танкера — СNN.
«Вы видите, как пролив фактически блокируется. Судам трудно как войти, так и выйти», — сообщил CNN представитель нефтяной отрасли.
@brieflyru
@rusbri
По данным S&P Global Commodities at Sea, переданным CNN, в среду ни один нефтяной танкер не прошёл через этот ключевой водный путь.
«Вы видите, как пролив фактически блокируется. Судам трудно как войти, так и выйти», — сообщил CNN представитель нефтяной отрасли.
По данным S&P, танкеры со сжиженным природным газом (СПГ) не проходили через Ормузский пролив с воскресенья.
@brieflyru
@rusbri
BRIEF МИР
Сегодня через Ормузский пролив не прошло ни одного нефтяного танкера — СNN. По данным S&P Global Commodities at Sea, переданным CNN, в среду ни один нефтяной танкер не прошёл через этот ключевой водный путь. «Вы видите, как пролив фактически блокируется. Судам…
С новой Танкерной войной складывается крайне интересная история.
С одной стороны МИД Ирана убеждает, что пролив не блокируется. Китай всячески поддерживает данные заявления и требует обеспечения свободы судоходства (что кажется вполне логичным, учитывая заинтересованность Пекина в функционировании мировых транспортных артерий).
Но фактически попытки прохода через Ормузский пролив жестко пресекаются — за прошедшие Иран атаковал не менее 10 танкеров, которые пытались прорвать блокаду. По сути, данный логистический узел не функционирует.
С военной точки зрения данная ситуация выглядит крайне любопытно — да, США формально уничтожили ВМС Исламской Республики и сделали это предельно наглядным образом. Это неоспоримый тактический успех, но при этом стратегически они допустили колоссальный просчет, дав Ирану возможность создавать давление на мировой энергетический рынок и формировать непозволительные издержки для союзных Вашингтону стран Залива (судя по динамике событий я бы осторожно предположил, что янки в принципе не рассматривали такой сценарий, рассчитывая на обезглавливание иранского руководства и дальнейший распад вооруженных сил. Но что-то пошло не так).
Фактически, фактор истребления иранского традиционного флота де-факто никак не сказался на блокаде пролива — как можно наблюдать, она отлично поддерживается при помощи средств ассиметричной морской войны. Ирония ситуации может крыться и в том, что США, уничтожив иранский флот как централизованную структуру, усложнили себе задачу. Иранские операторы роботизированных вооружений, которые раньше были частью более-менее централизованной структуры, действуют как автономные партизанские отряды. Их сложнее отследить, сложнее уничтожить, и они продолжают делать своё дело, обеспечивая децентрализованную блокаду пролива.
P.S.: почему блокаду будет сложно прорвать, несмотря на количественное и качественное превосходство американо-израильских сил, можно понять, ознакомившись с нашими материалами о Войне в Красном море — открытой для всех читателей статьей и циклом текстов.
И, пользуясь случаем, напомню о большом и важном тематическом материале «Роботизация морской войны».
@atomiccherry 💯
С одной стороны МИД Ирана убеждает, что пролив не блокируется. Китай всячески поддерживает данные заявления и требует обеспечения свободы судоходства (что кажется вполне логичным, учитывая заинтересованность Пекина в функционировании мировых транспортных артерий).
Но фактически попытки прохода через Ормузский пролив жестко пресекаются — за прошедшие Иран атаковал не менее 10 танкеров, которые пытались прорвать блокаду. По сути, данный логистический узел не функционирует.
С военной точки зрения данная ситуация выглядит крайне любопытно — да, США формально уничтожили ВМС Исламской Республики и сделали это предельно наглядным образом. Это неоспоримый тактический успех, но при этом стратегически они допустили колоссальный просчет, дав Ирану возможность создавать давление на мировой энергетический рынок и формировать непозволительные издержки для союзных Вашингтону стран Залива (судя по динамике событий я бы осторожно предположил, что янки в принципе не рассматривали такой сценарий, рассчитывая на обезглавливание иранского руководства и дальнейший распад вооруженных сил. Но что-то пошло не так).
Фактически, фактор истребления иранского традиционного флота де-факто никак не сказался на блокаде пролива — как можно наблюдать, она отлично поддерживается при помощи средств ассиметричной морской войны. Ирония ситуации может крыться и в том, что США, уничтожив иранский флот как централизованную структуру, усложнили себе задачу. Иранские операторы роботизированных вооружений, которые раньше были частью более-менее централизованной структуры, действуют как автономные партизанские отряды. Их сложнее отследить, сложнее уничтожить, и они продолжают делать своё дело, обеспечивая децентрализованную блокаду пролива.
P.S.: почему блокаду будет сложно прорвать, несмотря на количественное и качественное превосходство американо-израильских сил, можно понять, ознакомившись с нашими материалами о Войне в Красном море — открытой для всех читателей статьей и циклом текстов.
И, пользуясь случаем, напомню о большом и важном тематическом материале «Роботизация морской войны».
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Некоторое назад Wall Street Journal опубликовали чрезвычайно интересный материал, посвящённый морской войне в Красном море. Военно-морские силы США на протяжении года принимали участие в интенсивной кампании против йеменских хуситов.
В русскоязычном пространстве…
В русскоязычном пространстве…
Война против Ирана длится вот уже более недели, и мы можем осторожно приступать к фиксации некоторых закономерностей и формированию общей картины происходящего. На первый взгляд, американо-израильская коалиция доминирует: уничтожен иранский флот, уничтожено большое количество иранских военных объектов на северо-западе, западе и юге страны, а Тегеран ежедневно подвергается воздушным атакам. И все же это тактические успехи, которые едва ли способствуют реализации заявленных Вашингтоном стратегических целей — и откровенно не укладываются в первоначальные сроки проведения операции.
Иран несет потери — большие потери, — но и наносит их противнику. Анализируя обстановку комплексно, необходимо еще раз акцентировать внимание на важном факте, о котором мы писали еще в первые сутки боевых действий. Иран методично выбивает «глаза» американской противоракетной обороны в регионе. За неделю поражены РЛС СПРН AN/FPS-132 в Катаре стоимостью 1,1 миллиарда долларов, два радара AN/TPY-2 систем THAAD в ОАЭ и Иордании, а также ещё одна аналогичная станция на базе Принц Султан в Саудовской Аравии. Спутниковые снимки подтверждают эти данные. «Купол» ПРО над Заливом критически ослаблен — соответственно, у Ирана больше нет необходимости преодолевать его массированными пусками.
Сократив возможности региональной противоракетной обороны, иранцы получили возможность применять более дорогие, менее массовые и сложные оружейные системы по типу тяжёлых баллистических ракет «Хорремшехр-4» (с дальностью 2000 километров, полуторатонной боеголовкой и скоростью до 16 Махов). Например, более суток назад их целью стал аэропорт Бен-Гурион, где спутниковый снимок от 5 марта зафиксировал около 30 американских танкеров KC-135 и KC-46. Ракета задокументированно доставила полторы тонны взрывчатки и рассеяла её над стоянками самолётов, после чего началось самое интересное...
Американская компания Planet Labs экстренно ввела 96-часовую задержку публикации снимков над странами Залива, Ираком, Кувейтом и Израилем, «чтобы предотвратить анализ ущерба» — стоит ли говорить, что такие экстраординарные меры принимают, когда есть что скрывать. Вслед за этим в Израиле ещё больше ужесточен режим военной цензуры: запрещены прямые трансляции и показ городов во время атак (вплоть до прямого давления и противодействия на журналистов, что было отмечено персоналом BBC News).
Отдельного внимания заслуживает морская война. Атаки на танкеры продолжаются — фактически судоходство в одном из наиболее важных мировых транспортных парализовано, что прямо отражается на стоимости нефти, а также настроениях союзников США в регионе, которые ожидали очень короткой и победоносной кампании, но не войны на истощение, в которой они выступают в роли приоритетных целей для иранских самолетов-снарядов и баллистических ракет.
Американо-израильская коалиция демонстрирует превосходные возможности в поражении отдельно взятых военных целей, но определенно не выигрывает войну. США рассчитывали на молниеносный блицкриг и обезглавливание, но получили устойчивого, децентрализованного противника, который методично, день за днём создаёт непозволительные издержки. Американские военные планы смещаются «вправо» с невероятной скоростью: от нескольких суток они стремительно переместились в неопределенное «до сентября», и вот Дональд Трамп заявляет о «многих десятилетиях», пока Иран-таки не рухнет.
Война, очевидно, только начинается.
@atomiccherry 💯
Иран несет потери — большие потери, — но и наносит их противнику. Анализируя обстановку комплексно, необходимо еще раз акцентировать внимание на важном факте, о котором мы писали еще в первые сутки боевых действий. Иран методично выбивает «глаза» американской противоракетной обороны в регионе. За неделю поражены РЛС СПРН AN/FPS-132 в Катаре стоимостью 1,1 миллиарда долларов, два радара AN/TPY-2 систем THAAD в ОАЭ и Иордании, а также ещё одна аналогичная станция на базе Принц Султан в Саудовской Аравии. Спутниковые снимки подтверждают эти данные. «Купол» ПРО над Заливом критически ослаблен — соответственно, у Ирана больше нет необходимости преодолевать его массированными пусками.
Сократив возможности региональной противоракетной обороны, иранцы получили возможность применять более дорогие, менее массовые и сложные оружейные системы по типу тяжёлых баллистических ракет «Хорремшехр-4» (с дальностью 2000 километров, полуторатонной боеголовкой и скоростью до 16 Махов). Например, более суток назад их целью стал аэропорт Бен-Гурион, где спутниковый снимок от 5 марта зафиксировал около 30 американских танкеров KC-135 и KC-46. Ракета задокументированно доставила полторы тонны взрывчатки и рассеяла её над стоянками самолётов, после чего началось самое интересное...
Американская компания Planet Labs экстренно ввела 96-часовую задержку публикации снимков над странами Залива, Ираком, Кувейтом и Израилем, «чтобы предотвратить анализ ущерба» — стоит ли говорить, что такие экстраординарные меры принимают, когда есть что скрывать. Вслед за этим в Израиле ещё больше ужесточен режим военной цензуры: запрещены прямые трансляции и показ городов во время атак (вплоть до прямого давления и противодействия на журналистов, что было отмечено персоналом BBC News).
Отдельного внимания заслуживает морская война. Атаки на танкеры продолжаются — фактически судоходство в одном из наиболее важных мировых транспортных парализовано, что прямо отражается на стоимости нефти, а также настроениях союзников США в регионе, которые ожидали очень короткой и победоносной кампании, но не войны на истощение, в которой они выступают в роли приоритетных целей для иранских самолетов-снарядов и баллистических ракет.
Американо-израильская коалиция демонстрирует превосходные возможности в поражении отдельно взятых военных целей, но определенно не выигрывает войну. США рассчитывали на молниеносный блицкриг и обезглавливание, но получили устойчивого, децентрализованного противника, который методично, день за днём создаёт непозволительные издержки. Американские военные планы смещаются «вправо» с невероятной скоростью: от нескольких суток они стремительно переместились в неопределенное «до сентября», и вот Дональд Трамп заявляет о «многих десятилетиях», пока Иран-таки не рухнет.
Война, очевидно, только начинается.
@atomiccherry 💯
Военкор Котенок
Проблема этого подхода заключается в том, что если еще 10 дней назад монархии Персидского залива (прежде всего, ОАЭ, Катар и Оман) действительно не были заинтересованы в новой войне и в самом деле пытались убедить Трампа отказаться от идеи удара по Ирану, то сегодня эти государства оказываются в очень плохой ситуации.
С одной стороны, им действительно нужна деэскалация, а вместе с ней — возобновление морских и воздушных перевозок, от которых тот же Дубай зависит критически. Не говоря уже о том, что самый кошмарный сценарий для Эмиратов — это тот, при котором прилетать начнет по инфраструктуре, связанной с опреснением воды, что гораздо страшнее, чем потери в миллион долларов в минуту, которые ОАЭ несут от закрытия дубайского аэропорта.
С одной стороны, им действительно нужна деэскалация, а вместе с ней — возобновление морских и воздушных перевозок, от которых тот же Дубай зависит критически. Не говоря уже о том, что самый кошмарный сценарий для Эмиратов — это тот, при котором прилетать начнет по инфраструктуре, связанной с опреснением воды, что гораздо страшнее, чем потери в миллион долларов в минуту, которые ОАЭ несут от закрытия дубайского аэропорта.
Говоря про монархии Залива, стоит отметить один важный фактор сугубо военного содержания.
Ранее я неоднократно упоминал о том, что от ударов (по крайней мере, пока) преимущественно пострадали военные объекты на западе и юге Ирана — но восток и северо-восток, откуда происходит значительная масса ракетных запусков, остаются вне досягаемости ударной авиации коалиции. Аналогичная ситуация была и в ходе Двенадцатидневной войны 2025 года, и иранцы, конечно, извлекли из неё некоторые уроки, переместив наиболее ценные военные активы в удаленные провинции.
Резонно спросить, почему они изначально не выстраивали массив защищенной инфраструктуры именно на востоке, используя стратегическую глубину как пассивный инструмент противовоздушной обороны, не так ли? Проблема такого решения крылась в характеристиках ранних (и все еще наиболее массовых) моделей иранских баллистических ракет — производить атаки на Израиль с их применением было возможно исключительно из западных областей ИРИ. Как итог, в ходе прошлой войны фактически все ракетные базы были парализованы высокоточными ударами и выведены из эксплуатации. На ход боевых действий они влияния не оказали, но содержимое их уцелело... и, как мы можем судить, хотя бы частично было эвакуировано в восточные провинции (это объясняет, почему у Ирана до сих пор есть что запускать, несмотря на массированные удары коалиции).
Так вот, как это связано с монархиями Залива? Самым прямым образом. В текущей войне Иран в корне изменил тактику ракетных ударов — Исламская Республика больше не стремится атаковать Израиль (делает это предельно дозированно и точечно), но обширно атакует американские военные объекты и инфраструктуру стран Залива, стремясь сократить операционные возможности первых и подорвать ряд процессов мировой экономики путем давления на вторых.
И в данном случае недостаточная дальность иранских баллистических ракет уже не играет роли — её более чем хватает для поражения территории соседних государств. Даже при самых негативных военных сценариях Иран будет сохранять возможность атак на Эмираты, Катар и Оман, которые будут нести тяжелые последствия за решения, принятые в Тель-Авиве и Вашингтоне.
Ну и напоследок немного о политике. Заявление «не бить по окружающим Иран странам», которое сделал президент ИРИ Масуд Пезешкиан многими (в том числе людьми, которые позиционируют себя как экспертами в политологии!) было воспринято буквально — как обязательство. В действительности же это весьма изящный политический ход, который призван столкнуть интересы монархий Залива и Израиля: нет американских баз, закрыто воздушное пространство — нет ударов. Даст ли это какие-либо реальные результаты? Сомнительно, но боевые действия стремительно перетекают в кампанию взаимных ударов по инфраструктуре — и последствия таковой могут быть совершенно неожиданными.
P.S.: пока дописывал данный текст, пришла еще одна интересная новость, прямо связанная с его содержанием. Иранский удар повредил опреснительную установку в Бахрейне.
Война на истощение началась.
@atomiccherry 💯
Ранее я неоднократно упоминал о том, что от ударов (по крайней мере, пока) преимущественно пострадали военные объекты на западе и юге Ирана — но восток и северо-восток, откуда происходит значительная масса ракетных запусков, остаются вне досягаемости ударной авиации коалиции. Аналогичная ситуация была и в ходе Двенадцатидневной войны 2025 года, и иранцы, конечно, извлекли из неё некоторые уроки, переместив наиболее ценные военные активы в удаленные провинции.
Резонно спросить, почему они изначально не выстраивали массив защищенной инфраструктуры именно на востоке, используя стратегическую глубину как пассивный инструмент противовоздушной обороны, не так ли? Проблема такого решения крылась в характеристиках ранних (и все еще наиболее массовых) моделей иранских баллистических ракет — производить атаки на Израиль с их применением было возможно исключительно из западных областей ИРИ. Как итог, в ходе прошлой войны фактически все ракетные базы были парализованы высокоточными ударами и выведены из эксплуатации. На ход боевых действий они влияния не оказали, но содержимое их уцелело... и, как мы можем судить, хотя бы частично было эвакуировано в восточные провинции (это объясняет, почему у Ирана до сих пор есть что запускать, несмотря на массированные удары коалиции).
Так вот, как это связано с монархиями Залива? Самым прямым образом. В текущей войне Иран в корне изменил тактику ракетных ударов — Исламская Республика больше не стремится атаковать Израиль (делает это предельно дозированно и точечно), но обширно атакует американские военные объекты и инфраструктуру стран Залива, стремясь сократить операционные возможности первых и подорвать ряд процессов мировой экономики путем давления на вторых.
И в данном случае недостаточная дальность иранских баллистических ракет уже не играет роли — её более чем хватает для поражения территории соседних государств. Даже при самых негативных военных сценариях Иран будет сохранять возможность атак на Эмираты, Катар и Оман, которые будут нести тяжелые последствия за решения, принятые в Тель-Авиве и Вашингтоне.
Ну и напоследок немного о политике. Заявление «не бить по окружающим Иран странам», которое сделал президент ИРИ Масуд Пезешкиан многими (в том числе людьми, которые позиционируют себя как экспертами в политологии!) было воспринято буквально — как обязательство. В действительности же это весьма изящный политический ход, который призван столкнуть интересы монархий Залива и Израиля: нет американских баз, закрыто воздушное пространство — нет ударов. Даст ли это какие-либо реальные результаты? Сомнительно, но боевые действия стремительно перетекают в кампанию взаимных ударов по инфраструктуре — и последствия таковой могут быть совершенно неожиданными.
P.S.: пока дописывал данный текст, пришла еще одна интересная новость, прямо связанная с его содержанием. Иранский удар повредил опреснительную установку в Бахрейне.
Война на истощение началась.
@atomiccherry 💯