Новости бигтеха теперь такие: 2013 год, Билл Гейтс объявляет награду в $100 000 тому, кто придумает презерватив, который будет удобнее для секса. Почему это видео всплыло сейчас в Твиттере? Ровно в 2013 году, как выяснилось из файлов Эпштейна, Гейтс подцепил венерическое заболевание от русской проститутки, после чего просил у Эпштейна специальные антибиотики, чтобы не дай бог не узнала жена.

ДЕМИСТИФИКАЦИЯ ЧУДОВИЩ

Сейчас много говорят о файлах Джеффри Эпштейна. Для кого-то это просто повод позлорадствовать над очередной отменой знаменитостей или поглумиться над консерваторами, чьи проповеди о морали всегда заканчиваются там, где начинается их частная жизнь. Но если смотреть глубже, мы видим процесс куда более фундаментальный: тотальную демистификацию элиты
.
Власть — это не только насилие. Это миф.

В левой среде популярен тезис: «Государство — это машина насилия». Это эффектное упрощение, но в нем есть ловушка. Если бы власть держалась только на штыках, она бы рухнула достаточно быстро. Человек — существо пластичное: к насилию привыкают, к нему адаптируются, на него начинают отвечать тем же.

Настоящая власть держится на мифе. Политологи называют это легитимностью, но по сути это коллективная галлюцинация. Мы признаем за кучкой людей право распоряжаться нашими жизнями, потому что верим в их особый статус. Власть мистифицирует себя через образы сверхкомпетентности, мудрости или почти физической исключительности. «Наш лидер — титан, он видит на сто шагов вперед, его боится мир!» — шепчет матрица, пока обыватель затягивает пояс.

Власть в сути своей это абьюз масштабах страны. Это принуждение миллионов к воле одного человека. Почему мы это одобряем? Потому что через властные фигуры люди компенсируют собственные унижения. Те самые унижения, которые эта власть для них и создает.

Человек, забитый бытом и отсутствием перспектив, чувствует себя причастным к величию, когда видит на экране холеную фигуру в дорогом костюме, решающую судьбы мира. Это психологический костыль: «Я нищий и бесправный, зато мой президент — ого-го!». Мы ежедневно прощаем власти преступления против человечности, потому что боимся признать: за этим фасадом нет никаких богов.

И вот здесь кейс Эпштейна наносит удар страшнее любой революции. Он показывает истинное лицо власти.

Оказывается, «вершители судеб», «архитекторы смыслов» и «защитники традиционных ценностей» — это не сверхлюди. Это точно такие же люди, как мы с вами, просто дорвавшиеся до неограниченных ресурсов и немедленно павшие перед самыми примитивными страстами. Вся их мистическая «сила» рассыпается, когда выясняется, что они — обычные слабаки, не способные удержать свой член в штанах и готовые ради сиюминутной прихоти пойти на мерзость.

Это лучшая антикапиталистическая и антиэлитарная пропаганда из возможных. Почему? Потому что это правда.

Файлы Эпштейна превращают «богов» в похотливых обывателей.

Миф о легитимности рушится. Когда Детектор ошибок в голове у миллионов людей фиксирует этот запредельный уровень рассогласования — между «священным статусом» власти и ее реальной ничтожностью — Матрица стереотипов дает трещину.

Власть — это не тайна. Власть — это просто возможность реализовать свои пороки за чужой счет. И чем громче они кричат о морали, тем глубже их личное «зазеркалье».

Ли Сяоци вошла в историю, выиграв конкурс по ремонту процессоров и став первой женщиной, которой удалось полностью восстановить работоспособность процессорного чипа.

Вместо борьбы за старые лозунги, нужно переходить к цифровому сопротивлению. Чтобы власть не могла «выключить» оппозицию одной кнопкой, важно развивать независимые технологии: использовать локальный ИИ и зашифрованные протоколы связи, которые не зависят от государственных серверов. Это создаст технический фундамент свободы, который невозможно разрушить простым запретом или арестом серверов.

Поскольку ИИ учится на данных, созданных всеми нами, результаты его работы должны принадлежать обществу, а не кучке чиновников или корпораций. Коммунисты должны требовать введения налога на автоматизацию. Эти деньги пойдут на безусловный базовый доход, чтобы человек перестал быть экономическим заложником государства и мог позволить себе политическую позицию, не боясь увольнения.

Старые иерархические структуры легко обезглавить, посадив лидера. Чтобы этого избежать, нужно строить цифровые советы на базе блокчейна (DAO). В такой системе решения принимаются коллективно и прозрачно, а «главного», которого можно подкупить или запугать, просто не существует. ИИ здесь может выступать в роли беспристрастного аудитора, который следит за тем, куда уходит каждая народная копейка.

Главная опора диктатуры — монополия на «правду». В эпоху дипфейков и ботоферм левое движение должно стать центром цифровой экспертизы. Нужно учить людей отличать алгоритмическую ложь от реальности и использовать ИИ для автоматического разоблачения пропаганды. Когда манипуляция становится слишком дорогой и неэффективной, режим теряет контроль над умами.

Итоговая цель — перейти от системы, где власть давится сверху вниз, к архитектуре, где она технически распределена между всеми. Свобода наступит не тогда, когда мы выберем «хорошего царя», а когда сама структура общества будет устроена так, что никто не сможет заставить другого подчиниться силой, потому что рычаги управления находятся в руках у каждого.

Мнение подписчика

Девиз всех вайбкодеров

Говорила мне мама: учись, а то копейки будешь зарабатывать😫

МЕЖДУ КАЗАРМОЙ И ХАОСОМ

Друзья, канал молчал неделю. Это был мой личный локдаун в честь 33-летия. У каждого свои очки, через которые он смотрит на мир. Моя оптика — это вопрос Свободы и Несвободы. И для меня это не абстракция, а ежедневная навигация между двумя радикальными формами, которые я считаю неприемлемыми для жизни.

Это не два полюса, между которыми надо выбирать. Это две пропасти, в которые нельзя упасть.

Пропасть №1. Внешнее Подчинение (Авторитаризм)

Самая очевидная ловушка. Это диктат правил, традиций и иерархий. Это когда тебе навязывают надстроечное — религию, национальные интересы или корпоративную этику, которые к тебе лично не имеют никакого отношения.
Это подмена твоих личных целей мифическими.

Жизнь — это постоянная борьба с этой формой несвободы.

Есть лишь одно исключение, когда я готов принять слияние с Системой: когда твой Личный Миф совпадает с Объективной Реальностью. Как в Великую Отечественную. Тогда Государство Рабочих и Крестьян перестает быть внешним насилием и становится формой твоего личного выживания. В такой битве допустимо отдаться во власть Общего Дела. Но только в такой. В остальное время любое подчинение — это смерть Субъекта.

Пропасть №2. Внутренний Хаос

Вторая крайность, куда более коварная. Это свобода без границ, без репутации, без тормозов. Та самая, из мема: «Хочешь быть свободным — забудь про стыд».

Я называю этот режим «Панки Хой!».
Кажется, что это и есть свобода. Но на самом деле такая неконтролируемая изнутри анархия долго не живет. Она сжигает носителя, разрушает социальные связи и здоровье.

Моя жизнь — это постоянное напряжение: борьба с авторитаризмом снаружи и одновременное удержание себя от скатывания в «Панки Хой» внутри.

Но раз в год, в день рождения, я осознанно разжимаю кулаки и позволяю себе свалиться во вторую крайность. Я даю себе право на этот безумный «Панки Хой!», чтобы сбросить давление.

Счет за эту экскурсию в хаос всегда приходит высокий — здоровьем и временем. Я его оплатил.

Теперь, когда гештальт хаоса закрыт, я возвращаюсь на свой курс. Удерживать равновесие, писать, работать.
Погнали. Есть много тем, которые накопились за эту неделю тишины.

ВСЕЛЕННАЯ КАК ФИЛЬТР: ДВИЖЕНИЕ ЕСТЬ, СМЫСЛА НЕТ

Свежее исследование из Аризоны, наконец-то ставит точку в давнем споре о происхождении генетического кода. Оказывается, жизнь не выбирала свои «кирпичики» случайно из первичного бульона, и уж тем более не «стремилась» к совершенству. Всё куда прозаичнее и жестче. Генетический код сформировался таким, каким мы его знаем, просто потому что другие варианты не прошли проверку термодинамикой. Победу одержали самые легкие молекулы и самые эффективные связки с металлами и серой, потому что это было энергетически неизбежно.

Это открытие идеально ложится в фундамент нашего понимания мира. Мы часто наделяем Вселенную человеческими чертами, приписываем ей некий «Замысел» или «План», будто она сознательно оптимизирует себя. Но проект «Генезис» говорит об обратном: у Вселенной нет цели. У неё есть только ограничения.

Мы существуем в тисках двойного ограничения. С одной стороны — антропологический тупик: мы люди, и наше мышление заперто в черепной коробке. С другой стороны — космологический тупик: мы живем в конкретной Вселенной с конкретными константами, за рамки которых выйти невозможно. Жизнь — это не чудо творения, а сухой остаток. Это то, что смогло просочиться сквозь сито физических законов.

Оптимизация, которую мы наблюдаем в природе, происходит не «для чего-то», а «потому что». Это слепой механический процесс. Материя просто ищет состояние наименьшего сопротивления. Те формы, которые тратят энергию неэффективно, распадаются и исчезают. Те, кто нащупал термодинамически выгодную конфигурацию — остаются.

Именно это мы, люди, в эпоху ручного труда привыкли называть громким словом Мастерство. Когда кузнец или плотник находит точное движение, он не творит магию, он просто попадает в резонанс с сопротивлением материала. Он находит тот самый узкий коридор возможностей, который оставила ему физика.

В этом и есть суровая красота материализма. Движение есть, а высшего смысла нет. Есть только бесконечный перебор вариантов в жестких рамках законов сохранения энергии. И наша задача — не искать несуществующего «Пилота» этого процесса, а понять механику фильтра, чтобы самим не оказаться отсеянным шлаком в этом бесконечном, слепом и величественном движении материи.

Все любят писать, как тяжело живется критикам и инаковым.
Но тяжелее всех по-прежнему лоялисту.
Он умеет верить в правильный контент. Не хочет революций. Подозревает, что нам все завидуют.
А ему идет посылают испытание за испытанием.
Он поверил, что внутри страны все сложно, но вот на международной арене к нашему голосу прислушиваются. Потом обнаружилось, что нас там только унижали и обманывали.
Он поверил, что во главе выборных списков только самые достойные - губернаторы и мэры. А потом они оказались преступниками и коррупционерами. А даже те, кто нет – просто уволили и позабыли, как когда-то Маленкова с Шелепиным.
Он поверил, что технологии и промышленность работают на мировом уровне. А потом решили, что мировой уровень придуман глобалистами и атлантистами и нам достаточно своего, а если чего-то недостаточно – то можно довезти через параллельный импорт.
Он поверил про самые передовые в мире цифровые технологии и интернет. А потом интернет оказался проектом ЦРУ. Или в том же в телеграме – сначала зарегистрировали все каналы, а потом оказалось, что сам телеграм забыли зарегистрировать и теперь его надо замедлять.
Он поверил, что мы наконец стали снимать хорошие сериалы и фильмы. А потом из них пришлось вырезать целые сцены, эпизоды, серии и актеров.

Хорошо хоть, что все остальное, во что он верит - пока вроде правда.

Звезды, вращающиеся вокруг сверхмассивной черной дыры.

Это видео представляет собой ускоренную съемку за 20 лет, на ней вы можете увидеть прогресс в телескопостроении, в частности, процесс устранения размытия.

В русскоязычном пространстве остров Эпштейна высветил не изолированно политический, а демографический разрыв в этике. Существует какое-то пороговое значение, ниже которого все с этим островом понятно, но выше которого возникают некоторые «но» и появляются некоторые «если». Конечно, не все люди сортируются таким образом. Люди имеют самые разные мнения, и есть некоторые «но» среди людей помоложе, и есть отсутствие «но» среди людей постарше. Но кластеризация видна, она бросается в глаза. Этот разрыв, между «нами» и «ими», он реально непреодолеваем в социальном смысле. На уровне личности возможно всё, разные мнения и разные перемены мнений, но на уровне поколений, на уровне больших групп людей, «мы» «им» уже ничего не объясним. Этический разрыв между людьми разных возрастов, разговор на языках разных этических систем сформировался. А значит эрозия авторитета «старших» будет только усиливаться. Они зачастую разговаривают как право имеющие. Но несколькими поколенческими этажами ниже это право просто не будут признавать. Поколения отключаются друг от друга на фундаментальном уровне.

Осторожно! Если ИИ кратно повысил вашу производительность, готовьтесь к выгоранию или общему истощению психики
Исследование HBR показало: ИИ – крайне эффективный инструмент самозакабаления
С сожалением признаю, что сам столкнулся с этим весьма неприятным следствием. За счет всё более плотного взаимодействия с несколькими ИИ производительность интеллектуального труда за последние полгода у меня выросла примерно на порядок. Но работаю я при этом не меньше, а все больше и больше. С одной стороны, это здорово. С другой, - всё яснее становится, что к хорошему это не приведет.

На лицо парадокс: ИИ убрал «рутину», но освободившееся время тут же заполнилось задачами еще более высокой сложности. Раньше паузы на техническую работу давали мозгу передышку. Теперь их нет. Мы находимся в состоянии когнитивного спринта, который не заканчивается никогда.

HBR называет это «интенсификацией труда». Мое название – «Ловушка кентаврической эффективности».

Мы не стали работать меньше; мы просто стали пропускать через себя в 10 раз больше смыслов, решений и контекстов в единицу времени.

Итог
Цена х10 производительности – критический перегрев «процессора». Если вы чувствуете, что превращаетесь в придаток к нейросети, который просто обязан успевать за её скоростью, – вы уже в зоне риска.

А как у вас? ИИ освободил вам время для жизни или просто позволил нагрузить на себя еще больше работы?

#ИИриски

ТЕЛЕГРАМ И ФИЗИКА СТРАХА: ПОЧЕМУ ОНИ БУДУТ ЗАПРЕЩАТЬ ВСЁ

Вчерашнее начало замедления Telegram Роскомнадзором — это не новость. Это физика.

Если смотреть на происходящее через нашу оптику (среда проектирует поведение), то действия системы становятся предсказуемыми, как падение камня.

Аксиома социологии: цель любой элиты в иерархическом обществе — удержание власти любой ценой. Разница лишь в доступных средствах.

В либеральной демократии инструментарий тоньше: выборы, политтехнологии, манипуляция общественным мнением. Тот же Муссолини пришел к власти через «Марш на Рим» — вполне демократический перформанс в рамках тогдашней итальянской системы.

В авторитаризме инструментарий грубее, потому что политическая конкуренция мертва. На её месте расцветает конкуренция корпоративная.

Современный авторитаризм — это не монолит. Это конгломерат министерств и ведомств, которые мутировали в закрытые корпорации. Их главная задача — не эффективность (авторитаризм всегда исторически неэффективен вдолгую), а выживание и экспансия бюджета.

Экономика в таких системах неизбежно сжимается из-за волевых (некомпетентных) решений вождя. Пирог становится меньше. А ртов у корыта — столько же.

Как в условиях сжимающейся экономики выбить бюджет и преференции у Автократа?

Нужно нажать на его самую чувствительную точку. А любой автократ, вопреки пропаганде о «стальных яйцах», — это глубоко напуганный человек, живущий в паранойе.

Силовики первыми понимают эту фишку. Они начинают продавать Вождю Страх и Защиту. «Если не дашь нам денег и полномочий — тебя свергнут». Это всегда работает.

Глядя на успех силовиков, остальные «корпорации» (Роскомнадзор, Минкульт, Минобр) понимают: чтобы выжить, нужно тоже пугать. Минкульт пугает «потерей идентичности». РКН пугает «информационными бомбами».

Для упаковки этого страха был придуман термин-пустышка — «Традиционные ценности». Содержательно в нем пустота, но функционально это идеальный контейнер для любого запрета: «Злые вороги атакуют нашу (вставьте нужное), дайте миллиард на защиту».

Почему именно блокировки и замедления? Потому что чиновнику нужна отчетность. Ему нужна «Победа».

Но! Ему нужна не абсолютная победа.
Если ты победишь врага окончательно, ты станешь не нужен. Тебя сократят.
Идеальная победа для бюрократа — это когда ты «устранил угрозу», но при этом вскрыл еще десять новых, более страшных угроз.

Замедлили YouTube — «вылезли угрозы в Telegram». Замедлили Telegram — «угроза перетекла в VPN».

Это позволяет и «птичку съесть» (отчитаться о защите Родины), и на бюджет сесть еще плотнее. Это бесконечный генератор борьбы, где результат не важен, важен процесс освоения средств на «оборону».

Не ищите в действиях РКН злого умысла или идеологии. Там нет идеологии. Там есть только инстинкт самосохранения корпорации, которая в условиях отсутствия реальной работы вынуждена продавать воздух, упакованный в страх.
И они не остановятся, пока не запретят всё. Не потому что они хотят нас изолировать, а потому что им нужно что-то кушать.

ДИАЛЕКТИКА ЛОЯЛЬНОСТИ: НИЩИЙ ИМПЕРИАЛИСТ ПРОТИВ СВЕРХДЕРЖАВЫ

По долгу службы и зову сердца мне приходится общаться с максимально широким спектром людей: от леворадикальных марксистов-интернационалистов до потомственных элитариев-государственников. И это общение дарит удивительные социологические открытия.

Самое интересное сейчас — наблюдать, как общественное сознание (надстройка) воспроизводится в головах конкретных индивидов. Особенно забавно видеть, как люди приходят к одному и тому же выводу (лояльность государству), используя абсолютно противоположные, взаимоисключающие аргументы.
Вот два свежих примера из моей практики.

1⃣Левый кульбит: «Мы слишком слабы, чтобы быть злом»

С одной стороны — прогосударственный левак.

Для человека с марксистской базой поддержка буржуазного государства — это этическая проблема. Чтобы морально встать на сторону РФ, ему нужно совершить сложнейший акробатический кульбит: доказать себе и миру, что Россия — не империалист.

С моей точки зрения (как материалиста), сейчас не империалистических государств просто не существует (кроме failed states вроде Сомали или ЦАР). Капитал по своей природе требует экспансии, он везде производится с учетом захвата новых рынков. Просто империалисты бывают разных весовых категорий.

Но леваку это признать страшно. Поэтому он начинает искать оправдание в... ущербности.

Рождается огромная мифология о том, что у России «кишка тонка» быть империей. Что у нас нет вывоза капитала, нет мощной промышленности, что мы «полупериферия» и жертва.

Левак парадоксальным образом влюбляется в слабость своей страны. Ему выгодно считать Россию «недоразвитой», потому что только так он может натянуть сову на глобус и представить её как «антиимпериалистическую силу», которую не стыдно поддержать.

2⃣ Элитный миф: «Мы — третья экономика мира»

С другой стороны — буквально вчерашний разговор с крупным элитарием-государственником.

Здесь царит зеркально иной миф. Ссылаясь на какие-то новые, суверенные системы экономической оценки, он на полном серьезе доказывал мне (а я с такими людьми обычно не спорю, я их исследую), что Россия по экономическому потенциалу уже обогнала Японию и Германию, дышит в спину США и лишь немного уступает Китаю.

Для него лояльность строится на ощущении Мощи. Ему не нужна роль «жертвы колониализма», ему нужна роль Сверхдержавы, которая диктует правила.

Итог: Примат Патриотизма над Истиной

Мы видим удивительную картину.
Один лоялен, потому что верит, что мы «слабые и честные».
Второй лоялен, потому что верит, что мы «сильные и богатые».

Оба эти дискурса преследуют одну цель: обеспечить примат национального мифа над идеологией.

В случае с леваками это выглядит особенно трагично. Ради патриотизма они вынуждены кастрировать марксистский анализ, отказываясь видеть природу капитала, и прятаться за утешительной сказкой о «бедной, но гордой» стране, которая просто защищается.

Реальность же, как всегда, холодна и материальна: капитал работает одинаково, независимо от того, в какие одежды — жертвы или гегемона — его рядит пропаганда.

Теперь китайцы рекламу всякого барахла снимают так. Модель с каменной ебучкой стоит и иногда жестикулирует, а всё остальное делают нейроночки. А совсем скоро и кожаная модель пойдёт на рынок торговать луком.

Здесь интересно, что наконец актеры рекламы демонстрируют именно те эмоции, которые переживают. В каком-то смысле нейронка возвращает искренность. Ценой создания отдельной реальности генераций, параллельной с действительностью.

Вот это уже Реалистичные группы.