У зрелого художника Редона цветы похожи на настоящие. Они стоят в вазах и состоят из очевидных частей: стеблей, лепесков и листьев. Они наивно естественны, небрежно гармоничны в букетах. Только при пристальном и долгом всматривании от цветочных натюрмортов Редона становится немного не по себе. Некоторые трогательно впечатлительные исследователи утверждают даже, что цветочные натюрморты 60-летнего Редона безумней и страшнее его чудовищ и монстров, нарисованных углем в юности. Но со стороны критиков это, конечно, не настоящий зрительский испуг, а профессиональный способ привлечь внимание к редоновским букетам, объяснить их неслучайность в визионерском, мечтательном образном мире художника.
В юности Редон рисовал углем и печатал в один цвет свои знаменитые нуары: на тонких стеблях среди болот росли грустные человеческие головы, в иллюстрациях к бодлеровским «Цветам зла» сосредоточенные юные лица-бутоны покачивались на тонких стеблях над чашей, похожей на ритуальную. В зрелых «цветных» работах Редона, чаще всего выполненных пастелью, цветы растут ниоткуда: распускаются в небесах над головой Будды, оплетают Офелию, в космичекой невесомости или в лабораторной стерильности парят цветными пятнами, распавшимися на тычинки и семечки. Неопознанные галактики, неатрибутированные миры, скрывающие в себе особый внутренний ритм и инерцию зарождающейся жизни.
Понятно же, что цветы у Редона – живые и сложноустроенные организмы.
В 1900-х он пишет цветочные натюрморты прежде всего потому, что они хорошо продаются. Букеты в вазах: иногда в них можно распознать ромашки и маки, настурции и васильки. Иногда цветы выдуманы: неземные, несуществующие, недоступные для опознания по ботаническим атласам. Но выполняя коммерчески востребованные натюрморты, Редон нисколько не изменяет себе в угоду заведомой выгоде. Редон остается Редоном.
Французские критики Жорж Атена и Эме Мерло, которые писали под псевдонимом Мариус-Аре Леблон, напечатали в 1907 году в журнале Revue illustrée первую статью-оправдание для цветов Редона. Художник, о котором до сих пор очень мало упоминали в прессе, был от статьи в восторге и говорил, что почувствовал себя наконец живым и вознагражденным за перемены. Леблоны писали так: «Поразившись оттенками этого цветка до трепета, восхитившись его формой со всей глубиной наивности, он был вскоре осенён открытием величайшей таинственности природы, и с того самого момента растворился в этой предельной ясности, заполнив все укромные уголки своего воображения. Цветы он писал ровно такими, как мы их знаем: герань среди велюровых листьев, маргаритки, трепещущие заросли акации, оранжевая желтофиоль и настурция - чудесным образом являются они перед нашими глазами, прорывая пространство своими тонкими стеблями с ослепительными венчиками, а сверкание их цветовых оттенков приостанавливает бег времени. Глядя на них, и мы пробиваемся сквозь тень».
Редон остался художником, который ищет сверхъестественное, невидимое. Но неизбежно накапливая опыт наблюдений за природой, обнаруживает, что придумывать больше не нужно. Нет ничего более мистического, чем сама природа.
В юности Редон рисовал углем и печатал в один цвет свои знаменитые нуары: на тонких стеблях среди болот росли грустные человеческие головы, в иллюстрациях к бодлеровским «Цветам зла» сосредоточенные юные лица-бутоны покачивались на тонких стеблях над чашей, похожей на ритуальную. В зрелых «цветных» работах Редона, чаще всего выполненных пастелью, цветы растут ниоткуда: распускаются в небесах над головой Будды, оплетают Офелию, в космичекой невесомости или в лабораторной стерильности парят цветными пятнами, распавшимися на тычинки и семечки. Неопознанные галактики, неатрибутированные миры, скрывающие в себе особый внутренний ритм и инерцию зарождающейся жизни.
Понятно же, что цветы у Редона – живые и сложноустроенные организмы.
В 1900-х он пишет цветочные натюрморты прежде всего потому, что они хорошо продаются. Букеты в вазах: иногда в них можно распознать ромашки и маки, настурции и васильки. Иногда цветы выдуманы: неземные, несуществующие, недоступные для опознания по ботаническим атласам. Но выполняя коммерчески востребованные натюрморты, Редон нисколько не изменяет себе в угоду заведомой выгоде. Редон остается Редоном.
Французские критики Жорж Атена и Эме Мерло, которые писали под псевдонимом Мариус-Аре Леблон, напечатали в 1907 году в журнале Revue illustrée первую статью-оправдание для цветов Редона. Художник, о котором до сих пор очень мало упоминали в прессе, был от статьи в восторге и говорил, что почувствовал себя наконец живым и вознагражденным за перемены. Леблоны писали так: «Поразившись оттенками этого цветка до трепета, восхитившись его формой со всей глубиной наивности, он был вскоре осенён открытием величайшей таинственности природы, и с того самого момента растворился в этой предельной ясности, заполнив все укромные уголки своего воображения. Цветы он писал ровно такими, как мы их знаем: герань среди велюровых листьев, маргаритки, трепещущие заросли акации, оранжевая желтофиоль и настурция - чудесным образом являются они перед нашими глазами, прорывая пространство своими тонкими стеблями с ослепительными венчиками, а сверкание их цветовых оттенков приостанавливает бег времени. Глядя на них, и мы пробиваемся сквозь тень».
Редон остался художником, который ищет сверхъестественное, невидимое. Но неизбежно накапливая опыт наблюдений за природой, обнаруживает, что придумывать больше не нужно. Нет ничего более мистического, чем сама природа.
Artchive
Одилон Редон, картины и биография художника
Одилон Редон - биография художника и его самые известные работы. Подробную информацию о художнике и его произведениях читайте в Артхиве.
Воскресный дайджест. Самые интересные материалы, вышедшие в Артхиве на этой неделе:
1. Ещё 20 шедевров, которые стоит знать детям: выбор читателей Артхива. От Леонардо да Винчи до Марта Ротко. А первая двадцатка обязательных к просмотру шедевров лежит здесь.
2. Кстати, о да Винчи. Искусствовед Саймон Хьюит написал целую книгу, в которой доказывает, что Леонардо был объектом шуток и сплетен в Милане. И в качестве доказательства приводит рисунок со сценой суда (и грязными намёками).
3. Кстати, о судах, итальянцах и Леонардо да Винчи. Итальянский суд запретил давать на выставку в парижский Лувр знаменитый рисунок да Винчи «Витрувианский человек».
4. Незаурядные выставки рекомендуем искать в Лондоне. Например, в Национальной галерее дают Гогена. Не только картины, но и новое толкование скандальной биографии художника: говорят, не было у Гогена ничего с 13-летней таитянкой – это только фантазии.
5. В лондонской Mayor Gallery в декабре откроется персональная выставка шимпанзе по имени Конго, который писал абстрактные картины в 1950-х годах (говорят, одной из его работ владел сам Пикассо).
6. А это просто огромная порция милейшего юмора: весёлые картинки о воображаемой жизни Винсента Ван Гога от иранского иллюстратора Алирезы Карими Могаддама.
Приятного чтения!
1. Ещё 20 шедевров, которые стоит знать детям: выбор читателей Артхива. От Леонардо да Винчи до Марта Ротко. А первая двадцатка обязательных к просмотру шедевров лежит здесь.
2. Кстати, о да Винчи. Искусствовед Саймон Хьюит написал целую книгу, в которой доказывает, что Леонардо был объектом шуток и сплетен в Милане. И в качестве доказательства приводит рисунок со сценой суда (и грязными намёками).
3. Кстати, о судах, итальянцах и Леонардо да Винчи. Итальянский суд запретил давать на выставку в парижский Лувр знаменитый рисунок да Винчи «Витрувианский человек».
4. Незаурядные выставки рекомендуем искать в Лондоне. Например, в Национальной галерее дают Гогена. Не только картины, но и новое толкование скандальной биографии художника: говорят, не было у Гогена ничего с 13-летней таитянкой – это только фантазии.
5. В лондонской Mayor Gallery в декабре откроется персональная выставка шимпанзе по имени Конго, который писал абстрактные картины в 1950-х годах (говорят, одной из его работ владел сам Пикассо).
6. А это просто огромная порция милейшего юмора: весёлые картинки о воображаемой жизни Винсента Ван Гога от иранского иллюстратора Алирезы Карими Могаддама.
Приятного чтения!
Arthive
Еще 20 шедевров, которые стоит знать детям. Выбор читателей Артхива
Спасибо всем, кто откликнулся на первую подборку нашего «арт-путеводителя»! Новая серия составлена исключительно по рекомендациям читателей Артхива. Надеемся, что наши публикации помогут юному (и не только) поколению...
14 октября 1841 года родился меценат Савва Мамонтов.
Вот большой рассказ Артхива о нём, а прямо здесь в Телеграме - портрет Саввы Мамонтова с забавной историей.
Андерс Цорн. Портрет С.И. Мамонтова. 1896. Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина
⬇️
Вот большой рассказ Артхива о нём, а прямо здесь в Телеграме - портрет Саввы Мамонтова с забавной историей.
Андерс Цорн. Портрет С.И. Мамонтова. 1896. Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина
⬇️
«Портрет Саввы Мамонтова» Цорн написал в Париже, за год до своего визита в Россию. К тому моменту художника уже причисляли к импрессионистам из-за размашистого уверенного мазка (писал он широкой кистью) и прямо таки скоростной манеры письма. Его портреты, хоть и не являлись фотографическим отражением действительности, чрезвычайно метко схватывали характер, сущность людей и от этого пользовались огромным спросом.
Цорн-портретист был настоящей суперзвездой. К нему буквально выстраивались в очередь короли, президенты и миллиардеры. Но везло не всем: эксцентричный художник мог отказать любому, кто ему просто не нравился. Так произошло в случае с Рокфеллером, когда тот предложил заплатить за свой портрет на доллар больше, чем 27-й президент США Уильям Тафт.
Помимо Цорна, Савву Мамонтова писали другие крупные художники: Репин, Серов, Врубель. Последний настолько гордился своим портретом известного мецената, что откровенно считал его куда более удачным, чем картины своих коллег. «Сегодня я вижу, что Цорну далеко до моего портрета, – писал он жене. – А у Серова нет твердости техники: он берет верный тон, верный рисунок; но ни в том, ни в другом нет натиска, восторга».
С последним аргументом Врубеля сложно согласиться: уж чего, а натиска на портрете кисти Цорна хватает. Мазки его просто яростны, отчетливо видно это на заднем плане картины. Художник устраивал настоящий аттракцион, где демонстрировал умение написать законченное произведение буквально за один сеанс. Публика неизменно пребывала в восторге.
По одной из распространенных версий, портрет Мамонтова был создан на одной из такой публичных сессий во время визита Цорна в Россию в 1887 году, хотя это не так. Стремительную манеру письма художник окончательно сформировал в конце 8-летнего пребывания в Париже. Для того, чтобы набить руку, Цорн повторял один и тот же сюжет в разных техниках: в офорте, акварели и лишь затем в масле. Впоследствии это позволило ему писать картины практически за один присест, без какой бы то ни было подготовки и предварительных эскизов.
Портрет Мамонтова был выполнен по заказу правления Ярославской железной дороги для здания Ярославского вокзала в Москве (Савва Иванович был крупным акционером и директором общества этого предприятия). Когда он спросил Цорна, почему тот не написал на его костюме ни единой пуговицы, художник ответил: «Я – художник, а не портной».
Цорн-портретист был настоящей суперзвездой. К нему буквально выстраивались в очередь короли, президенты и миллиардеры. Но везло не всем: эксцентричный художник мог отказать любому, кто ему просто не нравился. Так произошло в случае с Рокфеллером, когда тот предложил заплатить за свой портрет на доллар больше, чем 27-й президент США Уильям Тафт.
Помимо Цорна, Савву Мамонтова писали другие крупные художники: Репин, Серов, Врубель. Последний настолько гордился своим портретом известного мецената, что откровенно считал его куда более удачным, чем картины своих коллег. «Сегодня я вижу, что Цорну далеко до моего портрета, – писал он жене. – А у Серова нет твердости техники: он берет верный тон, верный рисунок; но ни в том, ни в другом нет натиска, восторга».
С последним аргументом Врубеля сложно согласиться: уж чего, а натиска на портрете кисти Цорна хватает. Мазки его просто яростны, отчетливо видно это на заднем плане картины. Художник устраивал настоящий аттракцион, где демонстрировал умение написать законченное произведение буквально за один сеанс. Публика неизменно пребывала в восторге.
По одной из распространенных версий, портрет Мамонтова был создан на одной из такой публичных сессий во время визита Цорна в Россию в 1887 году, хотя это не так. Стремительную манеру письма художник окончательно сформировал в конце 8-летнего пребывания в Париже. Для того, чтобы набить руку, Цорн повторял один и тот же сюжет в разных техниках: в офорте, акварели и лишь затем в масле. Впоследствии это позволило ему писать картины практически за один присест, без какой бы то ни было подготовки и предварительных эскизов.
Портрет Мамонтова был выполнен по заказу правления Ярославской железной дороги для здания Ярославского вокзала в Москве (Савва Иванович был крупным акционером и директором общества этого предприятия). Когда он спросил Цорна, почему тот не написал на его костюме ни единой пуговицы, художник ответил: «Я – художник, а не портной».
Artchive
Андерс Цорн, картины и биография
Шведский художник Андерс Цорн: биография художника, картины с описанием - изучайте творчество шведского импрессиониста в Артхиве.
Какой художник изображён на портрете из предыдущего поста?
Anonymous Poll
25%
Иван Крамской
28%
Алексей Саврасов
6%
Владимир Маковский
10%
Иван Шишкин
15%
Архип Куинджи
15%
Это же автопортрет Василия Перова!
На странице Артхива в Фейсбуке началось выдвижение номинантов на голосование за самую страшную картину - выборы закончатся как раз к Хэллоуину:)
Приходите в этот пост и называйте самые жуткие, на ваш взгляд, картины и рисунки.
Приходите в этот пост и называйте самые жуткие, на ваш взгляд, картины и рисунки.
Правильный ответ на вчерашнюю загадку
На портрете кисти Василия Перова изображён художник Алексей Саврасов. Портрет написан в 1878-м году. Хранится в Третьяковской галерее.
На портрете кисти Василия Перова изображён художник Алексей Саврасов. Портрет написан в 1878-м году. Хранится в Третьяковской галерее.
Из галереи в Сан-Франциско похитили гравюру Сальвадора Дали «Горящий жираф» . Работу оценивают в 20 тысяч долларов.
Камеры видеонаблюдения записали мужчину, которому потребовалось всего 32 секунды, чтобы войти в художественную галерею Dennis Rae Fine Art в Сан-Франциско, забрать с мольберта гравюру размером 50 на 60 сантиметров и спокойно уйти.
Сейчас в галерее проходит выставка испанских сюрреалистов: похищенный «Горящий жираф» стоял в витрине для привлечения внимания.
Камеры видеонаблюдения записали мужчину, которому потребовалось всего 32 секунды, чтобы войти в художественную галерею Dennis Rae Fine Art в Сан-Франциско, забрать с мольберта гравюру размером 50 на 60 сантиметров и спокойно уйти.
Сейчас в галерее проходит выставка испанских сюрреалистов: похищенный «Горящий жираф» стоял в витрине для привлечения внимания.
Другие жирафы Сальвадора Дали. С ними пока всё в порядке:)
Жак-Луи Давид. Наполеон на перевале Сен-Бернар I. 1803. Музей истории искусств, Вена
Кое-кто считает картину «Наполеон на перевале Сен-Бернар» деревянной и безжизненной, кое-кто – доказательством неспособности Жака-Луи Давида зафиксировать движение. Некоторые видят в ней не искусство, а чистую и незамутнённую пропаганду. Кто-то зубоскалит над её напыщенной монументальностью, а кто-то воспринимает её как своего рода начало финального этапа карьеры автора перед тем, как он официально стал художником-лакеем Наполеона. Но, что бы не говорили (или что бы не сказали ещё), это, возможно, лучший портрет Наполеона Бонапарта, который когда-либо появлялся на свет.
⬇️
Кое-кто считает картину «Наполеон на перевале Сен-Бернар» деревянной и безжизненной, кое-кто – доказательством неспособности Жака-Луи Давида зафиксировать движение. Некоторые видят в ней не искусство, а чистую и незамутнённую пропаганду. Кто-то зубоскалит над её напыщенной монументальностью, а кто-то воспринимает её как своего рода начало финального этапа карьеры автора перед тем, как он официально стал художником-лакеем Наполеона. Но, что бы не говорили (или что бы не сказали ещё), это, возможно, лучший портрет Наполеона Бонапарта, который когда-либо появлялся на свет.
⬇️
Портрет, созданный за четыре месяца – с октября 1800 года по январь 1801-го – сигнализирует о наступлении нового века. После десятилетия постреволюционного террора и неопределённости Франция вновь начала накапливать силы и влияние. За этим стоял, конечно же, генерал Наполеон Бонапарт, который в 1799 году организовал восстание против революционного правительства (a coup d’état, государственный переворот), назначил себя Первым консулом и фактически стал самым влиятельным человеком в стране (а несколько лет спустя объявил себя императором).
В мае 1800 года он провёл свои войска через Большой перевал Сен-Бернар в Альпах в Италию, захваченную австрийцами, которых разгромил в июне в битве при Маренго. Именно этот эпизод и увековечен в полотне Жака-Луи Давида. Победа французов дала им возможность сблизиться с королём Испании Карлом IV. В знак новых отношений между двумя странами он заказал портрет Наполеона, намереваясь разместить его в Королевском дворце в Мадриде среди изображения других великих военачальников.
Как известно, Наполеон не слишком содействовал Давиду в создании картины. Он отказывался позировать для неё, утверждая, что: «Никто не знает, похожи ли портреты великих людей на них самих, достаточно того, что их гений живет в этих картинах». Всё, с чем пришлось работать художнику – это более ранний портрет и военная форма, которую носил Наполеон при Маренго. Давиду позировал один из его сыновей, одетый в мундир и сидящий на лестнице. Вероятно, этим можно объяснить юношеское телосложение генерала.
Однако Наполеон не полностью отстранился от процесса. Именно он дал указание художнику написать конный портрет «calme sur un cheval fougueux» («спокойствие на горячей лошади»), что Давид и сделал. В конце концов, как ещё можно было продемонстрировать, что правитель обладать властью, здравым смыслом и самообладанием? Тот факт, что Наполеон на самом деле не руководил переходом войск через Альпы, а последовал за ними пару дней спустя по узкой тропе на спине мула, не имеет значения!
Как и многие верховые портреты – жанр, который предпочитают правители – «Наполеон на перевале Сен-Бернар» – это символическое изображение власти. Наполеон представлен на вставшем на дыбы арабском жеребце. Перед ним мы видим гору, на заднем плане в тени скал передвигаются французские военные, а дальше вниз по линии развивается триколор – национальный флаг Франции.
Правая рука Бонапарта без перчатки указывает на невидимую вершину, побуждая двигаться вверх скорее нас, а не солдат на расстоянии. Поднятые руки часто встречаются в работах Давида, хотя в данной композиции рука повторяет склон горного хребта. Вместе с линией плаща они создают ряд диагоналей, уравновешенных облаками справа. Общий эффект стабилизирует фигуру Наполеона.
Пейзаж рассматривается как декорация для героя, а не как объект сам по себе. Например, на скале слева внизу имя Наполеона вырезано рядом с именами Ганнибала и Карла Великого – двух других военачальников, которые провели свои войска через Альпы. Давид также использует ландшафт, чтобы усилить то, что он хочет сказать о своём персонаже. С точки зрения масштаба Наполеон и его конь доминируют в живописной плоскости. И если может показаться ьл, что фигура с вытянутой рукой и взмывающим плащом повторяет пейзаж, то в равной степени можно утверждать, что именно ландшафт повторяет Наполеона и в конечном итоге подчиняется его воле. Давид, похоже, полагал, что этот человек, чьи достижения будут жить в веках, может сделать что угодно.
В мае 1800 года он провёл свои войска через Большой перевал Сен-Бернар в Альпах в Италию, захваченную австрийцами, которых разгромил в июне в битве при Маренго. Именно этот эпизод и увековечен в полотне Жака-Луи Давида. Победа французов дала им возможность сблизиться с королём Испании Карлом IV. В знак новых отношений между двумя странами он заказал портрет Наполеона, намереваясь разместить его в Королевском дворце в Мадриде среди изображения других великих военачальников.
Как известно, Наполеон не слишком содействовал Давиду в создании картины. Он отказывался позировать для неё, утверждая, что: «Никто не знает, похожи ли портреты великих людей на них самих, достаточно того, что их гений живет в этих картинах». Всё, с чем пришлось работать художнику – это более ранний портрет и военная форма, которую носил Наполеон при Маренго. Давиду позировал один из его сыновей, одетый в мундир и сидящий на лестнице. Вероятно, этим можно объяснить юношеское телосложение генерала.
Однако Наполеон не полностью отстранился от процесса. Именно он дал указание художнику написать конный портрет «calme sur un cheval fougueux» («спокойствие на горячей лошади»), что Давид и сделал. В конце концов, как ещё можно было продемонстрировать, что правитель обладать властью, здравым смыслом и самообладанием? Тот факт, что Наполеон на самом деле не руководил переходом войск через Альпы, а последовал за ними пару дней спустя по узкой тропе на спине мула, не имеет значения!
Как и многие верховые портреты – жанр, который предпочитают правители – «Наполеон на перевале Сен-Бернар» – это символическое изображение власти. Наполеон представлен на вставшем на дыбы арабском жеребце. Перед ним мы видим гору, на заднем плане в тени скал передвигаются французские военные, а дальше вниз по линии развивается триколор – национальный флаг Франции.
Правая рука Бонапарта без перчатки указывает на невидимую вершину, побуждая двигаться вверх скорее нас, а не солдат на расстоянии. Поднятые руки часто встречаются в работах Давида, хотя в данной композиции рука повторяет склон горного хребта. Вместе с линией плаща они создают ряд диагоналей, уравновешенных облаками справа. Общий эффект стабилизирует фигуру Наполеона.
Пейзаж рассматривается как декорация для героя, а не как объект сам по себе. Например, на скале слева внизу имя Наполеона вырезано рядом с именами Ганнибала и Карла Великого – двух других военачальников, которые провели свои войска через Альпы. Давид также использует ландшафт, чтобы усилить то, что он хочет сказать о своём персонаже. С точки зрения масштаба Наполеон и его конь доминируют в живописной плоскости. И если может показаться ьл, что фигура с вытянутой рукой и взмывающим плащом повторяет пейзаж, то в равной степени можно утверждать, что именно ландшафт повторяет Наполеона и в конечном итоге подчиняется его воле. Давид, похоже, полагал, что этот человек, чьи достижения будут жить в веках, может сделать что угодно.