В сети обсуждают странное поведение Трампа во время очередного выступления. Внезапно президент США начал рычать как лев.
@ejdailyru

Просто Дональд показывает, как ему глубоко на всех вас насрать!

Беда не в том, что он это показывает, а в том, что все аплодируют и обсуждают.

С третьей стороны, это невероятно банальный сюжет, повторяющийся с самой зари классового общества.

Пока люди готовы верить в придуманные другими мифы, этот сюжет будет повторяться вновь и вновь в исполнении тех, кто мифами умеет управлять.

Россия на 119 месте по темпам внедрения ИИ: между Кенией и Камеруном
Таковы данные по итогам 2025 от Института экономики ИИ Microsoft
1) 119-е место России по темпам внедрения ИИ эксперты Microsoft обосновывают так:
• Распространение ИИ в 1-й половине 2025 года – 7.6%
• Во 2-й половине – 8%
• Рост – 0.4%
Для сравнения показатели роста ряда стран:
Мировой лидер роста ОАЭ – 4.5% (с 59.5% до 64%)
Франция – 3.1% (с 40.9% до 44%)
Германия – 2.1% (с 26.5% до 28.6%)
США – 2.1% (с 26.3% до 28.4%)
Иран – 1.1% (с 9.6% до 10.7%)
Китай – 0.9% (с 15.4% до 16.3%)
Беларусь – 0.8% (с 7.6% до 8.4%)
Венесуэла – 0.7% (с 8.3% до 9%)
Россия – 0.4% (с 7.6% до 8%)
Туркменистан – 0.4% (с 5.1% до 5.6%)

2) Распространение ИИ в экономике стран мира во второй половине 2025 года показано на верхнем слайде.
Это доля пользователей ИИ в населении. В России – менее 10% (низшая категория среди стран)

3) На нижнем сладе показана доля рынка китайской модели DeepSeek во 2-м полугодии 2025 года.
В России эта доля составила 43%.
Если эти цифры верны, получается так:
• доля рынка DeepSeek в России выросла во 2-м полугодии 2025 по сравнению с 1-м примерно на 50% (с 28% до 43%)
• и теперь DeepSeek – абсолютный лидер в России среди ИИ-моделей (ChatGPT – около 40%, GigaChat и Qwen около 6%, «Алиса AI» (ранее YandexGPT) около 5%.

Т.е. ситуация с конкуренцией России и Китая на российском рынке ИИ-моделей даже хуже, чем на российском рынке автомобилей (тут у LADA более 20%, а у китайцев около 49%)
А мы всё российский автопром ругаем 🤯.

#ИИ #Россия

БЕДНОСТЬ, СТРАХ И МАУЗЕР ПОД БРЮХОМ. ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

Посмотрел свежий ролик иноагента Рудого о проблеме бедности в России. Сюжетная линия выстроена верно, диагноз политического поведения в условиях нищеты поставлен точно. Но есть два фундаментальных момента, которые в видео либо прошли по касательной, либо были упущены вовсе. А именно в них кроется дьявол.

Иллюзия дна и каналы выживания

Часто приходится слышать механическую редукцию: «чем хуже — тем лучше», мол, голод выведет людей на улицы. Социологи в ролике верно отмечают: для протеста нужна не просто нищета, а депривация — острое чувство несправедливости и понимание, что действие принесет результат.

Но здесь упускается важнейшая деталь российской реальности. Наша бедность — это не глухая стена, а лабиринт. Одной рукой режим отнимает будущее и права, а другой — создает систему микро-лазеек. Тут бесплатный садик, тут пособие, тут друзья отдали детские вещи, тут можно «закалымить» в серую.

Люди живут плохо, но не безвыходно. Государство ведет с населением тонкую, иезуитскую игру: оно не дает умереть с голоду, подкидывая крохи.

Война в этом смысле стала не катастрофой, а гигантским социальным лифтом, каналом, а не канальчиком, из которого бьет денежным брандспойтом. Возникает парадоксальная ситуация: у людей нет ничего своего, никакой собственности и прав, но они панически боятся потерять вот эти самые «канальчики» выживания. Страх лишиться малого парализует волю к борьбе за большее.

Силовой капкан и децентрализация

Вторая проблема — это образ «Прекрасной России Будущего». В видео перечисляются правильные вещи: подъем МРОТ, свобода забастовок, социалка. Но все это — косметический ремонт в доме с гнилым фундаментом.

Мы обречены ходить по историческому кругу от хаотичной революционной либерализации к жесткой диктатуре (от царей до поздних Советов и путинизма), пока не решим вопрос монополии на насилие.

Любые социальные реформы будут свернуты очередным «крепким хозяйственником», если мы не демонтируем централизованный силовой аппарат.

Рецепт выхода из цикла диктатуры — это не просто смена лиц, а:

1⃣ Тотальная регионализация ФСБ.

2⃣Превращение МВД в муниципальную милицию, подотчетную местным жителям.

3⃣Прямые выборы руководителей УФСБ, прокуроров и шерифов.

У гражданского общества должен быть свой Маузер под брюхом в виде выборных силовиков. Только так можно вырвать у элиты ее главные клыки, с помощью которых она десятилетиями навязывает свою волю большинству.

Когда начальник полиции будет знать, что его карьера зависит не от звонка из Москвы, а от голосов жителей района, лояльность системы развернется к низам. И только на этом фундаменте, где силовик — это наемный защитник, а не цепной пес режима, можно строить профсоюзы, повышать зарплаты и не бояться, что завтра все это отменят дубинками ОМОНа, при воцарении очередного полоумного вора — консерватора.

Без децентрализации насилия любая оттепель — это лишь перекур перед новыми заморозками.

Дорогие друзья, спасибо за конструктивное общение в комментариях под прошлым постом! Именно это вдохновляет двигаться вперед — понимание того что есть много людей, кому не "все равно". Мне сейчас захотелось переиначить Пушкина и написать вам:

"Есть, товарищи! Звезда взойдет, та что пленительного счастья и наши имена пусть даже не на обломках самовластья, зажгают искренне сердца!"

🟥 Революционная ситуация: придёт сама?

В чём цель коммунистов? Социалистическая революция. Казалось бы, с этим всё просто и понятно. Но большие сложности и споры начинаются вокруг понимания того, каким образом эта цель достигается.

В определённых кругах бытует мнение, что социалистическая революция наступает после революционной ситуации, где народ поведёт к заветной цели авангард блестящей организации, партии… а раз не видно такой партии, то нужно подождать и не высовываться. Хоть тишина за окном, хоть бури гнева народного, во всём этом участие принимать не только бесполезно, но ещё и вредно.

Проблема такого «понимания» состоит в том, что в нём революционная ситуация как смена поры года. Лето же пытаются поторопить только дураки! Оно само заглянет в окно, прямо на диван под постером с Че, и поманит прогуляться по улицам, не забыть бы только в ту июньскую благодать поглаженную мамой будёновку с красной звездой…

В действительности же:

▪️ Во-первых, революция не предопределена, и мечтающие о неизбежности просто немного, градусов так на 180, перепутали материализм и некие религиозные сказки.

▪️ Во-вторых, революционную ситуацию, как и историю вообще, творит народ, люди, а не некие стихии, которые невозможно провоцировать и ускорять.

▪️ В-третьих, каждый человек является частью народа. А когда хотя бы подсознательно или подтекстом отделяют себя от понятия «массы» в элитарный «будущий авангард», с ожиданием, что массы позовут на готовенькую, только что запёкшуюся, ароматную, революционную ситуацию — это мечты дармоеда, Антошки с ложкой; не марксизм, а антимарксизм.

Революционную ситуацию в тех сектантских кругах описывают как «стало слишком плохо», после чего народ автоматически взбунтуется, вскочит как подрумянившиеся кусочки хлеба из тостера. Но реальность такова: десятки стран мира десятилетиями живут в крайней нищете, но ещё одна социалистическая революция там не просто не происходит, там происходит много чего противоположного ей. Ситуация с неравенством возможностей такова, что «это слишком!» у человека с чувством собственного достоинства может вспыхнуть в любой момент, в любой стране. А ментальное рабство способно стерпеть любые унижения и лишения, вплоть до лишения жизни на какой-нибудь суперпатриотической войне за прирост метража яхт олигархии.

Революционная ситуация — это охвативший широкие массы пожар отважного гнева в виде массовых протестов, забастовок, бунтов. Где, кем и как этот огонь распространится в XXI веке? Архангелами небесными, скастующими казни египетские на капиталистов? В магическом сознании сидит ожидание внезапного чуда, когда народ прямо с диванов, где дремал и сидел у телеящика годами, забунтует сразу же с социалистическими требованиями, с серпами-молотами на транспарантах, а иначе это не начало true-революционной ситуации, даже не пытайтесь приглашать на эту вечеринку буржуазной мерзости! Трескучей феней псевдомарксистских фраз рядовой адепт веры в чудеса прикрывает банальную обывательскую глупость и приспособленчество, а кураторы таких сект — погоны и трансферы.

Революционную ситуацию творят люди, самые обычные, и она не разгорается моментально, как бензин. Мало того, что Октябрьской революции предшествовала Февральская, до этого была 1905-го, а до этого… эстафету преемственности огня прогресса можно проследить на десятилетия и даже столетия. Борьба много где начиналась и крайне наивно, «за нового царя, теперь хорошего!», или «против плохих бояр, обманывающих хорошего царя!» (ещё в восстаниях Пугачёва и Разина), однако это уже была самая настоящая классовая борьба, и даже война, ранние лучи на месте будущего восхода величайшей в истории революции.

Самостоятельность и агитация за обобществление заводов никак не противоречит одобрению любой активизации до этого спавших масс, старта с нуля любой оппозиционной борьбы, кроме, разумеется, требований установить ещё более правый режим. Хотя существуют такие режимы, правее которых только стена.

R.R ★ [Подписывайтесь, здесь говорят левду]

#псевдокоммунизм

НЕОЛУДДИЗМ КАК АГОНИЯ ПРОДАВЦОВ ВОЗДУХА

Наблюдая за текущей истерикой вокруг нейросетей — от забастовок художников до жалоб блогеров на кражу «авторского стиля» и даже танцевальных движений — я вижу не борьбу за душу искусства, а банальную защиту своей кормовой базы. Современный неолуддизм — это страх ремесленника перед станкóм, который обнуляет ценность его ручного труда.

Раньше создание качественного контента требовало высокого порога входа: дорогой техники, правильного света и лет, потраченных на освоение монтажа или рисования. Это создавало естественную монополию, позволяя узкому цеху диктовать цены и получать сверхприбыли. ИИ уничтожил этот барьер, сделав инструмент доступным каждому, у кого есть идея. Поэтому вопли о том, что «ИИ — это не этично», на самом деле являются попыткой искусственно законсервировать мир, где технический навык стоит миллионов, а конкуренция ограничена наличием дорогого «железа».

Особенно ярко этот крах виден в индустрии инфлюенсеров, которая годами строилась на продаже нарциссизма. Модель «показать лицо, намазать крем, получить контракт и улететь на Мальдивы» умирает. Нейросети убивают необходимость в капризных посредниках: зачем бренду платить живой звезде, если цифровая модель красивее, не стареет, не скандалит и работает за стоимость электричества? Мы наблюдаем стремительную инфляцию «красивой картинки». Когда идеальная форма становится бесплатной, она перестает быть товаром.

В этом смысле ИИ выступает как великий уравнитель и санитар леса. Он смывает пену, оставляя единственным реальным дефицитом вопрос «Зачем?». Мы стоим на пороге глобальной смены элит. Уходит паразитический класс потребления, чья власть держалась на доступе к медийному ресурсу, и на смену ему должны прийти те, кого можно назвать Элитой Смысла. Если отбросить шелуху, мы возвращаемся к здоровому, по сути социалистическому пониманию авангарда. Элита будущего — это не те, кто богаче или известнее, а те, кто обладает волей ставить задачи и брать на себя ответственность за результат, а не прятаться за «объективные обстоятельства». Те кто приведут нас в мир автоматического изобилия в котором уже не будет никакой элиты вообще.

Технологии освобождают нас от рутины не для того, чтобы мы плодили цифровой мусор, а для того, чтобы мы наконец занялись человеческим: творчеством, наукой и реальным управлением реальностью. А те, кто привык просто торговать лицом и формой, неизбежно останутся на обочине истории.

В OnlyFans скоро будут только индийские парни с ИИ, шутят твиттерские и делятся, как сделать такие видео:

• Записываем короткое видео с самим собой
• Генерируем фото красивой девушки на основе первого кадра вашего видео через бесплатную нейронку Nano Banana
• Объединяем с помощью Motion Control в китайской нейронке Kling 2.6

К посту сегодня! Демократизация любой подачи! Не обязательно быть красивой тян, что бы показывать красивую тян😁

ФИЛОСОФИЯ ПОД СЕМКИ: ФОРМУЛА РУССКОГО МЕТАМОДЕРНА

Мы застряли в культурном тупике, и, кажется, единственный выход из него выглядит как абсурдная шутка. Представьте себе Валю Карнавал, которая прямо посреди тиктока, не прекращая тверкать, начинает читать лекцию о феноменологии духа. Смешно? Возможно. Но именно в этом образе скрывается самая эффективная стратегия выживания и победы в современной информационной войне — Метамодерн.

Чтобы понять, почему это работает, нужно перестать смотреть на культуру линейно и взглянуть на неё диалектически. Мы долго жили в мире Модерна — эпохе бетона, великих идей и суровых мужчин в пиджаках. Это было время, когда содержание тотально доминировало над формой. Если ты умный — ты обязан быть серьезным, а значит, скучным. Истина подавалась как горькая пилюля, которую нужно проглотить ради светлого будущего. Но этот снобизм запер знание в башне из слоновой кости, сделав его невидимым для масс и создав одновременно оружие что способно истребить все живое на Земле.

Маятник неизбежно качнулся в обратную сторону, и нас накрыло Постмодерном — эпохой фантика. Дети взбунтовались против отцов, заявив, что истины нет, есть только игра, ирония и бесконечный хайп. Форма сожрала содержание. Мы научились виртуозно смеяться над всем, деконструировать любые смыслы, но в итоге оказались на руинах, где за яркой, сексуальной, виральной картинкой зияет абсолютная пустота. Это энтропия, упакованная в стразы: она развлекает, но не питает.

И вот сейчас мы уперлись в стену. Нас тошнит от пластиковой пустоты Постмодерна, но вернуться в душную серьезность Модерна мы физически не можем — наш мозг, перепрошитый алгоритмами, уже не воспринимает скуку. Здесь происходит диалектический взрыв — Aufhebung, о котором писали классики. Старая форма умирает, чтобы родить новое качество.

Метамодерн — это не компромисс и не золотая середина. Это двойной бунт. Это бунт разума против пустоты Постмодерна и одновременно бунт формы против стерильности Модерна.

Лучший герой нашего времени — это гопник-философ. Парень, который сидит на корточках в падике, смачно сплевывает шелуху от семечек, а потом, глядя тебе прямо в глаза, поясняет за диалектический материализм и этику Сенеки. Почему этот образ сносит крышу? Потому что он работает как Троянский конь. Вы видите развратную, простую, понятную форму — ваш мозг расслабляется, защита свой-чужой отключается, вы ожидаете развлечения... и в этот момент получаете инъекцию тяжелых смыслов.

Мы привыкли думать, что истина должна быть строгой и целомудренной. Метамодерн ломает этот стереотип об колено. Он говорит: истина может быть грязной, дерзкой, сексуальной, кричащей. Она может быть упакована в мем, в клип, в уличный сленг. Это не упрощение смысла, это его доставка туда, куда «пиджаки» никогда не доберутся.

Мы выбираем быть веселыми гениями, а не унылыми хранителями пыльных фолиантов. Мы берем глубину Модерна и вооружаем её виральностью Постмодерна. И в этом синтезе — единственная возможность вернуть реальности смысл, не усыпив при этом аудиторию.

Почему постиндустриализм — вопрос выживания государства

(и почему этого еще не поняли ни элиты, ни массы)

Эта история не нова. В XIX веке индустриализация выглядела опасной и сомнительной. Аграрные империи с соответствующими армией, традицией и устойчивым укладом казались надёжнее, чем дымящие заводы и социальные эксперименты. Большинство элит не поняли необходимости перехода. Итог известен: страны, не индустриализировавшиеся вовремя, стали колониями — не из-за глупости, а из-за несоответствия новой форме силы.

Сегодня мы снова в такой точке. Только понять её ещё труднее.

Контринтуитивная истина XXI века состоит в том, что государства, не перешедшие к постиндустриальной форме, проиграют — и экономически, и военным образом — несмотря на индустрию, ресурсы и армию.

Постиндустриализм — это не экономика услуг и не вынос производства за рубеж. Постиндустриальное производство не исчезает, а рассредоточивается;
вместо нескольких гигантских центров возникает множество автономных производственных и НИОКР-узлов;
экспоненциальный рост достигается не масштабом одного завода, а параллелизацией экспериментов;
устойчивость обеспечивается не вертикальным контролем, а воспроизводимостью и тиражируемостью решений.
Это не отказ от индустрии, а её дробление, роботизация и вынесение из человеческого труда.

Индустриализация была наглядна: заводы, электростанции, рабочие места, массовые армии.

Постиндустриализм выглядит иначе: децентрализация, автономные узлы, исчезновение привычных профессий, размывание старых социальных гарантий. Для индустриального мышления это выглядит как временный сбой, а не смена эпохи.

Это касается не только элит, но и масс. Элиты продолжают мыслить категориями централизованного роста, управляемой занятости и больших инфраструктурных проектов. Они хвалятся реальными или мнимыми достижениями на этом поприще. И массы, впитывая эти взгляды через СМИ и институты, верят, что всё “наладится” и что нынешний кризис — лишь временное отклонение.

Старый жизненный опыт порождает ложные надежды на то, что вернутся стабильные рабочие места и социальные гарантии за простую, низкоквалифицированную работу; что экономика снова будет вознаграждать сервис и услуги, имеющие всё меньше отношения к реальному производству; что нынешняя занятость — это «настоящая экономика», а не обслуживание сырьевых элит или передержка масс, которые некуда деть; что технологические новости о роботах, ИИ, беспилотных армиях и самовоспроизводящихся фабриках — это футурологические курьёзы; что снова появится чёткая граница между войной и миром, тылом и фронтом, и можно "переждать" конфликт, ничего не меняя.

Верхи и низы удивительно едины в этом самоуспокоении. Но реальность уже другая. Роботы и ИИ уже в десятки и сотни раз быстрее человека.
Беспилотные системы стирают границу между фронтом и тылом.
Производство становится мобильным, распределённым и быстро адаптируемым.
Экспоненциальный рост больше не требует концентрации людей — он требует параллельных автономных контуров развития.

В этих условиях старая индустриальная форма становится столь же уязвимой, как аграрные государства были уязвимы перед индустриальными армиями. Крупные города, единые производственные центры, медленные согласовательные циклы и централизованные НИОКР не приспособлены к постиндустриальной войне и конкуренции.

Для адаптации вооружений и технологий, устойчивости к ударам по центрам, политической и
экономической самостоятельности необходимо ускоряющееся экспоненциальное развитие.

Централизованные системы структурно не способны на это. Они отбирают не лучшие, а наименее рискованные идеи. Радикальные концепции гибнут ещё на стадии согласований.

В распределённой системе автономных узлов риск локализован. Ошибки не фатальны. Успешные решения быстро копируются и усиливают всю систему. Развитие идет там, где риск децентрализован,
а успех масштабируется без борьбы за бюджеты и власть. Пример: народный ВПК.

История показывает: такие трансформации редко бывают мягкими. Но, осознав происходящее заранее, можно попытаться сделать переход более мягким и управляемым.

@ntstg

Дорогие друзья! Спасибо всем, кто присоседился к каналу. Для новичков и старичков напоминаю, что в закрепе канала материалы, имеющие наибольшую ценность, ссылки на начало, по сути, установочных системных сообщений для канала.

Всем тем, кто ищет интеллектуальной переработки реальности, рефлексии и выхода из тупика, посвящается!

Читайте, комментируйте и спорьте, на этом канале нет ничего важнее вашего мнения и нашей дискуссии!