Еще в конце первой январской недели я дочитала последний том трилогии Амитава Гоша. Если вы, так же как и я, выросли на Жюле Верне, Стивенсоне и Сабатини, взахлёб читали про корабли, риск и большие путешествия и вам хочется чего-то достаточно лёгкого, увлекательного, с исторической подоплёкой, то «Маковое море», «Дымная река» и «Огненный поток» неплохой выбор.

В первом романе, «Маковое море», разворачивается история пёстрой корабельной команды и вынужденных пассажиров на борту судна «Ибис». Это роман начала пути, отплытия, где приключение только начинается, завязываются узелки между героями, и мы узнаём о прошлом главных действующих лиц. Плюс интересный антураж: на носу Опиумные войны, утрата Китаем контроля над своей внешней политикой и установление гегемонии Великобритании в Индийском океане.

В «Дымной реке» основное действие происходит в Кантоне, периодически появляется Калькутта и Маврикий. Это уже история торгового города и жизни в пространстве между разными культурами на фоне нарастающего напряжения и ожидания катастрофы. Повествование сосредоточено на купцах, оказавшихся в эпицентре зарождающегося конфликта. Мне этот роман понравился меньше всего: он «менее приключенческий» и как будто слишком долго раскачивается. К тому же из старых персонажей в активе остаётся только парочка.

В «Огненном потоке» действие разворачивается на фоне Первой опиумной войны, и мы вновь встречаемся со многими героями из первой части. Мы узнаём, что с ними произошло со времён первого тома, и в финале судьбы персонажей пересекаются, а кто-то даже перевоплощается. При этом именно в этой части исторический и политический контекст выходит на первый план по отношению к личным историям героев. Здесь уже больше действия и приключений, которых так не хватало во второй части, но появляется и подробное описание военных действий. Концовка открытая, однако в послесловии автор объясняет свой выбор.

Основной минус трилогии - описание интимных сцен. Тут, честно говоря, просто кошмар.

#отзыв

Перечитываю сейчас «Предчувствие конца» Барнса для кк и это чистая радость конечно. И при перечитывании обращаешь внимание на множество «хлебных крошек», разбросанных уже на первых страницах романа.
Наверное, это один из самых заметных примеров романа с ненадежным рассказчиком.

Мы хотим возложить ответственность на конкретную личность, чтобы оправдать всех остальных. Еще бывает, что мы возлагаем ответственность на исторический процесс, чтобы обелить конкретных личностей. Или говорим, что все это – анархический хаос, но результат тот же самый. По-моему, здесь наблюдается – наблюдалась – цепочка индивидуальных ответственностей, все звенья которой были необходимы, но эта цепочка не настолько длинна, чтобы теперь каждый мог обвинять всех остальных.

#по_ходу_чтения

Бывало ли у вас такое, что, перечитав книгу спустя, скажем, лет десять, вы ловите себя на совершенно других впечатлениях? Это я всё о «Предчувствии конца» Барнса. Но тут нужно небольшое пояснение.

В этом книжном сезоне у нас в клубе произошли небольшие технические изменения. Под конец года я, признаться, утомилась модерировать в одиночку, и тогда участницы предложили следующий формат: 6 книг выбираю я, а остальные 6 выбираются голосованием из книг, предложенных участницами (в итоге выбирали из 17 вариантов; я тоже голосовала). Чья книга проходит отбор, тот и готовит вопросы и ветку обсуждения, а я остаюсь «на подхвате».

И вот Барнс был выбран голосованием, но я не отдала за него голоса ни в одном из трёх туров - слишком невнятными остались у меня впечатления от романа. Читала я его в далёком 2012 году и, как выяснилось после перечитывания, тогда попросту плохо поняла, о чём он вообще. Не зацепили меня размышления автора о хрупкости и ненадёжности памяти, не уловила я и его игры с читательским вниманием. Отмечу также, что при первом прочтении почти не заметила иронии и множества забавных моментов в романе, не говоря уже о различиях в стиле между «юной» и «зрелой» частями повествования. При перечитывании книга словно пересобралась заново, под совершенно другим углом, история стала гораздо более осязаемой и понятной.

Обсуждение вышло отличным: мы не только разобрали героев и художественные особенности текста, но и выдвинули пару интересных теорий.

Ну и пару слов о самом романе для тех, кто ещё не читал.
Это история пожилого мужчины, который спустя много лет возвращается мыслями к юности: школьной дружбе, первой любви и событиям, казавшимся тогда незначительными. Получив неожиданное напоминание о прошлом, он пытается восстановить цепочку давних отношений и понять, что это вообще было и, главное, кто он сам в этой истории.

#отзыв

Слушаю сейчас «Упражнения» Макьюэна.
У героя в детстве резко испортилось зрение и он никому этого не говорит, потому что ну это совершенно не приходит ему, маленькому, в голову. Обнаруживается это на обязательном медицинском осмотре и ему, конечно, выписывают очки. И вот как точно передает Макьюэн ощущения от вновь приобретенного, благодаря очкам, зрения! Он буквально разблокировал мои собственные воспоминания, какими выпуклыми вдруг становятся предметы, какими четкими, а главное, как резко раскрашивается окружающая мир:

Через десять дней после посещения ипсвичского окулиста его отправили из школы к нему и там вручили плотный коричневый конверт. Стояло теплое осеннее утро, на небе не было ни облачка. Он остановился под высоким дубом, чтобы перед тем, как вернуться в класс, проверить зрение. Сперва он огляделся по сторонам и удостоверился, что поблизости никого нет. Он вытащил из конверта футляр, открыл крышку на тугой пружине и вынул незнакомый предмет. В его руках он казался живым и вроде как сопротивлялся. Он широко расставил его дужки, поднес к лицу и взглянул сквозь стекла. Ему явилось чудо! От радости он даже вскрикнул. Огромный силуэт дуба чуть не выпрыгнул на него, словно из зеркала «Алисы в Стране чудес». Внезапно каждый листочек из тысяч, усеивавших ветви дуба, очертился, выявив поразительную четкость цвета и формы, и, посверкивая, трепетал на легком ветру, причем все эти листочки переливались тонкими оттенками красного, оранжевого, золотистого и бледно-желтого среди сплошной стены зелени на фоне сочного голубого неба. Это дерево, как и десятки других вокруг него, словно вобрало в себя все цвета радуги. Дуб выглядел замысловатым исполином, знающим себе цену. Он словно давал представление специально для Роланда, горделиво демонстрируя свою красоту и откровенно наслаждаясь собой.

#по_ходу_чтения

Три книжки о Достоевском

«Колокольчики Достоевского» С. Носова.
Роман о безумном литераторе, вообразившим себя “Преступлением и наказанием” Достоевского, который хочет написать книгу о Федоре Михайловиче, а пока формирует заявку на издание в форме записок из подполья своему лечашему врачу. Каждая записка - будущая глава его книги, где раскрывается какой-то один аспект “Преступления и наказания”, помогающий несчастному литератору ответить на главный вопрос, который ставит и герой и автор перед читателем - как у него, Достоевского, это получается? Написано живо и образно, с мягкой иронией. Мне очень понравилось это сочетание фикшн и нон-фикшн, было интересно поразмышлять над интерпритациями автора и вообще захотелось перечитать “Преступление и наказание”.

Достоевский меня не отпустил, но захотелось уйти поглубже в философско-теоретическую плоскость и я взялась за “Миросозерцание Достоевского” Н.А. Бердяева. Ну и это оказалось идеальным продолжением темы: там, где Носов работает интонацией и формой, Бердяев идет в экзистенциальные вопросы - природу свободы, зла, любви. Читается удивительно легко и как-то неожиданно (для меня) современно. Становится понятно, откуда Касаткиной пришла идея о Дионисиях:

Творчество Достоевского - дионисическое творчество. Он весь погружен в дионисическую стихию, и этот дионисизм рождает трагедию. Он затягивает в огненную атмосферу дионисических вихрей. Он знает только экстатическую человеческую природу. И после Достоевского все кажется прекрасным. Точно мы побывали в иных мирах, в иных измерениях, и возвращаемся в наш размеренный, ограниченный мир, в наше трехмерное пространство. Глубокое чтение Достоевского есть всегда событие в жизни, оно обжигает, и душа получает новое огненное крещение. Человек, приобщившийся к миру Достоевского, становится новым человеком, ему раскрываются иные измерения бытия. Достоевский – великий революционер духа. Он весь направлен против окостенения духа.

Ну и закончила я «Поэтикой Достоевского» М. Бахтина. Он пишет о том, как устроены романы Достоевского, а не о том, что в них происходит. Бахтин вводит понятие полифонии, показывая, что у Достоевского нет единого авторского голоса и «последнего слова», персонажи существуют как равноправные сознания, вступающие в диалог друг с другом. Работа очень четко сформулирована, но у Бахтина довольно специфичный слог и читался он тяжелее, чем Бердяев.

Тут про странную историю, перекликающуюся с «Колокольчиками Достоевского».

Здесь про перечитывание «Бесов»

Тут про любимых «Братьев Карамазовых»

#отзыв

«Рокки, последний берег» Томас Гунциг.

Это роман о конце света, в котором все начинается не со взрывов и всеобщего хаоса, а с очень рационального, почти успокаивающего решения главы семьи. При наличии денег, связей и нострадамусовой тревожности, апокалипсис можно встретить подготовленным: на изолированном острове в шикарном доме, с запасами, которых хватит на сто лет, да еще и персоналом. Всё выглядит как победа над катастрофой. Правда, впечатление длится до тех пор, пока героям не становится ясно, что будущего в привычном смысле больше не будет вовсе, совсем и никогда.

Основное внимание в этом тексте - не на глобальный коллапс, он остается за скобками основного повествования, а то, во что превращается жизнь после него для немногочисленных выживших «счастливчиков». Как вообще жить, если мир закончился, а ты выжил? Каким становится брак, семья, родительство, когда исчезает перспектива, ради которой обычно все и затевается? Гунциг очень точно показывает, как безопасность оборачивается стагнацией, а спасение превращается в настоящий кошмар клаустрофоба. Герои местами кажутся нарочито типичными, но именно это делает их убедительными: в их раздражении, слепоте и попытках оградиться от реальности легко узнать человеческое.

Отдельно хочется сказать про композицию романа. Текст выстроен вокруг умолчания - через какое-то время прибытия на остров произошло трагическое событие, которое затронуло всех, но герои старательно вытесняют его из памяти. Оно словно гравитационный центр определяет их нынешнюю совершено невыносимую повседневность.

В условиях, когда сценарии катастроф перестали быть абсолютной фантастикой, а стали тревожным фоном повседневности, нарратив Гунцига не кажется, к сожалению, невероятным. Это хороший пример романа про постапокалипсис без ярких эффектов, но с очень точным попаданием в страхи большинства.

Книгу мне давно советовала почитать моя дорогая подруга Настя, за что ей отдельная благодарность. Роман также участвовал в голосовании в нашем книжном клубе, но, к сожалению, не попал в финальный список, хотя обсудить его было бы очень интересно.

#отзыв

Были вчера на «Богеме» в SND.
Вокалисты правда чудесные: особенно понравились пара Мюзетта/Vizvári и Марчелло/Janis, но и Мими/Hornyáková вполне хороша.

А дальше начинается то, ради чего, видимо, и ставили спектакль: квест «додумай декорации сам». Главный вопрос вечера - что случилось со сценографией?? Все деньги ушли на балет «Ромео и Джульетта». Декораций почти нет, а те, что есть, выглядят так, будто их собирали с миру по нитке.
Мансарда в первом акте - это кровать и мольберт, превращающийся в стол. Остальное - на фантазии и жизненном опыте зрителей. Латинский квартал во втором акте (да ещё и Рождество!) превратился в хоровод массовки на голой сцене с парой столов, а в финале акта выезжает огромный страшный Щелкунчик, которого торжественно выкатывают шесть Санта-Клаусов (что??).
На третий и четвёртый акты, кажется, махнули рукой окончательно: всё действие происходит на каких-то безлюдных улицах (?), и плевать, что по либретто там Латинский квартал и мансарда. Сверху, чтобы мы не расслаблялись, сыпется пластиковый снег. Почему финал вынесли «на улицу» - тайна, покрытая мраком. И это при том, что в оригинале всё завязано на человеческом жесте друзей: Мюзетта и философ отдают последние вещи, чтобы согреть умирающую Мими и сцена становится особенно трагичной именно потому, что человечность и любовь не спасают от холода и болезни. Здесь же, видимо, решили, что бытовая трагедия это скучновато, и надо добавить «атмосферности».
Финал тоже получился с огоньком. Мими умирает, друзья сообщают об этом Родольфо и уходят в глубину сцены, очень медленно, так что музыка уже закончилась, а они всё ещё идут. Родольфо остаётся обнимать Мими и замирает: занавеса нет, точки нет, ощущение финала отсутствует.

И отдельно вопрос со светом. То ли сломалось что-то, то ли осветители решили, что императив «будем скромнее» относится и к освещению. В первом акте герои пели в полутьме, а в четвёртом внезапно включился свет в зале, чтобы мы точно не забыли, где находимся, и как выглядят наши соседи .

В общем, мы ушли под глубоким впечатлением и с вопросом: «что это вообще было?»

П.с. Знаю, сейчас модно убирать декорации совсем, чтобы ничего не резало глаз и не отвлекало от артистов, но мне показалось, что здесь не тот вариант.

П.п.с. Если вы из интересующихся, читали уже про премьеру «Онегина» Файнса-Бычкова в Париже или может ходили?

#не_только_книги
#snd

«Город ночных птиц» Чухе Ким

У Иры была встреча с писательницей и переводчиком этого романа, на которую я, к сожалению, не попала, но горячо рекомендую следить за анонсами на канале у Иры, она всегда выбирает интересные книги и события.

Формально это роман о балете и Петербурге, но если взглянуть шире, то видно, что автора интересует гораздо более обширная тема. Это мысль о всепоглощающей силе искусства, о том, как человек в буквальном смысле живёт им и дышит (и что из этого получается).
В центре сюжета балерина, которая после долгого перерыва возвращается из Европы в Петербург, в свою альма-матер, Мариинский театр. Это возвращение оказывается не только профессиональным, но и внутренним: она встречается с бывшими друзьями и наставниками, переосмысливает отношения с матерью, возвращается мыслями к детству.
Роман условно разделён на две части. Первая - о прошлом героини: семье, пути в балет и поступлении в Академию Вагановой. Эту часть я читала с большим интересом, она показалась мне наиболее увлекательной. Автор точно передаёт закулисную жизнь со всеми её надеждами и интригами, взлётами и падениями. Вторая часть посвящена настоящему: героиня возвращается в Петербург из Парижа, пытается восстановиться после физических и душевных травм и снова выйти на сцену. В этой части много изображений города и конечно Петербург у автора фэнтезийный, но прекрасно узнаваемый. Здесь были некоторые моменты, которые меня смутили, однако все маршруты достоверны, по ним вполне можно пройтись, а учитывая, что автор не была в Петербурге на момент работы над романом, видно насколько глубоко, внимательно и с большой любовью она погрузилась в выбранную тему и локацию.
Кроме того, это роман о взрослении, личном выборе и о том, как жизнь сама распределяет роли. Кто-то находит себя в семейной жизни, кто-то уходит из профессии, а кто-то благодаря упорству и таланту добирается до самых желанных сцен в мире.

Кстати, в моей голове все герои сразу «получили лица», за каждым я закрепила вполне конкретный балетный образ (вот только с Соней были сложности). Если вы читали роман и любите балет, у вас было так же или вы представляли персонажей как-то иначе?

#отзыв

“Линкольн в бардо” Джордж Сондерс

Эту книгу мы обсуждали в книжном клубе, и на мой взгляд, это один из самых удачных романов для дискуссии, там столько всего интересного можно раскопать постмодернистской лопатой, что только успевайте следить за руками.

События романа Джорджа Сондерса «Линкольн в Бардо» происходят в 1862 году в одну трагическую ночь из жизни Авраама Линкольна, наступившую сразу после огромной утраты - смерти его маленького сына. Однако с самого начала становится понятно, что это не обычный роман: автор сознательно уводит книгу за пределы привычных жанров. Он насыщает текст сверхъестественными явлениями, черным юмором и тонким психологизмом, чтобы через необычную повествовательную форму исследовать, как справиться с травмой и потерей. При этом Сондерс отлично балансирует между частной болью героев и коллективной травмой целого общества.
Пока скорбящий Линкольн стоит у могилы ребёнка, мы знакомимся с призраками тех, кто похоронен на том же кладбище рядом с мальчиком; именно их судьбы, характеры и особые правила существования составляют сердцевину сюжета. Даже внешность призраков, то, какими они видят друг друга (а это один из самых впечатляющих авторских приемов, который выстреливает ближе к концу дополнительным смыслом), становится важной составляющей повествования. Каждый из призрачных рассказчиков говорит голосом своей эпохи, с интонациями и речевыми привычками времени и среза общества, в котором он жил. Истории этих умерших людей постепенно складываются в размышление, которое выходит далеко за рамки частной драмы.
Три ключевые мысли романа, которые мы разобрали в книжном клубе:
- Линкольн, возвращающийся к телу сына, как образ человека, который сначала не может осмыслить произошедшее, но в конце приходящий к смирению
- болезненный опыт, который переживают даже умершие: призраки не могут пойти дальше по загробному миру, пока не признают то, что при жизни прятали от себя. Так освобождение из бардо здесь похоже на тягостный, но спасительный исцеления
- ну и наконец, то, как личная утрата соединяется с исторической травмой целого общественного среза. Я имею в виду момент, когда Линкольн словно становится сосудом для призрака бывшего раба Томаса Хэвенса, а отмена рабства перестаёт быть просто военным лозунгом и превращается в необходимость, выросшую из личной боли, сострадания и признания равенства

Роман замечательный, к форме привыкаешь буквально к пятой странице, очень его рекомендую, если вы еще не читали.

#отзыв

В начале февраля смотрела «Драгоценности» Баланчина в Вене. Кажется, что впервые я видела этот балет полностью, до этого, по-моему, отдельно «Рубины» и «Бриллианты» сто лет назад.
Потрясающе конечно, как точно Баланчин смог подсветить основное в разных танцевальных языках: французскую мечтательность, американскую стремительность и русскую академичность и парадность.
В «Изумрудах» все зыбко, размыто, движения легкие, мягкие. Дуэт Натальи Бучко и Виктора Каньина мне понравился больше, чем Иоанны Авраам и Дуччо Тариелло, у них как будто лучше станцованность, они смогли добавить необходимую ноту интимности.
На спокойной первой части можно немного заскучать, но музыка Стравинского в «Рубинах» пробуждает сразу. Дуэт Кассандры Тренари и Давида Дато дал нужную энергию, точность, дерзость и ощущение, что всё происходит чуть быстрее, чем успеваешь моргнуть. Отдельное удовольствие солирующая в «Рубинах» Ольга Есина, с ее резкой, острой манерой и безупречной техникой.
«Бриллианты» понравились больше всего. Людмила Коновалова и Масаю Кимото танцевали так, будто сцена расширилась: больше пространства, больше воздуха, больше «высоты» в каждой позе. В этой части особенно хорошо чувствуется, как Баланчину удается превратить академизм в праздник формы. Ну и конечно Чайковский, это всегда счастье. В целом постановка превосходная: идеальное сочетание музыки, движения и ярких, лаконичных костюмов.

#не_только_книги
#балетное

“Упражнения” Йен Макьюэн
Читала я его долго, вдумчиво, с перерывами, и роман мне понравился, хоть почти все герои (кроме Фионы) переодически раздражали страшно.

«Упражнения» многоуровневый и обстоятельный роман, который трудно свести к чему-то одному. Это и очень личная история о человеке, который пытается понять, как и на сколько прошлое определило его взрослую жизнь, и масштабное повествование, в котором жизнь индивида оказывается вписана в большую историю второй половины XX - начала XXI-го. Макьюэн показывает, как время проходит не только через страны и события, но и через внутренний мир человека, меняя, преображая и искажая его память, чувства, выборы и отношения с другими.

Отправной точкой романа становится уход жены от главного героя: она бросает его и маленького сына и исчезает, оставив лишь короткую записку. Она отправляется жить свою лучшую жизнь в роли писательницы, постепенно становясь очень успешным автором. Для героя же уход жены оборачивается точкой входа в прошлое и
попыткой понять самого себя: откуда взялись его слабости, неуверенность, внутренняя пассивность, почему близость в его жизни так часто оборачивалась болью, и когда именно образовалась та трещина, через которую потом утекло почти всё.

В этом смысле «Упражнения» напоминают бесконечный внутренний монолог или сеанс самоанализа. Макьюэн показывает, как детский опыт прорастает внутри взрослого человека, влияя на его выборы, на способность любить, доверять, строить отношения. Чтобы хоть немного приблизиться к пониманию себя, герою приходится заново прожить не только ключевые эпизоды собственной биографии, но и историю своей семьи и семьи бывшей супруги, и атмосферу времени, в котором они формировались.

В романе точно проиллюстрировано, как личное пересекается с историческим, автор не просто отмечает важные эпизоды на стыке XX-XXI вв, а показывает, как они оседают в сознании обычного человека. Его интересует не столько сама история, сколько то, какой отпечаток большие внешние события оставляют на жизни конкретного человека и потом эхом отзываются в следующих поколениях.

Повествование развивается неторопливо, без резких сюжетных рывков, но в этой размеренности есть определенное удовольствие. Макьюэн не торопит читателя, он даёт время всмотреться, вжиться, почувствовать каждую деталь. И в какой-то момент ловишь себя на том, что уже смотришь на мир глазами героя, примеряешь на себя его сомнения, утраты, попытки осмыслить прожитое.Это роман о памяти, времени, несостоявшихся возможностях и о том, как трудно бываете сложно отличить свои выборы от того, что однажды навязали обстоятельства и другие люди.

#отзыв