Впервые за 27 лет курдский народный лидер и лидер РПК Абдулла Оджалан выступил с видеообращением. Не то, чтобы он не хотел этого делать раньше: Оджалан все эти годы находится в изоляции на острове-тюрьме Имралы. Теперь же, после призыва Оджалана распустить РПК, одобрения этого призыва самими партизанами и длящимся больше года переговорам между всеми силами в Турции и даже вне её, турецкие власти разрешили Оджалану даже записывать видеообращения.

Конечно, сейчас ситуация вокруг курдского вопроса начала меняться. Оджалана навещают в тюрьме даже его товарищи по партии. К нему наведываются политики и командиры турецкой разведки. Более того, у него даже появились телохранители.

Нельзя сказать, что всё в процессе примирения турецкого государства с курдами идёт гладко. В государстве есть как минимум одна крупная сила, представленная экс-главой турецкой разведки и нынешним министром иностранных дел Хаканом Фиданом. Есть огромное число выгодополучателей от войны, для которых полувековая война с курдами — это просто бизнес, карьера, статус и для себя, и для всех своих потомков. Поэтому после первого призыва Оджалана в феврале этого года о роспуске РПК, турецкая армия не прекращала атаки в горах в Южном Курдистане (Ирак). Происходили и неожиданные провокации особенно накануне сегодняшнего видеообращения Оджалана и планов партизанов РПК сделать символическую церемонию передачи оружия курдским бойцам Пешмерга из ПСК в Южном Курдистане. Так, например, внезапно значительное число турецких солдат погибли в горах Курдистана из-за отравления, страшно сказать, пещерным метаном.

Раздираемые противоречиями турецкие националисты и военные бизнесмены пытаются использовать и эту, и другие козыри, чтобы сорвать процесс примирения с курдами.

Настойчиво желают мира с курдами нынешний глава турецкой разведки Ибрагим Калын и лидер Партии националистического движения Девлет Бахчели — основной идеологический оппонент всего курдского освободительного движения.

Оджалан же снова делает ход конем и призывает отказаться от вооруженных действий, не требуя его освобождения — условие, которое ставило руководство РПК турецкому государству.

Курды оставляют турецкому государству всё меньше возможностей для маневра и продолжения войны. За этим всем очень интересно наблюдать и сложно не проецировать на другие реалии: как же всё-таки силы, наживающиеся на войне, хотят её продолжения вопреки воле народов и здравому смыслу.

Оружие как фетиш. Почему революционная фраза убивает революционную мысль

В левом сегменте интернета нередко можно встретить персонажей, чей образ строится на воинственности и непримиримой риторике. Для них история классовой борьбы — это героический эпос, где любое отступление или тактический компромисс немедленно клеймится как предательство и оппортунизм. Вам обязательно напомнят о трагедии Сальвадора Альенде как об универсальном укоре всем, кто сомневается в первичности вооруженного пути.

Проблема в том, что за этой грозной риторикой чаще всего стоят люди, чье знакомство с оружием ограничивается компьютерными играми. Их «решимость» — не более чем поза, а жестокость и смерть — пикантная приправа к новостной ленте. В этом они трагикомично схожи со своими идеологическими антиподами, «диванными патриотами», которые мысленно берут столицы мира, пока реальные люди платят за их фантазии своими жизнями.

Эта громкая, но пустая «революционная фраза» не просто наивна. Она вредна. Она заглушает трезвый анализ, мешая думающей части левого движения искать адекватные тактические и стратегические решения в конкретных исторических обстоятельствах. Поэтому сегодня необходимо трезво и без истерики поговорить о месте вооруженной борьбы в марксистской теории и практике.

С точки зрения диалектического материализма, любая форма политической борьбы, включая вооруженную, является инструментом, тактикой. Эффективность инструмента определяется не его «революционностью» в вакууме, а его соответствием конкретным материальным условиям.
Применение вооруженной борьбы оправдано и необходимо лишь тогда, когда:

1⃣ Исчерпаны все остальные методы. Правящий класс окончательно закупоривает все легальные каналы для выражения воли большинства.

2⃣Сложилась революционная ситуация. «Верхи» не могут управлять по-старому, а «низы» не хотят жить по-старому, и при этом резко обостряется нужда и бедствия угнетенных классов.

3⃣Существует массовая поддержка. Авангард движения не может действовать в отрыве от масс. Попытка подтолкнуть историю без опоры на большинство — это не марксизм, а бланкизм и авантюризм.

Призывать к оружию абстрактно, без скрупулезного анализа этих факторов, — значит заниматься не политикой, а позерством. Это подмена реальной организационной и агитационной работы громкими, но бессодержательными лозунгами либо откровенная провокация играющая на руку правящему классу.

Марксизм трезво смотрит на историю: государство — это и есть аппарат насилия в руках правящего класса. Буржуазия, не колеблясь, применяет террор для защиты своих привилегий. Трагедия Чили — это в первую очередь история о насилии правящего класса и его империалистических покровителей, а не просто об ошибке Альенде.

Вооруженное сопротивление угнетенных почти всегда является ответным насилием. Это вынужденная мера самообороны в ситуации, когда класс-гегемон сам переходит к открытой диктатуре. Забывать об этом — значит идеализировать классового врага и его государство. Но помнить об этом — не значит превращать вынужденную тактику в универсальный фетиш.

Самый важный аспект, который упускают «интернет-бойцы», — этический. Цель коммунистического движения — уничтожение эксплуатации, отчуждения и создание условий для всестороннего развития каждой личности. Это глубоко гуманистический проект.
Средства, которые мы используем, диалектически связаны с целью, которую мы преследуем. Если в ходе борьбы революционеры начинают упиваться жестокостью, если человеческая жизнь для них, как и для их оппонентов-элит, становится разменной монетой, — они внутренне перерождаются. Движение, которое теряет человечность, не способно построить человечное общество. Оно рискует лишь сменить одну форму подавления на другую.

Борьба требует стойкости, а иногда и жесткости. Но она не должна отменять эмпатию и уважение к человеческой жизни. Наша задача — не уподобиться тем, для кого люди — лишь ресурс.

Подлинная революционная работа сегодня — это не фантазии о грядущих битвах. Это терпеливый анализ, просвещение, организация, выстраивание солидарности. Это борьба за умы, а не соревнование в кровожадной риторике.

Вооруженная борьба — это крайний, вынужденный и трагический тактический инструмент в арсенале классовой борьбы. Превращать его в идола, которому нужно поклоняться, — значит не готовиться к будущему, а проигрывать в настоящем, подменяя сложную реальность опасной и инфантильной фантазией. Наша сила — в трезвости ума и верности гуманистическим идеалам.

Потому лично я желаю курдам сейчас найти путь, пройдя по которому они смогут сказать: «Прощай, оружие», и уже по этому их многолетняя борьба окажется не зря

Вчера прослушал подкаст Тяжкуна на Dharma.

Во многом согласен с Даниилом, но хотел бы уточнить некоторые моменты.

Мне очень понравился ход с обозначением продажи влияния политиками через товар. Но стоит, на мой взгляд, пойти дальше. Чтобы быть до конца последовательными марксистами, нужно указать на то, что власть в буржуазном государстве принимает форму политического капитала, который легко конвертируется в денежный капитал, однако имеет собственное происхождение, отличное от производства стоимости.

Политический капитал — это форма стоимости необходимых для обращения капитала услуг. В своем содержании государственные услуги не отличаются от бухгалтерских или юридических услуг — это все тот же непроизводительный труд, необходимый для движения капитала.

Производительный труд стоимость производит, производит капитал, а непроизводительный участвует и обеспечивает его движения, без него произведенная стоимость так и осталась бы на производстве, ведь ее бы не посчитали бухгалтера, не реализовали бы торговые агенты, полиция бы не защитила ее от кражи, а страховая бы не возместила потери.

Потому политический капитал и власть точно так же торгуются на рынке, как и остальные товары, просто на специфическом рынке и по специфическим законам, которые были обозначены в подкасте.

Следующий момент, который мне понравился, — про стадийность революционного процесса, о том, что нельзя просто взять и выскочить из ультраправой диктатуры в социализм. Со своей стороны хочу добавить, что выскочить не получится еще и по причине того, что социальные практики, необходимые для социализма в ультраправой диктатуре, уничтожаются: уничтожается солидарность, соборность (в том смысле, что люди, даже собравшись вместе, стоять порознь и не контачат), уничтожается горизонтальный диалог и все остальное. Стройка социализма на такой основе — это будет построение колоса на глиняных ногах, и строителям социализма в какой-то момент придется воспроизвести схему управления ультраправой диктатуры, потому что будет невозможно никак иначе управлять, что в конечном итоге приведет к сценарию СССР в том или ином виде.

Задача сегодня не «научить каждую кухарку управлять государством». А выдать каждой кухарке уже инструменты управления, и пусть она через боль, слезы, ошибки и нежелание - учится, учится и еще раз учится управлять государством! Пока мы не оставим каждого человека один на один со своей ответственностью, они ничему не научатся. Чтобы ребенка научить плавать, в данной ситуации его нужно кинуть в реку, а не плавать вместе с ним, поддерживая его плавательный круг.

Вердикт: рекомендую к прослушиванию

✊ 7 современных примеров демократизации крайне правых режимов

Агентура охранки пугает словом «майдан» и внушает народу, что смена власти может привести только к ухудшению жизни. Часть этих провокаторов выдаёт себя за марксистов и добавляет аргумент давности, дескать, старые кейсы не считаются поскольку феодализма уже нет, а капитализм уже «не тот» (как и народ).

В опровержение инсинуаций приведём 7 примеров именно современных (не позже 1974) демократизаций ультраправых режимов в рамках капитализма:

🇺🇾 Уругвай. Тучи фашизма сгущались с конца 1960-х, что завершилось роспуском парламента в 1973. Согласно Британнике, Уругвай тогда вышел на самый высокий % политзаключённых в мире. Хунта в 1980 рискнула закрепить своё положение при помощи референдума, однако была застигнута врасплох 57% голосов против. Её добивали гигантским митингом 1983 года в 400 тыс. человек (~20% взрослого населения Уругвая) и забастовками 1984.

🇪🇸 Испания. Белый террор, начавшийся в 1936 году, унёс до 400 тыс. жизней. В ноябре 1975 диктатор Франко умирает, и уже в начале следующего года по Испании прокатываются волны из тысяч акций протеста и забастовок, что подталкивает правящий класс, включая короля и министров, к демократизации — к середине 1976 в Испании уже официально разрешены митинги и партии. Заметное давление оказали леворадикальные и сепаратистские герильи.

🇹🇼 Тайвань. Белый террор Гоминьдана на материковом Китае убил сотни тысяч, и после бегства на остров ещё ~30 тыс. человек. Отмене 38-летнего военного положения на Тайване в 1987 предшествовала смерть диктатора Кайши в 1975 и активизация гражданской активности c конца 1970-х: бунт в Чжунли, митинг в Гаосюне, др. Первых прямых президентских выборов Тайваня добились в 1996, а первой регистрации коммунистической партии в 2008.

🇬🇷 Греция. После военного переворота 1967 были запрещены политические партии и начались массовые репрессии. В университете Афин в 1973 вспыхнул леворадикальный протест, который поддержали широкие слои общества (40 убитых, 2 тыс. раненых). Не пройдёт и года, как хунта добьёт свою репутацию авантюрой с переворотом на Кипре, в ответ на что Турция ввела туда войска, а энтузиазма воевать у жителей Греции совсем не было.

🇵🇹 Португалия. Рекордные 48 лет длился ультраправый режим, репрессировавший десятки тысяч. Но фашистский сапог не смог полностью вытоптать гражданское общество, а подполье работало, поэтому когда группа офицеров среднего звена в 1974 подняла восстание, народ высыпал на улицы и сделал невозможным уличные бои, тем более остальные солдаты не были мотивированы стрелять по мирной толпе — сами устали от старой власти Португалии.

🇨🇱 Чили. Пришедшая к власти в 1973 хунта убила 3 тыс., 1 млн человек бежал заграницу. В 1983—1986 бушевали демонстрации и столкновения с силовиками, где погиб 131 человек, а приняло участие до 600 тыс. (~8% взрослого населения Чили). В 1986 на Пиночета покушались. В 1988 диктатор намеревался подтвердить легитимность референдумом, но получил 56% против — коалиция «Нет» тогда мобилизировала явку 98% и митинг в 1 млн человек.

🇰🇷 Южная Корея. Возникнувший в 1948 крайне правый режим отметился террором (особенно антикоммунистическим), счёт жертв которого пошёл на сотни тысяч душ. Важным этапом борьбы за демократизацию стали протесты и столкновения в Кванджу 1980, где убиты как минимум двести человек, но они закалили борьбой сотни тысяч корейцев. Точку поставило цунами протестов 1987, когда в уличных акциях приняло участие 5 млн жителей Южной Кореи.

Почему общество ослабило натиск, до сих пор не добившись установления демократии куда более совершенной, социалистической — актуальный, но отдельный вопрос. В данном же случае зафиксируем, что от свержений крайне правых режимов были, во-первых, только плюсы, во-вторых, эти плюсы до сих пор сохранились — лучшая жизнь и плацдарм для дальнейшей демократизации.

📸 На фото: Уругвай, Монтевидео, 27.11.1983. Продемократическая демонстрация на проспекте Луиса Маркио была похожа на реку, из-за чего и получила название Río de Libertad (Река Свободы).

R.R ★ [Подписывайтесь, здесь говорят левду]

#протесты

Мне кажется у КНР и побыстрее есть

Аккаунт Белого дома решил изобразить Дональда Трампа в качестве супермена.

Мне вот интересно, а как это работает у них?

Понятно, что Трамп и Маск — нарциссы, но выглядит это уже как какая-то наркомания.

Ты же уже взобрался действительно на самую вершину. Трамп так вообще прям киношную историю показал. И стреляли, и обманывали, и он все равно оказался на вершине.

А Маск уже самый богатый человек на планете. Да, есть шероховатости с Трампом, но есть куча других глав государств, которые с радостью распахнут перед Маском двери. От Путина до Си.

И даже в такой точке нужен плакат с суперменом, и чтоб твоя «самая умная нейронка» перед ответом обязательно пробегалась по твоему каналу как по основному источнику информации.😁

Ну разве не наркомания? 🤔

С просторов левацких чатиков.

Считаю что это ШЕДЕВР!!

Оригинал, канал у ребят классный, стоит подписки.

На прошлой неделе выложил подсказку для ИИ, которую считаю удачной, на этой неделе хочу рассказать о своем способе использования ИИ, подходе и потому делюсь структурой, которая помогает мне превращать языковую модель из капризного джинна в предсказуемый и управляемый инструмент.

Любой сложный запрос я строю блоками. Часть из них обязательна, часть — опциональна.

Это минимально необходимый набор инструкций, чтобы ИИ понял, что от него требуется (можете копировать и заполнять под свою задачу убрав вопросы и описания).

РОЛЬ: «Кем ты должен быть?»
Задайте модели роль: «Ты — опытный юрист», «Ты — креативный копирайтер», «Ты — финансовый аналитик». Это не просто слова, а команда, которая активирует нужные нейронные связи, определяя стиль, лексику и фокус ответа.

КОНТЕКСТ: «Что тебе нужно знать, чтобы начать?»
Это вся вводная информация: предыстория, данные, ограничения, целевая аудитория. Чем полнее контекст, тем точнее ИИ впишет свой ответ в вашу ситуацию. Без этого вы получите ответ «в вакууме».

ЦЕЛЬ / ЗАДАЧА: «Что конкретно ты должен сделать?»
Четкая и однозначная инструкция. Если задача сложная, лучше разбить ее на пронумерованные шаги:
1. Проанализируй текст.
2. Выдели 3 ключевые идеи.
3. Напиши краткое саммари.

ОЖИДАЕМЫЙ РЕЗУЛЬТАТ: «В каком виде ты должен мне это отдать?»
Это один из самых важных, но часто упускаемых пунктов. Здесь вы описываете формат ответа. Это ваша защита от «потока сознания». Примеры: «Таблица с тремя колонками:...», «Нумерованный список», «Ответ в формате JSON», таблица, текст доклада, текст на слайдах презентации и т.д.

Дополнительная часть (Контекстное усиление)
Эти блоки не являются строго обязательными, и вы можете создавать их сами под конкретную задачу. Их цель — добавить дополнительные слои управления и добиться максимальной точности.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ДАННЫЕ: «Вот сырой материал для работы».
Этот блок используется, когда нужно «скормить» модели большой объем информации для анализа. Сюда можно вложить текст научной статьи, выгрузку данных, юридический документ или, как в случае с моим текущим постом (см.конец), готовый смысловой блок, который нужно встроить в ответ.

ОГРАНИЧЕНИЯ: «Чего делать НЕ нужно».
Крайне полезный блок для установки «красных флажков». Здесь вы задаете отрицательные инструкции, помогая ИИ избежать распространенных ошибок или нежелательных действий.

ТОН И СТИЛЬ: «С каким настроением и как именно говорить?»
Этот блок углубляет и уточняет РОЛЬ. Он позволяет задать не только профессиональную принадлежность, но и эмоциональную окраску, стилистику речи.

Вы можете придумывать и другие блоки: КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА, ЦИТАТЫ ДЛЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ, ЦЕЛЕВАЯ АУДИТОРИЯ — все, что поможет сузить пространство для «домысливания» и направить ИИ точно к цели.

От инструкции к управлению знанием

Зачем все это нужно? Такой подход меняет саму парадигму взаимодействия с ИИ. Вы не «спрашиваете Google», вы конфигурируете инструмент под конкретную задачу. Вы даете ему роль, память (контекст) и цель.

Это позволяет вам управлять тем самым активным знанием. Языковая модель содержит в себе гигантский объем пассивной информации. Ваша задача как оператора — не просто задать вопрос, а создать условия, при которых ИИ сам вызовет из себя нужные данные, структурирует их и применит к вашей живой ситуации.

В этом и заключается философия работы с современными нейросетями. Важно не то, что ИИ знает в целом, а то, чему вы его научите и что заставите вспомнить прямо сейчас, верифицируя и направляя его мощь для решения вашей уникальной задачи.

Это материя, научившаяся не просто хранить свои чертежи, но и самостоятельно читать их и действовать по ним. Однако замысел этого действия, его конечная цель, не рождается изнутри самого этого инструмента. Она является делегированным продолжением той цели, которая возникла в его создателе — живой системе. И в этом — вся разница между самым совершенным автоматом и самым простым существом, борющимся за свое бытие.

Когнитивный конвейер: Управление процессами в эпоху ИИ

Вчера мы говорили о том, как приручить ИИ с помощью структурированных промптов. Но за этой, казалось бы, технической задачей скрывается фундаментальный сдвиг в самой природе труда, который должен осмыслить каждый управленец. На наших глазах рождается и набирает обороты когнитивный конвейер Форда, где на сборочную линию поставлены уже не автомобили, а интеллектуальные продукты. Задачи, считавшиеся оплотом профессионального творчества, распадаются на стандартизированные операции, выполняемые машиной по шаблону.

Это неизбежно ведет к новому, более глубокому отчуждению. Работник теперь отделяется не только от конечного результата своего труда, но и от самого творческого процесса. Его интеллектуальный вклад отоваривается, превращаясь из акта созидания в механическую функцию верификации и докручивания машинной заготовки. Человек из творца, владеющего ремеслом, превращается в контролера на цифровой сборочной линии, чей основной труд — следить за качеством работы машины.

Меняется и само понятие о средствах производства. Теперь это не станки и заводы, а сами ИИ-модели и, что куда важнее, архитектура процессов, управляющих ими — те самые библиотеки золотых промптов и рабочие схемы. Владение этими новыми, нематериальными средствами производства концентрируется в руках тех, кто проектирует систему, а не тех, кто в ней ежедневно работает, создавая новый цифровой разрыв.

И здесь проявляется главный парадокс этой новой экономики. Углубление отчуждения работника оборачивается беспрецедентными возможностями для персонализации конечного продукта. Машина, взяв на себя основную часть трудозатрат, позволяет извлекать огромную прибавочную ценность из финального, кастомизирующего штриха человека. Массовое производство уникальных решений становится рентабельным, но достигается это за счет фрагментации и стандартизации самого творческого труда.

Требования к навыкам зеркально отражают эту логику. Формируется своего рода когнитивный пролетариат, чья задача — быть умелым оператором и верификатором на этом конвейере. Но над ним возникает слой архитекторов и технологов — тех, кто владеет главным капиталом: системным мышлением и умением проектировать эти сложные человеко-машинные производственные цепочки. Критическое мышление и способность видеть систему в целом, а не ее отдельный элемент, становятся ключевой компетенцией.

Поэтому задача современного управленца — это не просто внедрение инструментов. Это проектирование новых систем производства, которые, с одной стороны, используют всю мощь автоматизации, а с другой — осознают ее человеческую цену. И главный вызов — как, пожиная плоды этого когнитивного конвейера, не превратить свою команду в обезличенных операторов на новой, сверкающей фабрике интеллектуального труда.