На прошлой неделе выложил подсказку для ИИ, которую считаю удачной, на этой неделе хочу рассказать о своем способе использования ИИ, подходе и потому делюсь структурой, которая помогает мне превращать языковую модель из капризного джинна в предсказуемый и управляемый инструмент.

Любой сложный запрос я строю блоками. Часть из них обязательна, часть — опциональна.

Это минимально необходимый набор инструкций, чтобы ИИ понял, что от него требуется (можете копировать и заполнять под свою задачу убрав вопросы и описания).

РОЛЬ: «Кем ты должен быть?»
Задайте модели роль: «Ты — опытный юрист», «Ты — креативный копирайтер», «Ты — финансовый аналитик». Это не просто слова, а команда, которая активирует нужные нейронные связи, определяя стиль, лексику и фокус ответа.

КОНТЕКСТ: «Что тебе нужно знать, чтобы начать?»
Это вся вводная информация: предыстория, данные, ограничения, целевая аудитория. Чем полнее контекст, тем точнее ИИ впишет свой ответ в вашу ситуацию. Без этого вы получите ответ «в вакууме».

ЦЕЛЬ / ЗАДАЧА: «Что конкретно ты должен сделать?»
Четкая и однозначная инструкция. Если задача сложная, лучше разбить ее на пронумерованные шаги:
1. Проанализируй текст.
2. Выдели 3 ключевые идеи.
3. Напиши краткое саммари.

ОЖИДАЕМЫЙ РЕЗУЛЬТАТ: «В каком виде ты должен мне это отдать?»
Это один из самых важных, но часто упускаемых пунктов. Здесь вы описываете формат ответа. Это ваша защита от «потока сознания». Примеры: «Таблица с тремя колонками:...», «Нумерованный список», «Ответ в формате JSON», таблица, текст доклада, текст на слайдах презентации и т.д.

Дополнительная часть (Контекстное усиление)
Эти блоки не являются строго обязательными, и вы можете создавать их сами под конкретную задачу. Их цель — добавить дополнительные слои управления и добиться максимальной точности.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ДАННЫЕ: «Вот сырой материал для работы».
Этот блок используется, когда нужно «скормить» модели большой объем информации для анализа. Сюда можно вложить текст научной статьи, выгрузку данных, юридический документ или, как в случае с моим текущим постом (см.конец), готовый смысловой блок, который нужно встроить в ответ.

ОГРАНИЧЕНИЯ: «Чего делать НЕ нужно».
Крайне полезный блок для установки «красных флажков». Здесь вы задаете отрицательные инструкции, помогая ИИ избежать распространенных ошибок или нежелательных действий.

ТОН И СТИЛЬ: «С каким настроением и как именно говорить?»
Этот блок углубляет и уточняет РОЛЬ. Он позволяет задать не только профессиональную принадлежность, но и эмоциональную окраску, стилистику речи.

Вы можете придумывать и другие блоки: КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА, ЦИТАТЫ ДЛЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ, ЦЕЛЕВАЯ АУДИТОРИЯ — все, что поможет сузить пространство для «домысливания» и направить ИИ точно к цели.

От инструкции к управлению знанием

Зачем все это нужно? Такой подход меняет саму парадигму взаимодействия с ИИ. Вы не «спрашиваете Google», вы конфигурируете инструмент под конкретную задачу. Вы даете ему роль, память (контекст) и цель.

Это позволяет вам управлять тем самым активным знанием. Языковая модель содержит в себе гигантский объем пассивной информации. Ваша задача как оператора — не просто задать вопрос, а создать условия, при которых ИИ сам вызовет из себя нужные данные, структурирует их и применит к вашей живой ситуации.

В этом и заключается философия работы с современными нейросетями. Важно не то, что ИИ знает в целом, а то, чему вы его научите и что заставите вспомнить прямо сейчас, верифицируя и направляя его мощь для решения вашей уникальной задачи.

Это материя, научившаяся не просто хранить свои чертежи, но и самостоятельно читать их и действовать по ним. Однако замысел этого действия, его конечная цель, не рождается изнутри самого этого инструмента. Она является делегированным продолжением той цели, которая возникла в его создателе — живой системе. И в этом — вся разница между самым совершенным автоматом и самым простым существом, борющимся за свое бытие.

Когнитивный конвейер: Управление процессами в эпоху ИИ

Вчера мы говорили о том, как приручить ИИ с помощью структурированных промптов. Но за этой, казалось бы, технической задачей скрывается фундаментальный сдвиг в самой природе труда, который должен осмыслить каждый управленец. На наших глазах рождается и набирает обороты когнитивный конвейер Форда, где на сборочную линию поставлены уже не автомобили, а интеллектуальные продукты. Задачи, считавшиеся оплотом профессионального творчества, распадаются на стандартизированные операции, выполняемые машиной по шаблону.

Это неизбежно ведет к новому, более глубокому отчуждению. Работник теперь отделяется не только от конечного результата своего труда, но и от самого творческого процесса. Его интеллектуальный вклад отоваривается, превращаясь из акта созидания в механическую функцию верификации и докручивания машинной заготовки. Человек из творца, владеющего ремеслом, превращается в контролера на цифровой сборочной линии, чей основной труд — следить за качеством работы машины.

Меняется и само понятие о средствах производства. Теперь это не станки и заводы, а сами ИИ-модели и, что куда важнее, архитектура процессов, управляющих ими — те самые библиотеки золотых промптов и рабочие схемы. Владение этими новыми, нематериальными средствами производства концентрируется в руках тех, кто проектирует систему, а не тех, кто в ней ежедневно работает, создавая новый цифровой разрыв.

И здесь проявляется главный парадокс этой новой экономики. Углубление отчуждения работника оборачивается беспрецедентными возможностями для персонализации конечного продукта. Машина, взяв на себя основную часть трудозатрат, позволяет извлекать огромную прибавочную ценность из финального, кастомизирующего штриха человека. Массовое производство уникальных решений становится рентабельным, но достигается это за счет фрагментации и стандартизации самого творческого труда.

Требования к навыкам зеркально отражают эту логику. Формируется своего рода когнитивный пролетариат, чья задача — быть умелым оператором и верификатором на этом конвейере. Но над ним возникает слой архитекторов и технологов — тех, кто владеет главным капиталом: системным мышлением и умением проектировать эти сложные человеко-машинные производственные цепочки. Критическое мышление и способность видеть систему в целом, а не ее отдельный элемент, становятся ключевой компетенцией.

Поэтому задача современного управленца — это не просто внедрение инструментов. Это проектирование новых систем производства, которые, с одной стороны, используют всю мощь автоматизации, а с другой — осознают ее человеческую цену. И главный вызов — как, пожиная плоды этого когнитивного конвейера, не превратить свою команду в обезличенных операторов на новой, сверкающей фабрике интеллектуального труда.

Друзья, а как вы относитесь к этой ситуации и положению сексработниц вообще? Напишите в комментариях свои мнения.

Читая ваши комментарии, радуюсь, насколько у меня сознательные и гуманные все-таки подписчики. Спасибо вам! Чем больше я встречаю таких людей, тем больше появляется сил бороться дальше, тем больше понимаю, что всё, что делаю, не зря!

Ну а мое мнение по этой ситуации заключается в том, что, конечно же, любое насилие недопустимо, а с моей точки зрения, насилие по отношению к сексработницам — это отягчающее обстоятельство, потому что много где эта деятельность выведена за правовые рамки, что создает уязвимость для таких людей, снижая планку опасности и допустимого, чем и пользуются уроды по всему миру.

Кроме как уродами назвать тех, кто кидает женщин в клетки с гориллами или сбрасывает с небоскрёбов на свою потеху, срет на них и всячески издевается, попросту нельзя.

Это и есть разрушающие, ведущие к энтропии действия, это то, что в нашей системе правосудия будущего будет наказываться жестче всего, когда человек ради удовлетворения своих желаний разрушает систему другого человека, неважно как, физически или морально.

Властолюбие, высокомерие, вседозволенность. Это всё то, с чем мы должны ежечасно и ежесекундно бороться как внутри себя, так и в любом внешнем проявлении, не позволят так относиться к себе и, что более важно! — не позволять людям так относиться к другим.

Что же касается сексработников, то тут, как верно подметила первая комментаторша, — проституция — это именно что форма, соответствующая классовому обществу. Обществу, где на одном конце есть субъекты с концентрацией ресурсов, а на другом — вполне естественные физиологические потребности, которые каждому нужно удовлетворять. Это касается всех физиологических потребностей: у кого то унитаз обычный, а тому у кого сконцентрированы ресурсы обязательно чоб был золотой, если не унитаз так черная икра, если не икра так [вставь нужно название предмета роскоши].Проституция рождается из неравенства. Не будет неравенства — не будет проституции. Будет просто свободный и страстный секс, которого я всем утром и желаю!😉

😎 У зумеров появился новый тренд — «аура-фарминг»

Суть проста: сохранять вид полной невозмутимости даже в самом стрессовом моменте. Главное: спокойствие, уверенность и харизма.

Такой пофигистичный вайб теперь называют аурой, а себя аура-фармерами.

Зумеры открыли для себя покер фейс😁

Правовой абсурд и технологическая безграмотность

Вчерашняя новость из Госдумы об инициативе штрафовать за «просмотр экстремистских материалов и рекламу VPN» — это тот случай, когда законодательный зуд порождает не просто плохой, а юридически ничтожный и технически неисполнимый акт.

Всякий раз, когда мы сталкиваемся с новым запретом, стоит задаться вопросом о его цели. Любая правовая норма преследует цель регуляции, и одна из ключевых функций права — превентивная, то есть предупредительная. Закон должен удерживать от правонарушения как общество в целом (общая превенция), так и конкретного человека, уже совершившего проступок (частная превенция). Но все это работает лишь при одном условии — неотвратимости наказания. Если граждане понимают, что санкция неизбежна, закон действует. Новая же инициатива делает саму идею неотвратимости посмешищем.

От теоретической несостоятельности мы переходим к вопиющей технологической безграмотности. Чтобы оштрафовать человека за просмотр контента, государство должно достоверно узнать, что именно он смотрел на своем экране. В современном интернете, где доминирует шифрование, провайдер видит лишь факт вашего соединения с сервером, но не содержание трафика. Использование VPN и вовсе упаковывает весь поток данных в непроницаемый для провайдера зашифрованный туннель. Системно контролировать, что именно смотрит каждый гражданин, технологически невозможно без превращения государства в тотальный цифровой концлагерь, взламывающий собственные протоколы безопасности, — задача фантастическая и саморазрушительная.

И здесь возникает главный вопрос: если закон юридически дефектен и технически неисполним, в чем его смысл? Ответ прост и тревожен. Его цель — не в правоприменении, а в создании атмосферы страха. Расчет на эффект самоцензуры. Гражданин, не разбираясь в тонкостях, просто испугается открывать не ту ссылку или включать VPN. Это подмена права психологическим давлением — признак слабости власти, которая уже не способна управлять через легитимные и работающие механизмы.

Я всегда говорю своим студентам в университете: нет ничего хуже для права, чем мертвые, неработающие законы. Закон, который невозможно системно и справедливо исполнять, — это яд для всей правовой системы. Он размывает границу между законным и незаконным, приучает к тому, что право — это условность, которую можно обойти. Он разрушает уважение к закону как к институту. С принятия таких пустых, декларативных и репрессивных по своей сути норм начинается эрозия и смерть права. А на его руинах остается только произвол.


P.S. уже проголосовали🤦‍♂

История о том, как глава Nvidia господин Хуанг сокрушается из-за запрета на продажу AI-чипов в Китай, — это не просто новостной эпизод. Это идеальная иллюстрация того, как на самом деле работает власть в современном мире, и насколько поверхностны наши представления о политике, выборах и верховенстве права.

На первый взгляд, ситуация парадоксальна: капиталистическое государство наносит удар по одной из своих самых успешных и прибыльных компаний. Зачем? Ответ лежит не в публичной политике, а в теневой борьбе интересов. Решение Белого дома — не акт государственной воли, а итог победы одной мощной коалиции капитала над другой.

Причем эта борьба — своего рода гражданская война внутри одной, самой передовой отрасли. С одной стороны — производители железа (Nvidia, Intel). Их интерес прост: продавать свои чипы, лопаты для золотой лихорадки, как можно большему числу покупателей по всему миру.

С другой стороны — владельцы платформ и ИИ-моделей (Google, Microsoft, OpenAI), которые используют это железо. Их интерес прямо противоположен: им нужно монополизировать конечный продукт, став главным прииском. Для этого им выгодно, чтобы лопаты были в избытке у них и в остром дефиците у их главных конкурентов из КНР. В этой борьбе у них нашелся решающий союзник — военно-промышленный и разведывательный комплекс США, для которого технологическое сдерживание Китая является экзистенциальной задачей.

Эта коалиция платформ и силовиков победила. Она смогла мобилизовать более весомый политический и социальный капитал, представив свои корпоративно-военные интересы как общенациональную задачу по выживанию в технологической гонке. Аргументы железячников о потерянных прибылях просто потонули в этом патриотическом нарративе.

И вот здесь рушатся привычные либеральные мифы.

Этот пример показывает, насколько примитивны схемы республиканцы против демократов. Победу одержала не партия, а надпартийная фракция капитала, эффективно использовавшая политиков из обоих лагерей. Борьба интересов идет не по партийным линиям, а по линиям ситуативных бизнес-коалиций.

Это, в свою очередь, ставит под сомнение и святость других институтов. Если судьбоносное для всей мировой экономики решение принимается в результате закулисной борьбы лоббистов, то какова реальная роль выборов? Не превращаются ли они в дорогостоящий спектакль, легитимирующий решения, уже принятые в рыночной борьбе капиталов?

А что насчет верховенства права? Мы видим, как закон используется избирательно — как инструмент для реализации стратегических интересов победившей фракции. Право здесь не нейтральный арбитр, а дубина в руках сильнейшего.

История с чипами — это наглядный урок политэкономии. Чтобы понять, кто и почему принимает решения, нужно смотреть не на публичные дебаты и партийные вывески, а на реальную карту интересов и на то, как наиболее могущественные фракции капитала используют государственный аппарат для достижения своих целей, упаковывая их в обертку национального блага.

⚡️Telegram занялся открытием представительства в России, процесс находится в стадии согласования, следует из данных на сайте Роскомнадзора.

Так вот почему вся шумиха-то была.

Главное во всех этих поправках не неработающее законодательство, а работающая его часть, которая запрещает передавать номер телефона третьим лицам.

ТГ при официальной регистрации по российским законам будет обязан предоставлять телефоны по требованию силовиков или же суда, привет, самый честный и неподкупный суд в мире.

Так что пока все тут разбирались с очередным запретом на рекламу VPN и бессмысленному запрету о поиске экстремистских материалов, российские власти, похоже, решили свою основную головную боль.

Хотя, судя по спаму одинаковых сообщений, возможно фейк.

Фанатка IKEA создала рекламу магазина при помощи ИИ Veo-3. Промпт такой:

Описание: кинематографический кадр залитой солнцем скандинавской спальни; запечатанная коробка IKEA дрожит, открывается, а потом разбрасывает мебель, создавая стильную комнату, которую подчёркивает жёлтый плед на кровати с логотипом IKEA.

Стиль: кинематографический.
Камера: фиксированная широкоугольная.
Освещение: естественное тёплое с холодными акцентами.
Комната: скандинавский стиль.
Элементы в ролике: коробка IKEA, кровать с жёлтым пледом, прикроватные тумбочки, лампы, шкаф, полки, зеркало, предметы искусства, коврик, шторы, растения, кресло для чтения.
Динамика: коробка открывается, мебель собирается быстро и чётко.
Ключевые слова: 16:9, IKEA, скандинавский стиль, быстрая сборка, тёплые тона.
Концовка: спокойное и современное пространство с жёлтым акцентом на IKEA.
Текст: нет.

Получилось лучше, чем у самой компании!

А тем временем товарищи порадовали нас еще одной песней и еще одним клипом. На этот раз солирует Иосиф Виссарионович, и авторы благоразумно взяли наименее противоречивое сопровождение его истории — вторую мировую войну.

На этот раз вместо генерации, не считая Сталина, были либо архивные военные кадры, либо великолепная генерация архивных военных кадров. Пока склоняюсь к реальным, потому что не заметил беглым взглядом «клюквы», ИИ генерации всяких архивных кадров грешат этим: то что-то лишнее сгенерируют, то пионерский галстук странный.

В любом случае песня мощная, но, как по мне, сама песня уступает предыдущим двум, хотя видеоряд мне понравился больше Ленина.

https://youtu.be/uQrc1ReOoFY?si=Q6JGe8pxxEVsPy7A

Технологии связи нового поколения, 5G и в перспективе 6G, — это не только очередное обновление скорости для смартфонов. Мы являемся свидетелями развертывания инфраструктуры, которая определит облик нашей цивилизации на десятилетия вперед. Эти сети станут основой для по-настоящему умных городов и повсеместного интернета вещей (IoT), изменив то, как мы живем, работаем и взаимодействуем с окружающей средой.

Долгое время концепция интернета вещей упиралась в ограничения предыдущих сетей, не способных поддерживать миллионы одновременных подключений на небольшой площади. 5G решает эту проблему, позволяя создать плотную паутину из миллиардов миниатюрных датчиков и устройств. Это означает, что буквально каждый аспект городской инфраструктуры может стать «умным»: от фонарных столбов и мусорных контейнеров до дорожного покрытия и систем водоснабжения. Эти устройства будут непрерывно собирать и передавать данные, создавая цифрового двойника города в реальном времени.

Именно здесь 5G и 6G выступают в роли центральной нервной системы умного города. Колоссальная пропускная способность и, что еще более важно, сверхнизкая задержка сигнала позволяют не просто собирать данные, но и мгновенно на них реагировать. Это открывает дорогу для действительно интеллектуальных транспортных систем, где автомобили обмениваются информацией друг с другом и с дорожной инфраструктурой для предотвращения аварий. Это позволяет координировать работу беспилотного общественного транспорта, оптимизировать энергосети, перераспределяя нагрузку в пиковые часы, и обеспечивать безопасность с помощью систем видеонаблюдения, способных анализировать происходящее в реальном времени.

Конечно, сбор данных — лишь половина дела. Мозгом этой сложной системы выступает искусственный интеллект. Именно ИИ будет обрабатывать потоки информации от IoT-устройств, выявлять закономерности, прогнозировать события и автоматизировать управление городскими службами. Искусственный интеллект станет тем дирижером, который, опираясь на идеальную проводимость сетей 5G, сможет согласовывать работу всех элементов городского организма, от логистики до экстренных служб.

Однако эта технологическая трансформация несет в себе не только новые возможности для эффективности и комфорта. Она влечет за собой глубочайшие социально-экономические сдвиги. В своей недавней статье я подробно анализировал этот процесс с диалектической точки зрения. Технологии вроде 5G и 6G служат тем самым катализатором, который ускоряет превращение ИИ из передового средства труда, используемого человеком, в центральный, системообразующий элемент самих средств производства. Этот переход фундаментально меняет структуру экономики, создавая предпосылки для вытеснения человеческого труда из все большего числа сфер и обостряя социальные противоречия, о которых мы еще будем много говорить.

На основе примеров технологий 5g и 6g мы также наблюдаем то, что технологическая революция взаимосвязана и взаимозависима. Для обучения и более эффективного использования ИИ нужно много данных, и желательно в реальном времени, и а для этого требуются уже иные технологии связи. Для них потребуется энергетика (привет прорывам ядерного синтеза), и далее по цепочке. Мы живём в грандиозную эпоху перемен!