От текстов к эксперименту
Колонизация Америки стала одним из важнейших событий мировой истории. Она повлияла не только на политику и экономику, но и на развитие науки, заставив усомниться в представлениях о том, что такое знание и как его нужно добывать.
До XVI века в Европе господствовало убеждение, что почти все научные истины уже содержатся в трудах древних авторов. Университетское образование строилось вокруг чтения, зубрежки и комментирования классических текстов — таков был метод схоластики. Студенты штудировали «Физику» Аристотеля (IV в. до н.э.) или «Естественную историю» Плиния Старшего (I в. н.э.), не прибегая к систематическим наблюдениям и опытам.
Та же ситуация была и в медицине. Центральное место занимали сочинения Галена, древнеримского врача греческого происхождения. Вскрытия человеческих тел почти не проводились, за исключением редких демонстраций в некоторых университетах (например, в Болонье с XIII века). Большинство студентов-медиков не имели дела с реальной анатомией и ограничивались чтением текстов.
Что же изменилось в XVI–XVII веках? Одним из ключевых факторов стало открытие Америки. Первые исследователи Нового Света столкнулись с природой, которая не помещалась в рамки античной традиции. Ни Аристотель, ни Плиний не знали о кукурузе и помидорах, о пёстрых попугаях и игуанах, о каменных храмах инков и дворцах ацтеков. Это столкновение с «неописанным» стало вызовом для европейской науки и подорвало абсолютный авторитет античных текстов.
Особенно ясно это понял Америго Веспуччи, в честь которого и была названа Америка. После экспедиции 1499 года он писал во Флоренцию о диковинных животных и растениях, включая «змею», которую индейцы ели (вероятно, игуану), и о невиданных птицах с ярким оперением. Но главное — Веспуччи прямо сопоставил наблюдения с классическими текстами и упрекнул Плиния Старшего в том, что тот «не коснулся и тысячной доли» видов, открытых в Новом Свете.
Колонизация Америки стала одним из важнейших событий мировой истории. Она повлияла не только на политику и экономику, но и на развитие науки, заставив усомниться в представлениях о том, что такое знание и как его нужно добывать.
До XVI века в Европе господствовало убеждение, что почти все научные истины уже содержатся в трудах древних авторов. Университетское образование строилось вокруг чтения, зубрежки и комментирования классических текстов — таков был метод схоластики. Студенты штудировали «Физику» Аристотеля (IV в. до н.э.) или «Естественную историю» Плиния Старшего (I в. н.э.), не прибегая к систематическим наблюдениям и опытам.
Та же ситуация была и в медицине. Центральное место занимали сочинения Галена, древнеримского врача греческого происхождения. Вскрытия человеческих тел почти не проводились, за исключением редких демонстраций в некоторых университетах (например, в Болонье с XIII века). Большинство студентов-медиков не имели дела с реальной анатомией и ограничивались чтением текстов.
Что же изменилось в XVI–XVII веках? Одним из ключевых факторов стало открытие Америки. Первые исследователи Нового Света столкнулись с природой, которая не помещалась в рамки античной традиции. Ни Аристотель, ни Плиний не знали о кукурузе и помидорах, о пёстрых попугаях и игуанах, о каменных храмах инков и дворцах ацтеков. Это столкновение с «неописанным» стало вызовом для европейской науки и подорвало абсолютный авторитет античных текстов.
Особенно ясно это понял Америго Веспуччи, в честь которого и была названа Америка. После экспедиции 1499 года он писал во Флоренцию о диковинных животных и растениях, включая «змею», которую индейцы ели (вероятно, игуану), и о невиданных птицах с ярким оперением. Но главное — Веспуччи прямо сопоставил наблюдения с классическими текстами и упрекнул Плиния Старшего в том, что тот «не коснулся и тысячной доли» видов, открытых в Новом Свете.
👍12❤3
Наполовину рыба
Когда-то европейские леса буквально кишили бобрами. Их было так много, что они оставили след даже в географии и языке: названия рек Bièvre, Boivre, Beuvron и фамилия де Бьевр происходят от старофранцузского слова bièvre — «бобр». В Париже XIII века известна даже женщина по имени Дениза де Бьевр, которая, согласно Книге ремесел Города Парижа, была старейшиной цеха банщиков.
Однако в Позднем Средневековье судьба бобров оказалась печальной. Из-за безудержной охоты они почти исчезли, оставив лишь крошечные популяции, которые со временем утратили умение строить свои знаменитые хатки.
Причин было несколько:
- ценный мех — мягкий и теплый, он высоко ценился при дворах;
- кастореум (секрет половых желез самца) — считался важным лекарственным ингредиентом, за который аптекари платили большие деньги;
- мясо — особенно ценили монахи и горожане, ведь бобра можно было «легально» есть даже в пост.
И тут средневековая изобретательность проявила себя во всей красе. Бобр воспринимался как некое «двойственное» существо: тело животное, а хвост — «рыбный». Его плоский, покрытый чешуйками кожистый хвост действительно напоминал рыбий. На этом основании богословы решили: раз хвост похож на рыбу, значит, его можно есть в постовые дни! Так строгие церковные правила получали весьма оригинальную лазейку.
Кстати, в эпоху Карла Великого при дворе даже существовала должность beverarii — егерей, чья обязанность заключалась в добыче бобров в королевских лесах.
#средневековье
Когда-то европейские леса буквально кишили бобрами. Их было так много, что они оставили след даже в географии и языке: названия рек Bièvre, Boivre, Beuvron и фамилия де Бьевр происходят от старофранцузского слова bièvre — «бобр». В Париже XIII века известна даже женщина по имени Дениза де Бьевр, которая, согласно Книге ремесел Города Парижа, была старейшиной цеха банщиков.
Однако в Позднем Средневековье судьба бобров оказалась печальной. Из-за безудержной охоты они почти исчезли, оставив лишь крошечные популяции, которые со временем утратили умение строить свои знаменитые хатки.
Причин было несколько:
- ценный мех — мягкий и теплый, он высоко ценился при дворах;
- кастореум (секрет половых желез самца) — считался важным лекарственным ингредиентом, за который аптекари платили большие деньги;
- мясо — особенно ценили монахи и горожане, ведь бобра можно было «легально» есть даже в пост.
И тут средневековая изобретательность проявила себя во всей красе. Бобр воспринимался как некое «двойственное» существо: тело животное, а хвост — «рыбный». Его плоский, покрытый чешуйками кожистый хвост действительно напоминал рыбий. На этом основании богословы решили: раз хвост похож на рыбу, значит, его можно есть в постовые дни! Так строгие церковные правила получали весьма оригинальную лазейку.
Кстати, в эпоху Карла Великого при дворе даже существовала должность beverarii — егерей, чья обязанность заключалась в добыче бобров в королевских лесах.
#средневековье
👍15❤1
Forwarded from Redroom Text
image_2025-08-31_10-11-57.png
454.7 KB
Проект Славянской империи
В ролике про Чехословакию мы качественно кекали с чешского панслависта начала 20 века Карела Крамаржа и его проекта Славянской империи — объединения всех славян в одно государство во главе с Россией.
Крамарж даже послал этот проект Николаю II, но в Петербурге интереса он особого не вызвал. Тогдашнему главе МИД Сазонову приписывают резолюцию «И кто от этого выиграет?» на проекте.
И вот мы наткнулись на карту того, как это должно было выглядеть (если что, она совпадает с текстовым описанием плана Крамаржа). И это просто безумие.
Не удивляйтесь странным границам. Идея передать югославам австрийскую землю Бургенланд, чтобы у них и чехов была общая граница, реально рассматривалась в Версале. А присоединить к Чехословакии Силезию, которая до Войны за Австрийское наследство считалась одной из «чешских земель», ещё Бенеш в 1945 году будет безрезультатно требовать.
Империя Крамаржа должна была представлять собой федерацию из России, Польши, Чехии, Сербии, Черногории и Болгарии. Более 200 млн жителей и земли от Богемского леса до Тихого океана. Под общим скипетром русского царя (он же царь болгарский, и 4 раза король), у которого должна была быть основная власть в стране. В прочих славянских государствах должны были править назначаемые им наместники из числа великих князей.
Выглядит, будто подданный Австро-Венгрии Крамарж хотел такую же Австро-Венгрию, только побольше и славянскую. Единственным официальным языком Славянской империи должен был стать русский. Остальные должны были иметь как-то то статус только на местном уровне.
Разумеется, такой проект воспринимался как нечто странное уже тогда. Цитируя чешского историка Франтишека Чапку, похоже, Крамарж был единственным, кто видел будущее таким образом.
Конец был предсказуем. Русских войск в Праге Крамарж так и не дождался. В 1917 году закончилась и династия Романовых. После окончания Первой мировой Чехословакия свободу таки получила — но как независимая республика, а не часть Славянской империи. Политику которой определяли уже не панславист-монархист Крамарж, а социал-демократы Масарик и Бенеш. У них тоже получилось странно, но это уже другая история.
В ролике про Чехословакию мы качественно кекали с чешского панслависта начала 20 века Карела Крамаржа и его проекта Славянской империи — объединения всех славян в одно государство во главе с Россией.
Крамарж даже послал этот проект Николаю II, но в Петербурге интереса он особого не вызвал. Тогдашнему главе МИД Сазонову приписывают резолюцию «И кто от этого выиграет?» на проекте.
И вот мы наткнулись на карту того, как это должно было выглядеть (если что, она совпадает с текстовым описанием плана Крамаржа). И это просто безумие.
Не удивляйтесь странным границам. Идея передать югославам австрийскую землю Бургенланд, чтобы у них и чехов была общая граница, реально рассматривалась в Версале. А присоединить к Чехословакии Силезию, которая до Войны за Австрийское наследство считалась одной из «чешских земель», ещё Бенеш в 1945 году будет безрезультатно требовать.
Империя Крамаржа должна была представлять собой федерацию из России, Польши, Чехии, Сербии, Черногории и Болгарии. Более 200 млн жителей и земли от Богемского леса до Тихого океана. Под общим скипетром русского царя (он же царь болгарский, и 4 раза король), у которого должна была быть основная власть в стране. В прочих славянских государствах должны были править назначаемые им наместники из числа великих князей.
Выглядит, будто подданный Австро-Венгрии Крамарж хотел такую же Австро-Венгрию, только побольше и славянскую. Единственным официальным языком Славянской империи должен был стать русский. Остальные должны были иметь как-то то статус только на местном уровне.
Разумеется, такой проект воспринимался как нечто странное уже тогда. Цитируя чешского историка Франтишека Чапку, похоже, Крамарж был единственным, кто видел будущее таким образом.
Конец был предсказуем. Русских войск в Праге Крамарж так и не дождался. В 1917 году закончилась и династия Романовых. После окончания Первой мировой Чехословакия свободу таки получила — но как независимая республика, а не часть Славянской империи. Политику которой определяли уже не панславист-монархист Крамарж, а социал-демократы Масарик и Бенеш. У них тоже получилось странно, но это уже другая история.
❤9👍3🔥1
На Востоке знамя — это не просто кусок ткани. Это дыхание власти, символ судьбы. Надругательство над чужим флагом всегда считалось вызовом не только врагу, но и самой фортуне.
Турки до сих пор рассказывают историю о том, как англичане сами накликали на себя катастрофу в Дарданеллах. В марте 1915 года, во время Галлиполийской операции — дерзкого плана Уинстона Черчилля захватить проливы и Стамбул, — флот Антанты ринулся через узкие воды. Но 18 марта стало для Британии и Франции днём горького позора.
Главный герой тех событий — османский миноносец «Nusret», тихо поставивший в проливе смертоносные мины. Четыре броненосца Антанты пошли ко дну, ещё два оказались тяжело повреждены. Для Британии это был удар, сравнимый с Трафальгаром — только теперь «владычица морей» терпела поражение. Потери англичан и французов превысили 119 тысяч человек.
Когда союзники попытались высадиться на Галлиполи, их встретила 19-я дивизия под командованием Мустафы Кемаля. Его слова стали легендой:
«Я не приказываю вам наступать, я приказываю вам умереть!»
И солдаты действительно умирали — но не отдали врагу ни пяди земли.
А турки до сих пор вспоминают странное совпадение. Перед битвой англичане заказали шелковые платки в честь будущей победы. На них красовалась надпись «В Константинополь», изображение города и флаг с объединёнными символами Британии и Турции. В верхнем углу — фраза «The eclipse of the star & crescent» — «Затмение звезды и полумесяца». Но реальность оказалась иной: вместо затмения звезда и полумесяц вспыхнули над Дарданеллами с новой силой.
18 марта 1915 года вошёл в историю не только как день величайших потерь британского флота после Трафальгара, но и как день, когда Турция отстояла свою честь и судьбу.
И турки подытоживают просто: надругаться над чужим знаменем — значит навлечь на себя беду. Ведь знамя — это не ткань, а сама душа народа.
#турция
Турки до сих пор рассказывают историю о том, как англичане сами накликали на себя катастрофу в Дарданеллах. В марте 1915 года, во время Галлиполийской операции — дерзкого плана Уинстона Черчилля захватить проливы и Стамбул, — флот Антанты ринулся через узкие воды. Но 18 марта стало для Британии и Франции днём горького позора.
Главный герой тех событий — османский миноносец «Nusret», тихо поставивший в проливе смертоносные мины. Четыре броненосца Антанты пошли ко дну, ещё два оказались тяжело повреждены. Для Британии это был удар, сравнимый с Трафальгаром — только теперь «владычица морей» терпела поражение. Потери англичан и французов превысили 119 тысяч человек.
Когда союзники попытались высадиться на Галлиполи, их встретила 19-я дивизия под командованием Мустафы Кемаля. Его слова стали легендой:
«Я не приказываю вам наступать, я приказываю вам умереть!»
И солдаты действительно умирали — но не отдали врагу ни пяди земли.
А турки до сих пор вспоминают странное совпадение. Перед битвой англичане заказали шелковые платки в честь будущей победы. На них красовалась надпись «В Константинополь», изображение города и флаг с объединёнными символами Британии и Турции. В верхнем углу — фраза «The eclipse of the star & crescent» — «Затмение звезды и полумесяца». Но реальность оказалась иной: вместо затмения звезда и полумесяц вспыхнули над Дарданеллами с новой силой.
18 марта 1915 года вошёл в историю не только как день величайших потерь британского флота после Трафальгара, но и как день, когда Турция отстояла свою честь и судьбу.
И турки подытоживают просто: надругаться над чужим знаменем — значит навлечь на себя беду. Ведь знамя — это не ткань, а сама душа народа.
#турция
❤4👍2
Как европейцы туров истребили
Когда туры впервые появились на Индостанском полуострове, они были настоящими исполинами природы: самцы с рогами до полутора метров в высоту могли спокойно противостоять волкам и даже бурому медведю. Но человек оказался сильнее природы. Не меньшую опасность для этих могучих животных представляли их же дальние «родственники» — домашние коровы, овцы и козы, постепенно оттеснявшие туров с открытых пастбищ.
В Раннее Средневековье охота на диких зверей приобрела настоящий размах. Сокращение лесов и полей, всплеск «модной» охоты и азарт среди знати привели к катастрофе: к VIII веку бизоны во Франции были полностью истреблены. Туров повезло чуть больше — некоторые сумели укрыться в лесах и на высокогорных пастбищах. Но даже они стали жертвой охоты гоном: на животное спускали свору собак, а затем охотник вступал с ним в смертельный поединок, считавшийся венцом охоты. Король Карл Великий лично участвовал в подобных схватках и не раз получал ранения, пытаясь справиться с диким быком.
К началу Высокого Средневековья во Франции не осталось ни одного тура. Все попытки властей защитить их — запрещая охоту простолюдинам и дворянам, оставляя права только за королем — оказались тщетными. Последние стада были вытеснены на территорию Польши, где туры, увы, окончательно исчезли.
#средневековье
Когда туры впервые появились на Индостанском полуострове, они были настоящими исполинами природы: самцы с рогами до полутора метров в высоту могли спокойно противостоять волкам и даже бурому медведю. Но человек оказался сильнее природы. Не меньшую опасность для этих могучих животных представляли их же дальние «родственники» — домашние коровы, овцы и козы, постепенно оттеснявшие туров с открытых пастбищ.
В Раннее Средневековье охота на диких зверей приобрела настоящий размах. Сокращение лесов и полей, всплеск «модной» охоты и азарт среди знати привели к катастрофе: к VIII веку бизоны во Франции были полностью истреблены. Туров повезло чуть больше — некоторые сумели укрыться в лесах и на высокогорных пастбищах. Но даже они стали жертвой охоты гоном: на животное спускали свору собак, а затем охотник вступал с ним в смертельный поединок, считавшийся венцом охоты. Король Карл Великий лично участвовал в подобных схватках и не раз получал ранения, пытаясь справиться с диким быком.
К началу Высокого Средневековья во Франции не осталось ни одного тура. Все попытки властей защитить их — запрещая охоту простолюдинам и дворянам, оставляя права только за королем — оказались тщетными. Последние стада были вытеснены на территорию Польши, где туры, увы, окончательно исчезли.
#средневековье
😢15👍1🔥1👏1
Во время Великой Отечественной войны советское руководство начало возвращаться к имперской символике: комиссаров заменили министры, в пропаганде сделали акцент на «силу русской земли», а в наградной системе вновь появились дореволюционные военные ордена.
Одним из таких возрождённых орденов стал орден Александра Невского. Поскольку точных данных о внешности князя практически не сохранилось, его профиль на награде был создан по образу актёра Николая Черкасова, сыгравшего Александра Невского в знаменитом фильме Сергея Эйзенштейна.
Одним из таких возрождённых орденов стал орден Александра Невского. Поскольку точных данных о внешности князя практически не сохранилось, его профиль на награде был создан по образу актёра Николая Черкасова, сыгравшего Александра Невского в знаменитом фильме Сергея Эйзенштейна.
👍13❤2🔥1
В 1984 году за взяточничество был расстрелян директор “Гастронома №1” Юрий Соколов.
За два года до этого его арестовали сотрудники КГБ, которые проводили секретную операцию по выявлению коррупции в государственной розничной торговле.
В советское время «Гастроном №1» был одним самых важных магазинов страны, потому что в нем всегда был широкий, по советским меркам, ассортимент.
Соколов через «черный вход» продавал по завышенным ценам дефицитные товары высокопоставленным чиновникам. Среди дававших директору магазина взятки была дочь Брежнева - Галина и глава советского МВД Щелоков.
В высших советских кругах многие считали это дело политическим. Обсуждалось, что глава КГБ Андропов таким образом убирал конкурентов на пост руководителей страны.
Двумя главными претендентами на «трон»тогда считался он и Гришин - глава Моссовета. Так вот, директор гастронома был человеком Гришина.
#ссср
За два года до этого его арестовали сотрудники КГБ, которые проводили секретную операцию по выявлению коррупции в государственной розничной торговле.
В советское время «Гастроном №1» был одним самых важных магазинов страны, потому что в нем всегда был широкий, по советским меркам, ассортимент.
Соколов через «черный вход» продавал по завышенным ценам дефицитные товары высокопоставленным чиновникам. Среди дававших директору магазина взятки была дочь Брежнева - Галина и глава советского МВД Щелоков.
В высших советских кругах многие считали это дело политическим. Обсуждалось, что глава КГБ Андропов таким образом убирал конкурентов на пост руководителей страны.
Двумя главными претендентами на «трон»тогда считался он и Гришин - глава Моссовета. Так вот, директор гастронома был человеком Гришина.
#ссср
👍5🤔3
Как Японию с конфуцианством женили
Когда в начале XVII века Япония вышла из пламени «века воюющих провинций», клан Токугава искал идеологический фундамент для своей власти. Предыдущие правители предпочитали опираться на новые буддийские школы, но Токугава выбрали иное оружие — конфуцианство.
Учение Конфуция обещало порядок, стабильность и иерархию — именно то, что требовалось после столетия смуты. В эпоху, когда японцы уже не могли свободно ездить на континент, из Китая пришло неоконфуцианство Чжу Си (1130–1200). Оно строилось на рационализме и убеждении, что истина рождается через наблюдение за природой и обществом. Такой подход разительно отличался от дзэнской медитативности или буддийской веры в «эпоху конца Закона» (маппо), где мир виделся обречённым.
Однако конфуцианская система не ложилась на японскую почву без сопротивления. В Китае доктрина «небесного мандата» утверждала, что несправедливого правителя можно свергнуть. Но в Японии Императорский дом объявил, что его власть исходит напрямую от богини солнца Аматэрасу, а потому лишить династию трона невозможно. Более того, должность сёгуна закреплялась исключительно за домом Токугава.
Чтобы согласовать китайскую философию с японской реальностью, мыслители вроде Ямадзаки Ансая (1619–1682) соединяли чжусианское неоконфуцианство с синтоистскими идеями. Так рождался уникальный сплав, в котором почитание предков уступало место абсолютной верности господину, а родительско-детские отношения смещались в сторону отношений сюзерена и вассала — ключевой ценности самурайского общества.
В отличие от Китая, где управляла образованная бюрократия, прошедшая экзамены, японская власть покоилась на сословии воинов, наследовавших свой статус. Но именно конфуцианская модель иерархии позволила узаконить эту структуру.
Особая роль принадлежала Хаяси Радзану (1583–1657). Ближайший советник Токугава Иэясу и двух его преемников, он помогал составлять законы и указы, а его потомки стали своего рода «династией учёных» при сёгунате. Его авторитет был столь велик, что в 1790 году указ Кансэй провозгласил чжусианское неоконфуцианство официальной и единственно верной философией Японии. Все остальные течения конфуцианской мысли были объявлены «еретическими» и вытеснены на обочину.
#япония
Когда в начале XVII века Япония вышла из пламени «века воюющих провинций», клан Токугава искал идеологический фундамент для своей власти. Предыдущие правители предпочитали опираться на новые буддийские школы, но Токугава выбрали иное оружие — конфуцианство.
Учение Конфуция обещало порядок, стабильность и иерархию — именно то, что требовалось после столетия смуты. В эпоху, когда японцы уже не могли свободно ездить на континент, из Китая пришло неоконфуцианство Чжу Си (1130–1200). Оно строилось на рационализме и убеждении, что истина рождается через наблюдение за природой и обществом. Такой подход разительно отличался от дзэнской медитативности или буддийской веры в «эпоху конца Закона» (маппо), где мир виделся обречённым.
Однако конфуцианская система не ложилась на японскую почву без сопротивления. В Китае доктрина «небесного мандата» утверждала, что несправедливого правителя можно свергнуть. Но в Японии Императорский дом объявил, что его власть исходит напрямую от богини солнца Аматэрасу, а потому лишить династию трона невозможно. Более того, должность сёгуна закреплялась исключительно за домом Токугава.
Чтобы согласовать китайскую философию с японской реальностью, мыслители вроде Ямадзаки Ансая (1619–1682) соединяли чжусианское неоконфуцианство с синтоистскими идеями. Так рождался уникальный сплав, в котором почитание предков уступало место абсолютной верности господину, а родительско-детские отношения смещались в сторону отношений сюзерена и вассала — ключевой ценности самурайского общества.
В отличие от Китая, где управляла образованная бюрократия, прошедшая экзамены, японская власть покоилась на сословии воинов, наследовавших свой статус. Но именно конфуцианская модель иерархии позволила узаконить эту структуру.
Особая роль принадлежала Хаяси Радзану (1583–1657). Ближайший советник Токугава Иэясу и двух его преемников, он помогал составлять законы и указы, а его потомки стали своего рода «династией учёных» при сёгунате. Его авторитет был столь велик, что в 1790 году указ Кансэй провозгласил чжусианское неоконфуцианство официальной и единственно верной философией Японии. Все остальные течения конфуцианской мысли были объявлены «еретическими» и вытеснены на обочину.
#япония
👍9❤5