Forwarded from Шубин Александр Владленович
На сайте "Голос будущего" опубликована интересная статья о перспективах Искусственного "интеллекта". Автору важно вписать свои мысли в контекст марксистской терминологии, что, на мой взгляд, сковывает его и не делает выводы более убедительными. Но и те, кто говорит на других интеллектуальных "языках", найдут в этой статье много интересного. https://t.iss.one/vox_futuri/23
Telegram
Vox Futuri | Голос Будущего
🌑 ИИ: диалектический путь от средства труда к средству производства 🌕
Современный мир охвачен дискуссиями об искусственном интеллекте (ИИ). Однако за поверхностным ажиотажем, подпитываемым как утопическими ожиданиями, так и апокалиптическими страхами, скрывается…
Современный мир охвачен дискуссиями об искусственном интеллекте (ИИ). Однако за поверхностным ажиотажем, подпитываемым как утопическими ожиданиями, так и апокалиптическими страхами, скрывается…
❤3👍3
Шубин Александр Владленович
На сайте "Голос будущего" опубликована интересная статья о перспективах Искусственного "интеллекта". Автору важно вписать свои мысли в контекст марксистской терминологии, что, на мой взгляд, сковывает его и не делает выводы более убедительными. Но и те, кто…
Спасибо Александр Владленович!
Forwarded from Machinelearning
Теперь у всех есть пример, как сделать продакшн-агентов с маршрутизацией, безопасностью и интерфейсом — от запроса до ответа.
Что это такое:
• Многоагентная система для поддержки клиентов (например: бронирование мест, отмена рейса, статус рейса, FAQ)
• Демка написана на Python + Next.js
• Использует OpenAI Agents SDK
• Встроены guardrails: защита от неуместных запросов и попыток обхода правил
• UI: внутри готовый интерфейс чат-бота
Как работает:
1. Пользователь пишет запрос
2. Система выбирает подходящего агента (например, `SeatBooking`)
3. Агент отвечает или передаёт диалог другому
4. Есть fallback на человека, если нужно
Как запустить:
# Backend
cd python-backend
python -m venv .venv && source .venv/bin/activate
pip install -r requirements.txt
uvicorn api:app --reload --port 8000
# Frontend
cd ui
npm install
npm run dev
Далее открываем:
https://localhost:3000Особенности
• MIT-лицензия — можно адаптировать под свои задачи
• Удобно расширять: добавлять новых агентов, инструменты, правила
• Простой код, всё задокументировано
• Рабочий кейс от OpenAI
🔗 GitHub: github.com/openai/openai-cs-agents-demo
Если вы хотите собрать систему из агентов — это отличная точка старта.
@ai_machinelearning_big_data
#chatgpt #openai #aiagents #ai
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from АМБ
ИИ: диалектический путь от средства труда к средству производства
В статье авторы стараются придерживаться ортодоксального марксистского взгляда относительно феномена ИИ, его роли в современном мире и влияния на будущую жизнь нашего общества. Насколько это у них получилось сделать – судить вам, дорогие читатели.
На наш взгляд, работа заслуживает внимания.
ЧИТАТЬ СТАТЬЮ
В статье авторы стараются придерживаться ортодоксального марксистского взгляда относительно феномена ИИ, его роли в современном мире и влияния на будущую жизнь нашего общества. Насколько это у них получилось сделать – судить вам, дорогие читатели.
На наш взгляд, работа заслуживает внимания.
ЧИТАТЬ СТАТЬЮ
АМБ
ИИ: диалектический путь от средства труда к средству производства В статье авторы стараются придерживаться ортодоксального марксистского взгляда относительно феномена ИИ, его роли в современном мире и влияния на будущую жизнь нашего общества. Насколько это…
Спасибо товарищам за пост! Очень хочется оживленной дискуссии!
Думаю, главным противником и тормозом внедрения автоматизации станет бюрократия 💼.
Случай из жизни, на живую.
Внедрили в организации автоматизированную систему подготовки стандартных документов. Круто! Показалось на первый взгляд. В действительности бюрократический процесс теперь стал еще сложнее.
Теперь нужно так же по старинке подготовить документ, тебя оттрахают даже не за содержание, а опять же за форму, ты исправишь все замечания, чтоб...
Загрузить в систему, и она тебе выплюнет тот же самый документ — верный по форме. Воистину, мне этого не понять! 😲
Случай из жизни, на живую.
Внедрили в организации автоматизированную систему подготовки стандартных документов. Круто! Показалось на первый взгляд. В действительности бюрократический процесс теперь стал еще сложнее.
Теперь нужно так же по старинке подготовить документ, тебя оттрахают даже не за содержание, а опять же за форму, ты исправишь все замечания, чтоб...
Загрузить в систему, и она тебе выплюнет тот же самый документ — верный по форме. Воистину, мне этого не понять! 😲
🔥8
Мнение миллениала
В предыдущих размышлениях мы прошли путь от признания нашей глубокой биологической обусловленности до осмысления ее последствий через призму теории хаоса. Мы установили, что человек — это сложнейшая детерминированная система. Наше поведение — это не результат…
Танец с реальностью: диалектика как двигатель бытия
В прошлый раз мы остановились на пороге, заглянув во внутреннюю вселенную субъекта. Мы пришли к пониманию его как сложнейшей, детерминированной, но непредсказуемой системы, чья динамика напоминает движение по «странному аттрактору». Мы переопределили сознание как навигационный интерфейс этой системы, а то, что ощущается нами как «решение» или «волевой акт», — как феноменологический маркер фазового перехода всей нейронной сети из состояния борьбы мотивов в состояние действия.
Но эта сложная внутренняя вселенная не существует в изоляции. Она брошена в мир, который обладает своей собственной структурой, инерцией и сопротивлением. Настало время сделать следующий шаг и рассмотреть их встречу. Эта встреча — не просто механическое столкновение. Это глубокий, напряженный и бесконечно продуктивный диалектический танец.
Когда мы говорим о диалектике, не стоит представлять упрощенную советскую схему. Речь идет о фундаментальном законе движения через противоречие. В нашем случае, основное противоречие разворачивается между Субъектом с его внутренней логикой и потребностями, и конкретным Объектом — тем фрагментом реальности, с которым он взаимодействует. Они находятся в неразрывном единстве, но и в вечной борьбе. Это напряжение — не сбой системы, а ее нормальный рабочий режим, источник всякого изменения.
Любое действие рождается из этого напряжения. Оно редко бывает мгновенным. Сначала идет долгий, скрытый процесс накопления количественных изменений. Субъект совершает малые пробы, получает обратную связь от мира, накапливает опыт, его мозг формирует и перестраивает нейронные связи. И в какой-то момент это постепенное накопление достигает критической точки и происходит качественный скачок. Это и есть тот самый «волевой акт», который мы определили ранее — детерминированный переход всей системы в новое, устойчивое состояние действия.
Этот акт является тем, что в философии называется «снятием» (Aufhebung). Он одновременно отрицает прошлую ситуацию нерешительности, сохраняет в себе истину как намерений субъекта, так и объективных свойств мира, и возвышает всю систему «субъект-мир» на новый уровень. Мир необратимо меняется нашим поступком, но меняемся и мы сами, обогащенные опытом.
Эта диалектическая модель универсальна. Она описывает не только творческий порыв художника, который активно преобразует пассивный материал. Она с той же силой описывает и процесс социализации, где могущественный Объект — общество — сам формирует и «лепит» податливого субъекта-ребенка. Она описывает и отчаянную борьбу за жизнь перед лицом стихии, где жестокий и неумолимый Объект — огонь или вода — навязывает субъекту предельно простое и жесткое противоречие, разрешение которого определяет само его существование.
Так к чему же мы приходим в итоге? Начав с детерминизма, мы не остались в мире бездушных механизмов. Мы приходим к новому, более строгому и фундаментальному пониманию свободы.
Свобода в этой картине мира — это не привилегия человека и не мистическая способность нарушать законы причинности. Это мера сложности и динамического потенциала самой системы. Это ее способность вступать в богатый, многоуровневый диалектический диалог с реальностью, порождая через разрешение противоречий все новые и новые формы. Простой объект, как камень, обладает крайне ограниченной диалектикой. Сложная система — будь то развивающаяся экосистема или человеческий мозг — становится ареной для невероятно интенсивного процесса.
Любая такая сложная система — это не винтик в предначертанном механизме и не бог, творящий из ничего. Это точка, в которой материя, через механизм детерминированного хаоса и диалектического противоречия, преодолевает саму себя, достигает нового уровня организации и обретает новую определенность. Существование такой системы — это не движение по заранее проложенному маршруту, а сама прокладка этой уникальной траектории, которая в ретроспективе и выглядит как неповторимый узор ее бытия.
В прошлый раз мы остановились на пороге, заглянув во внутреннюю вселенную субъекта. Мы пришли к пониманию его как сложнейшей, детерминированной, но непредсказуемой системы, чья динамика напоминает движение по «странному аттрактору». Мы переопределили сознание как навигационный интерфейс этой системы, а то, что ощущается нами как «решение» или «волевой акт», — как феноменологический маркер фазового перехода всей нейронной сети из состояния борьбы мотивов в состояние действия.
Но эта сложная внутренняя вселенная не существует в изоляции. Она брошена в мир, который обладает своей собственной структурой, инерцией и сопротивлением. Настало время сделать следующий шаг и рассмотреть их встречу. Эта встреча — не просто механическое столкновение. Это глубокий, напряженный и бесконечно продуктивный диалектический танец.
Когда мы говорим о диалектике, не стоит представлять упрощенную советскую схему. Речь идет о фундаментальном законе движения через противоречие. В нашем случае, основное противоречие разворачивается между Субъектом с его внутренней логикой и потребностями, и конкретным Объектом — тем фрагментом реальности, с которым он взаимодействует. Они находятся в неразрывном единстве, но и в вечной борьбе. Это напряжение — не сбой системы, а ее нормальный рабочий режим, источник всякого изменения.
Любое действие рождается из этого напряжения. Оно редко бывает мгновенным. Сначала идет долгий, скрытый процесс накопления количественных изменений. Субъект совершает малые пробы, получает обратную связь от мира, накапливает опыт, его мозг формирует и перестраивает нейронные связи. И в какой-то момент это постепенное накопление достигает критической точки и происходит качественный скачок. Это и есть тот самый «волевой акт», который мы определили ранее — детерминированный переход всей системы в новое, устойчивое состояние действия.
Этот акт является тем, что в философии называется «снятием» (Aufhebung). Он одновременно отрицает прошлую ситуацию нерешительности, сохраняет в себе истину как намерений субъекта, так и объективных свойств мира, и возвышает всю систему «субъект-мир» на новый уровень. Мир необратимо меняется нашим поступком, но меняемся и мы сами, обогащенные опытом.
Эта диалектическая модель универсальна. Она описывает не только творческий порыв художника, который активно преобразует пассивный материал. Она с той же силой описывает и процесс социализации, где могущественный Объект — общество — сам формирует и «лепит» податливого субъекта-ребенка. Она описывает и отчаянную борьбу за жизнь перед лицом стихии, где жестокий и неумолимый Объект — огонь или вода — навязывает субъекту предельно простое и жесткое противоречие, разрешение которого определяет само его существование.
Так к чему же мы приходим в итоге? Начав с детерминизма, мы не остались в мире бездушных механизмов. Мы приходим к новому, более строгому и фундаментальному пониманию свободы.
Свобода в этой картине мира — это не привилегия человека и не мистическая способность нарушать законы причинности. Это мера сложности и динамического потенциала самой системы. Это ее способность вступать в богатый, многоуровневый диалектический диалог с реальностью, порождая через разрешение противоречий все новые и новые формы. Простой объект, как камень, обладает крайне ограниченной диалектикой. Сложная система — будь то развивающаяся экосистема или человеческий мозг — становится ареной для невероятно интенсивного процесса.
Любая такая сложная система — это не винтик в предначертанном механизме и не бог, творящий из ничего. Это точка, в которой материя, через механизм детерминированного хаоса и диалектического противоречия, преодолевает саму себя, достигает нового уровня организации и обретает новую определенность. Существование такой системы — это не движение по заранее проложенному маршруту, а сама прокладка этой уникальной траектории, которая в ретроспективе и выглядит как неповторимый узор ее бытия.
🔥3👍1
Вопрос:
Ответ:
Спасибо за точный вопрос, он позволяет прояснить самый нетривиальный аспект нашей модели. Вы предлагаете классический выбор: либо «свобода — это просто чувство», либо «свобода — это идеализм». Мой ответ заключается в том, чтобы отказаться от самой этой дихотомии.
Классический идеализм прочно связан с понятием Субъекта как центра вселенной. Именно могущественный, творящий Субъект (индивидуальный или мировой Дух) был носителем идеалистической свободы. И именно поэтому ваш вопрос так точен — если я говорю о реальной свободе, не скатываюсь ли я к этому?
Мой подход заключается в том, чтобы сделать свой ход: я переопределяю свободу, как раз отвязывая ее от субъекта в его классическом, антропоцентрическом понимании.
В моей модели, свобода — это не психологическое переживание и не метафизическая сущность. Это объективная, материальная и, в принципе, измеримая характеристика сложной динамической системы.
Свобода — это мера сложности системы, ее динамический потенциал, богатство и многообразие ее возможных состояний и траекторий.
Давайте рассмотрим это на примерах:
🪨У камня крайне низкая степень этой свободы. Его «диалог» с миром прост: он может нагреваться, остывать, падать, крошиться. Его «странный аттрактор» очень беден.
🦠 У бактерии свободы больше. Она может двигаться, размножаться, реагировать на химические градиенты. Ее диалектика со средой сложнее.
🪸У сложной экосистемы, как коралловый риф, степень этой объективной свободы огромна. Количество возможных взаимодействий, состояний и путей развития в ней колоссально.
🧠Человеческий мозг — это система с, возможно, одной из высочайших степеней такой свободы, известных нам. Богатство его «аттрактора», то есть количество возможных состояний и путей развития, невообразимо велико.
Как видите, эта свобода — объективное свойство материи, когда та достигает определенного уровня организации. Она не требует «духа» или «воли», чтобы существовать. Поэтому это не идеализм. Моя модель последовательно децентрирует субъекта, показывая его как локальную точку, где материя достигает высокой степени самоорганизации, а не как ее хозяина.
Так где же место «субъективному восприятию свободы»?
А вот оно как раз является внутренним, феноменологическим отражением обладания этой объективной, системной свободой. Наше сознание, будучи «интерфейсом» нашей невероятно сложной системы, переживает этот огромный потенциал — это безграничное поле возможных траекторий и «качественных скачков» — как то, что мы и называем «чувством свободы».
Таким образом, это чувство — не просто иллюзия чего-то несуществующего. Это реальное, хотя и неполное, отражение объективного, материального свойства нашего собственного организма как сложнейшей диалектической системы.
Итак, отвечая на ваш вопрос прямо:
1⃣ Нет, я говорю не просто о субъективном восприятии.
2⃣Нет, я не «протаскиваю» идеализм, потому что определяю свободу как объективное, материальное свойство сложных систем, а не как атрибут нематериального духа.
3⃣Я описываю объективную, материальную свободу (как меру сложности и диалектического потенциала), а наше субъективное чувство свободы — как внутреннее переживание и отражение этой объективной характеристики.
Говоря о "свободе", Вы имеете ввиду "субъективное восприятие свободы", не так ли? В противном случае Вы протаскиваете иделизм.
Ответ:
Спасибо за точный вопрос, он позволяет прояснить самый нетривиальный аспект нашей модели. Вы предлагаете классический выбор: либо «свобода — это просто чувство», либо «свобода — это идеализм». Мой ответ заключается в том, чтобы отказаться от самой этой дихотомии.
Классический идеализм прочно связан с понятием Субъекта как центра вселенной. Именно могущественный, творящий Субъект (индивидуальный или мировой Дух) был носителем идеалистической свободы. И именно поэтому ваш вопрос так точен — если я говорю о реальной свободе, не скатываюсь ли я к этому?
Мой подход заключается в том, чтобы сделать свой ход: я переопределяю свободу, как раз отвязывая ее от субъекта в его классическом, антропоцентрическом понимании.
В моей модели, свобода — это не психологическое переживание и не метафизическая сущность. Это объективная, материальная и, в принципе, измеримая характеристика сложной динамической системы.
Свобода — это мера сложности системы, ее динамический потенциал, богатство и многообразие ее возможных состояний и траекторий.
Давайте рассмотрим это на примерах:
🪨У камня крайне низкая степень этой свободы. Его «диалог» с миром прост: он может нагреваться, остывать, падать, крошиться. Его «странный аттрактор» очень беден.
🪸У сложной экосистемы, как коралловый риф, степень этой объективной свободы огромна. Количество возможных взаимодействий, состояний и путей развития в ней колоссально.
🧠Человеческий мозг — это система с, возможно, одной из высочайших степеней такой свободы, известных нам. Богатство его «аттрактора», то есть количество возможных состояний и путей развития, невообразимо велико.
Как видите, эта свобода — объективное свойство материи, когда та достигает определенного уровня организации. Она не требует «духа» или «воли», чтобы существовать. Поэтому это не идеализм. Моя модель последовательно децентрирует субъекта, показывая его как локальную точку, где материя достигает высокой степени самоорганизации, а не как ее хозяина.
Так где же место «субъективному восприятию свободы»?
А вот оно как раз является внутренним, феноменологическим отражением обладания этой объективной, системной свободой. Наше сознание, будучи «интерфейсом» нашей невероятно сложной системы, переживает этот огромный потенциал — это безграничное поле возможных траекторий и «качественных скачков» — как то, что мы и называем «чувством свободы».
Таким образом, это чувство — не просто иллюзия чего-то несуществующего. Это реальное, хотя и неполное, отражение объективного, материального свойства нашего собственного организма как сложнейшей диалектической системы.
Итак, отвечая на ваш вопрос прямо:
1⃣ Нет, я говорю не просто о субъективном восприятии.
2⃣Нет, я не «протаскиваю» идеализм, потому что определяю свободу как объективное, материальное свойство сложных систем, а не как атрибут нематериального духа.
3⃣Я описываю объективную, материальную свободу (как меру сложности и диалектического потенциала), а наше субъективное чувство свободы — как внутреннее переживание и отражение этой объективной характеристики.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥5👍3
Forwarded from Data Secrets
Prime Intellect запустили SYNTHETIC-2 – крупнейшую децентрализованную систему инференса в мире
Суть в том, что каждый человек может присоединить свою домашнюю GPU или кластер и стать частью сети планетарного масштаба.
Получается, что незнакомые люди со всего мира могут объединить свои карты и децентрализовано обучать и запускать огромные модели. Децентрализовано – значит, модели контролируют и все, и никто.
Каждая отдельная GPU только получает input от предыдущего узла, что-то считает (в случае инференса один степ forward-pass) и передает дальше. Причем схалтурить не получится – Prime Intellect прикрутили умную систему мониторинга TOPLOC V2. Она не следит за вашей GPU отдельно, но если заметит, что в итоговых общих расчетах что-то идет не так – сможет быстро вычислить виновного.
Глобально – это шаг к открытому AGI. Локально – даже частные исследователи смогут проводить полномасштабные полезные эксперименты + можно собрать кучу хороших данных.
И, что касается данных, результат уже есть. С помощью этой системы собрали огромный открытый датасет для обучения ризонеров. Брали DeepSeek-R1-0528, много раз гоняли распределено и нагенерировали много качественной синтетики. Теперь пользоваться данными могут все (hf).
Подсоединить свою карту все еще можно в любой момент. Вот инструкция. А вот тут можно в онлайне наблюдать, как разрастается сеть.
Любопытно, что из этого выйдет
Суть в том, что каждый человек может присоединить свою домашнюю GPU или кластер и стать частью сети планетарного масштаба.
Получается, что незнакомые люди со всего мира могут объединить свои карты и децентрализовано обучать и запускать огромные модели. Децентрализовано – значит, модели контролируют и все, и никто.
Каждая отдельная GPU только получает input от предыдущего узла, что-то считает (в случае инференса один степ forward-pass) и передает дальше. Причем схалтурить не получится – Prime Intellect прикрутили умную систему мониторинга TOPLOC V2. Она не следит за вашей GPU отдельно, но если заметит, что в итоговых общих расчетах что-то идет не так – сможет быстро вычислить виновного.
Глобально – это шаг к открытому AGI. Локально – даже частные исследователи смогут проводить полномасштабные полезные эксперименты + можно собрать кучу хороших данных.
И, что касается данных, результат уже есть. С помощью этой системы собрали огромный открытый датасет для обучения ризонеров. Брали DeepSeek-R1-0528, много раз гоняли распределено и нагенерировали много качественной синтетики. Теперь пользоваться данными могут все (hf).
Подсоединить свою карту все еще можно в любой момент. Вот инструкция. А вот тут можно в онлайне наблюдать, как разрастается сеть.
Любопытно, что из этого выйдет
👍1🤔1
Forwarded from ЕЖ
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Fox News опубликовал видео с Трампом, где он комментирует ситуацию вокруг Ирана и Израиля»
Платформа X (ru)|Платформa Х (eng)|BlueSky|WhatsApp
«Иран и Израиль сражаются так долго и жестоко, что они нах*й не знают, что делают».
Платформа X (ru)|Платформa Х (eng)|BlueSky|WhatsApp
😁8🤡2
Forwarded from Data Secrets
Всплыло, что Anthropic потратили миллионы на покупку и сканирование бумажных книг для обучения Claude Sonnet
Началось все с очередного иска в суд: Anthropic обвинили в нарушении авторского права. Якобы стартап незаметно обучал свой ИИ на пиратских копиях книг.
Anthropic же заявили, что пользовались книгами законно, и не скачивали пиратские копии, а именно покупали бумажные экземпляры, чтобы затем их использовать. Потратили они на это, ни много ни мало, миллионы долларов.
Их юристы утверждали, что закон об авторском праве не только не запрещает, но и поощряет такое обучение, потому что оно к тому же способствует общему техническому прогрессу.
И в итоге… компанию оправдали. Это первый прецедент, когда суд официально согласился, что обучение ИИ на авторских работах законно. Вот что сказал судья:
Впрочем, небольшое наказание антропики все равно получили. Но не за обучение на книгах, а за сохранение текстов в общей базе данных без разрешения авторов🤷♂️
Очень важная веха во всей этой истории с авторскими правами на самом деле. За этим решением скоро потянутся другие, и, быть может, скоро компаниям полностью разрешат использовать любые авторское работы
Началось все с очередного иска в суд: Anthropic обвинили в нарушении авторского права. Якобы стартап незаметно обучал свой ИИ на пиратских копиях книг.
Anthropic же заявили, что пользовались книгами законно, и не скачивали пиратские копии, а именно покупали бумажные экземпляры, чтобы затем их использовать. Потратили они на это, ни много ни мало, миллионы долларов.
Их юристы утверждали, что закон об авторском праве не только не запрещает, но и поощряет такое обучение, потому что оно к тому же способствует общему техническому прогрессу.
И в итоге… компанию оправдали. Это первый прецедент, когда суд официально согласился, что обучение ИИ на авторских работах законно. Вот что сказал судья:
Как и любой читатель, стремящийся стать писателем, ИИ Anthropic обучался на этих работах не для того, чтобы повторять или вытеснять их, а для того, чтобы создать что-то другое.
Впрочем, небольшое наказание антропики все равно получили. Но не за обучение на книгах, а за сохранение текстов в общей базе данных без разрешения авторов
Очень важная веха во всей этой истории с авторскими правами на самом деле. За этим решением скоро потянутся другие, и, быть может, скоро компаниям полностью разрешат использовать любые авторское работы
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤓2
Мнение миллениала
Вопрос: Говоря о "свободе", Вы имеете ввиду "субъективное восприятие свободы", не так ли? В противном случае Вы протаскиваете иделизм. Ответ: Спасибо за точный вопрос, он позволяет прояснить самый нетривиальный аспект нашей модели. Вы предлагаете классический…
Анатомия разрушения: новое понимание преступления и наказания
В прошлый раз мы остановились на том, что любое наше действие — это диалектический «снятие», сложный акт, в котором субъект и мир взаимно творят друг друга, поднимая всю систему на новый уровень бытия. Мы описали этот танец созидания, социализации и выживания. Но этот взгляд был бы неполным и опасно наивным, если бы мы не задали себе следующий, куда более мрачный вопрос: а что, если «снятие» не созидает, а разрушает? Что, если действие одного элемента системы ведет не к усложнению, а к деградации и распаду целого?
Это подводит нас к необходимости переосмыслить само понятие «преступления», отбросив устаревшие категории морали и греха. Чтобы дать строгий, материалистический ответ, мы должны обратиться к самому фундаментальному закону природы — закону энтропии. Вселенная в целом стремится к хаосу и распаду. Любая сложная система, от клетки до цивилизации, — это хрупкий островок порядка, который существует лишь до тех пор, пока активно сопротивляется этой тенденции.
С этой точки зрения, преступление — это не проявление «злой воли». Преступление — это действие, которое в своих системных последствиях повышает энтропию внутри социального организма. Это «деструктивное снятие», которое, возможно, и решает сиюминутную проблему для одного индивида, но делает это ценой упрощения, дестабилизации и деградации всей системы.
На самом базовом уровне энтропия растет, когда разрушается сама «аппаратная часть» общества — его люди. Убийство или насилие — это самый прямой способ уничтожить сложнейшую упорядоченную систему и тем самым внести в мир порцию хаоса.
На более тонком уровне энтропия растет, когда разрушаются связи, составляющие ткань общества. Главная из этих связей — доверие, этот низкоэнтропийный клей, позволяющий нам сложно и эффективно взаимодействовать. Кража, мошенничество, коррупция — все это акты, разрушающие доверие. Они заставляют систему тратить огромные ресурсы на защиту и контроль, они упрощают наши отношения до примитивного недоверия и в конечном счете ведут к социальной деградации.
И, наконец, на высшем уровне энтропия растет, когда повреждается информационная система общества, его коллективная модель реальности. Дезинформация и ложь подрывают нашу способность адекватно реагировать на вызовы, толкая социум к неверным решениям и возможному коллапсу.
Такое понимание преступления полностью меняет наш взгляд на то, как на него реагировать. Идея возмездия, кары за грех, становится бессмысленной и варварской. Мы не наказываем лесной пожар за то, что он сжигает деревья — мы его тушим и создаем противопожарные полосы. Наш ответ на преступление должен быть не эмоциональной местью, а рациональной системной терапией, нацеленной на снижение энтропии в будущем.
Эта терапия включает в себя три необходимых компонента. Неотложный — изоляция опасного элемента для обеспечения безопасности системы, подобно медицинскому карантину. Основной — реабилитация, то есть целенаправленная работа по изменению внутренней «программы» индивида, чтобы сделать деструктивные реакции менее вероятными. И самый главный, стратегический — профилактика: изменение самой социальной среды для устранения тех невыносимых противоречий, которые толкают людей на энтропийные, разрушительные действия.
В конечном счете, это переход от правосудия, основанного на суевериях прошлого, к обществу, которое сознательно проектирует свое будущее, научившись управлять своей собственной сложностью.
В прошлый раз мы остановились на том, что любое наше действие — это диалектический «снятие», сложный акт, в котором субъект и мир взаимно творят друг друга, поднимая всю систему на новый уровень бытия. Мы описали этот танец созидания, социализации и выживания. Но этот взгляд был бы неполным и опасно наивным, если бы мы не задали себе следующий, куда более мрачный вопрос: а что, если «снятие» не созидает, а разрушает? Что, если действие одного элемента системы ведет не к усложнению, а к деградации и распаду целого?
Это подводит нас к необходимости переосмыслить само понятие «преступления», отбросив устаревшие категории морали и греха. Чтобы дать строгий, материалистический ответ, мы должны обратиться к самому фундаментальному закону природы — закону энтропии. Вселенная в целом стремится к хаосу и распаду. Любая сложная система, от клетки до цивилизации, — это хрупкий островок порядка, который существует лишь до тех пор, пока активно сопротивляется этой тенденции.
С этой точки зрения, преступление — это не проявление «злой воли». Преступление — это действие, которое в своих системных последствиях повышает энтропию внутри социального организма. Это «деструктивное снятие», которое, возможно, и решает сиюминутную проблему для одного индивида, но делает это ценой упрощения, дестабилизации и деградации всей системы.
На самом базовом уровне энтропия растет, когда разрушается сама «аппаратная часть» общества — его люди. Убийство или насилие — это самый прямой способ уничтожить сложнейшую упорядоченную систему и тем самым внести в мир порцию хаоса.
На более тонком уровне энтропия растет, когда разрушаются связи, составляющие ткань общества. Главная из этих связей — доверие, этот низкоэнтропийный клей, позволяющий нам сложно и эффективно взаимодействовать. Кража, мошенничество, коррупция — все это акты, разрушающие доверие. Они заставляют систему тратить огромные ресурсы на защиту и контроль, они упрощают наши отношения до примитивного недоверия и в конечном счете ведут к социальной деградации.
И, наконец, на высшем уровне энтропия растет, когда повреждается информационная система общества, его коллективная модель реальности. Дезинформация и ложь подрывают нашу способность адекватно реагировать на вызовы, толкая социум к неверным решениям и возможному коллапсу.
Такое понимание преступления полностью меняет наш взгляд на то, как на него реагировать. Идея возмездия, кары за грех, становится бессмысленной и варварской. Мы не наказываем лесной пожар за то, что он сжигает деревья — мы его тушим и создаем противопожарные полосы. Наш ответ на преступление должен быть не эмоциональной местью, а рациональной системной терапией, нацеленной на снижение энтропии в будущем.
Эта терапия включает в себя три необходимых компонента. Неотложный — изоляция опасного элемента для обеспечения безопасности системы, подобно медицинскому карантину. Основной — реабилитация, то есть целенаправленная работа по изменению внутренней «программы» индивида, чтобы сделать деструктивные реакции менее вероятными. И самый главный, стратегический — профилактика: изменение самой социальной среды для устранения тех невыносимых противоречий, которые толкают людей на энтропийные, разрушительные действия.
В конечном счете, это переход от правосудия, основанного на суевериях прошлого, к обществу, которое сознательно проектирует свое будущее, научившись управлять своей собственной сложностью.
👍4❤🔥2
Forwarded from Малоизвестное интересное
Тестирование GigaChat от Сбера показало — России нечего ловить в конкуренции ИИ США и Китая.
Если GigaChat отражает состояние всей российской экосистемы LLM, то Россия не только не сможет конкурировать на переднем крае, но и даже столкнётся с трудностями в нише небольших открытых моделей.
Вышесказанное – парафраз вердикта Джека Кларка (сооснователя и Head of Policy компании Anthropic, а до того Policy Director OpenAI) на опубликованные результаты тестов сравнительной производительности GigaChat (разработанное Сбером семействе моделей с открытыми и закрытыми весами, созданных специально для работы с русским языком).
Пикантность этого тестирования (опубликованного не врагами, а самой командой GigaChat) в том, что разработчики GigaChat сами проверила свои модели на бенчмарке MERA – набор сравнительных тестов для современных текстовых русскоязычных моделей, разработанный российским Альянсом в сфере ИИ.
Почему это важно? — спрашивает Джек Кларк.
И отвечает так — поле битвы за лидерство в ИИ остаётся за США и Китаем (т.е. по мнению Джека Кларка, для России здесь нет места).
Впрочем, уверен, - будут и иные трактовки.
И в том числе, в духе бородатого анекдота про то, как Президент США Джимми Картер и Генсек КПСС Л. И. Брежнев соревновались в беге.
— Картер добежал первым.
— Через полчаса до финиша с большим трудом доковылял Брежнев.
На следующее утро сообщение ТАСС:
По результатам забега президент США Джимми Картер занял предпоследнее
место. Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев занял почетное
второе место.
#ИИГонка #Россия #США #Китай
Если GigaChat отражает состояние всей российской экосистемы LLM, то Россия не только не сможет конкурировать на переднем крае, но и даже столкнётся с трудностями в нише небольших открытых моделей.
Вышесказанное – парафраз вердикта Джека Кларка (сооснователя и Head of Policy компании Anthropic, а до того Policy Director OpenAI) на опубликованные результаты тестов сравнительной производительности GigaChat (разработанное Сбером семействе моделей с открытыми и закрытыми весами, созданных специально для работы с русским языком).
Пикантность этого тестирования (опубликованного не врагами, а самой командой GigaChat) в том, что разработчики GigaChat сами проверила свои модели на бенчмарке MERA – набор сравнительных тестов для современных текстовых русскоязычных моделей, разработанный российским Альянсом в сфере ИИ.
И оказалось, что русские модели семейства GigaChat, заточенные на русский язык, показали на тестах, специфичных для русского языка, результаты хуже, чем результаты учувствовавших в испытаниях американских (Claude 3.7 Sonnet, Gemini 2.0 Flach и Gemini 1.5 Pro) и китайских (DeepSeek-V3 и DeepSeek-V3-0324) моделей.
Почему это важно? — спрашивает Джек Кларк.
И отвечает так — поле битвы за лидерство в ИИ остаётся за США и Китаем (т.е. по мнению Джека Кларка, для России здесь нет места).
Впрочем, уверен, - будут и иные трактовки.
И в том числе, в духе бородатого анекдота про то, как Президент США Джимми Картер и Генсек КПСС Л. И. Брежнев соревновались в беге.
— Картер добежал первым.
— Через полчаса до финиша с большим трудом доковылял Брежнев.
На следующее утро сообщение ТАСС:
По результатам забега президент США Джимми Картер занял предпоследнее
место. Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев занял почетное
второе место.
#ИИГонка #Россия #США #Китай
Forwarded from Тассовка
❗️Трамп заявил, что ситуация между Израилем и Ираном разрешена, он не ожидает возобновления боевых действий
Forwarded from ЕЖ
Тассовка
❗️Трамп заявил, что ситуация между Израилем и Ираном разрешена, он не ожидает возобновления боевых действий
Трамп допустил, что Иран и Израиль могут возобновить военные действия: "возможно, это случится уже скоро".
При этом в самом начале той же пресс-конференции он говорил, что не ожидает возобновления боевых действий на Ближнем Востоке.
Платформа X (ru)|Платформa Х (eng)|BlueSky|WhatsApp
При этом в самом начале той же пресс-конференции он говорил, что не ожидает возобновления боевых действий на Ближнем Востоке.
Платформа X (ru)|Платформa Х (eng)|BlueSky|WhatsApp
Трамп Шрёдингера или неопределенность бесконечного лвл🤷
В канал не то время ушло, но на Еж разница между новостями - 10 минут😁
В канал не то время ушло, но на Еж разница между новостями - 10 минут😁
Маркс устарел? Или история о том как его враги построили мир точь-в-точь по «Капиталу»
«Маркс — это про XIX век». Этот аргумент мы слышим постоянно. Нам говорят, что его анализ дикого капитализма давно потерял актуальность в мире социальных государств, профсоюзов и сложных финансовых инструментов. Но что, если это главное заблуждение нашего времени? Что, если парадокс в том, что современный капитализм гораздо ближе к теоретической модели Маркса, чем тот, что окружал его при жизни?
Чтобы понять, как это произошло, нужно взглянуть на его главных идеологических противников — неолибералов. Маркс в «Капитале» стремился к созданию «химически чистой» модели капитализма, а не к описанию капитализма вокруг себя как это принято считать в левацких кругах, освобождённой от исторических наслоений вроде остатков феодализма или национальных традиций. Он описывал систему в её предельной, идеальной логике. В XIX веке эта логика была ещё скована множеством ограничений.
А затем, в конце XX века, пришли неолибералы, которые восприняли эту теоретическую модель как практическое руководство к действию. Их проект, начатый Тэтчер и Рейганом, был по сути масштабной работой по «очистке» капитализма от всех «примесей» — от регуляций, социальных гарантий и границ, которые мешали ему стать самим собой.
Их работа началась с разрушения стен. Капитал, который во времена Маркса ещё был в значительной степени национальным, был выпущен на глобальную арену. Возник мировой рынок, о котором Маркс писал как о неизбежной, но далёкой тенденции. Неолибералы превратили эту тенденцию в догму, создав мир, где капитал движется свободно, почти мгновенно, в поисках максимальной прибыли.
Этот освобождённый глобальный капитал не мог стоять на месте. Он требовал постоянной перестройки мира под свои нужды, того процесса, который Маркс называл «непрерывным потрясением всех общественных отношений». Неолибералы дали этому явлению более благозвучное имя — «творческое разрушение» — и превратили его из болезненной патологии в почитаемую добродетель. Старые отрасли, профессии и целые экономики теперь приносятся в жертву на алтарь эффективности с лёгкостью, которая и не снилась промышленникам прошлого.
Но логика рынка, став глобальной и гипердинамичной, не могла остановиться на заводах и биржах. Она начала просачиваться во все поры человеческой жизни, стремясь превратить в товар то, что всегда было за его пределами. Образование, здравоохранение, наука, искусство — всё это стало рассматриваться как рынок услуг, подчиняющийся законам спроса и предложения.
Процесс коммодификации, который Маркс считал источником глубочайшего отчуждения, был принят как самый эффективный способ организации общества.
И каков же финальный, ироничный результат этой глобальной войны всех против всех, начатой под флагом «свободной конкуренции»? Ровно тот, который предсказывала диалектика Маркса. Конкуренция, доведённая до предела, пожирает саму себя и порождает свою противоположность — монополию. На пепелище разорившихся конкурентов выросли транснациональные корпорации, чья власть и влияние превышают возможности большинства государств.
Таким образом, неолибералы, конечно, не являются марксистами по своим целям. Они — его абсолютные антиподы, стремившиеся не преодолеть капитализм, а довести его до логического совершенства. Но именно в этом стремлении они и стали его самыми прилежными, хоть и невольными, исполнителями. Они построили тот самый мир, который, по большей части во времена Маркса существовал лишь на страницах «Капитала».
Именно поэтому труд Маркса сегодня — не пыльный исторический документ, а пугающе точный путеводитель по нашей реальности. Реальности, скрупулёзно построенной его главными врагами.
«Маркс — это про XIX век». Этот аргумент мы слышим постоянно. Нам говорят, что его анализ дикого капитализма давно потерял актуальность в мире социальных государств, профсоюзов и сложных финансовых инструментов. Но что, если это главное заблуждение нашего времени? Что, если парадокс в том, что современный капитализм гораздо ближе к теоретической модели Маркса, чем тот, что окружал его при жизни?
Чтобы понять, как это произошло, нужно взглянуть на его главных идеологических противников — неолибералов. Маркс в «Капитале» стремился к созданию «химически чистой» модели капитализма, а не к описанию капитализма вокруг себя как это принято считать в левацких кругах, освобождённой от исторических наслоений вроде остатков феодализма или национальных традиций. Он описывал систему в её предельной, идеальной логике. В XIX веке эта логика была ещё скована множеством ограничений.
А затем, в конце XX века, пришли неолибералы, которые восприняли эту теоретическую модель как практическое руководство к действию. Их проект, начатый Тэтчер и Рейганом, был по сути масштабной работой по «очистке» капитализма от всех «примесей» — от регуляций, социальных гарантий и границ, которые мешали ему стать самим собой.
Их работа началась с разрушения стен. Капитал, который во времена Маркса ещё был в значительной степени национальным, был выпущен на глобальную арену. Возник мировой рынок, о котором Маркс писал как о неизбежной, но далёкой тенденции. Неолибералы превратили эту тенденцию в догму, создав мир, где капитал движется свободно, почти мгновенно, в поисках максимальной прибыли.
Этот освобождённый глобальный капитал не мог стоять на месте. Он требовал постоянной перестройки мира под свои нужды, того процесса, который Маркс называл «непрерывным потрясением всех общественных отношений». Неолибералы дали этому явлению более благозвучное имя — «творческое разрушение» — и превратили его из болезненной патологии в почитаемую добродетель. Старые отрасли, профессии и целые экономики теперь приносятся в жертву на алтарь эффективности с лёгкостью, которая и не снилась промышленникам прошлого.
Но логика рынка, став глобальной и гипердинамичной, не могла остановиться на заводах и биржах. Она начала просачиваться во все поры человеческой жизни, стремясь превратить в товар то, что всегда было за его пределами. Образование, здравоохранение, наука, искусство — всё это стало рассматриваться как рынок услуг, подчиняющийся законам спроса и предложения.
Процесс коммодификации, который Маркс считал источником глубочайшего отчуждения, был принят как самый эффективный способ организации общества.
И каков же финальный, ироничный результат этой глобальной войны всех против всех, начатой под флагом «свободной конкуренции»? Ровно тот, который предсказывала диалектика Маркса. Конкуренция, доведённая до предела, пожирает саму себя и порождает свою противоположность — монополию. На пепелище разорившихся конкурентов выросли транснациональные корпорации, чья власть и влияние превышают возможности большинства государств.
Таким образом, неолибералы, конечно, не являются марксистами по своим целям. Они — его абсолютные антиподы, стремившиеся не преодолеть капитализм, а довести его до логического совершенства. Но именно в этом стремлении они и стали его самыми прилежными, хоть и невольными, исполнителями. Они построили тот самый мир, который, по большей части во времена Маркса существовал лишь на страницах «Капитала».
Именно поэтому труд Маркса сегодня — не пыльный исторический документ, а пугающе точный путеводитель по нашей реальности. Реальности, скрупулёзно построенной его главными врагами.
👌6👍4❤2