Как считаете, каких навыков не хватало элите Российской империи перед революцией 17 года? Есть ли эти навыки у нынешних элитариев?

Гены и социум: Диалектика содержания и формы

Вечный спор о том, что первично — биология или социум, курица или яйцо, — часто скатывается либо в пошлый идеализм ("воспитание решает всё"), либо в не менее пошлый биологический детерминизм ("гены решают всё"). Истина, как всегда, диалектична и лежит не посередине, а на другом уровне понимания.

Давайте разберем это на простой аналогии. Человек — это металлический брусок.
Биология, генетика, врожденные задатки — это содержание, сам металл и его свойства. Химический состав, температура плавления, пластичность, проводимость. Это данность, с которой мы вступаем в мир.

Общество, культура, экономические отношения — это форма, которую этому металлу придают. Это процесс обработки: ковка, литье, фрезеровка.
И здесь начинается самое интересное.

Свойства металла определяют его восприимчивость к обработке. Есть мягкие металлы — податливые, легко принимающие любую форму, которую им навязывает социальный станок. Они быстро адаптируются, мимикрируют, впитывают господствующую идеологию.

Есть тяжелые, тугоплавкие металлы. Они сопротивляются обработке. Чтобы придать им нужную форму, системе приходится прикладывать гораздо больше усилий, повышать температуру, бить сильнее. Это те, кого система ломает через колено, или те, кто сам становится тараном, ломающим систему. Но и они в итоге принимают форму — пусть и с зазубринами, трещинами и внутренним напряжением.

Но является ли форма абсолютной? Нет. Она контекстуально и исторически зависима.
Тысячу лет назад из этих брусков общество ковало копья и мотыги. Пятьсот лет назад — отливало монеты и ядра для пушек. Сегодня — штампует офисных клерков, рабочих прекариата и "инфлюенсеров". Форма определяется способом производства и потребностями правящего класса.

И вот тут мы подходим к главному фокусу, который так любят различные правые и консервативные идеологи. Они берут текущую социальную форму (например, "человек-потребитель" или "агрессивный самец") и объявляют ее единственно возможной, "естественной" природой самого металла.

Это вульгарное понимание биологии. Оно ограничивает потенциал материала. Да, у каждого металла свои свойства, но это не значит, что из стали нельзя сделать перо для письма, а из золота — шестеренку. Просто для разных металлов требуются разные усилия и технологии обработки.

Более того, востребованность продукта зависит от исторического момента. Большой двуручный топор был куда полезнее металлического пера на заре феодализма. Но в ходе исторического процесса монета победила топор, а перо (и его наследник — клавиатура) оказалось сильнее меча.

В чем же суть этой диалектики?
Ни металл сам по себе, ни форма сама по себе ничего не решают.
Брусок без обработки так и останется бруском. Если человека "обработают" животные — получится Маугли, биологически человек, но социально — волк.
Если он "обработается" об случайные обстоятельства или в случае тяжелого заболевания, не позволяющего воспринимать социальные сигналы, мы получим то, что цинично называют "овощем". Содержание есть, формы нет.

Но и форма, произведенная из этого металла, не является вечной. Сегодняшний "успешный менеджер" был бы бесполезным куском металла в условиях первобытного общества, как и средневековый рыцарь был бы фриком в современном мегаполисе.

Только единство формы и содержания дает нам полноценное понимание человека. Мы — продукт социального литья, но материал, из которого мы сделаны, имеет значение. И наша задача — не просто констатировать свойства материала, а бороться за ту форму, которая позволит этому материалу раскрыть свой максимальный потенциал. Не форму раба, потребителя или солдата, а форму свободного творца. 🛠️

Дорогие друзья! Длительные размышления, наши с Вами диалоги и научный поиск наконец-то позволили мне сформулировать рамки теории коммунизма 21 века. Следующий пост будет введением в эту рамку. Будет серия постов, раскрывающая мой взгляд, крайне важны ваши комментарии для дальнейшей работы. Как только закончу представлять в ТГ черновой и дискуссионный вариант, приступлю к написанию уже полноценной работы по этому вопросу.

Коммунизм 21 век. Часть 1: Почему мы все должны стать начальством

​Давайте будем честны: большинство людей ненавидит свою работу. И дело не в маленькой зарплате или плохом кофе в офисе. Дело в том, что современный наемный труд — это форма медленного самоубийства. Когда ты продаешь свое время, ты продаешь кусок своей жизни, превращаясь из человека в функцию, в придаток к монитору или станку.

​Маркс в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» назвал это отчуждением. Ты не узнаешь себя в продукте своего труда. Ты построил дом, но он тебе не принадлежит. Ты написал код, но он работает на чужую корпорацию. Ты тратишь силы, но становишься беднее внутренне, пока внешний мир (мир вещей и капитала) становится богаче и враждебнее. Труд из потребности превратился в проклятие.

​Но есть в нашем обществе группа людей, для которых труд выглядит иначе. Посмотрите на предпринимателя, на того самого ненавистного «буржуя».

​В чем главная привилегия буржуазии? Не в яхтах и не в бизнес-джетах. Их главная привилегия — онтологическая.
Буржуа, создавая компанию или запуская стартап, занимается не отчуждением, а опредмечиванием. Он проецирует свою волю, свои идеи во внешний мир. Он говорит: «Да будет так», — и появляется завод, приложение или логистическая сеть. В этом акте он чувствует себя творцом, Субъектом истории. Его труд — это не потеря себя, а утверждение себя.

​И здесь мы подходим к главной диалектической ловушке, которую левые часто игнорируют.
Мы привыкли думать, что цель коммунизма — уничтожить буржуазию. Но если мы просто уничтожим организатора, мы останемся обществом исполнителей. Наша цель — не уничтожить фигуру Архитектора, а сделать эту позицию доступной для каждого.

​Однако не стоит идеализировать «атлантов». Диалектика безжалостна: обладая властью над людьми, буржуазия сама находится в рабстве у силы более могущественной — у Капитала.

Маркс и Энгельс в «Святом семействе» блестяще подметили: имущий класс и класс пролетариата представляют одно и то же человеческое самоотчуждение. Просто первый чувствует себя в этом отчуждении удовлетворенным и утвержденным, а второй — уничтоженным.

​Предприниматель не свободен. Он — функция самовозрастания стоимости. Если он проявит человечность, снизит темп, перестанет гнаться за прибылью — его сожрут конкуренты. Он оператор алгоритма «Прибыль любой ценой».

​Но история, как крот, роет глубоко. Капитализм, сам того не желая, подготовил почву для своего отрицания.

Посмотрите на Amazon, Google или даже наши госкорпорации. Ленин в «Империализме» указывал на важнейший сдвиг: конкуренция сменяется монополией. Внутри этих гигантов рынка уже нет. Там царит жесточайший план, учет и контроль. Производство уже стало общественным — в создании одного айфона участвуют миллионы людей по всему миру.
​Мы имеем абсурдную ситуацию:
​Процесс труда — коллективный и плановый.
​Результат труда — частный.

​Инфраструктура для нового мира уже построена. Она называется «Транснациональная Корпорация». Проблема лишь в том, кто сидит за пультом управления и в чьих интересах нажимаются кнопки.

От равенства в бедности к равенству во власти

​Коммунизм XXI века — это не уравниловка в нищете и не возвращение к натуральному хозяйству. Это снятие (Aufhebung) буржуазии.

Мы должны взять у буржуазии её лучшую черту — субъектность, право на творчество и управление — и распространить её на всех. А её худшую черту — частное присвоение и эксплуатацию — отбросить.

​Цель не в том, чтобы все стали рабочими. Цель в том, чтобы ликвидировать статус рабочего (исполнителя) как таковой. Мы все должны стать «правящим классом». Мы все должны стать архитекторами систем.

​Но как это возможно физически? Кто будет крутить гайки, пока мы будем «творить»?
Об этом — и о том, как технологии убивают необходимость в рабском труде — поговорим в следующем посте.

​А вы чувствуете отчуждение на своей работе? Или вам удается видеть в ней свой замысел? 👇

Коммунизм 21 век. Часть 2: Великое Разделение

​В прошлом посте мы пришли к парадоксальному выводу: чтобы преодолеть отчуждение, пролетариат должен не уничтожить организатора (буржуа), а присвоить себе его функцию — функцию Субъекта. Но тут в полный рост встает материалистический вопрос: как это возможно физически? Если все станут архитекторами, кто будет таскать кирпичи?

​Ответ на этот вопрос был дан 2300 лет назад, но материальная база для него созрела только сейчас.

​Аристотель в «Политике» писал жуткую, но честную вещь: рабство необходимо, потому что рутинный труд унижает душу и не оставляет времени для добродетели (политики). Но он сделал одну оговорку:

​«Если бы каждый инструмент мог выполнять свою работу по приказу… если бы ткацкие челноки ткали сами, то архитекторам не нужны были бы слуги, а господам — рабы».

​Сегодня мы находимся в точке бифуркации, где челноки начали ткать сами. Мы подошли к Великому Разделению: окончательному отделению Воли (информации, замысла, дизайна) от Исполнения (энергии, мускульной силы, рутины).

​Всю историю человечества эти две вещи были склеены в одном теле рабочего. Чтобы реализовать замысел, нужно было эксплуатировать человека. Технологии XXI века (ИИ, робототехника) позволяют разорвать эту связь. Исполнение отчуждается в пользу Машины. Воля остается у Человека.

​В «Grundrisse» (черновиках «Капитала») Маркс предсказал момент, когда главной производительной силой станет не физический труд, а Всеобщий интеллект (General Intellect) — накопленное научное знание, воплощенное в машинах.

​Машина — это «мертвый труд» (труд прошлых поколений инженеров и ученых). При капитализме этот «мертвый труд» ведет себя как вампир: он оживает, чтобы высасывать силы из живого труда (рабочего). Автоматизация при капитализме — это кошмар, потому что она выбрасывает человека на улицу, делая его «лишним».

​Но в логике Коммунизма 21 века автоматизация — это освобождение. Мы должны позволить «мертвому труду» работать вместо нас, а не против нас. Пусть вкалывают роботы — они железные. Передача рутины алгоритмам — это акт гуманизма, если результаты труда распределяются общественно, а не присваиваются владельцем алгоритма.

​Здесь мы сталкиваемся с главным страхом: а не породит ли это тоталитарный цифровой контроль?
Норберт Винер, отец кибернетики, предупреждал: если мы будем использовать людей как датчики и приводы для машин, мы получим фашизм (см. работу современных агрегаторов доставки).

​Решение — в смене объекта управления.

Сейчас менеджер управляет людьми. Это насилие.
В будущем человек должен управлять процессами и параметрами системы.

​Кибернетика дает нам инструменты для координации сложнейших систем без необходимости в иерархическом принуждении людей. Алгоритм не устает, не ворует и не требует власти. Он просто исполняет волю «коллективного архитектора».

​Ханна Арендт в «Vita Activa» блестяще разделила человеческую активность на три ступени:

​Labor (Труд) — биологическое выживание, обмен веществ с природой. Бесконечный сизифов труд (уборка, готовка, конвейер).

​Work (Создание) — создание искусственного мира вещей, который переживет нас. Творчество инженера, ремесленника, художника.

​Action (Действие) — политическое взаимодействие свободных людей.

​Трагедия современности в том, что 90% человечества заперты на уровне Labor. Мы работаем, чтобы есть, и едим, чтобы работать.
Технологическая революция и автоматизация призваны уничтожить Labor. Это сфера машин.

​Человеку остается Work (дизайн систем, наука, искусство) и Action (политика, управление обществом).
Мы переходим от человека-детали к Человеку-Творцу.
​
Материальная база для коммунизма — это не просто «много заводов», это состояние, когда труд ради выживания становится технологически бессмысленным.

Но если у нас есть технологии, почему мы еще не в раю? Потому что старые социальные формы (частная собственность и государство) душат новые производительные силы.

​Как нам организовать этот новый мир, чтобы он не превратился в хаос или цифровую диктатуру? Как договориться миллионам «архитекторов»? Об этом — в следующем посте про Солидарную Кибернетическую Сеть.

​А какую часть вашей работы вы бы с радостью отдали «мертвому труду» алгоритмов прямо сейчас?

Дорогие друзья! Перед тем как двинемся дальше по сюжету «Коммунизма 21 века», я бы хотел показать на практике то, о чем я писал.

Наверное, все видели сгенерированные ИИ подкасты, я и сам на этом канале публиковал такой подкаст Чингисхана. Но на этом примере я решил попробовать сделать то, о чем тут пишу — автоматизировать его производство, и для этого я вместе с агентом Codex написали мультиагентную систему, которая состоит из продюссера, который принимает в боте у пользователя ТГ тему, задает по ней 4 вопроса и создает описание 4 сцен и персонажей под них, создает верхнеуровневую Библию проекта.

Потом в дело вступает сценарист и создает сценарий каждой серии. Отдельно реализован модель долгосрочной памяти, которая развивается вместе с сюжетом, то есть мы запоминаем, что сделали или не сделали персонажи, дабы дальше сюжет развивался не обрывисто, а последовательно и консистентно. После чего в дело вступает режиссёр, который трансформирует сценарий в промпт для Veo 3. Ну и после получения 4х сцен происходит склейка и направление итогового ролика.
У меня нет навыков программирования, только в последний год, работая с ИИ и агентами, я научился читать код, не более того. Я решал эту задачу со своей профессиональной колокольни, представляя ее как организацию процесса производства роликов.
Количество сцен в одном ролике сделаю потом настраиваемым.
Подкасты выбраны так, как наиболее просты в истоплении и не перегружены действиями. Дальше будем усложнять и выводить ИИ-студию на новые форматы, подключать другие генераторы. Как буду готов, дам публичный доступ к боту (к сожалению, не бесплатный, т.к. для меня всё это стоит денег пока).

Я хочу на жтом примере показать что современная автоматизация это технико — организационная задача, нужно понимать то как происходит тот или иной рабочий процесс. Как его трансформировать в данные (полностью ди он цифровой или нам нужны физические интересы вроде антропоморфных роботов) а потом через систему агентов его воспроизвести учитывая ограничения ИИ как инструмента

💁‍♂️ Но это временно

Коммунизм 21 век. Часть 3: Смерть Начальника и рождение Сети

​В предыдущем посте мы «убили» рабочего, передав его функции алгоритмам и роботам. Теперь нам предстоит задача посложнее — «убить» начальника.

​Главный страх перед плановой экономикой (и небезосновательный, глядя на опыт СССР) — это страх перед бюрократическим монстром. Если нет Рынка, который через хаос цен регулирует спрос, то нужен Госплан, который спускает директивы. А где директива, там и произвол чиновника, дефицит и искажение информации.

​Но дихотомия «Рынок или Госплан» — это ложная дихотомия прошлого века. Кибернетика предлагает третий путь, который мы назовем Солидарной Кибернетической Сетью.

​В 1960-х годах советский академик Виктор Глушков предложил проект ОГАС — прообраз интернета для управления экономикой. Это была революционная идея: перевести управление с бумажных отчетов (которые можно подделать) на объективные данные в реальном времени.

Почему проект свернули? Потому что советская номенклатура нутром почуяла угрозу. Если система сама считает баланс и указывает на ошибки, то зачем нужен министр? Зачем нужен «блат»? Автоматизация управления лишает бюрократию ее главного капитала — монополии на принятие решений.

​Коммунизм 21 века невозможен без реанимации этой идеи, но на новом витке: без центрального рубльника.

​Как управлять сложным миром без диктатора? Ответ дал британский кибернетик Стаффорд Бир в проекте «Киберсин» (который он строил для Альенде в Чили, пока их не разбомбили фашисты).

Принцип прост: Рекурсия.
​Ваш дом — это автономная система. Район — автономная система. Город — автономная система.

Каждый уровень решает свои задачи самостоятельно. «Центр» не диктует заводу, сколько гвоздей производить. Завод видит запрос от потребителя напрямую через сеть.
Вместо приказов («Сделай 1000 штук!») система использует алгедонические сигналы (сигналы боли и удовольствия).

​Если завод не справляется — загорается «красный свет» (сигнал о помощи), и ресурсы перенаправляются автоматически.
​Это не воля начальника, это объективная реакция нервной системы общества на проблему.
​
​Если машины производят, а сеть балансирует ресурсы, что остается людям?

Юрген Хабермас называл это коммуникативным действием.
В мире будущего «поработать» — это значит договориться.

​Представьте: вы хотите построить парк.

​Инициатива: Вы загружаете проект в Сеть.

​Симуляция: ИИ просчитывает энтропию. Он говорит: «Этот парк заберет воду у соседнего агрокомплекса». Это не запрет, это объективная реальность.

​Снятие противоречия: Вот здесь начинается труд. Вы не можете просто «продавить» решение деньгами (их нет) или властью (ее нет). Вы вступаете в диалог с представителями агрокомплекса. Вы ищете инженерное или социальное решение.

​Консенсус: Как только баланс найден, Машина получает команду «Исполнять».

​В этой схеме политика перестает быть борьбой за власть над людьми и становится, как предсказывал Энгельс, «управлением вещами и производственными процессами».

​Мы уходим от вертикали власти к горизонтали протоколов.
В Солидарной Кибернетической Сети власть принадлежит не человеку, а Договоренности, зафиксированной в коде. Это мир, где нельзя дать взятку алгоритму. Где дефицит виден мгновенно, а не скрывается в отчетах.

​Но у этой идеальной схемы есть одно слабое звено. Самое ненадежное, капризное и опасное звено. Это сам Человек.
Готовы ли мы быть «архитекторами», или нам привычнее быть «винтиками», за которых всё решает папа-начальник? Без смены сознания никакая кибернетика нас не спасет — мы просто превратим её в цифровой концлагерь.

​О том, как должен измениться сам Человек, чтобы выжить в этом будущем — в финальном посте серии.

​А вы готовы договариваться с соседями о бюджете района, или пусть лучше мэрия и парламент решают? 👇