Полумесяц и звезда
Сегодня красное полотнище с белым полумесяцем и звездой — один из самых узнаваемых флагов мира. Но за этим символом скрывается и древняя история, и красивая легенда.
Согласно преданию, ещё в 339 году до н. э. войска македонского царя Филиппа II осадили Византий. Город стоял насмерть, и, когда осада затянулась, Филипп приказал рыть подкоп под стены. Ночью, рассказывает легенда, на небе ярко вспыхнули полумесяц и звезда. Их свет упал на поле брани и отразился в крови у ворот. Часовые заметили движение врагов и подняли тревогу. Так город был спасён, а его жители поверили: небесные светила защитили Византий. С тех пор, по легенде, полумесяц и звезда стали символами свободы, а красный цвет — кровью защитников.
Историки, впрочем, предупреждают: это красивая, но всё же легенда. Символика полумесяца и звезды действительно восходит к античным временам. Она встречается на монетах Византия, а также у греков как знак богини Артемиды или позднее — Девы Марии. Османы, завоевав Константинополь в XV веке, унаследовали этот образ и сделали его частью своей символики.
Впервые флаг с белым полумесяцем и звездой на красном фоне официально был принят в Османской империи в 1844 году, в эпоху реформ Танзимата. После провозглашения республики в 1923 году его сохранили, а в 1936 году окончательно закрепили нынешний вид.
Любопытно, что в ранних версиях звезда действительно располагалась внутри полумесяца — так, как это невозможно увидеть в реальном ночном небе. Позднее её «вынесли» за пределы луны, придав флагу вид, знакомый нам сегодня.
#турция
Сегодня красное полотнище с белым полумесяцем и звездой — один из самых узнаваемых флагов мира. Но за этим символом скрывается и древняя история, и красивая легенда.
Согласно преданию, ещё в 339 году до н. э. войска македонского царя Филиппа II осадили Византий. Город стоял насмерть, и, когда осада затянулась, Филипп приказал рыть подкоп под стены. Ночью, рассказывает легенда, на небе ярко вспыхнули полумесяц и звезда. Их свет упал на поле брани и отразился в крови у ворот. Часовые заметили движение врагов и подняли тревогу. Так город был спасён, а его жители поверили: небесные светила защитили Византий. С тех пор, по легенде, полумесяц и звезда стали символами свободы, а красный цвет — кровью защитников.
Историки, впрочем, предупреждают: это красивая, но всё же легенда. Символика полумесяца и звезды действительно восходит к античным временам. Она встречается на монетах Византия, а также у греков как знак богини Артемиды или позднее — Девы Марии. Османы, завоевав Константинополь в XV веке, унаследовали этот образ и сделали его частью своей символики.
Впервые флаг с белым полумесяцем и звездой на красном фоне официально был принят в Османской империи в 1844 году, в эпоху реформ Танзимата. После провозглашения республики в 1923 году его сохранили, а в 1936 году окончательно закрепили нынешний вид.
Любопытно, что в ранних версиях звезда действительно располагалась внутри полумесяца — так, как это невозможно увидеть в реальном ночном небе. Позднее её «вынесли» за пределы луны, придав флагу вид, знакомый нам сегодня.
#турция
👍13❤1
Научная революция
В учебниках нам рассказывают простую историю: современная наука родилась в Европе XVI века. Галилей наводит телескоп на Юпитер, Бойль открывает законы газов, Декарт изобретает новые методы в геометрии, Левенгук смотрит на бактерий, а Ньютон формулирует законы движения. Европа, мол, пробудилась — и мир изменился.
Но эта картина слишком узкая.
Наука не возникла внезапно: это было время религиозных революций, социальных потрясений и технологических новшеств — от печатного станка до телескопа.
«Открывшие новое» учёные часто опирались на старое — античную философию и библейские представления.
И главное: революция была глобальной, а не только европейской.
Представьте карту мира XVI–XVII веков. Европа строит океанские империи, но именно корабли и караваны связывают планету в единое целое. С Нового Света приходят растения и лекарства, в Европу попадают карты и описания земель, а на Востоке — от Индии до Китая — кипят собственные научные традиции.
Особая роль здесь принадлежала исламскому миру. Долгое время Европа жила переводами арабских учёных, которые сохранили и развили античное наследие. Труды Авиценны и Аль-Бируни, астрономия обсерваторий Самарканда и Стамбула, навигационные знания, пришедшие через мусульманские моря, — всё это стало фундаментом «европейской науки».
На самом деле научная революция была результатом встреч и обменов. Лондон и Париж важны, но без Константинополя, Каира, Теночтитлана, Пекина и бесконечных торговых путей её просто не существовало бы.
Научная революция — это не изолированное чудо Европы, а глобальный процесс, рождённый кораблями, караванами и культурными перекрёстками.
В учебниках нам рассказывают простую историю: современная наука родилась в Европе XVI века. Галилей наводит телескоп на Юпитер, Бойль открывает законы газов, Декарт изобретает новые методы в геометрии, Левенгук смотрит на бактерий, а Ньютон формулирует законы движения. Европа, мол, пробудилась — и мир изменился.
Но эта картина слишком узкая.
Наука не возникла внезапно: это было время религиозных революций, социальных потрясений и технологических новшеств — от печатного станка до телескопа.
«Открывшие новое» учёные часто опирались на старое — античную философию и библейские представления.
И главное: революция была глобальной, а не только европейской.
Представьте карту мира XVI–XVII веков. Европа строит океанские империи, но именно корабли и караваны связывают планету в единое целое. С Нового Света приходят растения и лекарства, в Европу попадают карты и описания земель, а на Востоке — от Индии до Китая — кипят собственные научные традиции.
Особая роль здесь принадлежала исламскому миру. Долгое время Европа жила переводами арабских учёных, которые сохранили и развили античное наследие. Труды Авиценны и Аль-Бируни, астрономия обсерваторий Самарканда и Стамбула, навигационные знания, пришедшие через мусульманские моря, — всё это стало фундаментом «европейской науки».
На самом деле научная революция была результатом встреч и обменов. Лондон и Париж важны, но без Константинополя, Каира, Теночтитлана, Пекина и бесконечных торговых путей её просто не существовало бы.
Научная революция — это не изолированное чудо Европы, а глобальный процесс, рождённый кораблями, караванами и культурными перекрёстками.
👍12❤4
В субботу наткнулись в Севкабель на выставку приюта Ника.
Сестренку или братишку Апи не забрали, но сердце каждый раз радовалось, когда объявляли, что очередной пес нашел себе дом.
P.S.: посмотрите какой шикарный десятилетний Ричард Гир на первом фото
Сестренку или братишку Апи не забрали, но сердце каждый раз радовалось, когда объявляли, что очередной пес нашел себе дом.
P.S.: посмотрите какой шикарный десятилетний Ричард Гир на первом фото
👍10
Как ограничения сохранили оленей во Франции
Во Франции раннего Средневековья охота на оленей долгое время была почти неограниченной. Казалось, что поголовье этих животных неисчерпаемо, но бесконтрольный промысел и вырубка лесов — на дрова, под пастбища, для строительства — привели к заметному сокращению стада.
Постепенно власти начали реагировать. Уже с XII века во Франции появляются леса и охотничьи угодья, находившиеся под особой охраной. Это были заповедные леса (forêts, défens) и парки, где охота или вырубка строго контролировались. Право охоты закреплялось за знатью, а крестьянам оно предоставлялось лишь в исключительных случаях.
Хотя строгие наказания вроде смертной казни за браконьерство были скорее редкостью, нарушителей лесных законов могли ждать тяжёлые штрафы или лишение прав на использование лесных ресурсов. Эти меры, даже если они исходили не из заботы о природе, а из желания знати сохранить охотничьи угодья для себя, всё же помогли удержать популяцию оленей от полного исчезновения.
Олени, сами того не зная, стали хранителями французских лесов. Их присутствие определяло облик этих ландшафтов: просторные поляны, лиственные деревья и густые травы, необходимые для больших стад, и при этом — меньше густых переплетённых кустарников, мешающих охоте.
Заповедные охотничьи резервы, вроде леса Фонтенбло, где французские короли устраивали пышные охоты, стали не только символом власти, но и важным фактором сохранения природы. И хотя мотивы были сугубо эгоистичными, именно они позволили европейскому лесу сохранить черты, знакомые нам и сегодня.
#средневековье
Во Франции раннего Средневековья охота на оленей долгое время была почти неограниченной. Казалось, что поголовье этих животных неисчерпаемо, но бесконтрольный промысел и вырубка лесов — на дрова, под пастбища, для строительства — привели к заметному сокращению стада.
Постепенно власти начали реагировать. Уже с XII века во Франции появляются леса и охотничьи угодья, находившиеся под особой охраной. Это были заповедные леса (forêts, défens) и парки, где охота или вырубка строго контролировались. Право охоты закреплялось за знатью, а крестьянам оно предоставлялось лишь в исключительных случаях.
Хотя строгие наказания вроде смертной казни за браконьерство были скорее редкостью, нарушителей лесных законов могли ждать тяжёлые штрафы или лишение прав на использование лесных ресурсов. Эти меры, даже если они исходили не из заботы о природе, а из желания знати сохранить охотничьи угодья для себя, всё же помогли удержать популяцию оленей от полного исчезновения.
Олени, сами того не зная, стали хранителями французских лесов. Их присутствие определяло облик этих ландшафтов: просторные поляны, лиственные деревья и густые травы, необходимые для больших стад, и при этом — меньше густых переплетённых кустарников, мешающих охоте.
Заповедные охотничьи резервы, вроде леса Фонтенбло, где французские короли устраивали пышные охоты, стали не только символом власти, но и важным фактором сохранения природы. И хотя мотивы были сугубо эгоистичными, именно они позволили европейскому лесу сохранить черты, знакомые нам и сегодня.
#средневековье
❤12👍1
От текстов к эксперименту
Колонизация Америки стала одним из важнейших событий мировой истории. Она повлияла не только на политику и экономику, но и на развитие науки, заставив усомниться в представлениях о том, что такое знание и как его нужно добывать.
До XVI века в Европе господствовало убеждение, что почти все научные истины уже содержатся в трудах древних авторов. Университетское образование строилось вокруг чтения, зубрежки и комментирования классических текстов — таков был метод схоластики. Студенты штудировали «Физику» Аристотеля (IV в. до н.э.) или «Естественную историю» Плиния Старшего (I в. н.э.), не прибегая к систематическим наблюдениям и опытам.
Та же ситуация была и в медицине. Центральное место занимали сочинения Галена, древнеримского врача греческого происхождения. Вскрытия человеческих тел почти не проводились, за исключением редких демонстраций в некоторых университетах (например, в Болонье с XIII века). Большинство студентов-медиков не имели дела с реальной анатомией и ограничивались чтением текстов.
Что же изменилось в XVI–XVII веках? Одним из ключевых факторов стало открытие Америки. Первые исследователи Нового Света столкнулись с природой, которая не помещалась в рамки античной традиции. Ни Аристотель, ни Плиний не знали о кукурузе и помидорах, о пёстрых попугаях и игуанах, о каменных храмах инков и дворцах ацтеков. Это столкновение с «неописанным» стало вызовом для европейской науки и подорвало абсолютный авторитет античных текстов.
Особенно ясно это понял Америго Веспуччи, в честь которого и была названа Америка. После экспедиции 1499 года он писал во Флоренцию о диковинных животных и растениях, включая «змею», которую индейцы ели (вероятно, игуану), и о невиданных птицах с ярким оперением. Но главное — Веспуччи прямо сопоставил наблюдения с классическими текстами и упрекнул Плиния Старшего в том, что тот «не коснулся и тысячной доли» видов, открытых в Новом Свете.
Колонизация Америки стала одним из важнейших событий мировой истории. Она повлияла не только на политику и экономику, но и на развитие науки, заставив усомниться в представлениях о том, что такое знание и как его нужно добывать.
До XVI века в Европе господствовало убеждение, что почти все научные истины уже содержатся в трудах древних авторов. Университетское образование строилось вокруг чтения, зубрежки и комментирования классических текстов — таков был метод схоластики. Студенты штудировали «Физику» Аристотеля (IV в. до н.э.) или «Естественную историю» Плиния Старшего (I в. н.э.), не прибегая к систематическим наблюдениям и опытам.
Та же ситуация была и в медицине. Центральное место занимали сочинения Галена, древнеримского врача греческого происхождения. Вскрытия человеческих тел почти не проводились, за исключением редких демонстраций в некоторых университетах (например, в Болонье с XIII века). Большинство студентов-медиков не имели дела с реальной анатомией и ограничивались чтением текстов.
Что же изменилось в XVI–XVII веках? Одним из ключевых факторов стало открытие Америки. Первые исследователи Нового Света столкнулись с природой, которая не помещалась в рамки античной традиции. Ни Аристотель, ни Плиний не знали о кукурузе и помидорах, о пёстрых попугаях и игуанах, о каменных храмах инков и дворцах ацтеков. Это столкновение с «неописанным» стало вызовом для европейской науки и подорвало абсолютный авторитет античных текстов.
Особенно ясно это понял Америго Веспуччи, в честь которого и была названа Америка. После экспедиции 1499 года он писал во Флоренцию о диковинных животных и растениях, включая «змею», которую индейцы ели (вероятно, игуану), и о невиданных птицах с ярким оперением. Но главное — Веспуччи прямо сопоставил наблюдения с классическими текстами и упрекнул Плиния Старшего в том, что тот «не коснулся и тысячной доли» видов, открытых в Новом Свете.
👍12❤3
Наполовину рыба
Когда-то европейские леса буквально кишили бобрами. Их было так много, что они оставили след даже в географии и языке: названия рек Bièvre, Boivre, Beuvron и фамилия де Бьевр происходят от старофранцузского слова bièvre — «бобр». В Париже XIII века известна даже женщина по имени Дениза де Бьевр, которая, согласно Книге ремесел Города Парижа, была старейшиной цеха банщиков.
Однако в Позднем Средневековье судьба бобров оказалась печальной. Из-за безудержной охоты они почти исчезли, оставив лишь крошечные популяции, которые со временем утратили умение строить свои знаменитые хатки.
Причин было несколько:
- ценный мех — мягкий и теплый, он высоко ценился при дворах;
- кастореум (секрет половых желез самца) — считался важным лекарственным ингредиентом, за который аптекари платили большие деньги;
- мясо — особенно ценили монахи и горожане, ведь бобра можно было «легально» есть даже в пост.
И тут средневековая изобретательность проявила себя во всей красе. Бобр воспринимался как некое «двойственное» существо: тело животное, а хвост — «рыбный». Его плоский, покрытый чешуйками кожистый хвост действительно напоминал рыбий. На этом основании богословы решили: раз хвост похож на рыбу, значит, его можно есть в постовые дни! Так строгие церковные правила получали весьма оригинальную лазейку.
Кстати, в эпоху Карла Великого при дворе даже существовала должность beverarii — егерей, чья обязанность заключалась в добыче бобров в королевских лесах.
#средневековье
Когда-то европейские леса буквально кишили бобрами. Их было так много, что они оставили след даже в географии и языке: названия рек Bièvre, Boivre, Beuvron и фамилия де Бьевр происходят от старофранцузского слова bièvre — «бобр». В Париже XIII века известна даже женщина по имени Дениза де Бьевр, которая, согласно Книге ремесел Города Парижа, была старейшиной цеха банщиков.
Однако в Позднем Средневековье судьба бобров оказалась печальной. Из-за безудержной охоты они почти исчезли, оставив лишь крошечные популяции, которые со временем утратили умение строить свои знаменитые хатки.
Причин было несколько:
- ценный мех — мягкий и теплый, он высоко ценился при дворах;
- кастореум (секрет половых желез самца) — считался важным лекарственным ингредиентом, за который аптекари платили большие деньги;
- мясо — особенно ценили монахи и горожане, ведь бобра можно было «легально» есть даже в пост.
И тут средневековая изобретательность проявила себя во всей красе. Бобр воспринимался как некое «двойственное» существо: тело животное, а хвост — «рыбный». Его плоский, покрытый чешуйками кожистый хвост действительно напоминал рыбий. На этом основании богословы решили: раз хвост похож на рыбу, значит, его можно есть в постовые дни! Так строгие церковные правила получали весьма оригинальную лазейку.
Кстати, в эпоху Карла Великого при дворе даже существовала должность beverarii — егерей, чья обязанность заключалась в добыче бобров в королевских лесах.
#средневековье
👍15❤1
Forwarded from Redroom Text
image_2025-08-31_10-11-57.png
454.7 KB
Проект Славянской империи
В ролике про Чехословакию мы качественно кекали с чешского панслависта начала 20 века Карела Крамаржа и его проекта Славянской империи — объединения всех славян в одно государство во главе с Россией.
Крамарж даже послал этот проект Николаю II, но в Петербурге интереса он особого не вызвал. Тогдашнему главе МИД Сазонову приписывают резолюцию «И кто от этого выиграет?» на проекте.
И вот мы наткнулись на карту того, как это должно было выглядеть (если что, она совпадает с текстовым описанием плана Крамаржа). И это просто безумие.
Не удивляйтесь странным границам. Идея передать югославам австрийскую землю Бургенланд, чтобы у них и чехов была общая граница, реально рассматривалась в Версале. А присоединить к Чехословакии Силезию, которая до Войны за Австрийское наследство считалась одной из «чешских земель», ещё Бенеш в 1945 году будет безрезультатно требовать.
Империя Крамаржа должна была представлять собой федерацию из России, Польши, Чехии, Сербии, Черногории и Болгарии. Более 200 млн жителей и земли от Богемского леса до Тихого океана. Под общим скипетром русского царя (он же царь болгарский, и 4 раза король), у которого должна была быть основная власть в стране. В прочих славянских государствах должны были править назначаемые им наместники из числа великих князей.
Выглядит, будто подданный Австро-Венгрии Крамарж хотел такую же Австро-Венгрию, только побольше и славянскую. Единственным официальным языком Славянской империи должен был стать русский. Остальные должны были иметь как-то то статус только на местном уровне.
Разумеется, такой проект воспринимался как нечто странное уже тогда. Цитируя чешского историка Франтишека Чапку, похоже, Крамарж был единственным, кто видел будущее таким образом.
Конец был предсказуем. Русских войск в Праге Крамарж так и не дождался. В 1917 году закончилась и династия Романовых. После окончания Первой мировой Чехословакия свободу таки получила — но как независимая республика, а не часть Славянской империи. Политику которой определяли уже не панславист-монархист Крамарж, а социал-демократы Масарик и Бенеш. У них тоже получилось странно, но это уже другая история.
В ролике про Чехословакию мы качественно кекали с чешского панслависта начала 20 века Карела Крамаржа и его проекта Славянской империи — объединения всех славян в одно государство во главе с Россией.
Крамарж даже послал этот проект Николаю II, но в Петербурге интереса он особого не вызвал. Тогдашнему главе МИД Сазонову приписывают резолюцию «И кто от этого выиграет?» на проекте.
И вот мы наткнулись на карту того, как это должно было выглядеть (если что, она совпадает с текстовым описанием плана Крамаржа). И это просто безумие.
Не удивляйтесь странным границам. Идея передать югославам австрийскую землю Бургенланд, чтобы у них и чехов была общая граница, реально рассматривалась в Версале. А присоединить к Чехословакии Силезию, которая до Войны за Австрийское наследство считалась одной из «чешских земель», ещё Бенеш в 1945 году будет безрезультатно требовать.
Империя Крамаржа должна была представлять собой федерацию из России, Польши, Чехии, Сербии, Черногории и Болгарии. Более 200 млн жителей и земли от Богемского леса до Тихого океана. Под общим скипетром русского царя (он же царь болгарский, и 4 раза король), у которого должна была быть основная власть в стране. В прочих славянских государствах должны были править назначаемые им наместники из числа великих князей.
Выглядит, будто подданный Австро-Венгрии Крамарж хотел такую же Австро-Венгрию, только побольше и славянскую. Единственным официальным языком Славянской империи должен был стать русский. Остальные должны были иметь как-то то статус только на местном уровне.
Разумеется, такой проект воспринимался как нечто странное уже тогда. Цитируя чешского историка Франтишека Чапку, похоже, Крамарж был единственным, кто видел будущее таким образом.
Конец был предсказуем. Русских войск в Праге Крамарж так и не дождался. В 1917 году закончилась и династия Романовых. После окончания Первой мировой Чехословакия свободу таки получила — но как независимая республика, а не часть Славянской империи. Политику которой определяли уже не панславист-монархист Крамарж, а социал-демократы Масарик и Бенеш. У них тоже получилось странно, но это уже другая история.
❤9👍3🔥1
На Востоке знамя — это не просто кусок ткани. Это дыхание власти, символ судьбы. Надругательство над чужим флагом всегда считалось вызовом не только врагу, но и самой фортуне.
Турки до сих пор рассказывают историю о том, как англичане сами накликали на себя катастрофу в Дарданеллах. В марте 1915 года, во время Галлиполийской операции — дерзкого плана Уинстона Черчилля захватить проливы и Стамбул, — флот Антанты ринулся через узкие воды. Но 18 марта стало для Британии и Франции днём горького позора.
Главный герой тех событий — османский миноносец «Nusret», тихо поставивший в проливе смертоносные мины. Четыре броненосца Антанты пошли ко дну, ещё два оказались тяжело повреждены. Для Британии это был удар, сравнимый с Трафальгаром — только теперь «владычица морей» терпела поражение. Потери англичан и французов превысили 119 тысяч человек.
Когда союзники попытались высадиться на Галлиполи, их встретила 19-я дивизия под командованием Мустафы Кемаля. Его слова стали легендой:
«Я не приказываю вам наступать, я приказываю вам умереть!»
И солдаты действительно умирали — но не отдали врагу ни пяди земли.
А турки до сих пор вспоминают странное совпадение. Перед битвой англичане заказали шелковые платки в честь будущей победы. На них красовалась надпись «В Константинополь», изображение города и флаг с объединёнными символами Британии и Турции. В верхнем углу — фраза «The eclipse of the star & crescent» — «Затмение звезды и полумесяца». Но реальность оказалась иной: вместо затмения звезда и полумесяц вспыхнули над Дарданеллами с новой силой.
18 марта 1915 года вошёл в историю не только как день величайших потерь британского флота после Трафальгара, но и как день, когда Турция отстояла свою честь и судьбу.
И турки подытоживают просто: надругаться над чужим знаменем — значит навлечь на себя беду. Ведь знамя — это не ткань, а сама душа народа.
#турция
Турки до сих пор рассказывают историю о том, как англичане сами накликали на себя катастрофу в Дарданеллах. В марте 1915 года, во время Галлиполийской операции — дерзкого плана Уинстона Черчилля захватить проливы и Стамбул, — флот Антанты ринулся через узкие воды. Но 18 марта стало для Британии и Франции днём горького позора.
Главный герой тех событий — османский миноносец «Nusret», тихо поставивший в проливе смертоносные мины. Четыре броненосца Антанты пошли ко дну, ещё два оказались тяжело повреждены. Для Британии это был удар, сравнимый с Трафальгаром — только теперь «владычица морей» терпела поражение. Потери англичан и французов превысили 119 тысяч человек.
Когда союзники попытались высадиться на Галлиполи, их встретила 19-я дивизия под командованием Мустафы Кемаля. Его слова стали легендой:
«Я не приказываю вам наступать, я приказываю вам умереть!»
И солдаты действительно умирали — но не отдали врагу ни пяди земли.
А турки до сих пор вспоминают странное совпадение. Перед битвой англичане заказали шелковые платки в честь будущей победы. На них красовалась надпись «В Константинополь», изображение города и флаг с объединёнными символами Британии и Турции. В верхнем углу — фраза «The eclipse of the star & crescent» — «Затмение звезды и полумесяца». Но реальность оказалась иной: вместо затмения звезда и полумесяц вспыхнули над Дарданеллами с новой силой.
18 марта 1915 года вошёл в историю не только как день величайших потерь британского флота после Трафальгара, но и как день, когда Турция отстояла свою честь и судьбу.
И турки подытоживают просто: надругаться над чужим знаменем — значит навлечь на себя беду. Ведь знамя — это не ткань, а сама душа народа.
#турция
❤4👍2