Картину «Песчаный берег моря в Сен-Бриаке» Поль Синьяк написал в пору, когда еще был последовательным проповедником идей пуантилизма. После знакомства с изобретателем метода Жоржем Сёра в 1884 году Синьяк увлекся необычной техникой создания картин при помощи нанесения тысяч точек чистых цветов, складывающихся в сложные оттенки. После написания этой картины пройдет всего год - и Сёра скоропостижно скончается (предположительно, от менингита), а Синьяк безвозвратно разочаруется в пуантилизме (точнее, той его разновидности, что зиждется сугубо на точках).
«Я все больше и больше ненавижу мелкую точку и сухость», — писал он о своих тогдашних настроениях. И хотя к помощи точек при создании полотен Синьяк больше не прибегал, он все-таки не совсем разорвал отношения с научными теориями о цвете. В его технике изменилось лишь одно: точки уступили на холстах место раздельным контрастным мазкам (1, 2, 3).
И если на картинах, относящихся к позднему периоду, художник существенно отходит от реалистической цветовой гаммы, больше прибегая к кислотным оттенкам, то «Песчаный берег моря в Сен-Бриаке» максимально приближен к действительности. Песок желтый, небо и море синие, растительность тоже тех цветов и оттенков, которые ей положены. Да и сам пейзаж не настолько монументален, насколько это привычно для произведений пуантилизма, и лишен характерной для него статичности.
Синьяк был страстным морским путешественником и за всю жизнь сменил 32 яхты. Первую лодку он приобрел в 1883 году и назвал ее «Мане — Золя — Вагнер». Несложно догадаться, что помимо живописи он увлекался литературой и музыкой. Из-за любви к последней Синьяк давал своим картинам поэтичные музыкальные названия: «Адажио», «Ларгетто», «Скерцо» и тому подобные. «Песчаный берег моря в Сен-Бриаке» тоже имеет музыкальный подзаголовок – «Опус 212». Вместе с другими картинами он вошел в сюиту «Море», которая выставлялась в парижском Салоне Независимых 1891 года.
Французский писатель Поль Вайян-Кутюрье говорил: «Синьяк любил искусство, человечество и море». Эмоциональный и открытый для общения, художник с такой же спонтанностью наносил краски на холст. По его словам, он не стремился неотступно воплощать в жизнь сухую теорию сочетания цветов, но работал в соответствии с теми душевными порывами и эмоциями, которые хотел передать.
Хотя находились и более темпераментные художники, которым подход Синьяка все равно казался слишком формальным. «Я выбираю цвета не по какой-нибудь научной теории, но по чувству, наблюдению и опыту, – писал Анри Матисс в книге «Заметки живописца». - Такой художник, как Синьяк, основываясь на некоторых высказываниях Делакруа, заботится о дополнительных цветах и кладет здесь один тон, а там — другой, согласно теории. Я же просто стараюсь положить цвета, передающие мое ощущение».
И пусть Матисс прав, и Синьяк действительно наносил краску на холст исходя из научных изысканий, но атмосферности и настроения картине «Песчаный берег в Сен-Бриаке» не занимать: от нее веет раскаленным полуденным зноем и жаждой морской прохлады. Даже колючка на переднем крае холста, хоть и предназначена для уравновешивания общей композиции и придания ей глубины, поэтична настолько, насколько может быть поэтичным чертополох.
«Я все больше и больше ненавижу мелкую точку и сухость», — писал он о своих тогдашних настроениях. И хотя к помощи точек при создании полотен Синьяк больше не прибегал, он все-таки не совсем разорвал отношения с научными теориями о цвете. В его технике изменилось лишь одно: точки уступили на холстах место раздельным контрастным мазкам (1, 2, 3).
И если на картинах, относящихся к позднему периоду, художник существенно отходит от реалистической цветовой гаммы, больше прибегая к кислотным оттенкам, то «Песчаный берег моря в Сен-Бриаке» максимально приближен к действительности. Песок желтый, небо и море синие, растительность тоже тех цветов и оттенков, которые ей положены. Да и сам пейзаж не настолько монументален, насколько это привычно для произведений пуантилизма, и лишен характерной для него статичности.
Синьяк был страстным морским путешественником и за всю жизнь сменил 32 яхты. Первую лодку он приобрел в 1883 году и назвал ее «Мане — Золя — Вагнер». Несложно догадаться, что помимо живописи он увлекался литературой и музыкой. Из-за любви к последней Синьяк давал своим картинам поэтичные музыкальные названия: «Адажио», «Ларгетто», «Скерцо» и тому подобные. «Песчаный берег моря в Сен-Бриаке» тоже имеет музыкальный подзаголовок – «Опус 212». Вместе с другими картинами он вошел в сюиту «Море», которая выставлялась в парижском Салоне Независимых 1891 года.
Французский писатель Поль Вайян-Кутюрье говорил: «Синьяк любил искусство, человечество и море». Эмоциональный и открытый для общения, художник с такой же спонтанностью наносил краски на холст. По его словам, он не стремился неотступно воплощать в жизнь сухую теорию сочетания цветов, но работал в соответствии с теми душевными порывами и эмоциями, которые хотел передать.
Хотя находились и более темпераментные художники, которым подход Синьяка все равно казался слишком формальным. «Я выбираю цвета не по какой-нибудь научной теории, но по чувству, наблюдению и опыту, – писал Анри Матисс в книге «Заметки живописца». - Такой художник, как Синьяк, основываясь на некоторых высказываниях Делакруа, заботится о дополнительных цветах и кладет здесь один тон, а там — другой, согласно теории. Я же просто стараюсь положить цвета, передающие мое ощущение».
И пусть Матисс прав, и Синьяк действительно наносил краску на холст исходя из научных изысканий, но атмосферности и настроения картине «Песчаный берег в Сен-Бриаке» не занимать: от нее веет раскаленным полуденным зноем и жаждой морской прохлады. Даже колючка на переднем крае холста, хоть и предназначена для уравновешивания общей композиции и придания ей глубины, поэтична настолько, насколько может быть поэтичным чертополох.
Artchive
Поль Синьяк - Сосна в Сен-Тропе, 1909, 92×72 см: Описание произведения
Поль Синьяк - Сосна в Сен-Тропе - одно из многих произведений художника. Подробную информацию и описание работы читайте в Артхиве.
В разгар «унылой поры» осени мы написали тест, в котором предлагаем по фрагментам работ назвать автора всего полотна. Иногда это будет непросто, но мы подготовили еще и наводящие вопросы. А приведенные картины, надеемся, не вгонят в тоску, а послужат «очей очарованьем».
Arthive
Чьи листики, чья осень? | Quizzes and puzzles about artworks and artists
В разгар «унылой поры» осени мы написали тест, в котором предлагаем по фрагментам работ назвать автора всего полотна. Иногда это будет непросто, но мы подготовили еще и наводящие вопросы. А приведенные картины, надеемся...
Имя Сандро Боттичелли вызывает в памяти образы прекрасных женщин: богиня любви, являющаяся из моря на гигантской раковине в «Рождении Венеры» или три грации в воздушных платьях, ведущие хоровод в «Весне». Боттичелли был известен прежде всего такими идеализированными изображениями женщин. Однако творчество художника эпохи Возрождения на самом деле не ограничивалось этими пышными эротическими изображениями — в нём имели место насилие, жестокие убийства и разжигание войны.
Arthive
Cruel paintings by Botticelli reveal a recondite side of his work
When we say Sandro Botticelli, we recall images of beautiful women: the goddess of love, who appears from the sea on a giant shell (The Birth of Venus) or three graces in airy dresses, involved in a round dance in...
Клод Моне быстро собирался за мотивами, оставаться долго на одном месте было невыносимо. Собирал вещи, садился на поезд – и уезжал за новыми впечатлениями. Этрета – городок на нормандском побережье, недалеко от порта Гавр, где Клод вырос.
Моне уже бывал здесь много лет назад летом и осенью вместе с женой Камиллой (она умрет в 1879-м) и недавно родившимся сыном Жаном. И теперь этот безумец отправляется сражаться с волнами и скалами Этрета зимой. Он поселился в гостинице прямо на берегу моря и несколько картин пишет из окна своей комнаты. Погода не дает работать подолгу. Когда утихают дожди и ветра, Моне выбирается на один из самых экстремальных пленэров в своей жизни: пешком по камням и пещерам или в рыбачьей лодке по узким тоннелям в скалах. Художник платит местным мальчишкам, чтоб те помогали ему донести снаряжение и холсты на западный пляж, с которого открывается лучший вид на скалы Этрета. Мопассан в то же время жил в Этрета и встречался с Моне: «…Он вглядывался в пятна света и тени, выжидал, подстерегая нужное мгновение, а потом вдруг словно ловил солнечный луч или проплывающее облако и несколькими быстрыми движениями кисти наносил их на холст, не думая об условностях и презирая все фальшивое. Однажды мне удалось подсмотреть, как он поймал переливающийся отблеск света, упавшего на белую скалу, и тотчас же зафиксировал его в виде нескольких мазков желтого оттенка, удивительным образом передающих этот неуловимый эффект ослепительного свечения. В другой раз он словно набрал ладони ливня, обрушившегося на море, и плеснул его потоки на полотно. Он писал дождь, только дождь и больше ничего, и за его пеленой лишь угадывались очертания волн, утесов и неба…»
На нормандском побережье зимой холодно, влажно и ветрено, подобраться к скалам поближе получается только во время отлива. И пленэр превращается в сражение со стихией. Однажды Моне так увлекся работой, что совсем забыл о приближающемся приливе. Холсты, краски, кисти смыло водой, он вымок и еле добрался до гостиницы по ледяной воде. Но в этом зимнем путешествии его изводит до отчаяния вовсе не погода и не утонувшие краски. Дома с детьми осталась Алиса и совсем рядом с их домом поселился Эрнест Ошеде, первый и все еще законный муж Алисы и отец ее детей. Моне каждый день пишет письма, признается в любви и сходит с ума от неизвестности: вдруг Алиса решит вернуться к мужу, и вся его жизнь пойдет прахом. «Я люблю вас гораздо больше, чем вы думаете, гораздо больше, чем мне самому казалось… Я сижу и плачу. Неужели мне придется привыкать к мысли жить без вас, моя дорогая, моя несчастная любовь?» «Я вас люблю. Мне пока можно говорить вам об этом, верно?»
Но Алиса, конечно, никуда от Моне не собирается, она в Ветее с замиранием сердца читает первые за несколько лет признания Клода в любви и ждет его возвращения. Он вернется в отчаянье: ни одно полотно закончить не удалось, предстоит еще серьезная работа в мастерской.
Моне уже бывал здесь много лет назад летом и осенью вместе с женой Камиллой (она умрет в 1879-м) и недавно родившимся сыном Жаном. И теперь этот безумец отправляется сражаться с волнами и скалами Этрета зимой. Он поселился в гостинице прямо на берегу моря и несколько картин пишет из окна своей комнаты. Погода не дает работать подолгу. Когда утихают дожди и ветра, Моне выбирается на один из самых экстремальных пленэров в своей жизни: пешком по камням и пещерам или в рыбачьей лодке по узким тоннелям в скалах. Художник платит местным мальчишкам, чтоб те помогали ему донести снаряжение и холсты на западный пляж, с которого открывается лучший вид на скалы Этрета. Мопассан в то же время жил в Этрета и встречался с Моне: «…Он вглядывался в пятна света и тени, выжидал, подстерегая нужное мгновение, а потом вдруг словно ловил солнечный луч или проплывающее облако и несколькими быстрыми движениями кисти наносил их на холст, не думая об условностях и презирая все фальшивое. Однажды мне удалось подсмотреть, как он поймал переливающийся отблеск света, упавшего на белую скалу, и тотчас же зафиксировал его в виде нескольких мазков желтого оттенка, удивительным образом передающих этот неуловимый эффект ослепительного свечения. В другой раз он словно набрал ладони ливня, обрушившегося на море, и плеснул его потоки на полотно. Он писал дождь, только дождь и больше ничего, и за его пеленой лишь угадывались очертания волн, утесов и неба…»
На нормандском побережье зимой холодно, влажно и ветрено, подобраться к скалам поближе получается только во время отлива. И пленэр превращается в сражение со стихией. Однажды Моне так увлекся работой, что совсем забыл о приближающемся приливе. Холсты, краски, кисти смыло водой, он вымок и еле добрался до гостиницы по ледяной воде. Но в этом зимнем путешествии его изводит до отчаяния вовсе не погода и не утонувшие краски. Дома с детьми осталась Алиса и совсем рядом с их домом поселился Эрнест Ошеде, первый и все еще законный муж Алисы и отец ее детей. Моне каждый день пишет письма, признается в любви и сходит с ума от неизвестности: вдруг Алиса решит вернуться к мужу, и вся его жизнь пойдет прахом. «Я люблю вас гораздо больше, чем вы думаете, гораздо больше, чем мне самому казалось… Я сижу и плачу. Неужели мне придется привыкать к мысли жить без вас, моя дорогая, моя несчастная любовь?» «Я вас люблю. Мне пока можно говорить вам об этом, верно?»
Но Алиса, конечно, никуда от Моне не собирается, она в Ветее с замиранием сердца читает первые за несколько лет признания Клода в любви и ждет его возвращения. Он вернется в отчаянье: ни одно полотно закончить не удалось, предстоит еще серьезная работа в мастерской.
Artchive
Клод Моне - Женщина с зонтиком (Камилла Моне и сын Жан), 1875, 81×100 см: Описание произведения
Клод Моне - Женщина с зонтиком (Камилла Моне и сын Жан) - одно из многих произведений художника. Подробную информацию и описание работы читайте в Артхиве.
Вопрос к картинке из предыдущего поста. Под каким номером портрет художника Клода Моне?
Anonymous Poll
9%
1
41%
2
35%
3
16%
4
Уже более ста лет учёные спорят о том, кто является автором прекрасного портрета «Дама в меховой накидке», который до недавнего времени приписывался Эль Греко (1541 — 1614). И вот теперь ведущие мировые специалисты в области искусствоведения опубликовали первые результаты четырёхлетнего исследования одной из самых знаменитых картин в музеях Глазго. Тщательный анализ шедевра позволил лучше понять стиль Эль Греко и его современников. А после технического обследования в музее Прадо в Мадриде и Университете Глазго создателем полотна был признан другой художник - один из лучших европейских портретистов XVI века... Подробности
В начале своей художественной карьеры Джорджия О’Киф часто отдавала предпочтение абстрактным формам. Ей всегда было гораздо сложнее облекать свои мысли, ощущения и эмоции в слова, чем выражать их с помощью красок и кистей. Но музыке, как и живописи, вовсе не нужны слова для того, чтобы ее можно было почувствовать и понять. Поэтому О’Киф долгое время была поглощена идеей превращения звуков музыки в нечто, видимое глазу. Работа «Музыка, розовый и голубой II» стала одной из попыток воплотить эту идею в жизнь.
В какой-то момент О’Киф надолго отказалась от абстрактных полотен. Всему виной стала скандальная фотовыставка ее возлюбленного Альфреда Стиглица в 1921 году, на которой он представил десятки изображений художницы, в том числе и самых интимных частей ее тела. Публика была шокирована такой откровенностью, как, впрочем, и сама О’Киф. Но Стиглиц, обожествлявший тело и лицо своей любовницы, не видел ничего плохого в том, чтобы поделиться своим восхищением со всеми желающими. Эти снимки, несмотря на безусловный профессионализм их автора и художественную ценность, сослужили художнице плохую службу. И в ней самой, и в ее картинах стали видеть исключительно чувственность и сексуальность. И когда в галерее Стиглица появлялись новые полотна О’Киф, доморощенные психоаналитики принимались соревноваться в подборе эротических метафор, эпитетов и сравнений. А невероятно популярные в то время труды Зигмунда Фрейда позволяли делать это с особым размахом и умным видом. Стоит ли говорить, насколько художница была обескуражена и разочарована такой примитивной и вульгарной интерпретацией своих работ. Поэтому О’Киф почти полностью переключилась на изображение цветов (которые, само собой, тут же стали сравнивать с репродуктивными органами) и юго-западных американских пейзажей, но во всех работах продолжала руководствоваться теми же принципами и приемами, что и в абстрактных картинах.
Музыка всегда была неисчерпаемым источником вдохновения для О’Киф: «Я люблю музыку больше всего на свете. Только цвет заставляет меня чувствовать такой же трепет». Художница отдавала предпочтение классической музыке (ее коллекция произведений Бетховена, Баха, Гайдна, Шуманна и многих других композиторов XVIII-XIX вв стала едва ли не единственным, что О’Киф забрала с собой, переезжая в Нью-Мексико). Картина «Музыка, розовый и голубой II», а также написанная в 1919 году «Синяя и зеленая музыка», были попыткой О’Киф создать собственную визуальную симфонию, в определенной степени руководствуясь цветовыми описаниями музыкальных инструментов Василия Кандинского.
В какой-то момент О’Киф надолго отказалась от абстрактных полотен. Всему виной стала скандальная фотовыставка ее возлюбленного Альфреда Стиглица в 1921 году, на которой он представил десятки изображений художницы, в том числе и самых интимных частей ее тела. Публика была шокирована такой откровенностью, как, впрочем, и сама О’Киф. Но Стиглиц, обожествлявший тело и лицо своей любовницы, не видел ничего плохого в том, чтобы поделиться своим восхищением со всеми желающими. Эти снимки, несмотря на безусловный профессионализм их автора и художественную ценность, сослужили художнице плохую службу. И в ней самой, и в ее картинах стали видеть исключительно чувственность и сексуальность. И когда в галерее Стиглица появлялись новые полотна О’Киф, доморощенные психоаналитики принимались соревноваться в подборе эротических метафор, эпитетов и сравнений. А невероятно популярные в то время труды Зигмунда Фрейда позволяли делать это с особым размахом и умным видом. Стоит ли говорить, насколько художница была обескуражена и разочарована такой примитивной и вульгарной интерпретацией своих работ. Поэтому О’Киф почти полностью переключилась на изображение цветов (которые, само собой, тут же стали сравнивать с репродуктивными органами) и юго-западных американских пейзажей, но во всех работах продолжала руководствоваться теми же принципами и приемами, что и в абстрактных картинах.
Музыка всегда была неисчерпаемым источником вдохновения для О’Киф: «Я люблю музыку больше всего на свете. Только цвет заставляет меня чувствовать такой же трепет». Художница отдавала предпочтение классической музыке (ее коллекция произведений Бетховена, Баха, Гайдна, Шуманна и многих других композиторов XVIII-XIX вв стала едва ли не единственным, что О’Киф забрала с собой, переезжая в Нью-Мексико). Картина «Музыка, розовый и голубой II», а также написанная в 1919 году «Синяя и зеленая музыка», были попыткой О’Киф создать собственную визуальную симфонию, в определенной степени руководствуясь цветовыми описаниями музыкальных инструментов Василия Кандинского.
Artchive
Джорджия О'Киф - Синяя и зеленая музыка, 1919, 48×58 см: Описание произведения
Джорджия О'Киф - Синяя и зеленая музыка - одно из многих произведений художника. Подробную информацию и описание работы читайте в Артхиве.
Ответ на вчерашнюю загадку
Клод Моне был под номером 1. Автор портрета - Жильбер де Северак. Портрет написан в 1865 году: Клоду Моне на нём 25 лет. До первой выставки импрессионистов ещё целых девять лет.
Клод Моне был под номером 1. Автор портрета - Жильбер де Северак. Портрет написан в 1865 году: Клоду Моне на нём 25 лет. До первой выставки импрессионистов ещё целых девять лет.
На этой неделе здесь у нас была загадка о картине Ван Гога с аукциона «Сотби». Так вот, оценочная стоимость этой небольшой ранней работы «Крестьянин, жгущий сорняки» (1883) составляла всего 600 – 800 тысяч долларов, а продана она в итоге за 3,1 млн долларов. Картина не скроется в частной коллекции, потому что она стала совместной покупкой двух музеев – Музея Ван Гога в Амстердаме и Дренте музея из Ассена (это тоже в Нидерландах).
Кстати, это не первый случай, когда два музея покупают картину в складчину. В 2015 году портреты Мартина Солманса и его жены Опьен Коппит, написанные Рембрандтом⬇️, купили амстердамский Рейксмузеум и парижский Лувр. Тогда музеи заплатили ошеломляющую сумму в 160 миллионов евро.
Кстати, это не первый случай, когда два музея покупают картину в складчину. В 2015 году портреты Мартина Солманса и его жены Опьен Коппит, написанные Рембрандтом⬇️, купили амстердамский Рейксмузеум и парижский Лувр. Тогда музеи заплатили ошеломляющую сумму в 160 миллионов евро.
Рембрандт ван Рейн. Портрет Мартина Солманса. Портрет Опьен Коппит, жены Мартина Солманса. 1634. Рейксмузейм, Амстердам - Лувр, Париж
И пара ценников с недавних торгов аукциона «Кристи» (они проходили 11 ноября в Нью-Йорке).
Клод Моне. Ирисы. 1924 – 1925. Холст, масло. 99,5x87,5 см. Проданы ровно за 3 млн долларов.
⬇️
Клод Моне. Ирисы. 1924 – 1925. Холст, масло. 99,5x87,5 см. Проданы ровно за 3 млн долларов.
⬇️