Рядом с потушенным фонариком, выловленным из фонтана, на тумбочке стояло прислонённое к стене медное блюдо, оставшееся из скарба бывших обитателей чайной. Зуко вздрогнул, заметив в его отражении тень, но тут же расслабился — он ею и был. Пришлось прищуриться, чтобы в полутьме различить собственные черты. Из-за тьмы или ещё чего-то — Зуко себя не узнавал.

Гвейн и правда был прекрасным слушателем; он не отводил от Мерлина взгляда, целиком и полностью растворяясь в разговоре, успевая вставить замечание вовремя и в нужном месте. Мерлин же и правда был не лучшим музыкантом; он путался в нотах и струнах, но быстро учился. Он играл редко и недолго.
Его пение мало кто слышал, потому что для себя он не пел, а для других ему не хотелось.

По приказу королевы ее доверенный рыцарь Джейс Талис отправляется на поиски могущественного некроманта, чтобы убить его. Но чем больше он узнает о деяниях своей жертвы, тем меньше видит в них тьмы; теперь Джейсу предстоит выбирать между преданностью короне и открывшейся истиной.

[Энди (Эней) — римский император, в приступе безумия убивший старшего брата и позабывший об этом. а ещё вместо обезьянки кошка <З]

Улыбка померкла, когда Эней, собираясь поделиться воспоминанием, повернул голову и увидел пустой трон рядом с собой. Верно, брат был чем-то обижен, раз не искал его.

Эдди был взволнован. Пожалуй, он был живым воплощением самого этого слова — Стив едва убедил его пристегнуться взамен на разрешение включить музыку. Он наивно полагал, что Эдди поищет что-нибудь в своем духе на радио — не найдёт, разумеется. Но Эдди выудил из карманов несколько кассет.

 Понадобилось ещё немного времени, чтобы осознать.
Он старался придумать ещё что-то, хоть одно предложение, одно слово — просто не оставлять всё так, но курсор мигал на прежнем месте. Его история и правда закончилась в то мгновение, когда Артур навсегда закрыл глаза.
Король был мертв.

Сабуро был чрезвычайно горд собой. Не всем так везёт с местом работы!
    Первый день своеобразной стажировки он встал ни свет ни заря и прокрутился перед зеркалом добрых два часа.

Он никого не просил снять видео, так что на память останется только один снимок от штатного фотографа. Пожимая руку ректору, он не заставил себя улыбаться. Без разницы — фото, не оформленное в рамку, ляжет в ту же коробку, где хранились старые снимки родителей.

Они сбились с пути, и бедный пастух едва не плакал от мысли, что вся беда случилась из-за него. Его глаза с рождения не были зоркими, но никогда прежде он не думал, что слеп; только теперь, привалившись спиной к костлявому стволу иссохшего дерева и осмотревшись кругом, он наконец прозрел.

Голова гудела, как колокол на праздник.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что он не утратил зрение: просто в доме было слишком темно. Разумеется. Окна заколочены. Больше всего на свете ему хотелось снова свернуться клубочком под колючим шерстяным одеялом и снова задремать, чтобы спрятаться от назойливой головной боли…
Но жажда пересилила.