Как может помочь парная терапия .

Столкнулась с одной упрямой трудностью: как объяснить людям, зачем нужна парная терапия. Особенно в тех случаях, когда становится ясно, что только индивидуальной уже недостаточно. Когда мы снова и снова возвращаемся к темам, которые не решаются в одиночку — потому что это не про внутренние процессы одного человека, а про то, что происходит между двумя.

В ответ я часто слышу два вопроса:

«Неужели мы, два взрослых человека, не можем договориться?»
«И чем нам может помочь посторонний человек?»

Чтобы ответить себе и другим, я обратилась к коллегам, которые давно работают с парами. Огромное спасибо Татьяне Видавска @Vidavska.
Так и родился этот текст — попытка рассказать, в чём суть этого формата и почему он не про поиск виноватых.

В отличие от индивидуальной терапии, где мы работаем с вашими личными переживаниями и реакциями, в парной терапии фокус смещается на саму динамику между клиентами.

Она помогает:

— понять, что на самом деле происходит между вами сейчас;
— увидеть, как каждый из вас воспринимает ситуацию;
— распознать, какие чувства и потребности скрываются за упрёками, молчанием, раздражением;
— и — самое главное — попробовать восстановить диалог, доверие и ощущение опоры.

Часто партнёры избегают разговора, потому что боятся быть непонятыми, обвинёнными или отвергнутыми. Тогда каждый защищается как умеет: кто-то молчит, кто-то уходит, кто-то нападает.

Парная терапия позволяет остановить этот круг.

Даже если у вас сейчас есть сомнения, можно просто прийти на первую встречу — и попробовать. Иногда уже само это «попробовать» меняет многое. Потому что в нём появляется возможность: быть услышанными в безопасном пространстве .

Этой ночью я пыталась сфотографировать полную Луну — огромную, сияющую, завораживающую. Вместо неё получались какие-то ослепительные блики на стекле. И я подумала: так же и с людьми. Если вам не нравится ваше фото — это не значит, что вы некрасивы. Это значит, что объектив просто не в состоянии передать вашу красоту.

Сегодня мы разговаривали с одной моей пациенткой про её запрос — быть счастливой. В итоге мы поставили под сомнение саму цель.

Счастье ведь не всегда совпадает с удовольствием в моменте. Можно переживать острое чувство радости — и всё равно в целом быть недовольным своей жизнью. И наоборот: считать, что жизнь в порядке, что всё устроено как надо, и всё же в моменте испытывать неудовлетворенность.

Авторы книги «Фабрика счастливых граждан» Эдгар Кабанас и Эва Илуз пишут, что современная культура сделала счастье почти обязательным состоянием. Его измеряют, индексируют, обещают в марафонах. Оно превратилось в показатель «успешности»: если ты не счастлив, значит, ты недостаточно старался.

У меня точно нет универсального ответа, что делать с этой темой. Но я думаю, что быть всё время счастливым — не очень нормально. Даже с точки зрения биологии: у человека (как и у других приматов) уровень дофамина, когда он стремится к чему-то, выше или равен уровню дофамина, когда он уже наслаждается достигнутой целью. Если бы мы были всё время «запрограммированы» на непрерывное счастье, мы, возможно, перестали бы развиваться, сомневаться, искать что-то новое.

Мне кажется полезнее относиться к счастью как к смене погоды — иногда светит солнце, иногда идут дожди, и это нормально.

Недавно
подруга в непростой ситуации, которая собиралась обратиться к психотерапевту, сказала: «Мне так плохо и так много всего, что даже не понимаю своего запроса. Как сформулировать, зачем я пришла?»
И это очень частая история. Человеку тяжело сделать первый шаг именно потому, что непонятно, с чего начать.

Но правда в том, что для начала не так важно придумать красивый запрос. Важно — ваше решение прийти за помощью. То, что вы чувствуете: «Мне сложно, я хочу понять, что происходит, и разложить это по полочкам».

А уже формулировать запрос — это не ваша обязанность. Это часть работы психотерапевта. Мы умеем задавать вопросы, использовать специальные техники, чтобы вместе с вами найти суть.

Но если очень хочется хоть какой-то ориентир, можно начать так:
«Я хочу разобраться в том, что со мной происходит, и понять, как действовать дальше, чтобы не предать свои ценности, сохранить уважение к себе и близким и двигаться к своим долгосрочным целям».

Этого достаточно, чтобы начать.

Ну а фото, само собой, для привлечения внимания 😁

Час ходьбы вместо психотерапии? Почти.

На одной из конференций Кейт Добсон, ведущий эксперт в области когнитивно-поведенческой терапии (КБТ), сказал:

Один час аэробной нагрузки оказывает эффект, сопоставимый с часом когнитивно-поведенческой терапии.

Разберёмся, почему движение работает как лекарство.

🔍 Что происходит в мозге во время аэробной нагрузки?

✔ Выброс нейротрофинов — в частности, BDNF (фактор нейротрофического роста мозга). Это как удобрение для нейронов: улучшает нейропластичность, помогает формировать новые связи, восстанавливать повреждённые. Для депрессивного мозга это критично.

✔ Регуляция дофамина и серотонина — тех самых нейромедиаторов «удовольствия» и «мотивации», уровень которых при депрессии падает. Физическая активность поднимает их естественным образом, без побочных эффектов.

✔ Снижение уровня кортизола — гормона стресса. Хронический стресс усиливает депрессию, а аэробные нагрузки гасят эту реакцию, возвращая организм в состояние баланса.

✔ Вовлечение префронтальной коры — зоны, которая отвечает за планирование и контроль эмоций. При депрессии она «приглушена», а физическая активность активирует её, что помогает регулировать негативные мысли.

🏃 Почему аэробная нагрузка особенно эффективна?

Потому что она включает ритмичные, циклические движения, которые успокаивают нервную систему, создают предсказуемость, напоминающую медитацию. Ходьба, бег, плавание, велосипед — всё это даёт телу и мозгу сигнал: «Мы в безопасности».

✅ Сколько нужно?

Исследования показывают, что 150 минут умеренной нагрузки в неделю (например, быстрая ходьба по 30 минут 5 раз в неделю) уже снижают риск депрессии на 25-30%.

Вы заметили, как с изменением погоды меняется самочувствие? Сонливость, меньше энергии, будто кто-то убрал фильтр «яркость» из жизни. Это не просто настроение, а чистая биология.

Все мы, дети солнца. Свет запускает важные процессы: помогает вырабатывать серотонин — химический «тюнер» настроения — и витамин D, который влияет на иммунитет и работу мозга. Осенью светового дня меньше, серотонина и витамина D падает, а мелатонина (гормона сна) наоборот больше. Вот почему хочется спать и исчезает привычная бодрость. У некоторых это даже доходит до сезонного аффективного расстройства (САР).

Что помогает?
• Свет — хотя бы 30 минут на улице днём. Для синтеза витамина D летом хватает 10–15 минут солнца, осенью сложнее, поэтому используют светотерапию: лампы по 10 000 люкс, 20–30 минут утром.
• Витамин D — проверяем по анализу 25(OH)D, при дефиците добавки реально работают.
• Прогулки и движение — даже в пасмурный день свет проникает, а активность помогает мозгу «проснуться».

Вернулись из отпуска? Почему вы не расслабились сразу — и как не потерять весь эффект за два дня.

Сентябрь. Мы возвращаемся к работе и погружаемся в море дел и задач. И кажется, что отпуск был давно, а не неделю назад.

Почему так? Потому что наша психика не переключается по кнопке.
Исследования показывают, что, когда мы уезжаем в отпуск, мозгу нужно 2–3 дня, чтобы перестать держать оборону и отпустить тревогу. Только к 8-му дню уровень счастья и расслабления выходит на максимум. Вот почему недельный отпуск всегда ощущается как «только начал привыкать».

А вот обратно — переключаемся быстро. Эффект отдыха тает уже через неделю, если сразу нырнуть в дела с головой. Но есть способы замедлить этот откат.

Как сохранить «послевкусие отпуска» и мягко вернуться в работу:
✔ Не прыгайте в омут. Если возможно, первый день без тяжёлых встреч.
✔ Разбирайте почту пакетами: срочное, потом важное, остальное в «удалить».
✔ Маленькие островки отдыха. Утренний кофе или вечерний бокал вина на балконе? Сохраните это.
✔ Часть отпускных привычек — с собой: вечерняя прогулка, короткие паузы.
✔ Не планируйте марафон. Первую неделю дозируйте нагрузку.
✔ Держите границы. Рабочий режим ≠ 24/7.

Эти маленькие шаги помогут мозгу почувствовать, что отпуск продолжается хотя бы кусочками. А значит, сил хватит дольше, чем на первую неделю сентября.

Лично я первую неделю ставлю минимум консультаций и максимум приятных активностей 😁

Сепарация ребёнка: почему радостные события превращаются в кризис.

Бывает так, что радостные события для одного из членов семьи становятся тяжёлым испытанием для другого. Я говорю о проблемах сепарации. Когда повзрослевший ребёнок переезжает в другой город или страну, чтобы учиться, выходит замуж или женится, или просто решает жить отдельно, привычный уклад семьи меняется. И для родителя, который был глубоко эмоционально вовлечён в жизнь ребёнка, это может стать настоящим кризисом.

Почему так происходит? Психологи называют это синдромом пустого гнезда. Это не диагноз, а понятие, описывающее состояние сильного стресса и даже утраты, которое испытывают родители, когда дети покидают дом. Здесь срабатывают механизмы привязанности, описанные Джоном Боулби: резкое увеличение дистанции активирует тревогу утраты. Вдобавок рушится привычная структура жизни — больше нет ежедневных ритуалов, забот, участия, а вместе с ними исчезает часть идентичности: «Я — мама, которая нужна». Если у родителя была сильная эмоциональная вовлечённость и вся жизнь крутилась вокруг ребёнка, удар ощущается особенно остро.

Этому добавляют веса и другие факторы: возрастные изменения, гормональные сдвиги, накопленный стресс. В системной семейной терапии этот период называют стадией запуска детей — один из закономерных, но сложных переходов в семейном цикле.

Последствия могут быть заметными: слёзы, апатия, ощущение, что жизнь закончилась. Иногда это доходит до состояния, близкого к депрессии. Так произошло с моей подругой, чей сын поступил в Ульяновское лётное училище и уехал жить и учиться в Ульяновск. Казалось бы, повод для гордости, но она испытывала очень сильное ощущение утраты: не могла заходить в его комнату , гулять по местам, где гуляла вместе с ним, расплакалась в магазине при виде его любимых продуктов.

Сепарация — это естественный этап семейной жизни. Обычно адаптация занимает от нескольких месяцев до года: со временем родитель находит новые опоры, восстанавливает привычную активность, перестраивает отношения с уже взрослым ребёнком. Но это не значит, что нужно терпеть острую боль.

Психотерапия помогает пройти этот процесс мягче и быстрее. В случае с моей подругой - всего 1 сессия EMDR (метод десенсибилизации и переработки движением глаз) помогла полностью вернуться в нормальное состояние. Ушли слезы, вернулась работоспособность, чувство катастрофы полностью исчезло.

А сталкивались ли вы с кризисом сепарации как родитель? Интересен ваш опыт.

Оказалась я недавно в парке у Лихтенштейнского дворца в Вене. И вот о чем захотелось написать. Династия Лихтенштейн — один из ярких примеров того, что сегодня называют Old Money.

Смотришь на дворец и понимаешь: здесь нет демонстративного блеска. Статус не кричит. Он просто есть. И в этот момент становится очевидным, что за этим стоит не только история, но и психология.

Когда человек или семья богатеют в первом поколении, часто активируется схема поиска одобрения. Она формируется тогда, когда в детстве не хватало признания, ощущения собственной ценности. И тогда деньги становятся инструментом компенсации: «Посмотрите на меня, подтвердите, что я чего-то стою».
⠀
Отсюда показная роскошь, бренды с крупными логотипами, фотографии из мест, куда попали «по приглашению». Всё это не про комфорт, а про борьбу со стыдом и страхом непризнанности. Про внутренний диалог: «Я лучше, чем был. Я достойный».

Есть и другие схемы, которые включаются у New Money. Например, схема уязвимости и страха потери: ощущение, что всё это временно, что завтра всё исчезнет, поэтому нужно быстрее «насладиться» и продемонстрировать успех.

А у Old Money всё иначе. Там с детства формируется психологический фундамент, в котором нет необходимости постоянно подтверждать свою значимость. Это не про «доказать», а про «сохранить». Их энергия не уходит на фасад — она направлена на управление структурой.

Вот почему новые деньги шумят, а старые — молчат. Потому что там, где есть внутренний фундамент, нет нужды в демонстрации.

Кто такой «достаточно хороший» родитель?

Сегодня на сессии меня спросили:
«Как понять, хороший я отец или нет? Есть ли вообще какие-то критерии?»

В психологии есть концепция «достаточно хорошей матери» (Дональд Винникотт), и если её немного расширить, получится полезная мысль: важен не идеал, а то, что родитель в достаточной степени удовлетворяет базовые потребности ребёнка.

Физическая забота очевидна — накормить, одеть, обеспечить безопасность. Но есть ещё эмоциональные и психологические потребности. Какие именно?

Первая — потребность в надёжной привязанности. В неё входит многое: любовь и принятие, ощущение безопасности и защиты, понимание и сострадание, поддержка, поощрение, стабильность и предсказуемость. Это то чувство, что рядом есть взрослый, который не исчезнет и на которого можно опереться.

Есть и потребность в разумном наставничестве и руководстве — это не авторитарность, а умение быть проводником: объяснять «как» и «почему», помогать осваивать мир шаг за шагом. Например, навык переходить дорогу. В два года учить этому бессмысленно — ребёнок не способен оценить опасность. А вот к 6–7 годам мы начинаем учить правила: «Остановись, посмотри налево и направо». Но даже в этом возрасте — только вместе со взрослым. И только ближе к 8–9 годам можно потихоньку доверять самостоятельный переход, если видите, что ребёнок понимает логику правил и умеет сдерживать импульс «побежать».

Есть и потребности в автономии и компетентности — ребёнку важно пробовать делать что-то самому и чувствовать: «У меня получается». Это начинается с мелочей вроде застегнуть молнию или выбрать футболку, и постепенно переходит к более серьёзным вещам: сделать домашку без напоминаний, помочь приготовить ужин, сходить в магазин за хлебом.


Далее — потребность в реалистичных границах и самоконтроле. Это про то, что ребёнок должен знать: есть правила, которые нельзя нарушать. Мы не позволяем бить других детей, мы не даём манипулировать взрослыми. Границы дают ощущение безопасности и помогают развивать самоконтроль, который потом так нужен в жизни.

Не забываем про потребность выражать свои чувства — ребёнку важно, чтобы эмоции не запрещались, а принимались, даже если они не всегда удобные.

И, наконец, потребность в спонтанности и игре. Это не значит, что взрослый должен быть аниматором 24/7. Это про то, чтобы позволять ребёнку быть живым, играть, придумывать, пробовать, а не застревать в мире «нельзя» и «будь серьёзным».

Вот если родитель большую часть времени может отвечать на эти потребности, а не жить в режиме «идеально», он уже «достаточно хороший».

Как вам кажется, такой подход понятен? Или стоит разобрать каждую потребность отдельно и привести примеры?

С большим интересом читаю канал одной современной художницы. Мне нравится её стиль и творчество. Она превратила свою жизнь в арт-объект и пишет о ней с откровенностью . И больше всего мне нравится следовать за движениями ее души во всех ее противоречивых проявлениях. Но я - психиатр и, возможно, здесь много моего профессионального интереса.

И поэтому мне хочется спросить, а важно ли вам знать больше о личности специалиста — будь то художник, юрист или врач?

Попробовала на себе одно упражнение из диалектико- поведенческой терапии (Self-Validation — ядро ДПТ).
Суть упражнения: представить, что ваша подруга/ друг/ родственник произносит речь на вашем 70-летии. Что бы она/ он сказали?
У меня вышла почти речь Snoop Dogg при получении звезды на Аллее Славы. И настроение заметно улучшилось.
Поэтому в честь пятницы предлагаю всем сегодня поднять бокал и произнести свой собственный тост за себя — с конкретными заслугами.

Update: если кому интересно, могу выслать инструкцию к упражнению в лс.

Сегодня с коллегами обсуждали интересный кейс — пациентка с почти идеальной внешностью, которая, тем не менее, страдала дисморфофобией и была убеждена, что некрасива.

Дисморфофобия — психическое расстройство, при котором человек болезненно переживает из-за мнимых или сильно преувеличенных «недостатков» своей внешности. Такие мысли о «некрасивости» навязчивы, вызывают тревогу, стыд и страдания.

В противоположность этому в японской культуре есть понятие ваби-саби — красота несовершенного, незавершённого, мимолётного. Царапина, шрам на теле , асимметрия, лёгкая шероховатость — именно они делают объект живым, уникальным и притягательным.

А вы замечали в людях (или в себе) такие «несовершенства», которые вдруг оказываются самой очаровательной деталью?

Когда мы в психотерапии размышляем о том, каким человеком хотели бы себя видеть, мы неизбежно задаёмся вопросами: какие у меня ценности, что для меня важно, какие привычки и способы взаимодействия с миром помогут жить в согласии с собой? В этом поиске появляется понятие «здорового взрослого» — внутреннего режима или способа функционирования личности, который помогает ориентироваться на более зрелую версию себя.

И когда мы говорим о здоровом взрослом, мы неизбежно сталкиваемся с такими понятиями, как самооценка, самоуважение и чувство собственного достоинства. И здесь, как мне кажется, возникает основная сложность, потому что мало кто понимает смысл этих понятий до конца. Попробую разобраться в этой непростой теме.

Самооценка — это то, как мы оцениваем себя, свои качества и поступки. Она всегда формируется в контексте обратной связи от других людей, но важно, чтобы была не только адекватной (соответствовала реальности), но и автономной — опиралась на внутренние ценности и личный опыт, а не только на мнение окружающих.

Самоуважение — более устойчивая категория. Это признание собственной ценности и способность относиться к себе с вниманием и заботой. Уважать себя значит признавать право на ошибки, на свои границы и потребности, относиться к себе с тем же уважением, с каким мы относимся к другим важным людям в нашей жизни.

Чувство собственного достоинства — термин, чаще встречающийся в культуре и философии, чем в психотерапии. Оно обозначает глубинное ощущение внутренней ценности и право занимать своё место в мире, независимо от успехов, провалов или чужих оценок. В контексте психотерапевтического подхода можно рассматривать это как стремление к развитию, обладание самоуважением, ответственностью, выдержкой и мужеством, уважение к другим людям и сопереживание им.

И здесь у меня к вам вопрос: стоит ли подробнее остановиться на этих понятиях и на
режиме «здорового взрослого»? Для меня самой этот вопрос остаётся открытым: что именно скрывается за этим режимом и как его лучше описывать?

5 приёмов, чтобы быстрее включать режим Здорового взрослого

Я уже писала подробно о концепции Здорового взрослого в своих предыдущих постах — вот ссылка: https://t.iss.one/ainapsy/142

А сейчас хотелось бы сделать акцент на другом: как нам научиться переключаться в этот режим быстрее, особенно, когда накрывают эмоции ?

Здесь, на мой взгляд, очень хорошо помогают техники DBT (диалектической поведенческой терапии). Вот некоторые из них.

1️⃣ STOP
• S — Stop: остановись, не действуй сразу.
• T — Take a step back: сделай паузу, вдохни.
• O — Observe: заметь эмоции, мысли, телесные реакции.
• P — Proceed mindfully: двигайся дальше осознанно.

2️⃣ Ледяная вода (TIP-упражнения)
Умыть лицо холодной водой, приложить кубик льда, задержать дыхание. Это «сбивает волну» эмоций и возвращает контроль.

3️⃣ Пауза на тело
Перевести внимание на дыхание, почувствовать стопы или ладони. Такая короткая заземляющая практика возвращает в настоящее.

4️⃣ Вопрос самому себе
«Что сделал бы мой Здоровый взрослый?» Даже секундное обращение к этому внутреннему образу помогает не идти за автоматической реакцией.

5️⃣ Напоминание о ценностях
Хранить короткий список своих ценностей или целей под рукой (например, в заметках телефона). В момент эмоций можно свериться с ним — и выбрать шаг в их сторону, а не в сторону импульса.

Главное и самое сложное - начать применять эти приемы на практике.

Иногда в популярной психоаналитической литературе и в популярной психологии встречаются интересные выражения.

Очень понравилось одно из них — «мачо-мазохист».

Оно подразумевает тип мужчины, который внешне демонстрирует силу и власть, но внутри эмоционально зависим, нуждается в любви и признании, и бессознательно выбирает отношения, где его сила оборачивается страданием.
В отношениях он часто попадает в цикл: унизить — быть отвергнутым — вернуть.
Он может то обесценивать партнёршу (чтобы не чувствовать свою зависимость), то униженно возвращать ее (потому что без неё не может).
Чувства — под запретом. Слёзы, просьбы о поддержке, открытая уязвимость — недопустимы.
Вместо этого — сарказм, вспышки гнева, «мужественное молчание».
В детстве обычно присутствует опыт унижения или обесценивания со стороны родителей или авторитетной фигуры.
Ребёнок учится защищаться гипермаскулинностью и подавлением чувств. Но внутри остаётся неразрешённая потребность быть любимым «просто так».

Образно говоря, мачо-мазохист человек с бронёй из стали и сердцем из стекла.

Корни понятия «мачо-мазохист» близки к:
• мазохистическому характеру по Вильгельму Райху;
• мужскому нарциссизму по Отто Кернбергу и Хайнцу Кохуту;
• а также к концепции «токсической маскулинности», где контроль и подавление чувств становятся защитой от внутреннего страха быть «недостаточно мужчиной».

Интересно наблюдать, как этот тип живёт не только в современной культуре — в кино, в литературе, но
и в реальной жизни.
Часто ли встречаете таких?

#мачомазохист

Прекрасное интервью о том, почему излишнее увлечение психотерапией раздражает уже даже психотерапевтов.

https://snob.ru/psihologiya/chto-ne-tak-s-modoi-na-terapiiu-obiasniaet-psikhiatr-mikhail-burdin/

Последнее время заново открываю для себя подход mindfulness (осознанность)— учусь просто замечать, что происходит, не спешить судить и исправлять.
И всё чаще вспоминаю восточную пословицу: «Нет друзей, нет врагов — есть только учителя».

Любое событие, даже болезненное, можно попробовать перевести в опыт. И для этого полезно задать себе несколько вопросов:
— Какой урок я могу из этого вынести?
— Что могу сделать в будущем по-другому?
— А если изменить ничего нельзя — то как я могу с этим быть?

Ответы не всегда приходят сразу.
Но уже сам этот взгляд — из «почему со мной это случилось» в «чему меня это учит» — многое меняет.

Про избегающий тип привязанности.

Термин «избегающий тип привязанности» прочно вошёл в обиход, но часто используется скорее как психологический ярлык, чем как научное описание паттерна отношений. Между тем, у этого понятия есть вполне конкретное происхождение и история.

Началось всё с наблюдений британского психоаналитика Джона Боулби в середине XX века. Работая с детьми, пережившими разлуку с родителями во время Второй мировой войны, он заметил, насколько по-разному дети реагируют на утрату эмоциональной связи. Эти наблюдения легли в основу теории привязанности, согласно которой прочная эмоциональная связь с родителем — базовая потребность ребёнка, а не просто «избалованность».

Ученица Боулби, Мэри Эйнсворт,
В 1960-х она провела знаменитый эксперимент — «Незнакомая ситуация» (Strange Situation). Младенца в возрасте около года поочерёдно оставляли в комнате с матерью, с незнакомцем и одного. Реакции детей на уход и возвращение матери оказались очень разными.

Так были описаны три основных типа привязанности:
— надёжный, когда ребёнок тревожится при уходе матери, но легко успокаивается при её возвращении;
— тревожно-амбивалентный, когда ребёнок чрезмерно тревожен и не успокаивается даже после возвращения матери;
— и, наконец, избегающий, когда ребёнок будто бы не реагирует на уход или возвращение, но физиологические измерения (например, частота сердечных сокращений) показывают, что стресс он всё же испытывает — просто не выражает его.

То есть избегающий тип — это не «человек, которому никто не нужен», а скорее человек, который научился справляться с болью дистанцией. Это стратегия, выработанная тогда, когда близость приносила не поддержку, а тревогу или отвержение.

В следующем посте — о том, как избегающий тип проявляется во взрослых отношениях.

Как проявляется избегающий тип привязанности во взрослом возрасте.

В конце 1980-х Ким Барта Хейзан (Cindy Hazan) и Филип Шейвер (Phillip Shaver) из Корнеллского университета провели серию исследований, показав, что сформированная в детстве модель привязанности переносится и во взрослые романтические отношения.
Иными словами, то, как человек переживает близость, разлуку и зависимость от другого в любви, во многом отражает ту же структуру, что и его первые эмоциональные связи в детстве.

Что же характерно именно для избегающего типа во взрослом возрасте?
Исследования показывают, что такие люди:
• с трудом распознают и выражают свои эмоции,
• склонны уходить в рационализацию,
• могут ощущать близость как угрозу своей независимости и самоконтролю,
• и часто выбирают партнёров, которые эмоционально недоступны — чтобы сохранить безопасную дистанцию.

При этом, вопреки расхожему мнению, избегающий тип не равен «эмоциональной холодности».
Чаще это страх быть зависимым, обманутым или отвергнутым, замаскированный под «я просто не люблю лишней драмы».

Так формируется парадокс: человек вроде бы тянется к отношениям, но одновременно их избегает.