Саяка Мурата «Церемония жизни» (2019)

Мурата и в смерти, и в бетонном мегаполисе находит что-то жизнеутверждающее, одновременно заигрывая с нормой. Восхищение и отвращение оказываются довольно относительными вещами. В первую очередь это касается утилизации трупов церемонии похорон и пищевых привычек.

Бросается в глаза, что аж в трех рассказах предстоящая свадьба становится для главных героев чертой, перед которой нужно подвести некоторые итоги и с чем-то примириться (еще один рассказ посвящен ситуации, где брака не случилось).

Шок-контент, перемежающийся реалистичными историями, подсвечивает насколько некоторые стереотипы и традиции демонизируют обыденные вещи.

Эмиль Габорио “Преступление в Орсивале” (1867)

“В этом деле есть все, что обеспечивает успех судебным драмам, - и адюльтер, и отравление, и месть, и убийство”.

Эмиль Габорио один из создателей полицейского детектива. Сыщик Лекок, повлиявший на Шерлока Холмса, не просто расследует преступление, он превращает это в науку. У нас тут будут и заключение врача после осмотра трупа, и составление психологического портрета преступника, и рассуждения о методах ведения следствия.

Орсиваль - деревня около Парижа, в которой живут аристократы и богатые буржуа. Поскольку Габорио, как и другие французские писатели, одновременно рисует социальный портрет эпохи, то важной характеристикой персонажей окажется размер получаемой ими ренты и история покупки или продажи земель, а в расследование будет вовлечено максимальное количество человек (или типажей).

Главный герой - распутный граф, жуир, на котором женщины виснут гроздьями, а потом мстят за разрыв. Его друг - олицетворение буржуазной морали, банальности и пресности жизни (в глазах жены и распутного графа, но он им еще покажет). Там, где есть порочный аристократ, обязательно должна появиться юная невинная дева.

Первые подозрения падут, разумеется, на садовника и браконьера. Раз есть Париж, то не обойдется без куртизанки. Вообще, если бы у графа было три любовницы, а не две + невинная дева, то следствию было бы впору гнаться за ним с осиновым колом.

Возможно, вы уже догадались, что в основе мотивации почти всех персонажей лежит любовная страсть. На крайний случай страсть к своей профессии и садоводству. Хоть Габорио и уделяет время криминалистике, читается детектив как скандальный роман про пороки Парижа и всепобеждающую силу любви.

И, наконец, действие происходит в современности, буквально в 186… Поэтому герои активно пользуются вокзалами, сбрасывают улики с железнодорожного моста, ходят под керосиновыми фонарями, купленными у соседней деревни, потому что та смогла позволить себе газовые. Можно еще добавить, что совершенно в духе эпохи доктор будет не просто врачом, но еще и увлеченным химиком-лаборантом, который обязательно совершит открытие.

Читается на одном дыхании.

The Illustrated Police News, 1896 👀

«Уголовный роман» Российской империи

После «Преступления в Орсивале» я пошла читать «русского Габорио» Александра Шкляревского (1837 – 1883). Для своих произведений Шкляревский использовал опыт, полученный на службе. Среди прочего он был кандидатом на судебную должность при следователе по особо важным делам, а потом поверенным-стряпчим удельного ведомства по Симбирской, Казанской и Пензенской губерниям. Расцвет его творчества пришелся на период проведения судебной реформы, утвержденной в 1864 г и продолжавшейся до конца XIX в.

Произведения Шкляревского – квинтэссенция жанровой литературы, где следствие отодвинуто на второй, если не на третий план, а в основе сюжета лежат запутанные отношения героев и извлечение скелетов из семейных шкафов. Кто-то пишет, что автору важен психологизм, с этим можно согласиться, если считать передачи вроде «Пусть говорят» психологичными. Тем не менее, я получила свою порцию удовольствия.

В дополнение к вышесказанному:
📌 зачастую следователь связан личными отношениями с героями драмы (свойственно для русского «уголовного романа» в целом);
📌 герои с легкостью перемещаются по миру и России, но местом преступления остается Петербург.

Почему читать жанровую литературу интересно:
✔️ становится понятнее контекст, в котором творили классики, и начинаешь более осмысленно воспринимать их достижения. Шкляревский примирил меня с Достоевским;
✔️ в жанровой литературе видна эпоха и… империя. Кто извозчик? Чухонец. Куда отходил первый поезд, на который торопился герой? В Варшаву. Как узнать приезжал в Петербург муж убитой или не приезжал? Так все обязаны регистрироваться при въезде в столицу;
✔️ можно «насладиться» описанием всех прелестей патриархата и положения женщин в обществе (поколачивание жен, домогательства к прислуге, финансовая зависимость от мужа и т.п.).

Мой список, связанный с детективами, бульварными романами и криминалистикой XIX века, на данный момент выглядит так. Он не претендует на какую-либо полноту и носит промежуточный характер.

(▪️- читала, ▫️ - планирую):

▫️Э. Ф. Видок «Записки Видока, начальника Парижской тайной полиции» (1828)
▪️Э. По «Убийство на улице Морг» (1841)
▫️Э. Сю «Парижские тайны» (1842)
▫️Ч. Диккенс «Холодный дом» (1853)
▪️У. Коллинз «Женщина в белом» (1860)
▪️Ф. М. Достоевский «Преступление и наказание» (1866)
▪️Э. Габорио «Преступление в Орсивале» (1867)
▪️У. Коллинз «Лунный камень» (1868)
▪️А. Шкляревский: «Рассказ судебного следователя» (1872), «Что побудило к убийству?» (1873), «Секретное следствие» (1874)
▫️А. П. Чехов: «Драма на охоте» (1884), «Шведская спичка» (1884), «Следователь» (1887)
▪️А. К. Дойл «Этюд в багровых тонах» (1887)
▫️И. Д. Путилин «Сорок лет среди грабителей и убийц» (издано в 1907, автор умер в 1893)

​В представлениях древних египтян нос являлся органом, от которого зависит жизнь человека. С носом был связан один из видов клятвы.

〰️ В надписи одной из гробниц Древнего царства, принадлежавшей вельможе, жившему при царе Сахуре, содержатся строки, в которых вельможа клянется своим носом, "который любят боги".

〰️ Тутмос III, рассказывая в своих анналах о богатых дарах, пожертвованных жречеству Амона после возвращения из победоносного похода в Сирию, клянется в том, что все им рассказанное соответствует истине, следующим образом: "Так же, как я живу, как меня любит Ра, как меня хвалит отец мой Амон, как нос мой полон жизни и благоденствия, - я действительно сделал (все) это!".

〰️ Об умершем фараоне в Текстах пирамид говорится, что он - "нос, который дышит" (метафора жизни фараона после его смерти).

— Сказки и повести Древнего Египта, 1979.

Алексей Степанов
Осень, ок. 1920

Виталий Тихонов «Полезное прошлое: история в сталинском СССР» (2023)

Обычно диктаторы любят историю, потому что любят себя в истории. Им мерещатся собственные памятники, пухлые тома биографий с золотым тиснением, шелестящие страницы учебников с их портретами, города и улицы, названные в их честь, и прочие символы исторического величия. Диктаторы почти всегда уверены, что всё делают в интересах граждан своих стран, поэтому благодарные потомки их не забудут. Никогда.

Книгу можно поделить на две части: первая посвящена тому, как Сталин редактировал историю, учебники, смотрел исторические фильмы, выбирал себе исторических героев и отмечал юбилеи, вторая – как в этом контексте функционировало академическое сообщество историков. Стоит отметить, что автору удалось воссоздать мрачную параноидальную атмосферу.

Излюбленным приемом сталинской пропаганды, с помощью которого объяснялась текущая политическая ситуация, были исторические аллегории. Но тут не стоит проводить аналогий, потому что книга не о них, а об истоках.

Самым очевидным наследием сталинской эпохи стало восприятие истории как набора дат и имен. Абстрактные рассуждения должны наполнятся фактами и обеспечивать правильной информацией о союзниках и врагах.

Из постановления Совнаркома СССР «О преподавании гражданской истории в школах СССР» от 16 мая 1934 г.: «Решающим условием прочного усвоения учащимися курса истории является соблюдение историко-хронологической последовательности в изложении исторических событий с обязательным закреплением в памяти учащихся важных исторических явлений, исторических деятелей, хронологических дат».

Возможно, глава про сталинскую премию с изложением концепций награжденных историков кому-то покажется излишне подробной, но дело в том, что отмена сталинской премии не отменяла сталинский исторический нарратив. «Наоборот, многие концепции лауреатов Сталинской премии прочно вошли в советскую историческую науку и общественное сознание».

Например, исторический нарратив приходилось примирять с переходом от космополитизма к советскому патриотизму и идеологеме «дружбы народов», где русским отводилась роль лидера, собравшего под своим крылом остальных. Появилась необходимость в трудах по общей истории народов СССР. Важным объединяющим фактором стало татаро-монгольское иго, принявшее форму общей трагедии, сплотившей будущие советские регионы. Нахождение под властью Золотой Орды трактовалось как порабощение Руси и служило оправданием отставания России от передовых стран. Вместе с тем отмечалось героическое сопротивление захватчикам и подчеркивалось, что Русь остановила продвижение монголов в Европу, но неблагодарная Европа об этом забыла.

Часть нарративов была реакцией на нацистскую пропаганду. Так разрабатывались теории об автохтонности славян, древности и развитости их культуры. А вот лично Сталину нравилось, когда жителей Урарту называли прямыми предками грузин.

Книга завершается параграфом о том, как Крым был присоединен к древнерусской истории.

Из заключения:

Чем меньше социальных акторов участвуют в процессе обсуждения «проклятых вопросов прошлого», тем меньше переменных принимается во внимание и «слабее» сделанные выводы.

На мой взгляд, этой книге созвучна «Постсоветская молодежь. Предварительные итоги»

"Одолеваемые страстью к собственности, другие собирали не предметы, а нечто нематериальное... но обладающее известным вкусом и запахом, – например, ругательства, анекдоты, красивые фразы из книг, обмолвки, ошибки против русского языка".

"Я торгую тем, что сейчас не имеет цены, а в будущем будет иметь огромную ценность. Я торгую сновидениями, я торгую конфетными бумажками, уличными песнями, воровским жаргоном, я всем торгую, что не имеет веса и как будто не имеет никакой ценности в современности".

"Хотели оторваться от своих сновидений, прикрепиться к реальной жизни, связать как-то себя с жизнью, ну что ж, не удалось. Идите опять в свои сновидения".

— Константин Вагинов "Гарпагониана" (1933)

Роберт ван Гулик "Знаменитые дела судьи Ди" (XVIII в. / 1949)

Роберт ван Гулик — нидерландский синолог, писатель и дипломат, проходивший службу в Японии, Китае, США, Ливане, Малайзии и Индии. Заинтересовавшись жанром китайского судебного романа, в 1949 году он перевёл на английский язык детектив XVIII века «Ди Гун Ань», после чего написал еще четырнадцать собственных романов о судье Ди.

Прототипом главного героя послужил реальный сановник времен династии Тан (VII век) Ди Жэньцзе, хотя детектив содержит элементы реалий более поздних времен.

Отличия китайского детектива от европейского ван Гулик определял следующий образом:
1) преступник, как правило, известен в начале истории. Для китайского читателя важнее не тайна, а противостояние преступника и следователя;
2) в расследовании активно участие принимает сверхъестественное;
3) медленное повествование, с философскими и поэтическими рассуждениями;
4) большое количество действующих лиц;
5) детективы заканчиваются не арестом преступника, а описанием казни и мук в загробном мире.

В "Знаменитых делах судьи Ди" непривычные для европейского читателя элементы максимально сглажены. Но все равно в расследовании примет участие призрак, а судья Ди будет упорно искать подсказки во сне, приснившимся ему после молитвы в храме. Кроме этого ван Гулик, явно преследуя популяризаторские цели, а не академические, упростил имена действующих лиц, в целом сократил количество используемых в тексте имен и дополнил канву повествования своими пояснениями.

У детектива необычная структура: судья одновременно расследует три дела, между собой несвязанных. Это позволяет познакомиться с жизнью разных представителей китайского общества. Среди них будут торговцы шелком, мелкий лавочник, знать и академики. Или - "алчный бандит, распутный студент из знатной семьи и порочная женщина".

Особенно греет душу, что герои при любом удобном случае садятся пить чай.

Светлана Тюльбашева «Лес» (2024)

У меня сложилось впечатление, что в русском хорроре (начиная с эпохи романтизма) столица редко становится основным местом действия. Поэтому сложно игнорировать, что в лес поехали именно москвички. Точнее сложно не рассматривать их путешествие как движение из центра на периферию с пересечением фронтира, которым у нас является МКАД. Все же знают, что за МКАДом обитают лешие? И задача москвичек стать более профессиональной лесной нечестью чем любой местный, который в тайге способен разве что заблудиться.

С этим еще можно как-то смириться. Хоррор в том, как автор пытается перетянуть симпатии читателя на сторону семьи психопатов, вообразивших себя санитарами леса: алкогольная зависимость здесь подается как черта личности, наличие которой у персонажей оправдывает их убийства. Хотя расплачиваться придется не только запойным пьяницам, потому что чужакам не нравится, когда на них косо смотрят.

В общем, это сомнительная криминальная история с вайбами бремени московского человека.

Идеальный рассказ для русского Хэллоуина.

Леонид Андреев «Он. Рассказ неизвестного» (1913)

Бедный молодой человек, только что исключенный из университета, в качестве репетитора попадает в богатый уединенный дом, расположенный на берегу Финского залива. Хозяин дома с улыбкой сообщает, что его дочь утонула. Порядки в доме вызывают угнетающее впечатление: дети ведут себя как куклы, господин Норден заставляет всех смеяться, в комнатах, закрытых для рассказчика, кто-то живет, а слуги заметают следы на садовых дорожках.

Здесь есть явные переклички с «Поворотом винта» Генри Джеймса, но если интерпретировать рассказ определенным образом, то можно вспомнить и «Желтые обои» Шарлотты Перкинс Гилман, и «Случай на мосту через Совиный ручей» Аброза Бирса, хотя последний сюжетно «Его» никак не напоминает. Суть в зазоре между сознанием героя и реальностью.

На берегах Балтики одиноко, пусто, холодно. Громкий смех в доме похож «на треск раздираемых в отчаянье одежд». Сперва отчуждение и саспенс погружает в атмосферу классического хоррора, а потом страшно становится от безысходности.

​Любовь и смерть. Русская готическая проза

Конец ноября – идеальное время для того, чтобы рассказать, что я читала к Хэллоуину.

🔹Сборник охватывает столетие русской готической прозы (1825 – 1923)
🔹15 из 34 рассказов приходятся на 1830-е гг.
🔹Русская готика = фольклор или безумие.
🔹Рассказы 1820-х гг., если они не основаны на фольклоре, подвержены влиянию Вальтера Скотта (замки и средневековье).
🔹Рассказы 1830-х гг. к английскому романтизму и Байрону добавляют немецкий во главе с Гофманом. Молодые люди тут экзальтированны до крайности и постоянно ходят с воспаленным мозгом.
🔹В рассказах второй половины XIX в. – начала XX в. вплетаются детективные мотивы, предпринимаются попытки изобразить ненадежных рассказчиков, видны отголоски оккультных трендов эпохи и, конечно, французские романы.

Мой топ-3
О. И. Сенковский «Любовь и смерть» (1834)
Интересно, что сборник получил название по пародийному произведению про любовь и смерть в Петербурге. Дает исчерпывающее представление о романтических молодых людях 1830-х гг.
Н. С. Лесков «Белый орел» (1880)
Чиновник едет на расследование в провинцию, а там его обвиняют в том, что он сглазил первого парня на деревне. Замотивировал меня читать Лескова.
Л. Н. Андреев «Он» (1913)
Репетитор приезжает в странный дом на берегу Финского залива. Рассказ от первого лица, допускающий бесконечное число интерпретаций. Писала о нем.

Бонус:
Н. А. Бестужев «Шлиссельбургская станция» (1830-32)
Написан в Сибири, посвящен жене декабриста Н. М. Муравьева Александре Григорьевне.
ГГ в дождливую осеннюю ночь останавливается на станции переменить лошадей. Чтобы скоротать время, читает Стерна, отрывок про Бастилию, и рассуждает о судьбе заключенных в Шлиссельбургской крепости. Задумывается о женитьбе, но не хочет обрекать свою жену на несчастье – в биографии рассказчика уже есть что-то, что может привести его в тюрьму.

Плохие сериалы тоже бывают полезны. Я, например, перечитала «Преступление и наказание» спустя, похоже, семнадцать лет. Поскольку этот роман входит в школьную программу, то ореолом величия в моей голове он все-таки был овеян. Но оказалось, что… [правда, теперь достаточно открыть википедию, чтобы обо всем этом узнать]

▪️Не зря я читала летом Шкляревского. «Преступление и наказание» по всем пунктам повторяет тропы русского уголовного романа:
▫️В центре внимание не расследование, а нравственные мотивы преступления.
▫️Следователь близок преступнику (Порфирий – родственник Разумихина).
▫️Уголовный роман вырос из следственных записок. В «Преступлении и наказании» настолько подробно описаны места событий и другие детали, что, кажется, автор заимствует это из криминальных хроник. Ну и упоминает реальные уголовные дела того времени.
▫️И, конечно, драматические повороты сюжета и грязные семейные тайны. Чего только стоит Дуня, стреляющая в Свидригайлова. Единственное только, что у Достоевского эти сцены выписаны так, что их невозможно воспринимать как занимательный скандал.

▪️Чего я не помнила или помнила по-другому:
▫️На романе действительно можно учиться анализировать текст, потому что автор сам все разжевывает.
▫️Герои безумны ничуть не менее, чем в других произведениях Достоевского. Они то ли видят призраков, то ли бредят, то ли сквозь горячку воспринимают так реальных людей.
▫️Раскольников настолько неприятный, что ему сложно сопереживать.
▫️Порфирий Петрович – не заботливая отцовская фигура, а хитрый паяц.
▫️Ад Свидригайлова накануне самоубийства – это что-то на готичном, с ужасными кинематографичными снами.